II. Глава 3

      Утро облегчения не принесло. Иванэл проснулся от будильника с квадратной головой и моментально всё вспомнил. Впрочем, если душевная боль меньше не стала, она отошла на второй план. В первую очередь надо было сделать то, что должно быть сделано. Иванэл залез под ледяной душ. Впервые в жизни на зарядку не было ни сил, ни времени. Зажевывая жвачкой перегар, он сначала поехал в морг, потому что тот работал круглосуточно, а в больнице приём начинался позднее. На удивление, кремация оказалась гораздо дешевле, чем обычные похороны, но от идеи арендовать ячейку в колумбарии Иванэл отказался. Он хотел захоронить прах сестры рядом мамой — в её же могилу, чтобы Ули больше никогда не оставалась одна… Узнав, как отправить запрос на семейное подзахоронение, Иванэл почти сразу получил ответ от кладбища.       В крематории к нему отнеслись хорошо, даже по-доброму: составили план церемонии, взяли предоплату и разъяснили про документы. В итоге, общая сумма на ритуальные дела встала в целую зарплату. Иванэл готов был отдать и больше, но сколько попросят за лечение отца пока не представлял. Других родственников на прощании не предвиделось. Бабушка и дедушка по матери у Иванэла отсутствовали, потому что мама была из детдома, а родители отца умерли, когда Иванэл был совсем маленький — рак гортани и меланома. Оба работали на табачке с самого открытия, но, по словам отца, фильтры и СИЗы появились там далеко не сразу. Иванэл решил не затягивать и проститься с сестрой тем же вечером, когда будут видны первые звёзды.       Дальше он поехал к отцу. Трёхэтажное здание, торцом упирающееся в сквер за забором, выглядело не так страшно, как он воображал. Радостной новостью стало то, что малсанекой отец не заразился.       — Соболезную вашей утрате, но почему вы раньше-то папу не привезли, а, Иванэл Юн-Гая? — главврач с укором рассматривал его из-за смарт-очков. Стареющий, целиком седой, но плечистый и явно спортивный мужчина; он не понравился Иванэлу с первого взгляда. Врач как будто глумился, называя Иванэла вторым именем. — У него бредовое расстройство цветёт пышным цветом. Еле купировали кататонию!       Иванэл только пожал плечами и опустил взгляд. Стиснув зубы, он молча ждал, когда ему скажут что-то по существу.       — Значит так, насчёт полиции не бойтесь, — когда врач наконец сменил тему, Иванэл поднял глаза. — Тут диагноз на лицо — в тюрьму его не посадят. Заключение я им отправлю, и дело быстро закроют.       Иванэл боялся, что в полиции могут всерьёз заинтересоваться доходами отца, но пока с расспросами никто не звонил. Надо было каким-то образом скорее удалить его профили со "срочной экстрасенсорной помощью". По перепискам сразу станет ясно, что отец брал за это деньги и немалые. Отец был скуповат и экономил буквально на всём, значит, успел скопить немалое состояние. Надо только найти заначку! Иванэл не сомневался, что она где-то дома — отец очень боялся засветиться перед налоговой. Иванэлу было стыдно думать о том, что за свои деньги люди не получили никакой помощи, но где теперь искать пострадавших? В конце концов, они платили по доброй воле…       — Далее, — продолжил врач. — Папу вашего мы будем лечить в течение двух месяцев. Насколько я понял из ваших слов, болезнь прогрессировала постепенно? Вчера же он перенёс сильный стресс, который привёл к острой психотической декомпенсации. Попробуем разные комбинации препаратов, возможно, он на что-то ответит, но, по опыту скажу, что прогноз неблагоприятный — шансов на возвращение к нормальной жизни у него мало.       Иванэл не понимал половину слов врача, но позориться лишний раз не хотел, улавливал суть.       — А вы не превратите его в овощ? — всё-таки рискнул спросить он. Вопрос мучил с первой минуты, как речь зашла о психушке.       Врач опустил ладони на стол и смерил Иванэла очередным презрительным взглядом.       — Тут медицинское учреждение, а не овощебаза. Наша цель — стабилизировать вашего папу и свести к минимуму галлюцинации, чтобы на поддерживающей терапии он не был опасен для себя и окружающих. Препараты, конечно, немного тормозят, но не критично, тем более — гондванские.       — Когда я смогу забрать его? Через два месяца, да? — с надеждой уточнил Иванэл.       Психиатр одарил его очередным кислым взглядом.       — Хотите опекунство? Если вам кажется, что подумали хорошо, подумайте ещё раз. Возможно, вы даже не начинали.       — Но… разве есть другие варианты? — не понял Иванэл.       — Жить в одной квартире с ненормальным очень трудно, — вздохнул врач. — Даже на препаратах больные могут транслировать безумие окружающим, неизбежно вовлекая в свой искажённый мир. На детей это влияет хуже всего, но и взрослым трудно держать границу.       Иванэл сжал челюсти. Мужик даже не представлял, насколько был прав! Искренность отца казалась непоколебимым доказательством его правоты, органично встраиваясь в картину мира Иванэла. Однако сейчас он понял свою ошибку и больше не купится на подобное.       — Я справлюсь, — твёрдо сказал Иванэл.       — А пойдут дети? — врач склонил голову. — Их вам не жалко?       — Я не собираюсь жениться, — отмахнулся Иванэл.       — Никогда? — подколол психиатр. — И в отпуск никогда не поедете? Кто будет следить за тем, чтобы он принимал таблетки? Смотрите, мы проводим диагностику и подбор терапии, но не предоставляем услуги длительного проживания. В округе есть несколько частных интернатов, очень достойных. Там круглосуточный присмотр, хорошее отношение и, главное, социализация.       Иванэл нахмурился, пытаясь вспомнить значение слова. В данном контексте надо было уже разбираться, что к чему.       — Больные могут общаться друг с другом, — быстро пояснил врач. — С ними занимаются специалисты. Есть кино, игры, — он печально улыбнулся. — Им тоже нужно это всё, несмотря на болезнь. Они ведь остаются людьми.       — Я не отправлю отца фиг знает к кому! — поняв, куда клонит психиатр, отрезал Иванэл. Что это за дикость вообще?! Наверняка это дорогое "удовольствие", а врач специально его разводит — не иначе имеет процент!       — Я же не предлагаю вам запихнуть его в барак для бомжей, — спокойно возразил психиатр. — Я говорю, как будет лучше и для вас, и для вашего папы с медицинской точки зрения. Дома он будет целыми днями сидеть в четырёх стенах, в одиночестве, пока у вас не появится настроение выгулять его, как собачку. Вы бы хотели такой жизни для себя? Подумайте хоть немного…       — Я хочу опекунство, — повторил Иванэл ещё твёрже. — Скажите, что для этого надо, если отец не поправится.       — Вам жить, — врач пожал плечами. — Во-первых, подтверждение о подходящих жилищных условиях: наличие изолированной комнаты не менее десяти метров с замком снаружи и решёткой на окнах. Также — замок в кухне, чтобы ваш папа не имел доступа к плите.       — Комната у него и так своя, а решётки и замки я сделаю, — с готовностью отчеканил Иванэл.       Врач кивнул и продолжил:       — Во-вторых, стабильный оклад, достаточный для обеспечения недееспособного. Вот тут всё подробно, — он протянул памятку с полным перечнем требований. — Учитесь?       — Нет, работаю в "Ростке" и ещё таксую немного, — Иванэл пробежал глазами по нижней границе "стабильного оклада". — Я укладываюсь.       — Ну, допустим, — врач снова покивал, хмуро глядя на Иванэла. — Суд потребует характеристику с места работы, справку о доходах; проверит, не состоите ли вы на учёте у нарколога и в полиции, — каждый пункт сопровождался ударом пера о стол, — потребует заключение, что у вас нет "большой психиатрии".       — Заключение от вас? — Иванэл сжал колени руками.       — Собирайте пока, что сказал. Всё равно оформление опекунства — только по результатам лечения. Там посмотрим, какую группу инвалидности сможем запросить вашему папе, но, если резидуальный бред сохранится, будет первая.       Иванэл кивнул и спросил:       — Что с оплатой?       Резко погрустнев, врач качнул головой:       — У вашего папы не заключён договор ни с одной страховой компанией, поэтому лечение придётся оплачивать вам целиком. Готовы?       — Готов, — подтвердил Иванэл. — А если бы меня не было, кто бы тогда за него платил? Секала?       Впервые за весь разговор психиатр стушевался и на секунду опустил глаза.       — Нам не выделяют квоты на диагностику таких больных. Приходится ограничиваться назначением более тяжёлых препаратов, а потом их сразу забирает опека.       — В барак для бомжей? — догадался Иванэл, сверля врача взглядом.       — Я составил план, менеджер вам посчитает, — отрезал психиатр, проигнорировав выпад. — Можете оплатить единоразово или оформить рассрочку.       — Ясно, — у Иванэла жутко першило в горле, но просить этого мерзкого человека о чём бы то ни было — даже о глотке воды! — он не хотел.       Врач молча разглядывал его пару секунд, а потом предложил уже более мягким тоном:       — Хотите рецепт на успокоительное? Будет полегче.       — Нет! — отрезал Иванэл и даже помотал головой для убедительности.       — Почему? — вдруг спросил врач.       Иванэл растерялся от прямого вопроса.       — Ну… Оно ведь на голову влияет, да? Так-то я уж как-нибудь сам, а то вдруг оно изменит ту часть меня, которая… ну которая я.       — На вашем месте я бы на это надеялся, — вполголоса пробормотал психиатр, глядя в планшет.       Иванэл окончательно взбесился. На работе он привык помалкивать, так как платят ему, но сейчас-то всё наоборот! Клиент — он, и кошелёк тоже у него, а врачу на это словно по барабану!       — Если вы закончили меня опускать, я могу увидеть папу? — не сдержался Иванэл, вскочив на ноги.       — Сядь, — врач властно указал пером от планшета на кресло, а потом припечатал. — Думаешь, снежа́рь никак не повлияет на твою неповторимую и сверхценную для общества личность, не говоря о печени?       Иванэл испуганно дёрнулся. Откуда этот козёл узнал? Иванэл сжевал почти целую упаковку жвачки, прежде чем прийти сюда.       — Я нарколог и пациентов своих вижу на раз. Думаешь, я дам добро назначить малолетнего алкоголика опекуном недееспособного человека? Чтобы он снова кого-нибудь убил? Или ты его — в пьяном угаре, когда тебе надоест с ним возиться?       Иванэл наконец понял, из-за чего врач на него взъелся — решил, будто Иванэл пил, не просыхая, и не заметил, что творится с отцом. Оправдываться не хотелось, но так можно и пролететь с судом. Наверняка судья прислушается к мнению главврача нежели — к какому-то укладчику.       — Вы нарочно меня запугиваете! — попробовал защититься Иванэл. Страх и обида жгли грудную клетку. — Я не алкоголик! Просто вчера мне было так хреново, как никогда в жизни. У меня, блин, сестра умерла! Я вообще не мог уснуть…       — От бессонницы пьют снотворное, — врач немного смягчился, когда Иванэл упомянул Ули, — к которому у тебя есть все показания. Выписываю?       Иванэл кивнул, просто чтобы тот наконец отстал.       — Код медкарты дай считать, — потребовал врач, забивая что-то в планшете.       Иванэл попятился на два шага от стола.       — Да не бойся ты так! — на лице психиатра появилось подобие улыбки. — Дам я тебе заключение для суда. Бессонница — это не "большая психиатрия", просто иначе рецепт не пройдёт в аптеке.       — Сначала объясните, что мне за него потом будет, — упёрся Иванэл.       — Ничего не будет, иначе люди вообще перестали бы лечить нервы. Если, конечно, это правда только бессонница, — врач строго посмотрел на него.       — Да правда-правда, не пью я, — Иванэл сдался и разрешил считать код. — А деньги за рецепт надо?..       — Я заплачу, — психиатр махнул рукой, заполняя что-то на планшете. — Ты и так сейчас столько денег выложишь, с нашими ценами…       Задав ещё несколько вопросов про бессонницу и общее самочувствие, врач озвучил название лекарства.       — Спаси… — начало было Иванэл.       — Только имей в виду — если продолжишь пить, я замечу и буду свидетельствовать в суде против твоей кандидатуры.       Иванэл был почти уверен, что это спектакль. А врач-то не так уж и плох — реально беспокоится о судьбе отца. Притащиться сюда после того, как полночи целенаправленно бухал, действительно было дурацкой идеей. Больше Иванэл так не подставится! Он согласился на рецепт, но зарёкся его отоваривать. Психиатр, может, и хотел помочь, но легко выписывать такое кому-то другому! У снежаря, во всяком случае, никаких побочных эффектов, кроме похмелья, не наблюдалось.       — Спасибо. До свидания, — Иванэл протянул врачу руку, и тот крепко её пожал, удерживая взгляд.       — Снотворное с алкоголем нельзя, — предупредил врач. — Нельзя! А то можно и не проснуться.       — Понял, — серьёзно кивнул Иванэл.       — И пока будешь принимать, за руль тоже нельзя, — добавил врач. — Сосредоточься на основной работе. Это хороший препарат — сон должен восстановиться быстро. Пропьёшь две недели, потом неделю отмена, и, если сон восстановится, можно снова за руль. Я всё расписал — прочти в карте. А то, если попадёшь в ДПТ, и в крови найдут следы, лишат прав. Тебе ясно?       — Да-да, — нетерпеливо кивнул Иванэл.       — У тебя вся жизнь впереди, — врач смерил его грустным взглядом. — Узнай хотя бы, кто ты, перед тем, как портить себя этой дрянью.       — Я знаю, кто я, — Иванэл прямо смотрел ему в глаза. — И хочу остаться таким навсегда.       Врач только махнул рукой вместо прощания и вернулся к планшету.       Встреча с отцом принесла небольшое облегчение — его уже перевели из бокса в палату. Иванэл боялся увидеть отца привязанным к койке с кляпом по рту, но ничего похожего не было. Отец больше не смеялся, не кричал и не плакал. Он выглядел умиротворённым, хоть и чуток заторможенным. По сравнению с тем, каким Иванэл отправил его сюда накануне — небо и земля! Отец воспринимал людей и предметы вокруг, но, к сожалению, по-прежнему разговаривал с невидимыми родственниками, только теперь к ним присоединился маленький Иванэл. Взрослого он не узнал, попросив "молодого человека", пожалуйста, уйти и не мешать наслаждаться отдыхом с семьёй. Отец воображал, будто находится на одном из курортов Керны. Иванэл помнил, сколько родители планировали это путешествие, как только Ули родится и подрастёт…       Сумма за два месяца лечения откровенно шокировала — если пересчитывать на зарплату укладчика, придётся вкалывать больше полугода! А Иванэл-то считал, что прилично зарабатывает! Такси подкидывало сверху, но деньги расходились сами собой. К примеру, в последнее время Иванэл просадил довольно много: водил Лиззи по ресторанам, заказал бойлер, оплатил подписку на онлайн кинотеатр и купил себе новый смартфон. Иванэл не церемонился с деньгами и, не считая покупок для Ули, тратил в своё удовольствие: клубы, выпивка, компьютерные игры. Всего по чуть-чуть, но деньги уходили в ноль — откладывать было нечего. Оценив остаток на карте, Иванэл занервничал и сразу сообщил, что потребуется рассрочка. Он мысленно поблагодарил "Росток" за стабильность, но вся надежда была на заначку отца.

* * *

      Прощание с Ули и кремация дались тяжело, но и это осталось в прошлом. Иванэл так ни разу и не заплакал, видимо, оказался сильнее, чем думал. В крематории был банкетный зал. Иванэлу предложили накрыть маленький столик для поминок, но он отказался. Эти ритуалы не имели для Ули никакого значения, да и напиваться пока было нельзя. Вдруг психиатр не шутил насчёт суда?       Припарковавшись у дома, Иванэл купил любимые пирожные Ули и бутылку лимонада. Он заставил себя поужинать, а потом съел одно пирожное и выпил стакан шипучки.       Оставалось главное.       В комнату сестры он не заходил со вчерашней ночи. Растаявшие свечи по-прежнему сильно пахли. Вчера этот запах напоминал о сексе с Лиззи, а сегодня — о смерти Ули. Решив оставить уборку на потом, Иванэл взял телескоп и отнёс на балкон, где сестра так любила в него смотреть. Листья ещё не распустились, поэтому кусочек неба хорошо просматривался. Луна была на месте. Нагнувшись, Иванэл заглянул в окуляр, покрутил ручки в разные стороны, как делала Ули. Ей не требовалась помощь, чтобы разобраться с настройками, единственное — Иванэл прикрепил тяжёлый противовес. Когда появилась резкость, в глаз ударил белый, до боли яркий свет. Иванэл и не представлял, что Луна настолько яркая! Порывшись в памяти, он вспомнил о защитных фильтрах. Вернувшись в комнату, Иванэл задержался дольше, пытаясь найти коробочку. Он знал, как она выглядит, потому что покупал сам. Перебирать вещи Ули было мучительно, но Иванэл не успокоился, пока не нашёл. Этот вечер он проведёт так, как хотела бы сестра.       Установив фильтр, Иванэл взглянул ещё раз. Впервые ему захотелось понять, что именно Ули находила во всём этом. Тёмное стекло приглушило болезненный свет. Иванэл заворожённо водил взглядом по поверхности Луны, которая вдруг стала такой близкой — можно достать рукой! Он не помнил, что именно Луна собой представляет — звезду или планету, знал только, что она спутник Земли. Издалека Луна казалась абсолютно гладкой с несколькими тёмными пятнами. Оказалось, что это никакие не пятна, а глубокие ямы, большие и маленькие, будто Луну когда-то усиленно бомбардировали. Интересно, кто именно — люди или пришельцы? И почему на Земле нет таких ям? Ему реально стало интересно, вот только Ули не было, чтобы объяснить. Она-то уж точно знала, раз попросила в подарок эту шутку, а не кукольный домик. Ясно, Иванэл мог бы открыть поисковик и узнать наверняка, но это было не то. Смысл, если эта информация никогда ему не пригодится? А вот для Ули это было важно. Почему? Иванэл не спрашивал, что именно она собиралась делать с этими знаниями, может, учиться дальше? А на кого? Этого он уже никогда не узнает, но Ули смогла бы в любом случае.       Иванэл разглядывал Луну, пытаясь представить, что делает это вместе с сестрой. Ули столько раз звала его посмотреть, а он отмахивался, потому что залипал в соцсетях или играл в стрелялку.       Хотя бы так.       Хотя бы сегодня.       Он посмотрел.

* * *

      Ночь без снежаря прошла ещё хуже. Иванэл почти не спал, а впереди ждали целых две смены. Рассказывать коллегам о том, что произошло, не было ни сил, ни желания. С парнями со склада он не особо сближался. Ему нравилось выпить и поржать с ними, но не больше, а единственный друг, с которым они в школе были не разлей вода — Эль Садже́ца — так и остался в детстве. То есть Иванэл ушёл работать после восьмого, а Эль остался в высшей школе.       День, когда они подружились, Иванэл помнил, словно это было вчера. Эль казался робким и застенчивым — таких детей обычно воспитывают престарелые бабули. Он держался особняком, даже на переменах не выходил побегать — сидел за партой и рисовал. Не удивительно, что самые борзые одноклассники выбрали козлом отпущения именно его. В этом не было ничего удивительного — так устроен мир, но Иванэл удивился тому, как отреагировал Эль. Когда ребята стащили с него очки и начали бросать их друг другу, мальчик не разнюнился и не побежал ябедничать, как делают маменькины сынки. Он набросился на обидчиков с яростным криком. Их было трое, а Эль один, зато дрался он изо всех сил. Иванэл тут же зауважал его и пришёл на помощь. Вдвоём они не только отбили очки, но и неплохо наваляли этим выскочкам. В тот же день Иванэл перебрался за парту к Элю, даже не подозревая, как ему повезло.       Мама умерла спустя два месяца, как Иванэл пошёл в первый класс, и вместо уроков он думал только об одном — покормил ли отец Ули и поел ли сам. Повезло, что отец не пил — только курил, как паровоз, благо, хоть не при малышке. Когда отец взял себя в руки и устроил Ули в ясли, Иванэл внезапно обнаружил себя чуть ли не самым тупым в классе. К счастью, рядом был Эль — где-то подсказывал, где-то объяснял, но, кроме математики и физ-ры, школа Иванэлу так и не зашла. Зато вместе с Элем они гуляли, купались, играли в компьютерные игры, а ещё друг охотно помогал с Ули. Она любила его больше других приятелей Иванэла, за что Эль горячо платил ей тем же. Иванэл тоже его любил — друг словно обволакивал теплом и принятием, поэтому с ним очень легко было быть собой.       Когда Иванэл начал работать, они встречались довольно часто, но Элю вдруг стало фиолетово на их дружбу. Когда Иванэл рассказывал о работе, Эль тут же морщился, будто под нос ему кто-то нагадил. Шутки, над которыми они угорали часами, больше не вызывали у друга даже вымученную улыбку, а разговоры наполнились неловкими паузами. Понятно, отчего Эль задрал нос — предки отправляли его учиться в Керну. Сколько Иванэл себя помнил, они вкалывали на нескольких работах, чтобы это осуществить.       На выпускной к другу Иванэл ещё сходил, а вот проводить в столицу прошлой осенью так и не дошёл. Эль написал, во сколько самолёт, но Иванэл ответил, что работает (ясно, наврал). Самое худшее, что Эль наверняка догадался, потому что с тех пор перестал писать, даже не сообщил, как устроился, или когда снова будет дома. Вряд ли друг ни разу не навещал родителей за прошедшее время…       Эль был единственным, кому Иванэл мог бы поплакаться без того, чтобы чувствовать себя тряпкой. Возможно, ещё дяде Виру, но у старика хватало своих забот. Оставалась Лиззи. Она прониклась к Ули с первого взгляда, но девушка игнорировала его весь рабочий день.       Иванэл надеялся, что после смены будет спать, как убитый, но снова ошибся. Он действительно уснул, но просыпался каждые полчаса от кошмаров. Сестра то умоляла его приехать, а Иванэл застревал на переезде, то проваливалась под лёд, а он стоял недвижим — по колено в снегу. Проснувшись третий раз от собственного крика, Иванэл включил телевизор. Когда пришло время вставать, он просто пошёл в душ и начал собираться на работу. Впереди ждало два выходных, но расслабляться было нельзя. Иванэл планировал отработать полный день в такси, а второй потратить на уборку и поиск заначки.       Третья бессонная ночь быстро дала о себе знать. Уже на втором заказе Иванэл то ли уснул, то ли отвлёкся, и чуть не попал в аварию. По счастливой случайности он время услышал предупреждающий сигнал и вырулил на обочину, никого не задев. Иванэл испугался не за себя, а за людей, которых вёз. Малышка в детском кресле, кажется, даже не успела испугаться, а вот женщина сидела бледная как смерть. Иванэл предложил вернуть им деньги и вызвать другого водителя, но мамаша заверила, что они очень спешат и путь Иванэл наконец-то поедет дальше. Встречаются же такие отмороженные! Будь он на её месте, накатал бы на себя жалобу, а напоследок съездил бы по физиономии для профилактики.       Его недосып становился опасным для окружающих. Конечно, можно было оставить такси и набрать ещё смен в "Ростке", как советовал врач (может, даже ночных — всё равно не спится!). Если он перепутает товары, никого этим не убьёт, но штраф получит внушительный. Иванэлу позарез нужны были все деньги, которые он мог сейчас поднять.       Свернув в какой-то двор, Иванэл уронил голову на руль и попробовал уснуть. Увы, навязчивые мысли крутились в голове несмолкающим радио. Так легко было зайти в супермаркет, купить бутылку и отключиться, хотя бы ещё разок! Но опыт показывал, что одним разом это не ограничится. Он вообще не мог спать. Иванэл догадывался, что каждый день глушить снежарь всё-таки не стоит. Так в самом деле можно заделаться алкоголиком, и опеки над отцом ему не видать. Одно дело — повеселиться в клубе, другое — ежедневно бухать стаканами. Он не знал, сколько надо выпить, чтобы зависимость начала проявляться, но проверять не хотел.       Потерев уставшие глаза, Иванэл открыл рецепт. Он нервно сжимал в руке мобильник, чувствуя, как потеет ладонь. Ему было страшно принимать любые лекарства, а начинать с какой-то психотропной дряни казалось ещё страшнее, но другого выхода не было. Ему нужно высыпаться хотя для того, чтобы обеспечить отца. Ули он уже потерял, но больше никто не пострадает из-за его трусости! Надеясь унять тревогу, Иванэл открыл инструкцию на сайте аптеки и чуть не простонал. Он не понимал ни единого слова: "фармакокинетика", "имидазопиридины", "ГАМК-А-рецепторы", "биодоступность"… Если бы он только знал, что означают эти слова! Для кого, интересно, это пишут? Для академиков? А, может, это он настолько тупой, что ничего не понимает? Список побочных эффектов тоже не обрадовал: от заторможенности с нарушением зрения до амнезии и каких-то неизвестных болезней. Очевидно же — пока у Иванэла их не нет, а после приёма они могут и появиться! Надеясь, что отзывы прольют свет на ситуацию, он прочёл первые штук двадцать. Они действительно немного успокоили: большинство таблетки хвалили, остальным просто не помогло. Смирившись с безвыходностью положения, Иванэл побрёл в аптеку.       Когда он вернулся домой, принимать сразу не рискнул, чтобы не сбивать режим. Оставшееся до вечера время ушло на поиски заначки (уборку в комнате Ули лучше было сделать, когда силы восстановятся). Самое ужасное, что денег не было. Нигде. Иванэл проверил каждую книгу, каждый угол, даже поискал тайник в полу или в матрасе — пусто. Отцовский мобильный остался дома. Сидя на полу посреди разгромленной комнаты, Иванэл включил его. Оставалась надежда, что отец хранил деньги на счёте или карточке. Пароль Иванэл не знал, но угадал со второго раза — день рождения мамы (первой он, ясное дело, попробовал Ули). Вход в банковское приложение тоже был запаролен, но и здесь отец не заморачивался — день рождения Ули подошёл с первого раза. В банке висела одна единственная карта, отчёты с которой отец дублировал в опеку. Денег там было с гулькин фиг, но Иванэл, переступая через неловкость, скинул их себе. Пора привыкать к тому, что теперь он будет распоряжаться деньгами за двоих. Пользуясь случаем, Иванэл удалил профили отца из соцсетей и облегчённо выдохнул.       Тем временем сложившаяся ситуация удручала. Иванэл так надеялся, что отец отложил что-то на чёрный день! Возможно, тот хранил деньги где-то ещё, но теперь до этой информации не добраться. Иванэл не хотел думать о том, что кто-то из "пациентов" давно вычислил болезнь и выманивал у отца деньги, либо просто обворовывал во время сеанса. Отчаяние навалилось тяжёлым грузом, но Иванэл приказал себе не раскисать. Ну да, ему придётся попотеть, но только один год — это ведь не вся жизнь! Новый мобильный и бойлер он уже вернул, а на свежую голову придумает, что можно было бы продать.       Перед тем, как принять таблетку, Иванэл подготовился: положил рядом градусник и мобильный с забитым номером скорой помощи. Мало ли у него резко начнётся болезнь из списка побочек! Вчера он купил себе самую дешёвую страховку просто… на всякий случай. Она покрывала два вызова скорой в год. Забавно, раньше Иванэл боялся медиков, как огня, а теперь надеялся на них, как на лучшего друга. Он мысленно пнул себя, что не спросил психиатра, какие лекарства пьют при температуре, но круглосуточной аптеки рядом всё равно не было.       Иванэл стоически проглотил таблетку и запил водой. Он не мог позволить себе ещё один убитый день. Во рту не было никакого привкуса, ничего не произошло. Иванэл положил голову на подушку, закрыл глаза и стал ждать. Сердце билось чуть быстрее, чем обычно, а потом он не заметил, как уснул.

* * *

      На утро тоже ничего страшного не случилось. Наоборот, Иванэл очень хорошо выспался, гораздо лучше, чем после бухача: не было ни головной боли, ни сушняка, даже живот, который побаливал в последние дни, как будто заткнулся. Иванэл сходил в душ и первый раз за несколько дней позавтракал с каким-никаким аппетитом. Ему даже захотелось сделать зарядку, но он решил пощадить себя и пока не стал. Смех да и только, с учётом того, как Иванэл себя накрутил! Возможно, лекарства — не такая уж бесполезная вещь… Он задумался, вспоминая, с чего вообще решил, что они — зло.       Отец не упускал случая рассказать какую-нибудь страшилку про медиков, и всё-таки Иванэл оказался привит от малсанеки. Получается, мама сделала ему прививку тайком? А, может, как раз её смерть отвратила отца от медицины? Иванэл не понял, что именно делали с Ули врачи, но любой сказал бы, что они пытались на пределе возможностей. Врачи никогда не утверждали, что могут воскрешать мёртвых, поэтому Иванэл от них подобного и не ждал. Сказать по правде, он вообще ничего от них не ждал, но отцу стало лучше всего за один день, а Иванэлу — с одной таблетки. Получается, что-то они всё-таки могут. Когда он снова поедет к отцу, обязательно поблагодарит психиатра. Иванэл не знал, что бы сейчас делал без рецепта, а сделать предстояло многое.       Сначала он убрался в комнате Ули: выбросил свечи, постирал и продезинфицировал вещи… Ком подкатил к горлу, когда в складках простыни под подушкой Иванэл нашёл экспресс-тест на масланеку — положительный. Видимо, Ули почувствовала себя плохо, сделала его и сразу позвонила Иванэлу, а он…       Иванэл молча пялился на тест минут пять, но заставил себя бросить его в мусорку и вернуться к делу.       Помыслить о том, чтобы продать вещи Ули, Иванэл не мог — поднимать деньги таким образом казалось кощунством. Однако превращать комнату в склеп Иванэл тоже не собирался — Ули не хотела бы этого. Она не любила, когда вещи пылятся без дела. Скрепившись, Иванэл вызвал такси. Игрушки, одежду и цветное постельное бельё он отвёз в мамин детский дом, а книги, муравьиную ферму и аквариум — в школу сестры. Увидев свидетельство о смерти, классная руководительница Ули разрыдалась на груди у Иванэла. Он позавидовал ей, потому что сам так и не смог. Девушка была совсем молодой — три-пять лет после универа. Оказалось, что Ули была её любимой ученицей, самой увлекающейся и прилежной. Иванэл так хотел узнать, о чём мечтала сестра, и наконец узнал — от абсолютно чужого человека. Ули собиралась изучать животных и непременно открыть какой-нибудь новый вид. Поговорив с классной сестры, Иванэл понял, кто именно привил Ули страсть к учёбе. Как знать, если бы в своё время ему так же повезло, глядишь, и он захотел бы большего?… Но его поезд давно ушёл. Телескоп, однако, Иванэл оставил — не смог отдать, словно это теперь была единственная вещь, которая связывала их с сестрой.       Дальше надо было думать, что продавать. Телек был хороший и довольно новый. Иванэл купил его год назад — для всех, но смотрел, по большей части, сам. Даже сейчас тот стоил кучу денег, поэтому Иванэл расстался с ним без сожалений. По большому счёту, кроме машины, продать было нечего, но, во-первых, она была — на отце, а, во-вторых, Иванэл зарабатывал с её помощью. Жить без микроволновки и стиралки — не вариант, да и техника была такой старой, что никто бы на неё не позарился даже даром.       Выудив максимум из того, что было в его распоряжении, Иванэл сосредоточился на работе. Он вкалывал без выходных, пытаясь поднять как можно больше, и экономил на всём подряд, в первую очередь, на продуктах. Его мама обалденно готовила, часто пекла, засиживаясь возле духовки до полуночи. В детстве Иванэл уплетал за обе щеки и полезный суп, и сладкий пирог. После её смерти отец ограничился дешёвыми полуфабрикатами. Когда Иванэл начал зарабатывать, взял продукты на себя. Он покупал фрукты и овощи, научился варить и жарить картошку — больше для Ули, конечно, но сам тоже ел с удовольствием. Теперь еда стала просто необходимостью, поэтому Иванэл вернулся к отцовской кулинарной схеме. Он с тоской вспоминал летние каникулы, когда они с пацанами ловили мелкую рыбёшку самодельными удочками и жарили её на костре прямо на берегу. Рыбы в озере меньше не стало, но на отлов требовалась лицензия, лодка и много времени. Да и самодельная удочка для этого уже не прокатит. Ушло время, что говорить!       По началу Иванэл пытался жить на одних макаронах, но выдержал так всего пару дней — физический труд требовал большего. Выискивая самую дешёвую колбасу, Иванэл даже не смотрел в сторону зелени, молочки и сладостей. На работу он брал яйца и хлеб, чтобы было сытнее. По началу Иванэл боялся, что с хлеба его быстро разнесёт, но, если верить весам, он даже немного схуднул. Через две недели он начал отменять снотворное и с радостью отметил, что сон пришёл в норму. Видимо, таблетки хорошо тормознули расстроенные нервы, а ударный график не оставлял времени для навязчивых мыслей. Можно было снова чередовать "Росток" с такси!

* * *

      Крутясь, как белка в колесе, Иванэл чуть не пропустил двадцать девять дней. Если бы из крематория не прислали сообщение с соболезнованиями и скидкой на организацию поминок, Иванэл бы даже не вспомнил. Сразу после работы он собирался пойти на набережную — к Дереву желаний с огромным ухом. Там было много забавных фигурок, но больше всего сестра любила именно эту. Удостоверившись, что Иванэл отошёл подальше, Ули просовывала голову в ухо и шептала какие-то секреты. Иванэл только смеялся над ней; он не стал бы подслушивать — ему было неинтересно. Каким же дураком он был, разбазаривая драгоценное время! Знал бы он тогда, как мало его осталось для Ули…       Однако планы неожиданно поменялись. Трое коллег взяли Иванэла в оборот, пока он не удрал из раздевалки.       — Нэл совсем забил на нас, да мужики? — картинно протянул первый. — Не уважает…       — Хайло прикрой! Докопался до него с какой-то хренью! — отпихнул его второй и пошло ухмыльнулся. — Нэл, ты вот скажи лучше, как оно там с Д’жализзи-то получается?       — А что должно получиться? — пробормотал Иванэл в сторону.       — Ты ей вдул или нет? Я вообще-то на тебя ставил, если что.       — О, смотри-смотри, глаза отводит, значит, было! — ткнув в Иванэла пальцем, обрадовался третий. — А потом дал ей отставку, да? Весь месяц ходит кислая.       — Может, наоборот, это ей не зашло, — хохотнул первый.       — Реально, колись, чё там у вас? Ты что правда её бортанул? — возмутился второй. — Совсем охренел?       — Она ничего не умеет, да? — допытывался третий.       — Да с такими буферами и не надо ничего уметь, — отмахнулся второй.       — Нэл, ну чё ты тянешь кота за яйца, колись уже!       Парни смотрели на него с жадным любопытством, а Иванэл упорно молчал. Нет, он любил обсудить девчонок, но… не Лиззи. Хуже того, он боролся с желанием врезать за похабные слова в её адрес, но тогда будет ясно, что они были вместе. Лиззи никому не рассказала, значит, и он не станет. Было и было.       — Пошли выпьем, а? — предложил первый. — Расскажешь нормально. Нам же интересно в конце концов!       По дороге они строили предположения отмороженности Иванэла, одно пошлее другого. Он же изумлённо водил взглядом по лицам парней. Они ещё ни разу не казались ему настолько молодыми, а он будто постарел лет на десять. От них несло такой лёгкостью и нормальностью, что пойти на поводу оказалось проще простого. Нужда в общении скручивала нутро. Иванэл обещал себе не закладывать за воротник хотя бы до суда, но он только-только был у отца, да и снотворное больше не требовалось… Если он зависнет на часок со старыми приятелями, ничего страшного не случится. Все симптомы, какие психиатр мог бы углядеть своим радаром, сойдут на нет через пару дней.       Но час как-то незаметно растянулся на два. Парни так усиленно докапывались, что он сдался и рассказал. Не про Лиззи, конечно — только о внезапной смерти сестры. Посвящать их в подробности, а уж тем более, рассказывать про отца он не собирался. Все искренне сочувствовали и щедро подливали ему в стакан. Иванэлу нравилось проводить с ними время. Они не находили ничего весёлого в том, чтобы докопаться до чьей-то девушки в подворотне, сжечь лавку или врубить музыку глухой ночью. Таких уродов Иванэл ненавидел лютой ненавистью. Как-то раз, возвращаясь из бара, они с парнями даже наваляли отморозку, пытавшемуся ограбить "белого воротничка". Желание приставлять нож к горлу у вора быстро пропало вместе со всеми прочими. О серьёзных побоях, конечно, речи не шло — просто один из парней (будущий травматолог) наглядно продемонстрировал, как легко вывихнуть руку и вставить её на место без видимых повреждений, но с незабываемым ощущениями.       В баре с весёлой музыкой Иванэл словно оттаял и стал самим собой. Он не без интереса слушал новости, а над анекдотами ржал во всю глотку и подолгу не мог остановиться. Не то чтобы они были настолько смешные, просто всё вместе создавало впечатление чего-то привычного.       Нормального.       Считать стаканы Иванэл перестал уже давно… Он резко вскочил, уперевшись руками в стол, когда осознал, что уже еле соображает. Лёгкость и веселье испарились от гадливой мысли — какая же он скотина!       Ули сегодня двадцать девять дней.       Он не знал, почему принято поминать именно в этот день — вроде бы что-то связанное с ВиВо и Луной — но раз принято, значит нужно. А он, мразь такая, просто нашёл повод надраться! Не слушая парней, которые предлагали вызвать такси на четверых и разъехаться по домам, Иванэл, шатаясь, побрёл в сторону набережной.       Май выдался зверски холодным. Ночью температура опускалась до десяти градусов не в пример прошлому году, когда Иванэл с Ули уже вовсю купались. Сейчас на нём была только футболка и джинсовая куртка без подкладки. Натянув капюшон, Иванэл упрямо двигался вперёд, пытаясь различить в темноте силуэт Дерева желаний. На набережной оказалось ещё холоднее. С озера накатывали порывы ледяного ветра, пронизывая до костей. Поплутав между фигурок, Иванэл так и не нашёл нужную, зато нехило приложился об одну из них; потом споткнулся о ступеньки ротонды и упал на руки. Нащупав позади лавку, он с трудом усадил себя на неё, потёрся головой о локоть, чтобы прогнать сонливость. Вот сейчас он посидит минутку, найдёт Дерево и вернётся домой, а то завтра до вечера таксовать… Прошла минута, потом ещё одна. Иванэл уткнулся лбом в согнутый локоть и не заметил, как отрубился.

* * *

      Вибрация в правом кармане заставила вынырнуть из приятного забытья и резко хлопнуться в насквозь промёрзшее тело. Разлепив склеившиеся веки, Иванэл увидел едва светлеющее серое небо. Он лежал на деревянной лавке; правая рука висела плетью, чуть касаясь земли, и не слушалась от слова совсем. Телефон продолжал настойчиво вибрировать. Сжав зубы, чтобы не застонать от боли в голове и во всём теле, Иванэл медленно сел, достал мобильник левой рукой и прижал плечом к уху.       — Да, — он испугался, как жутко хрипит голос.       — Добрый день. Могу я услышать Иванэла Юн-Гая? — приветливо спросила незнакомая девушка.       — Это я, — Иванэл пытался прочистить горло как можно тише, чтобы не напугать собеседницу.       — Вас беспокоит кредитная организация "Скорейшая помощь". В прошлом месяце Юн Эз-Тома без согласования перестал вносить платежи. На звонки он не отвечает. Подскажите, пожалуйста, с ним всё хорошо? Он дал ваш номер на случай непредвиденных обстоятельств.       Иванэлу срочно надо было выпить — хоть пару глотков! — но ни воды, ни, тем более, снежаря у него с собой не было. Удерживая мобильник плечом, он пытался растереть правую руку о левую. Кисть чудовищно кололо, но боль была хорошим признаком — значит, не отморозил. Мысли оформлялись медленно. Кредит за телек — единственный в своей жизни — Иванэл давно выплатил. Отец прилично зарабатывал и в подобном не нуждался.       — Он… ммм… заболел он, короче, — в итоге, сказал Иванэл.       — Очень жаль это слышать, но я вынуждена напомнить, что при задержке проценты возрастают. Мы, разумеется, войдём в положение, и подождём, когда Юн Эз-Тома поправится, но в таком случае, задолженность может превысить ожидаемую ежемесячную…       — Стоп-стоп-стоп, — повысил голос Иванэл. — Помедленней можно? Я что-то не это… не успеваю за вами. Отец брал у вас кредит? Когда?       Иванэл рискнул встать. Ломило каждую мышцу, в голове звенело, а за грудиной давяще побаливало. Он снова сел на лавку. Хоть бы одна сволочь его растолкала, но нет же, всем насрать! Если бы не звонок, так и околел бы тут, хорошо хоть с лавки не сполз, иначе кранты! Иванэл поклялся, что если ещё хоть раз выпьет больше двух рюмок, сломает себе большой палец, не задумываясь. Сразу появится, чем заняться вместо того, чтобы нажираться как свинья. Лучше палец, чем однажды — шею!       — Минутку, уточняю для вас информацию… — девушка умолкла на пару секунд. — Тридцать первого июля двадцать третьего года.       — Чего? — Иванэл резко начал трезветь. — Это ж было фиг знает когда!       — Вы абсолютно правы, но задолженность на данный момент ещё не погашена.       — Ну ладно-ладно, сколько там за ним осталось, я погашу.       Услышав ответ, Иванэл зашёлся в громком рваном кашле. Телефон выскользнул и хлопнулся об асфальт, стекло пошло трещинами.       Этого просто не может быть!