II. Глава 7

      Когда Иванэл проснулся, было почти пять вечера. Выкопавшись из-под уютного пледа, он огляделся. Кроме полуторной кровати, в комнате помещались: диван, стол с ноутбуком, швейная машинка, серия типовых шкафчиков, а ещё цветы. Иванэл не знал названий, но тут, кажется, были все цвета радуги. Поднявшись, он застелил кровать, отметив, что кучка с грязной одеждой куда-то пропала. Рука болела при каждом движении, но температуры не было. В окно ярко светило солнце. Май близился к концу, и лето обещало быть ещё жарче прошлого. Достав мобильник, Иванэл посмотрел, где находится — спальный район на юго-западе Формики, недалеко от стоянки для трейлеров. В створке шкафа было зеркало; он взглянул, в каком виде собирается выйти к хозяевам. Короткая стрижка имела свои преимущества — хотя бы голова была в порядке. Глаза, конечно, покраснели и распухли; кое-где виднелись мазки крови, но больше ничего не напоминало о позорной истерике. Иванэл устыдился своего поведения, но он слишком хорошо помнил, насколько это было не важно, когда припёрло. Нет смысла ругать себя, главное, что дядя Вир вытащил Иванэла из всего этого. Правда, неясно, как именно тот узнал, где искать, не говоря о том, что ему пришлось уйти со смены. Иванэл не сможет себе простить, если из-за его соплей выгонят и дядю Вира.       Коридор вёл на кухню; за одной из дверей весело лопотал ребёнок. Кухня была просторная — около двенадцати квадратов. Там обнаружились: два холодильника, клетка с попугаем и круглый стол, за которым сидел дядя Вир в компании немолодой миниатюрной женщины. Дядя Вир был среднего роста, худой и жилистый, но лицо, изрезанное глубокими морщинами, и обвисшая кожа на руках и шее выдавали возраст. А вот его жену язык не повернулся бы назвать "старушкой" или "бабушкой". Длинное платье-рубашка сидело по фигуре, удивительно ладной для её возраста. Белоснежные волосы были собраны в сложный пучок, только две вьющиеся пряди спускались до плеч. У женщины не наблюдалось ни брылей, ни расплывшихся век — лишь редкие и не очень глубокие морщины. Черты лица были мелкие и тонкие, а карие глаза, наоборот, огромные, словно из мультика. Если в принципе можно было бы назвать старость красивой, эта женщина являла бы собой наглядный пример. Заметив Иванэла, она тепло улыбнулась, обозначив множество морщинок-лучиков вокруг глаз. Дядя Вир тоже обернулся и поманил к себе.       — Нэл, проходи, знакомься! Это моя жена — Хла́да Мель-Та́ри, — его взгляд сделался нежнее и как будто даже светлее.       — Иванэл, — он застыл на пороге, неловко переминаясь с ноги на ногу.       — Очень приятно! — хозяйка снова радушно улыбнулась.       — И мне, — смущённо сказал Иванэл.       — Заочно мы с вами уже давно знакомы, — заметила Хлада Мель-Тари. — Вир рассказывал мне о вас очень много хорошего. Иванэл, присаживайтесь, пожалуйста. Вы едите рыбный суп?       — Я всё ем, — Иванэл присел рядом с дядей Виром.       Тот протянул ему белоснежную салфетку с вышивкой в виде яблоневого дерева. Последовав примеру дяди Вира, Иванэл расстелил её на коленях. Он столько всего хотел сказать им, но не знал, с чего начать. Хлада Мель-Тари встала, чтобы налить ухи из пузатой супницы. Иванэл отметил, что она на полторы-две головы ниже мужа, а Иванэл вообще покажется великаном, если выставить их по росту. Взгляд зацепился за плетёную хлебную корзинку с бантом на ручке. Вся посуда была украшена одинаковым рисунком, гармонирующим и с бантом, и с салфетками. Иванэл видел такую красоту только в кино. Он не представлял, что обычные люди могут каждый день так заморачиваться. Всё это, ясно, достали не ради него — Иванэл сразу понял, что для них это норма. Посуда была дешёвая, из супермаркета, но силы на подбор и уход требовались внушительные. Запарно, конечно, хотя, Иванэл не мог не признать, что очень красиво, даже празднично.       — Приятного аппетита! — Хлада Мель-Тари подхватила чашку с блюдечка изящным жестом и сделала короткий глоток. В ней было что-то аристократическое, но она вела себя слишком искренне и тепло для благородной фифы.       — Спасибо, — у Иванэла потеплело внутри от запаха, который сам по себе казался сытным. Он не помнил, когда в последний раз ел рыбу. Скорее всего, ещё в школе — с пацанами у костра. — Вкусно, — попробовав ложку, похвалил он. На самом деле было охрененно, просто Иванэл чувствовал неловкость за вторжение в чужую жизнь и стеснялся говорить, как обычно.       — Откуда вы узнали, где я? — он взглянул на дядю Вира, когда несколько минут прошло в молчании; только попугай негромко поскрипывал из своего угла.       — Поймал в коридоре Д’жализзи, — на её имени губы старика скривились в отвращении. — Она сказала, что ты забираешь вещи. Скрепись, Нэл. Это не последняя работа в твоей жизни. И уж точно не последняя девушка, — дядя Вир положил ему руку на плечо и крепко сжал.       — Как же вы… — Иванэл смотрел с испугом. — Просто всё бросили и ушли?..       — Лик разрешил Та́шу подъехать и сменить меня. Ничего плохого не будет, не психуй только.       — Значит, теперь вам отрабатывать четыре подряд, — Иванэл покачал головой. — Не надо было…       — Ешь давай, не отвлекайся, — дядя Вир убрал руку с его плеча, но продолжал поглядывать с беспокойством.       Значит, он подумал, что Иванэл так распсиховался из-за увольнения с подачи Лиззи. Как же Иванэлу не хотелось выглядеть тряпкой в глазах старшего товарища! Конечно, в любом случае, стыдно, но причина всё же была иной. Даже не что-то конкретное, а как-то… всё вместе. Хозяева ни о чём не спрашивали, но Иванэл ощущал незаданные вопросы, более того, ему очень хотелось поделиться. Тогда Иванэл просто открыл рот, и слова потекли сами… Он рассказал всё: и про отца с Ули, и про квартиру, и даже про телескоп. Знакомых адвокатов у хозяев не было, зато от возможности выговориться сразу стало легче.       Осмелев, Иванэл потянулся к инфузору за еловеем, как вдруг раздался звонок в дверь. Звук тут же воспроизвёл попугай. В коридор выбежала невысокая худая девушка, одетая в мешковатый свитер. Огромные штаны нелепо колыхались на хрупкой фигурке, а русые волосы были забраны в жидкий хвостик. Одним словом, ничего интересного. Где-то в квартире тут же раздался детский плач. Взяв у курьера сумки, девушка прошмыгнула на кухню и быстро-быстро начала перемывать с мылом упаковки и фрукты. Часть продуктов она сразу пересыпала в контейнеры.       — Познакомьтесь, это наша соседка Ле́ся, — представила её Хлада Мель-Тари. — А это Иванэл — друг Саяви́ра Вир-Сая.       Леся едва мазнула по Иванэлу взглядом, коротко кивнула и нахмурилась ещё больше. Вымыв руки почти до локтей, она бегом исчезла в комнате, прихватив пару контейнеров. Создавалось впечатление, будто ей хочется спрятаться, странно, что свитер был без капюшона.       — Так это не ваша квартира? — спросил Иванэл.       — Наследство от родителей, — объяснил дядя Вир. — Вахтовики в те годы неплохо так поднимали, но моя здесь только одна комната. Другие сдают сестра и… сын брата, — он зло скривил губы, но продолжил бесстрастным тоном. — Свою я тоже сдавал, когда переехал к Хладе. А когда зашла речь об операции, пришлось продать её квартиру и вернуться сюда.       — Хорошо, когда есть, куда вернуться! — голос хозяйки был весёлый, но в нём угадывалась затаённая грусть. Иванэл понимал её — он тоже скучал по отцовской квартире. — Сначала мы съезжались, потом разъезжались, но я люблю переезды — с них всегда начинается какое-то обновление.       — Да не, квартира так-то потрясная, — похвалил Иванэл. — Жаль только, что подъезд весь зассанный. Тут вообще много снимают, да? Чужое, потому и не берегут, ясно, что понаехавшие.       — Нэл, — поднеся кулак ко рту, дядя Вир прочистил горло. — У нас к тебе предложение, — он накрыл ладонью руки жены, посмотрел Иванэлу в глаза и предложил. — Если хочешь, можешь пожить пока тут.       — Да, пожалуйста, мы вам рады, — поддержала его жена.       — Нет, ну вы что!.. — Иванэл испуганно вскочил со стула. — Я же не затем всё это на вас вывалил…       — Нэл, — дядя Вир потянул его за предплечье, усаживая обратно. — Если бы не ты, Лик погнал бы меня в первый же месяц, или я бы из штрафов не вылезал, — он смотрел со значением, но Иванэл категорично помотал головой.       — Я помогал просто так, без задней мысли.       — Ну так, а мы помогаем с задней! — дядя Вир приосанился. — Ты ведь даже не дослушал. Сколько ты сейчас платишь за свой клоповник?       — Ну чего сразу "клоповник"?       — Я знаю, что это, — дядя Вир указал на его предплечье, где уже не было живого места. — Так сколько там берут за ночь?       — Пятьсот за койку, — нехотя ответил Иванэл.       — Мы согласны, — дядя Вир выжидающе сложил руки на груди с видом опытного дельца.       — Вир, что с тобой? — Хлада Мель-Тари испуганно воззрилась на него, хлопая глазами. — Мы никогда не…       — Хлада, не позорь мужика! Я бы и сам за так не согласился. Или нам с тобой деньги больше не нужны, да? — он невозмутимо смотрел на жену. Ни один мускул не дрогнул на лице.       Хлада Мель-Тари вдруг улыбнулась уголками губ и, покорно кивая, опустила глаза. Иванэл смотрел сквозь хозяев, прикидывая. Дядя Вир рассуждал здраво, не говоря о том, что тут банально чище…       — Ну что, согласен? — надавил дядя Вир. — И коммуналку поделим. Только мы же свои люди — давай наличкой, чтобы с налоговой ничего не разводить.       — Если за деньги, это другой разговор. Согласен, да. Я буду платить, как скажете, только… я вас точно не стесню? — Иванэл с опаской взглянул на Хладу Мель-Тари.       — Если не будете по ночам устраивать вечеринки, — улыбнулась она.       — Какие мне щас вечеринки? — Иванэл закатил глаза, а потом снова посерьёзнел. — Только вы же… вы… так-то после операции, — он вспомнил маму и закусил щёку. — А вдруг я что-то?.. Ну не знаю. Я не хочу навредить…       — Трансплантация была почти два года назад, — объяснила Хлада Мель-Тари успокаивающим тоном. — А новое сердце полностью состоит из моих же клеток, поэтому я не принимаю иммуносупрессоры.       Иванэл нахмурился, пытаясь понять, какой из этого вывод, но она быстро закончила мысль:       — У меня такие же шансы чем-то заболеть, как и до операции. Мы регулярно вакцинируемся. Не думайте об этом, Иванэл. Я же не думаю и просто живу.       — Да я болел-то пару раз за всю жизнь и… и… — он заставил себя пообещать, чтобы уже нельзя было соскочить. — И осенью я тогда тоже схожу привьюсь от чего там нужно, — вопреки логике Иванэл всё ещё боялся, но здоровье людей, проявивших к нему столько участия, было важнее. К тому же, они — лишний аргумент в пользу того, что прививки не сокращают жизнь. Иванэл не знал, сколько им, но полагал, что обоим крепко за семьдесят. Да и зачем тогда было тратить деньги на врача, если забить на рекомендации? С кашлем-то она оказалась права.       — Лишним не будет, — одобрила Хлада Мель-Тари. — Для вас, в первую очередь. Пожалуйста, не беспокойтесь так за меня так, иначе я буду чувствовать себя совсем старой. И добро пожаловать!       — Спасибо! Вы даже не представляете!.. Ух, дела, конечно! Мне надо съездить забрать вещи, — Иванэл встал из-за стола и опять робко взглянул на хозяйку. — Я оставил у кровати грязные шмотки, а теперь их там нет… Вы не видели?       — Иванэл, я прошу у вас прощения, — она тоже смутилась. — Я позволила себе постирать их без спроса, чтобы пятна не въелись, — вдруг из коридора раздалась короткая мелодия. — О, машинка как раз закончила! Пойду развешу.       — Ну вы даёте! Можно я хоть развешу сам, а то мне уже тупо стыдно, — Иванэл пошёл вместе с ней в ванную. — С меня, наверное, ещё раскладушка или матрас? — уточнил он, развешивая одежду. Хлада Мель-Тари разложила сушилку прямо в комнате.       — Мы спим на диване, так что можете занять эту кровать, — она кивнула в угол комнаты, где Иванэл так хорошо выспался. — После операции я очень плохо спала — Вир совсем не высыпался со мной, поэтому пришлось озаботиться дополнительным спальным местом. Удачно, что её так никто и не купил, надо будет снять объявление.       — Хорошо, как скажете. А в квартире много народу живёт?       — Кроме нас, две девушки. Лесю вы видели, у неё — маленький, а ещё Пуши́ца, но её сейчас нет.       — Ясно, вечером познакомимся.       — Скорее, завтра утром. Пушица работает в ночь.       Судя по имени, девушка была из Баталанты. Иванэл слышал, будто женщины там в подчинении у мужчин. Если это так, Пушица будет под стать Лесе — молчаливая и зашуганная, но, может, хотя бы симпатичная. Не то чтобы он собирался крутить шашни — уж точно не здесь и не сейчас! — но в обществе красивой девушки всё равно было бы веселее.       — Ясно… — Иванэл засунул руки в карманы, разглядывая свои голые щиколотки. Штаны дяди Вира в самом деле были коротковаты. — Хлада Мель-Тари, я съеду, как только смогу. Отвечаю! Сегодня же начну подыскивать…       — Иванэл, — она тепло взглянула на него снизу вверх. — Вир молчит, но ему очень тяжело даётся эта работа. Чем ближе к восьмидесяти, тем больше тело кажется чужим. Если бы не вы… Мне жаль, что мы не познакомились раньше, — она обвела комнату небрежным жестом. — Это меньшее, чем мы можем вас отблагодарить. Не торопитесь, решайте свои дела в спокойном темпе.       — Как он там будет один? — вздохнул Иванэл. — Может, уговорите его перейти куда-то ещё?       — Завод, где раньше трудился Вир, хозяин роботизировал. Обучение стариков в его планы не входило, поэтому их с почестями сократили за год до обещанной пенсии. Мне её выплачивает Секала, но почти всё уходит на квартплату и налоги… — она оборвала себя и продолжила твёрдым тоном. — Мы справляемся. Но о будущем лучше подумать заранее. Сейчас мы откладываем деньги, чтобы приобрести роботизированного помощника. Естественно, не "Мехатрона", но и наши базовые модели идут от восьмисот тысяч… Мало где столько платят за низкоквалифицированный труд. Вир не согласится уйти.       — Железку! — Иванэл злобно хмыкнул. — А чего дети-то вам не помогают?       Он считал отвратительным, когда людей не волнует, как живут их старики! У Иванэла есть руки-ноги, чтобы вытащить их с отцом, но дядя Вир с женой такие старенькие! Им приходится ещё туже…       — У нас нет детей, — голос Хлады Мель-Тари оставался нейтрально вежливым.       — Извините, — Иванэл погрустнел. — Жалко-то как!       — Спасибо, но не стоит.       — Почему?       — Потому что нам не жалко, — она улыбнулась.       — Так вы что ли эти… антинадависты? — Иванэл как-то смотрел передачу про таких чудиков.       — Нет-нет, антинатализм тут ни при чём, — Хлада Мель-Тари не стала тыкать его носом в ошибку, просто повторила верное слово как бы невзначай. Иванэл был благодарен за деликатность. Это ж надо так опозориться! А она уже продолжала. — Мы просто не хотим заводить детей.       — Почему? — Иванэлу искренне было интересно. Среди взрослых он ещё таких не встречал.       — Потому что не хотим, — повторила она с лёгким нажимом.       — Я всё равно не выкупаю, вы ж так-то видно, что умные, интеллигентные. Дядя Вир так вообще — "батя года". Таким и надо — детей, а то плодятся одни маргиналы… — Иванэл оглядел беззащитную женщину перед ним. — А то вам даже помочь некому…       — Мы придерживаемся принципа, что детей должны заводить люди, которым интересно созидать новую жизнь безвозмездно, — сказала Хлада Мель-Тари тем же спокойным тоном. — Человеку требуется много времени для осознания, что сделает счастливым именно его. Для этого нужно жить собственную жизнь, а не обслуживать родительскую; тем более, что роботы-сиделки давно представлены на рынке. Это наша вина, что мы не приобрели его заблаговременно, — она вздохнула. — Пока ничего не болит, так не хочется задумываться о немочи… Мне и сейчас неприятно об этом думать, но Вир прав — дальше откладывать некуда.       — Ну а мне бы не хотелось, чтобы жизнь заканчивалась бок о бок с какой-то "железкой"!       — Значит, у вас будет по-другому, а наша жизнь вроде бы ещё продолжается, — усмехнулась она.       — Ой, ну, конечно! Извините. Я имел в виду, как лучше…       — Я знаю, всё хорошо. Мы давно привыкли.       Иванэл устыдился, что она могла подумать, будто он хотел докопаться или опустить. Он ведь говорил о себе!       — А этот ваш племянник, который комнату сдаёт, он тоже не помогает?       Хлада Мель-Тари покачала головой.       — Они с отцом не ладили, он даже на похороны не приехал.       — Вот гадёныш! А долей-то батиной не побрезговал!       — Вир был очень обижен на него за брата, даже не принял деньги на похороны… Я понимаю его чувства, но не берусь никого судить. Если с человеком не хочет общаться единственный сын, это может быть следствием того, что человек слышит только себя.       — А сестра чего? Тоже одна, как вы?       — Она очень занятой человек, ведёт маленький бизнес где-то в Гондване, — Хлада Мель-Тари чуть приподняла бровь и повела головой. — Я видела её всего несколько раз, ещё в молодости, а на похороны у неё не получилось прилететь.       Иванэл вернулся в коридор и присел на корточки, оттирая влажной салфеткой кровь от кроссовок. Большая часть ушла, но бледно-розовые подтёки всё равно остались. Ладно, тут уже не до понтов!       — Один дотащишь? — дядя Вир встал напротив, подперев спиной стену.       — Да там вещей одна сумка, — отмахнулся Иванэл. — Остальное — всё на складе, но там тоже немного так-то.       — Вези всё сюда, чтобы не платить лишку! У нас в подвале кладовка есть.       — Мне ещё надо забрать машину, а то я бросил у проходной, — завязав кроссовок, Иванэл выпрямился.       — Не садился бы сегодня за руль, — дядя Вир вглядываясь в его лицо. — Вчера пил?       — Нет, — Иванэл против воли улыбнулся. Ответить честно на этот вопрос оказалось странно приятным.       — Молодец, но всё равно не садись.       — Может, и правда не надо, — Иванэл вроде бы уже пришёл в норму, но рисковать не было смысла. — Я подумал, что надо бы мне так-то вещи из хостела сначала сдать в прачечную, чтобы вам тут клопов случайно не развести.       — Да, давай, а мы пока место в шкафу освободим и пару полок в холодильнике. Ванная и плита у нас по расписанию. Вернёшься — всё расскажем, — дядя Вир был довольно замкнутым, но Иванэл уважал в нём любовь к порядку. Они точно уживутся!

* * *

      В хостеле поджидал ещё один приятный сюрприз — среди забытых вещей неожиданно всплыл телескоп!