II. Глава 18

      Весна в Секале была настолько ранней, что ещё в апреле ударила в голову. А если сравнивать с Формикой, то зимы толком и не было. Иванэлу хотелось на пляж и хорошо бы — в женском обществе, но надо было готовиться к сессии.       В мае произошло нападение на Ису Раконта. Это надолго выбило его из колеи: во многом, именно она сформировала его картину мира. Иванэл был не просто был ей благодарен — он восхищался её артистизмом и человеколюбием. Даже если бы он не был стеснён в средствах, не стал бы тратить столько времени на просветительские подвиги. Когда-то Иванэл подумывал позвать её на свидание, но отношения требовали слишком много вложений. Да и вряд ли такая, как она, захотела бы нищего студента. Сбор Иса не открывала, но фанаты всё равно отправляли деньги. Иванэл говорил себе, что отец важнее, но скрепя сердце отправил пару тысяч. Он задолжал Исе куда больше.       Настроение было никаким, но приближалась защита — самый ответственный момент за весь год. Научным руководителем был декан. С тех пор как Иванэл скорректировал тему, чувствовал, что замахнулся будь здоров! Комиссия могла придраться к чему угодно. Сколько бы люди не сплетничали о родстве с ректором, поблажек Иванэлу никто не делал, особенно физик. Возможно, как раз из-за сплетен — тот был старым аристократом, повёрнутым на семейной чести.       Перед комиссией стоял манипулятор: матовая база, два алюминиевых звена и захват. Рядом — перчатка с дорожками датчиков. Кондиционер работал на максимум, но Иванэл чувствовал, что рубашка прилипла к спине.       — Тема? — спросил декан, поглаживая седеющую коричневую бороду. Ему было сорок пять — пятьдесят, волосы и борода — коротко подстрижены. Из-за крупного телосложения и высокого роста некоторые звали его Медведем, но он всегда двигался плавно, даже изящно.       — Разработка адаптивной системы управления роботизированным манипулятором с учётом… индивидуальных особенностей оператора, — сказал Иванэл настолько размеренно, насколько сумел.       Кто-то из комиссии хмыкнул (наверняка — физик), но декан сказал:       — Начинайте, Иванэл.       Рассказав о технических аспектах, он надел перчатку.       — Сначала — базовый режим. Без адаптивного, — зачем-то добавил он и мысленно дал себе пинка.       Манипулятор повторял движения. Иванэл специально действовал быстро: захват прошёл мимо кубика, вернулся, дёрнулся, поймал.       — А теперь — с другим оператором. Кто-то хочет?.. — Иванэл оглядел однокурсников. Он не договаривался заранее, чтобы было честно.       — Я! — вызвалась Лима.       Когда Иванэл набирал испытуемых, задумка понравилась ей больше всех. Лима действовала размеренно, но манипулятор реагировал слишком вяло.       — Я провёл исследование на пятнадцати испытуемых, — Иванэл старался делать вдох после каждой законченной мысли, а новую начинать на выдохе. — И оно показало, что одинаковая схема управления, такхмм, даёт разные результаты.       Сложнее всего было выдерживать паузу вместо "так-то". В обычной жизни получалось легче, даже преподавательница по культуре речи стала его хвалить. Но сейчас ему казалось, что он говорит как робот. Иванэл поднял взгляд на аудиторию: никто не зевал.       — И что вы предприняли дальше? — спросил декан, хотя, скорее, дал несколько секунд перевести дух.       — Чтобы система подстраивалась под стиль движений оператора, — ответил Иванэл. — И регулировала траекторию.       Он переключил режим на адаптивный и начал действовать. Теперь манипулятор двигался точнее, без рывков. Когда Иванэла сменила Лима, система проанализировала её импульс и слегка снизила усиление.       — Вы добавили сглаживающий фильтр? — спросил Диль Мальфо́рта — преподаватель по теории автоматического управления. Учил он неплохо, и до студентов не докапывался, но старшекурсники почему-то звали его Моллюском.       — Не только, — сказал Иванэл. — Когда я… в начале… — он сжал руку в кулак. — Короче, оператор должен управлять не отдельными суставами, а конечным положением манипулятора, так? И в базовом режиме человек подлаживается под манипулятор. А в адаптивном — система сама решает, какие суставы двигать, — успокоившись, что донёс основную мысль, он постарался выровняться. — Система анализирует скорость, частоту коррекций и микродвижения. И меняет коэффициенты под конкретного оператора.       Когда вопросы кончились, Иванэл задержал дыхание. Декан подытожил:       — Что по реализации: механика простая — в хорошем смысле, — он улыбнулся. — Вы могли бы ограничиться базовым режимом, и это уже было бы очень хорошо для первого курса. Но вы проделали огромную дополнительную работу. Приятно видеть, когда студент вкладывает душу. Я думаю, что коллеги согласятся со мной — по всем пунктам твёрдые сто баллов.       Иванэл медленно выдохнул, переводя взгляд с одного кивающего преподавателя на другого.       — Но дальше, — тон декана стал твёрже, — вы пишете, что "для улучшения результата в несколько раз манипулятор должен не копировать движения, а предугадывать их". Вы заходите в опасную зону, Иванэл.       — В какую? — тихо спросил он.       — Туда, где заканчивается железо и начинается человек. Это посложнее, чем подстраивать коэффициенты.       — И вы пишете это в выводах! — вмешался физик. — "В несколько раз" — это во сколько? Как вы это посчитали?       — Да-да, — подхватил Мальфорта. — Для всего, что вы пишете в научной работе, надо или приводить доказательства, или не писать вовсе.       — То, что вы представили — правда весьма неплохо, — физик передёрнул плечами, как будто заставил себя это добавить. — Но исследование вашей гипотезы — задача для учёных. Не спешите становиться гением, молодой человек. Станьте хотя бы инженером.       — Я понял. Спасибо, что сказали, — Иванэл опустил взгляд.       В поясницу стрельнуло так, что он чуть не ойкнул. Смысл так психовать? Ему поставили высший балл, несмотря на то, что он перепутал вывод и гипотезу. Физик с Мальфорта правы, Иванэл зря это написал. Он ведь не собирался выпендриваться, просто привык работать на совесть, а учёба за чужой счёт — тоже работа. В следующем году он пойдёт строго по программе.       — Коллеги, — сказал декан, заставив Иванэла впиться в него взглядом, полным надежды. — Если мы будем просто обучать специальности, кто же будет вдохновлять на открытия?       — А ведь инженер в переводе с гондванского — "изобретатель", — добавил Мальфорта с придыханием.       — Иванэл, раз это направление вам действительно интересно, — продолжил декан, удерживая взгляд, — я бы посоветовал не распыляться. Не надо начинать новый проект — углубите этот, насколько сможете. Летом покрутите в голове, что происходит с мышцей до движения, а тему мы с вами ещё обсудим.       — Спасибо, Аш Пыл-Ро́са! — сглотнув, выдохнул Иванэл. — Я… Да. Спасибо!       Когда он собирал манипулятор в коробку, руки слегка дрожали, а в груди ширилось что-то очень приятное. Поясница больше не беспокоила.

* * *

      После защиты лучших студентов отправили на практику в "АссисТех", где собирали роботизированных помощников. Робот Хлады Мель‑Тари тоже был оттуда. Иванэл попросился к инженеру по сенсорике — тестировать ассистирующий режим. Сначала работа показалась монотонной и слишком ответственной. Иванэл с утра до вечера просматривал логи финальных тест‑ранов перед отгрузкой заказчикам. Временные метки, значения усилия, углы приводов… В глазах рябило от незнакомого технического языка. Утешало одно — куратор проверял всё сам, прежде чем отдать Иванэлу.       Когда синтаксис уложился в голове, Иванэл стал обращать внимание на задержки реакции. Почти в каждом файле повторялась одна и та же картина: сначала всплеск усилия от пользователя, затем — с небольшой задержкой — изменение траектории робота. Например, логи помощника для послеоперационного сопровождения. Когда пользователь собирался вставать, робот реагировал только после того как движение становилось заметным по нагрузке или смещению. Задержка была в пределах ста-двухсот миллисекунд, но по факту — это потеря синхронности. Робот всё время догонял пользователя вместо того, чтобы предугадывать его действия.       Иванэл замер.       Та же проблема, что и в манипуляторе.       Он подозвал куратора:       — Посмотрите, пожалуйста, вот это в пределах нормы?       — Нашёл за мной что-то? — куратор нахмурился и практически уткнулся в монитор. — А, нет. Нормально. Граница — двести миллисекунд. Если увеличить чувствительность, пойдут ложные срабатывания. Не пугай так больше! — он шумно выдохнул.       — Извините. А у вас сохранились логи, где это тестировали?       — Посмотри в базе за тридцать первый год. Мы там даже ставили испытуемым миодатчики, но больным трудно что-то на себя навешивать. Да и сигнал был слишком грязный.       — То есть эти датчики фиксируют сокращение мышцы до движения? — у Иванэла сильнее забилось сердце.       — Да, но фильтровать слишком сложно, посмотришь там.       Иванэл был в нетерпении! Это уже звучало, как конкретная задача: проверить, можно ли выделить предварительный мышечный сигнал и связать его с направлением движения? Лишь бы декан одобрил эти исследования! В следующем году к "Теории автоматического управления" добавятся "Человеко-машинные интерфейсы", "Медицинская робототехника" и даже прикладной курс по нейрофизиологии. Как раз то, что надо!       Практика заканчивалась в пять, поэтому Иванэл брал вечерние смены до конца июля. Без домашки было даже проще, но свободного времени всё равно не оставалось. Иванэл старался изучать лекции к следующему году хотя бы пару часов в день — в метро и за едой.       С началом августа однокурсники разъехались по домам, а для Иванэла началось время плотной работы. Пожить хотя бы месяц в одиночестве не предвиделось — Голь тоже остался в Керне, хотя оба приходили только поспать и почти не общались.

* * *

      За прошедший год Иванэл редко виделся с Элем. Тот поднаторел в небольших заказах, а потом включился в крупный проект по разработке онлайн-магазина. Родители ничего не подозревали, ведь успеваемость по-прежнему была превосходной. Иванэл радовался, что Эль наконец поверил в себя, но сильно скучал.       Вместо поздравления с Праздником плодородия друг написал, что им срочно надо встретиться. У Иванэла было несколько клиентов, а потом — самолёт в Формику. Впихнуть посиделки было некуда, но Эль сказал, что приедет к "Зоне риска" и проводит Иванэла в аэропорт.       — Что стряслось, не томи? — Иванэл поглядывал на хмурое лицо Эля.       — Пена хочет расстаться, — он потёр переносицу. Похоже, Эль делал это так часто, что растёр большое красное пятно.       — Нашла себе кого-то? — завёлся Иванэл. — Ну и пусть катится! Нужна тебе такая бл…       — Да нет! — оборвал Эль. — Нет, ты что. Она сказала, что хочет со мной семью, а если я не хочу, значит, мы расстаёмся.       — А, — Иванэлу было не по себе, словно он вернулся в тот день, когда увидел Лиззи, сосущуюся с Ликом. — Ну а ты чего хочешь?       — Знаешь, если бы я не встретил Пену, так и не понял бы, — Эль снова потёр лицо.       — Ну это ясно, — Иванэл ухмыльнулся и толкнул друга локтем.       — Я не об этом, — Эль оставался серьёзным.       — В смысле? Ты же всегда хотел только одного — рисовать.       Эль качнул головой.       — Когда родители развели вокруг этого столько нервов, я уже сам не знал — хочу или просто ни на что другое не способен. Помнишь, когда у меня глаз дёргался в восьмом классе, и ты всё уламывал выпить?       — Ну у тебя всегда были мозги на месте.       — Нет, я просто боялся, что если это реально отключит голову, я не смогу остановиться. А после того, как меня прокатили со стипендией, вообще перестал понимать: рисую что-то нормальное или мусор? Похвалу вообще стал воспринимать как стёб — сидел по сто раз всё улучшал…       — Эль, я понимаю, правда. Но ты идёшь на зелёный диплом. Преподам-то, ясно, виднее. Попробуй хотя бы держать это голове. Ну или то, какие бабки потом будешь поднимать, сам же рассказывал, — Иванэл не подозревал, насколько Эль был близок к тому, чтобы всё бросить. Да уж, Иванэл оказался не только хреновым сыном и братом, но и другом!       — На самом деле это всё уже более-менее выровнялось — из-за Пены. И тебя, конечно, — Эль улыбнулся ему, отчего Иванэлу стало легче. — Мне так нравилось, когда она говорит, что думает, а я вечно чего-то боялся. Если бы я не был такой тряпкой, заставил бы тебя привить Ули!.. Никогда себе не прощу, Нэл.       — Ты делал, что мог, — пробормотал Иванэл, глядя под ноги.       — Как и ты, — добавил Эль. — Слышишь?       Иванэл не ответил.       — Прости, зря я начал… — Эль прочистил горло. — Ты же видел, как часто мы с ней спорим? Это оказалось так круто! А потом как-то и с преподами стало проще, и на работе, и с перфекционизмом я больше так задрочиваюсь, — Эль перевёл дыхание. — Я всегда знал, что мы поженимся, это без вариантов. Просто… ну это ведь должно быть для чего-то?       Иванэл сдвинул брови, раздумывая. Ему никогда не приходил в голову вопрос, а зачем, собственно, люди женятся? Серьёзно, а как узнать, что пора?       — Может, она ребёнка хочет? — предположил Иванэл.       — Спрашивал, говорит, что нет, — тон опять стал твёрдым. — И я хочу только через "К-стратегию"! А то родится такой же слепой, как я. Мне его жалко. Пена вроде согласна с этим… Думаешь, врёт?       — Я-то откуда знаю.       — Нет, в смысле, думаешь, она из-за ребёнка? Думаешь, люди женятся, чтобы завести детей?       — Да вроде нет, — Иванэл вспомнил Хладу Мель-Тари с дядей Виром. Они вообще не собирались заводить детей, но зачем-то поженились.       — Она говорит, что чувствует себя, как в гостях, — сказал Эль. — Но мы ведь уже съехались полгода назад.       — Мать с тобой об этом не говорила? — спросил Иванэл.       Эль усмехнулся.       — Только про учёбу всю жизнь. Их удар хватит, если узнают, что я живу с девушкой. А с тобой — не говорила?       — Когда, в детском саду?       — Ну вдруг, — Эль улыбнулся. — Ты столько рассказывал, как она любила тебя…       Иванэл нахмурился. Стыдно сказать, но он всё хуже помнил маму, даже не вспомнил, что именно про неё рассказывал.       — Ладно, извини, что опять загрузил, — Эль расправил плечи, которые за последний год стали больше раза в два. — Я сам должен разобраться, просто подумал, может, скажешь опять что-то дельное.       — Погоди хандрить, — приободрил Иванэл. — Я знаю, у кого можно спросить. Не решайте ничего пока, ладно? Потяни время. Послезавтра вечером отзвонюсь.       — Спасибо! А как у тебя с курсовиком? Придумал, куда будешь копать в этом году?       Эль больше не говорил о Пене.

* * *

      До интерната Иванэл теперь добирался на перекладных, но хороший уход окупал неудобства. Отец был стабилен, зато росли цены. Когда Иванэл собирался уходить, его поймала администратор. Она сказала, что появилась новая услуга — занятия с арт-терапевтом. Это было за доплату, но Иванэл согласился, даже не стал уточнять, насколько это полезно с точки зрения доказательной медицины. Он слишком остро чувствовал вину, что не занимается с отцом сам. Администратор пообещала, что если отец откажется или перестанет проявлять интерес, занятия из счёта уберут. Скорее всего, это была ложь, но чувство вины жгло сильнее.

* * *

      Как только Иванэл вошёл в квартиру, услышал счастливый голос Леси:       — Соглашайтесь, Хлада Мель-Тари! Где вы ещё такое увидите!       — И пяники фсе-фсе бените! — взвизгнул Лучик.       Иванэл улыбнулся. Зря Хлада Мель-Тари не сказала, что ждёт гостей, а то он привёз подарки только для неё и Пушицы.       — Решайтесь! Вас же Лучик приглашает! — раздался мужской голос.       Он говорил твёрдо и отрывисто, но в тоне читалась теплота. Рекс пытался перекричать его, поэтому никто не услышал ключ в замке.       — Всех с Праздником! — Иванэл заглянул на кухню и встретился глазами с коротко стриженным кучерявым парнем в смарт-очках. Загорелая ладонь лежала поверх руки Леси на столе, а Лучик сидел у него на колене. Придерживая мальчика, парень и слегка покачивал ногой, чтобы было похоже на скачки. Лучик выглядел очень довольным.       Подхватив мальчика одной рукой, парень встал и протянул вторую.       — Гул.       Ответив на рукопожатие, Иванэл скользил взглядом по обветренному лицу и выгоревшим волосам. На ладони чувствовались старые мозоли. Иванэл улыбнулся Лучику и протянул руки. Тот застыл в нерешительности.       — Совсем забыл меня, да? — Иванэл продолжал улыбаться, но на душе стало грустно.       Гул подошёл почти вплотную. Лучик принюхался и тут же потянулся к Иванэлу с улыбкой узнавания. Прижав мальчика к груди, Иванэл нашёл взглядом Лесю. Она улыбнулась, бросила: "Привет", но её взгляд сразу вернулся к Гулу. Ей очень шла новая стрижка, но изменилось что-то ещё…       — С Праздником, с Праздником! — Хлада Мель-Тари обняла Иванэла, выставила перед ним огромную порцию мяса, закуски и несколько салатниц. — Вот я даже и не знаю, как быть… Ребята зовут меня в путешествие в Долину Эсо…       Гул забрал Лучика, чтобы Иванэл мог спокойно поесть. От этого сразу стало пусто: мальчик так уютно возился на коленях…       — Смотрите, наши раскопки спонсирует "Форми Тур", — сказал Гул. — У них первый раз такие скидки для своих! Почти даром! Мы едем до конца октября. А тур ооочень комфортный — две недели всего, — Гул обнял Лесю одной рукой. Его пальцы сдвинулись на голую кожу шеи и начали поглаживать. Леся повернула к нему голову. — Мы… — Гул на пару секунд залип на её губы, прочистил горло и взглянул на Иванэла. — Помоги нам, Нэл? Как я понял, Хлада Мель-Тари слушает только тебя.       — Езжайте, конечно, — поддержал он. — Может, вам надо добавить?       — Нет-нет, что вы, я могу себе позволить, — Хлада Мель-Тари погладила его по плечу. — Спасибо. Там правда символическая сумма за такой маршрут. Просто я так давно не ездила куда-то одна…       Иванэл покивал. Это будет первое путешествие без дяди Вира. Ей давно надо было куда-нибудь выбраться, а Иванэл не додумался подарить хотя бы тур выходного дня. Гул отлично придумал! Точнее, придумала Леся, но то, как Гул включился в её просьбу, вызывало уважение.       — Так вы будете не одни, а с ребятами, — Иванэл кивнул в их сторону.       — Не совсем, — заметила Леся. — Мы едем на раскопки, а экскурсантов завезут к нам всего на пару дней.       — Мест уже почти нет, — Гул так искренне беспокоился, что задышал чаще. — Всего одно женское подселение — как раз для вас. Соглашайтесь!       — Это же самое таинственное место в Секале, — протянула Леся томным голосом, какого Иванэл никогда у неё не слышал. — Там больше двадцати водопадов, обсерватория на Горбу Хады. И даже пещеры с привидениями…       С каждым словом у Хлады Мель-Тари загорались глаза.       — Сдаюсь, ребята, сдаюсь! Уговорили, — она рассмеялась и прижала руки к лицу. — Ох, даже не верится, что я еду!       — Всё, пишу, что мы забираем, — Гул отвлёкся на очки.       — А что за раскопки? — спросил Иванэл.       — Гул — археолог, — Леся смерила его одобрительным взглядом. — И они берут нас с Лучиком волонтёрами.       — В этом году — волонтёрами, — Гул смотрел на Лесю с восхищением. — А в следующем — коллегами.       — В смысле? — Иванэл вытаращился на них.       — Ну про коллег ты поторопился, — усмехнулась Леся. — Я же только поступила.       — Мы таких идейных по всей стране ищем! — воскликнул Гул. — Знаете, какие у нас программы для заочников? И потом тоже. Пока "Форми Тур" не разорится, хватит не только на банку тушёнки! Не хуже дизайна твоего… — ревностно добавил он.       — Вот это новость! — просиял Иванэл. — Поздравляю! — Теперь он был уверен — у них всё именно так, как должно быть.       Хлада Мель-Тари отвлеклась на звонок ученика, а Лучик попросился в туалет.       — Я схожу, — Гул встал и поцеловал Лесю в макушку. — Отдыхай.       Когда они остались вдвоём, Иванэл сказал, глядя на неё через стол:       — Потрясный парень. Я очень рад за тебя.       Леся улыбнулась уголком рта и кивнула.       — Налей мне ещё еловей, пожалуйста, — попросила она.       Когда Иванэл сел обратно, она откинулась на спинку стула небрежным движением. Наконец он понял, что именно поменялось — Леся стала держаться уверенно. Теперь она смотрела не в рот, а в глаза — смело, даже оценивающе. Интересно… А что бы она сделала, если бы он поцеловал её сейчас? Иванэл тряхнул головой.       — Где познакомились? — спросил он.       — На лекции про наши каменоломни.       Иванэл улыбнулся тому, как она сказала "наши". Керна тоже стала на него своей. Леся была права — это его город.       — В твоём альбоме были контакты активистов, которые проводят разные мероприятия.       — Вот те раз! — присвистнул Иванэл.       Леся откусила кусочек солнепряника. Он пытался не смотреть на её губы, но это вдруг стало сложным…       — Прошлым летом я заставила себя ходить на всё подряд… Нэл, — она протянула руку и на пару секунд сжала его ладонь. Он чуть не вздрогнул. — Я очень давно хотела тебя поблагодарить, но решила, что лучше — при встрече.       — Нет, ну круто, что всё так вышло с этой книжкой, — Иванэл откинулся на стуле, сложив руки на груди. — Я очень рад за вас! И за тебя больше всего. Учёба — это круто! Я сам ещё в шоке с того, сколько нам дают.       — Не за книжку, — Леся удерживала его взгляд. — Спасибо, что тогда не повёлся на мои сопли. Я ведь правда могла согласиться… Это ведь ужас какой-то! Сейчас так странно, — она закатила глаза и покачала головой. — Это вообще была не я.       — Отказаться было труднее, чем ты думаешь, — вздохнул Иванэл, отведя глаза. — Но я знал, что у тебя всё ещё будет в сто раз лучше, — он широко улыбнулся. Лишь бы она не заметила зависть к её счастью. И — к Гулу.       Когда ребята засобирались домой, с работы вернулась Пушица. Иванэл поцеловал Лучика и повернул его к девушке.       — Помаши тёте Пушице ручкой.       — Пуса, а то ты такаа гуснаа? — Лучик усиленно начал ей махать.       Иванэл поднял на неё глаза, но Пушица уже показывала Лучику "козу". Леся ждала, пока Гул поможет ей надеть плащ: серебристый, летящий… Фасон очень шёл ей, сделав ещё более желанной.       — Что-то мне уже не хочется привыкать к полевым условиям, — сказала Леся, продевая руки в рукава. — Но надо. А то с волонтёрами никто так носиться не будет.       — С невестой начальника раскопа — будут! — Гул развернул к себе смеющуюся Лесю и прижался в горячем поцелуе. Она притянула к себе его голову.       Лучик на руках у Иванэла с интересом смотрел на них. Что ж, в поцелуе истовой любви нет ничего страшного. Дети должны видеть, что родители любят друг друга, иначе откуда им этому научиться? Иванэл большую часть жизни думал, что всё это маркетинг… Когда ребята обернулись к Иванэлу, он бросился их поздравлять.       — Медовый месяц с лопатами в руках? — протянула Пушица, подогнув ногу к стене. — А что, современно, свежо. Даже слишком, я бы сказала.       — Вообще-то — на спа-курорте! Когда вернёмся! — вскинулся Гул, но Леся махнула на Пушицу рукой и повернула к себе его лицо. Тот сразу понял, чего она хочет.       Когда Иванэл закрыл за ними дверь, скорее подошёл к Пушице.       — Мне надо поговорить с Хладой Мель-Тари, а потом я весь твой, — он долго целовал её, прижав к стене. — Кстати, с праздником!       Иванэл достал из рюкзака шёлковый палантин с отпечатками настоящих листьев. Он приметил такой у однокурсницы; оказалось, что та делает их сама — по книге какой-то Матери Дома. Иванэл сразу же заказал два: Хладе Мель-Тари — в зелёных тонах, а Пушице — в оранжевых. Она не раз говорила, что на сцене должно быть что-то яркое.       Пока Пушица крутилась перед зеркалом, Иванэл обошёл квартиру: проверил, не скрипят ли двери, не капает ли кран, и хорошо ли спускает унитаз. Хладу Мель-Тари он застал за сборами, счастливую. Иванэл провёл ладонью по белью, которым она застелила его кровать. Мягкое, почти шёлковое. Хлада Мель-Тари подарила ему такой же комплект, а ещё — воздушное полотенце и дорогой солнцезащитный крем. В прошлом году он получил от неё кухонный комбайн. Иванэл никогда не потратил бы на себя столько денег, но Хлада Мель-Тари хотела, чтобы у него это было. Стоило отчитать её, что она дарит так много, но он понимал: она просто боялась не успеть… От этой мысли наворачивались слёзы. Иванэл прилёг на кровать, вдохнул запах мяты и закрыл глаза. Хлада Мель-Тари тут же затихла…       — Хотите ещё чего-нибудь? — спросила она, когда он сел на кровати спустя два часа. Её руки продолжали что-то вязать.       Шёл одиннадцатый час, но…       — Может, ещё немного мяса? — робко спросил Иванэл. — И пряник…       — Конечно, пойдёмте!       Они вернулись на кухню.       — Я тут хотел спросить, — Иванэл старался аккуратно нарезать стейк. Всё было так вкусно, что хотелось есть руками. — Для друга, — он умолк, осознав, как тупо выглядит. — То есть правда для друга. Если бы я имел в виду себя, я бы так и сказал.       — Я знаю, — кивнула Хлада Мель-Тари. — В этом вы с Виром очень похожи.       — Правда? — обрадовался Иванэл. — Так вот. Может, вы знаете, зачем люди женятся? В смысле, не чтобы там наследство, или в больницу пустили, а вообще. Если человек в принципе не против или даже за, как понять, что пора?       Хлада Мель-Тари задумалась, сложив руки перед собой.       — Извините меня за банальность, но я думаю, что люди с высокой степенью осознанности женятся, потому что хотят.       — Это-то понятно, — Иванэл улыбнулся. — А почему они вдруг начинают этого хотеть?       Она снова задумалась.       — Помните, вы объясняли мне, зачем носите значок "Астротеха"?       — Я… хотел соответствовать, и чтобы все видели. То есть?..       — Да, желание вступить в брак может возникнуть, когда двое хотят стать ближе, чем сожители, ли уже стали, поэтому они ищут способ сообщить об этом прекрасном изменении друг другу и окружающим. Но самое красивое происходит вот тут, — она положила руку на вышитый воротничок. — Сначала ваши друзья присматривались — пускали друг друга в свою жизнь, как "в гости". Теперь можно было бы обсудить, хотят ли они создавать новое пространство с общими ритуалами? Стало ли им проще вдвоём? Потому что с гостями — даже с самыми желанными — нельзя построить семью.       — Вот! Пена как раз сказала, что она "как в гостях", — вспомнил Иванэл. — А я подумал, что она просто хочет его привязать.       — Времена, когда это можно было сделать юридически, к счастью, давно прошли, — Хлада Мель-Тари чуть нахмурилась, наверное, вспомнила мать. — Но, разумеется, у всех людей разный уровень осознанности. Кто-то правда думает, что можно привязать к себе детьми, браком или постелью.       — Да не, Пена вроде осознанная, — Иванэл цокнул языком. — А это всё бред, иначе никто бы не разводился.       — Конечно. Те, кто утверждают, будто их привязали, просто не могут признаться себе в том, что это их выбор. Изменения иногда бывают настолько страшными, что легче переложить ответственность за свою жизнь на супруга.       — Понятно. И очень красиво, — Иванэл улыбнулся, глядя в тарелку, и вздохнул. — Даже жалко, что я спрашиваю не для себя.       — Не расстраивайтесь, — Хлада Мель-Тари погладила его по плечу. — Вы очень тёплый и эмпатичный. Вы обязательно будете счастливы.       — Эх, найти бы время для все этого, а там уже разбираться, — он опять вздохнул. — Спасибо за ужин! Просто нереальный, как всегда. И за подарки…       — И вам. Я обязательно буду носить, — она весь вечер сидела в его палантине.       Постучав по открытой двери, в кухню вошла Пушица и стала смотреть в окно. На ней тоже был палантин, который она поглаживала, обнимая себя. Хлада Мель-Тари объявила, что в такое дальнее путешествие надо собраться как можно тщательнее. Когда она ушла, Иванэл обнял Пушицу сзади поверх её рук.       — Прости, что задержался. Вырубился, даже не заметил. Пойдём к тебе, — пробравшись под халатик, он повёл руку к животу. Пушица переплела их пальцы и повернулась к нему.       — Мне тоже надо с тобой поговорить, Нэл.       Он понял, что имел в виду Лучик — в её глазах стояли слёзы.       — Что-то с мамой? — испугался Иванэл. — Или в универе? — он покопался в памяти. — Тебе не дали ту роль, да? — После выпускного спектакля она так надеялась на главную роль в этом году.       Пушица села на диван, Иванэл опустился рядом.       — Ну не плачь, — он вытер слезу, скатившуюся по щеке. — Да пошли они все! Пока ведь главное, выучиться, а потом уже рвать эти роли. Никуда они от тебя не денутся. Иди сюда, — он прижал её к груди.       — Да нет, меня утвердили, — Пушица шмыгнула носом у него под подбородком.       — Круто! А что тогда?..       — Ты знаешь, — она проглаживала его руку на своих коленях. — Я так билась за эту роль, а в жизни почему-то играю эпизодическую.       — В смысле? — Иванэл отстранился, чтобы видеть её глаза.       — Я всегда считала её дурой, — Пушица кивнула на коридор. — Твою Лесю. И замуж я никогда не хотела, и детей не перевариваю… Но то, как они смотрят друг на друга!.. Сразу видно, кто провёл этот год с пользой, — Пушица посмотрела в упор. — Я живу твоими приездами, а ты опять спрашиваешь "не для себя".       — Ты подслушивала?! — вскипел он.       — Раз вы так хотели посекретничать, шли бы в комнату! — Пушица скинула его руки.       И тут до Иванэла дошло.       — Ты же сказала, что я всё это выдумал!       — Ну, значит, не зря меня взяли учиться, — Пушица скосила на него глаза. — Хотя Лучика не проведёшь. Я просто… — она взяла его руку в свои и прижала к губам. Так нежно, что Иванэла парализовало. — Я каждый раз жду, когда ты уснёшь, чтобы просто пообнимать тебя, и боюсь, что усну сама. И что ты проснёшься в моих объятиях, и всё поймёшь, и тогда… тогда всё… — она мотнула головой, и слеза с кончика носа упала ему на штанину.       — Прости меня, — Иванэл опустил голову, разглядывая тёмно-синее пятнышко. У него же глаза на месте! Всё он видел, просто убедил себя, чтобы… — Я должен был давно это прекратить, прости.       — Да не за что, ты сразу мне всё сказал, — Пушица пожала плечами. — И ты сразу знал, что будет плохо… Умные люди учатся на чужом опыте.       — Если бы только этот опыт был полезным, — Иванэл не решался смотреть ей в глаза.       — Ну для актрисы он точно будет полезным, — Пушица переменила позу, но его руку так и не выпустила. — Чтобы давить эмоции мало внутреннего текста. Поэтому выражаю тебе официальную благодарность за вклад в искусство Секалы!       Иванэл устало посмотрел на неё. Неужели хоть раз нельзя нормально поговорить?       — Всё-всё, я дура, молчу, — она выпустила его руку и закрыла себе рот.       — Никакая ты не дура, — Иванэл упёр ладони в колени и вздохнул. — Это я дурак.       — Нэл, я не буду обещать, что стану такой, как ты захочешь, — она помотала головой. — Не стану. Но ради нас я способна на многое, правда. Ты всё-таки подумай…       — Пушица, ну я не знаю… — он оглядел прекрасную, влюблённую в него девушку и уставился в пол.       А стоит ли так кочевряжиться? Им было классно в постели, да и Пушица как будто повзрослела за этот год. Он давно разлюбил Лиззи, но Иванэл скучал не по ней. По чувству, будто его гвоздями приколотили к другому человеку, и любая попытка отдалиться проходилась болью по внутренностям. По уверенности, что теперь он мог всё на свете, даже взлететь выше леса — дальше радуги. Иванэл хотел бы испытывать всё это к Пушице, но увы: как отрезало. Толку что-то обсуждать, когда нет главного? Не говоря о том, что она не хотела детей, да и в быту они совсем разные…       — Нет, всё! Хлада Мель-Тари права! — Пушица резко встала. — Я видела, как ты пялился на неё! — она обернулась и стрельнула глазами.       — На Хдаду Мель-Тари? — сердце колотилось, но Иванэл продолжал сидеть с расслабленным видом, надеясь, что Пушица не заметит.       — На Лесю. Ещё не хватало, чтобы ты спал со мной, а думал о ней!       — Смеёшься? Она же так-то вот почти замужем, нет? — Иванэл был в панике, что Леся тоже могла его спалить. Хотя это вряд ли — она видела только Гула.       — Ты уже врёшь мне, Нэл, — Пушица горько улыбнулась.       — Нда? — он старался держать лицо. — И с чего ты…       — Когда ты нервничаешь, опять начинаешь "так-тоть".       — Ой, ладно, ну расслабился и ляпнул… — он отвёл глаза.       — Пора и мне отсюда съезжать, — Пушица стояла у стола, водя пальцем по кружеву скатерти.       Он кивнул и поднялся. Они обнялись.       — Спасибо тебе, — повторила Пушица, прижавшись к его плечу. Поцелуй был совсем лёгкий, наверное, она думала, что он не заметит. Но он заметил, и от этого почувствовал себя ещё гаже. Пушица добавила. — Спасибо — вот сейчас уже серьёзно. За всё.       — И тебе тоже, — Иванэл поцеловал её в висок и погладил по голове. — Если что, я всегда у тебя есть.       — Я тоже, красавчик! — Пушица взъерошила ему волосы и ушла к себе.       Когда Иванэл вернулся в комнату и начал готовиться ко сну, Хлада Мель-Тари ничего не спросила. Он тоже ничего не сказал.

* * *

      Вернувшись в Керну, Иванэл помчался на учёбу, а потом — на работу. Созвониться с Элем он смог только вечером. Иванэл надеялся, что новая информация поможет другу разобраться в себе. Наверняка это не редкость, когда один человек уже перешёл на новый уровень, а второй тупит где-то на старте. Эль всегда был нерешительным. Но вдруг ему с Пеной было просто удобно, а о настоящей близости речи не шло?.. Только Иванэл слишком хорошо знал друга и не удивился, когда на следующий день тот спросил: "Поможешь выбрать кольцо?"       Приглашать родителей на свадьбу Эль не стал. Иванэл не понимал, какой смысл скрывать, когда решение уже принято? С другой стороны, это родители Эля и свадьба тоже его. Для Пены и её родных он озвучил ту же легенду про северный контракт. Ребята копили на собственное жильё, но банкет Эль закатил от души. Он хотел показать Пене, что их семья — главное в его жизни. Другом жениха, конечно, был Иванэл и не упустил случая пофлиртовать с подружкой невесты. Роспись была в замковом павильоне на набережной, а праздник — в ресторане, щедро украшенном цветами. Каждое украшение Эль разработал сам. Гости были в восторге от декора, а Иванэл — от платья невесты. Недаром Пена мечтала о собственном модном доме!       Прямая шёлковая юбка спускалась до середины икры. Спину до лопаток обхватывал корсет, руки были открыты, а тончайшая сетка под горло демонстрировала всё от углубления пупка до ключиц. Только груди были припорошены множеством текстильных лепестков с бусинками росы.       Если бы невеста Иванэла так разоделась, он не знал бы, как дотерпеть до брачной ночи. Эль краснел от каждого взгляда на жену, но не смотреть он не мог, как и все остальные. Иванэл уже привык к свербящему чувству зависти, но в этот день оно стало просто неприличным.       Свадебное путешествие ребята отложили, чтобы скорее восполнить первый взнос. Иванэл тоже пересмотрел собственные планы. Прежде он хотел купить квартиру в Формике и работать удалённо, а теперь жаждал остаться в Керне. Отцу всё равно, где будет его комната… С той разницей, что в Формике Иванэл смог бы закрыть ипотеку в течение десяти-пятнадцати лет, а в Керне придётся горбатиться все тридцать. Ну что ж, за жизнь в столице надо платить! Главное, получить хорошее место. Но как же быть с Хладой Мель-Тари?.. Если он вернётся только ради неё, она сразу догадается и отговорит от "ненужной" жертвы. Значит, он будет её навещать. Как же Иванэл мечтал купить квартиру и для неё! Он, конечно, надеялся на НИИ Сависта, но шансы были один к тысячам. Это уже что-то на фантастическом…

* * *

      В лаборатории стоял предрассветный полумрак, когда Иванэл с Лимой открыли дверь. Для эксперимента требовалась абсолютная тишина, и "Астротех" открыл доступ за час до открытия. Сейчас так легко было представить, что это его лаборатория…       — Вы уже согласовали тему? — спросила Лима, пока Иванэл собирал манипулятор. Кабель-канал на втором звене мягко пружинил при повороте.       — Буду исследовать устойчивость преддвигательных ЭМГ-паттернов.       — Ого, как круто!       — Это нейросетки круто формулируют, — усмехнулся Иванэл. — Я вижу, как это должно работать, но даже не знаю, когда смогу заворачивать такие перлы.       — Ничего, главное, чтобы работало, — Лима отвлеклась на звонок. — Я буду утром, мам. После шести. Нет. После. Шести. Утра. Видишь, я там записала… Нашла? Умница! Люблю тебя, — раздался звук поцелуя.       — Спасибо, что согласилась прийти пораньше, — Иванэл виновато взглянул на неё. — Я не знал, что ты сегодня в ночную. А где ты?..       — Ой, ты же знаешь — у меня слабость к твоей работе! — перебила Лима.       Иванэл скосил взгляд, решив, что это был флирт, но она перебирала вещи для эксперимента с горящими глазами. Слабости к нему как мужчине у неё не было. Да и Лима была не в его вкусе… наверное. Оверсайз уродовал всех.       — А у тебя что будет в этом году? — спросил Иванэл.       — Кое-что для превращения псевдотрона в крутого робота, — Лима привстала на цыпочки — ровно настолько, чтобы изобразить взгляд сверху вниз.       — Ммм?       — Телеметрический узел. Мне не столько интересен твой манипулятор, сколько среда вокруг него.       — А! То есть ты собираешься гонять его на моём стенде?       — На твоём — в первую очередь. Пока он не перестанет терять пакеты данных и путать временные метки. А ты, значит, будешь менять канал управления? Чтобы адаптироваться сразу под физиологию, а не под стиль движения?       — Нет, механика — та же. Когда я привязал манипулятор напрямую к ЭМГ, он сразу превратился в эпилептика. Пока просто добавлю предиктивный режим запуска, чтобы читать…       — Мысли? — хохотнула Лима.       — Ох, если бы! Намерения. А то меня прям бесят эти задержки.       — Во сколько-то там миллисекунд? — Лима поджала губы. — Хотя, если Медведь одобрил, может, это я душню, а не ты. Ну давай уже тогда, — она зевнула.       Иванэл давно бился над детекцией старта: надеялся получить количественный критерий, насколько раньше робот начнёт движение, если использовать ЭМГ? Он уже пробовал на себе, но нужна была усреднённая статистика.       — Выглядит прям по-медицински, — сказала Лима, закатывая рукав.       — Выглядит дорого, — отозвался Иванэл. "Астротех" не скупился на финансирование студенческих проектов, поэтому всё было настоящее, хоть и не самое новое. — В этот раз правда сделаю всё по-медицински: с двойным слепым исследованием.       Иванэл подключил компьютер к усилителю ЭМГ через аналогово-цифровой преобразователь. Протерев предплечье Лимы спиртовой салфеткой, он закрепил электроды на внутренней стороне руки. Сырая электромиограмма выглядела как неровная трава — крошечные электрические колебания в десятки микровольт.       — Шума-то сколько! — Лима заулыбалась. — То, что надо.       — Это ещё чисто! Вчера кто-то в том углу принтер пустил и запорол мне всю запись.       Иванэл включил зуммер.       — Сиди спокойно, — сказал он. — По сигналу поверни кисть вправо. И попробуй не напрягать мышцы заранее.       Зуммер коротко пискнул. На графике появилась временная метка. Через семьдесят девять миллисекунд дрогнула ЭМГ. На сто сорок второй началось движение кисти, и ещё через сто восемнадцать — ожил манипулятор.       — Давай ещё двадцать повторений, — скомандовал Иванэл.       Когда серия закончилась, он наложил все повторы друг на друга, совместив по моменту начала движения.       — Вроде такая простая механика, а показывает работу мозга, — заметила Лима. — Вот откуда тебе надо ловить намерение!       — Ну в мозги-то я не полезу… Смотри, разница между началом ЭМГ и движением кисти — в среднем шестьдесят миллисекунд. А задержка от руки до манипулятора — сто двадцать. Значит, у меня есть шестьдесят миллисекунд форы. Тут главная беда, что сигнал грязный. Давай ещё раз — теперь с предиктивным режимом.       Иванэл активировал его. Если система сможет зафиксировать устойчивое нарастание сигнала, манипулятор заранее перейдёт в режим готовности. Услышав очередной писк, Лима повернула кисть. Манипулятор двинулся почти синхронно.       — Получилось? — оживилась Лима.       — Выиграли сорок пять миллисекунд, — Иванэл расплылся в улыбке. — Давай…       Манипулятор дёрнулся до сигнала.       — Я ничего не делала.       — Угу, — Иванэл вздохнул, глядя на ложный всплеск. — Ну было бы странно, если бы в "АссисТех" брали дураков. Не зря они зарезали этот апдейт…       — Так ты заранее знал, что не получится? А зачем тогда?..       — Потому что я хочу сам, — Иванэл в конец расстроился. — Нет, и это при том, что у тебя базовый шум ниже, чем у меня! И нарастание более плавное…       — Значит, я психически стабильнее? — она задрала нос.       — Значит, ты предсказуемее, — хмыкнул Иванэл и потёр лоб.       — А если поставить порог? — предложила Лима.       — Попробовал — сигнал со временем меняется, и порог начинает врать. Куча ложных срабатываний.       — Почему?       — Слишком много межмышечных сигналов и внешних вибраций. Да тупо кожа потеет — электроды смещаются, — он ударял кулаком по ладони, раздумывая.       — У тебя ведь уже есть адаптивный режим, — напомнила Лима. — А если сделать похожую калибровку для ЭМГ? Собрать пятьдесят-сто движений, вычислить коэффициенты шума, задержек?       — Видимо, надо, да, — кивнул Иванэл. — Без адаптивной фильтрации тут исследовать нечего. Физик меня точно завалит…       — Вот я и говорю! Тогда сразу сними, что тебе нужно, — поторопила Лима. — А то я второй раз не буду вставать в такую рань из-за твоих миллисекунд.       — Давай, только сначала ещё несколько серий, чтобы никто из нас не знал, когда будет предиктивный режим, а когда нет.       Во время записи у неё зазвонил телефон. Лима оставалась неподвижна, но манипулятор дёрнулся.       — Останови, пожалуйста, я отвечу, а то она будет переживать, — Лима полезла в карман. — Да, мам. Завтра после шести…       Иванэл не слушал её. Он смотрел на экран.       — И я тебя люблю, мам, — Лима кивнула на манипулятор. — Нэл, я честно не двигалась.       — Ты не собиралась двигаться, но напряглась, — закусив губу, Иванэл увеличил масштаб и вывел производную. — Это… это реакция, а не намерение, но манипулятору всё равно, зачем ты напрягаешь мышцы.       Он наложил этот фрагмент на предыдущие записи. Преддвигательная активность выглядела как плавный подъём, а резкое напряжение — как удар.       — Для этого ты и сделаешь калибровку, — напомнила Лима.       Иванэл помотал головой.       — Сигнал станет чище, но манипулятор всё равно не будет различать… Тут нужно… как бы…       Он запустил руку в волосы и открыл схему:       Мышца → электрическая активность (ЭМГ) → усилитель → АЦП → контроллер → манипулятор.       Не хватало ещё одного звена. Но какого?..       Иванэл снова взглянул на участок записи, где точно было намерение двигаться, а потом — на всплеск, где намерения не было вовсе. Он так обрадовался, когда выгадал эти несчастные сорок пять миллисекунд! А теперь понял, что их правда слишком мало… Это как лечить симптом, но где же первопричина?

* * *

      — Кто это? — Иванэл скосил глаза на соседний стол. Монитор Ара погас — тот отвлёкся на картинку, которую рисовал от руки. — Твоя девушка?       — Это Повелительница Венеры, — ответил Ар, пока Иванэл закатывал глаза. — Красивая?       — Ммм… миленькая, — выдавил Иванэл. По сравнению с художествами Эля, даже школьными, это была какая-то мазня.       Интересно, а реальные девушки Ара вообще интересуют?       — Какой Венеры? — Эдельвейс подошёл к ним и склонился над рисунком.       — Это Амо́роо в нашей вселенной, — Ар продолжил улучшать набросок.       — Здорово! Ментор говорит, арт-терапия очень полезна. Покажи, когда раскрасишь.       Ар довольно кивал, пока Иванэл боролся с желанием позвонить в интернат и отказаться от этой услуги. Если ментор такое сказал, значит, разводилово! Или?.. Нет, надо хотя бы прочесть про эту терапию, может, сама по себе она и нормальная. В метро этот ментор тоже ездит, что же теперь, ходить пешком?       — Я завтра опоздаю на первую пару, — предупредил Эдельвейс. — Надо будет в архив забежать.       — Удобно, когда на работу — в тапках, — Ар обернулся к Эдельвейсу. — А не знаешь, у нас ещё какие-то подработки есть вообще? Ну только, чтобы не за пару гемов, как у тебя.       — Ты с программированием дружишь? — спросил Эдельвейс.       — Я со всем дружу.       — В "Астротех" вроде кого-то искали.       — Так я как раз про универ и спрашивал. Что делать-то там?       — Кампусные подсказки, навигацию, всякое такое — чтобы первокурсники не терялись.       — А, в смысле приложение поддерживать? Его же наши программисты писали, да?       — Да, чей-то диплом пятнадцатилетней давности, — Эдельвейс усмехнулся. — Сейчас там в основном фиксы, обновлений мало. Нормальные программисты на таких вещах долго не сидят, так что берут со всех факультетов, кто пишет приличный код.       Ар оживился:       — Подожди. То есть у них там доступ прям ко всем оверлейям? Можно Хребтине в очки пранки пустить?       — В очки Хребтины тебя никто не пустит, повелитель планет, — простонал Иванэл.       В комнату вошёл Голь. Тот всегда выглядел хмурым, но сейчас казался совсем убитым. Встав посреди комнаты, он сначала опустил голову, а потом обвёл их взглядом. Кулаки сжимались и разжимались.       — Мужики, извините, что обращаюсь, но, может, у кого-то есть возможность одолжить денег? Зарплату задерживают уже полтора месяца, и мне совсем немного не хватает за следующий семестр.       — Так попроси у отца, в чём проблема? — удивился Ар.       — Он уже ишачит на двух работах, у него больше нет!.. — вскинулся Голь, но тут же сник, вспомнив, что находится в положении просящего. — Извини, Александр, — Голь впервые назвал его так, видимо, надеялся разбить лёд.       — Ты извини, — потупился Ар. — Предки всё переводят в универ, а карманных у меня не густо. Сам вот уже думаю что-то искать…       Иванэл разозлился, вспомнив, сколько тряпок Ар накупил за этот год. Его барахло уже не помещалось в шкафу и лежало по всей комнате.       — Прости, пожалуйста, я тоже не смогу помочь, — Эдельвейс умоляюще смотрел на Голя. — Мой… отец тоже — напрямую в универ, а у меня почти всё уходит на еду. Знаешь, ментор говорит, что навык позитивного мышления может…       — Ты хотел сказать — на еду ментору? — выплюнул Голь.       Эдельвейс осёкся под его уничтожающим взглядом и закусил губу.       К Иванэлу Голь даже не обратился, зная, что у него всегда впритык. Усевшись на кровать, Голь сжал колени и уставился в одну точку. Иванэл оглянулся на соседей: оба занимались как ни в чём не бывало. Он был далёк от того, чтобы давать в долг малознакомым людям, но слишком хорошо помнил чувство беспомощности, которое сейчас парализовывало Голя…       Иванэл сел рядом с ним.       — Слушай, у меня есть кое-что, — сказал он, тронув Голя за плечо. Тот резко обернулся со стеклянным взглядом, который ещё не успел потеплеть от надежды. — Я смогу дать до конца сентября, если ты подпишешь смарт-контракт. И под небольшой процент.       — Конечно, подпишу, — облегчённо выдохнул Голь. — Спасибо тебе! Я всё отдам, Нэл, обещаю.       — Хорошо. Не вешай нос! — Иванэл улыбнулся.       Они стукнулись кулаками.

* * *

      Второй учебный год закончился без приключений, но перед Праздником плодородия отец Эля угодил в больницу. Незаметно сорваться в Формику у друга не вышло — Пена услышала часть разговора и рвалась на помощь свёкру. Иванэл проводил их с тяжёлым сердцем — какой же будет скандал! Хотя, главное, чтобы отец Эля выжил, а там — пусть орут, сколько влезет. От этого еще никто не умер.