II. Глава 20

      Когда Иванэл окончил третий курс, Эль выпускался.       — Зелёный, — его отец поглаживал диплом, словно живое существо. — Я всегда в тебя верил, Эль, — он вдруг заплакал и уткнулся сыну в плечо.       — Спасибо за ваш с мамой вклад, — Эль не отстранился, но утешать не стал.       — Поздравляю! — Иванэл и крепко пожал другу руку. — Вообще не знаю, как ты его вывез вместе со стажировкой.       — Всего лишь правильно выбрал жену, — заметила Пена, пригубив шампанское. Она улыбалась, но круги под глазами просвечивали даже сквозь макияж. В этом году она полностью взяла на себя быт, несмотря на две работы. — Только не путай мобилизационный режим с обычным, — Пена погрозила Элю пальцем.       — Конечно, нет, — он поймал её руку и поцеловал.       — Наша Пеночка ну правда — золото, — сказала мать Эля, кивая родителям невестки.       — Как и наш Эль, — мать Пены смерила его взглядом. — Мы сразу заметили, какой целеустремлённый мальчик, серьёзный. А какую свадьбу он нам устроил? Так жаль, что вы были в отъезде.       — Нам тоже… — мать Эля опустила глаза.

* * *

      — Мы с ребятами из архива идём в научпоп-лекторий, — объявил Эдельвейс, когда все готовились ко сну. — Кто-то хочет? Там про то, почему ведьмовские зелья могли работать. Говорят, отличный лектор, с юмором.       — Я хочу! — Ар отбросил планшет на кровать. — Мы тоже варим "зелья" — для антуража.       — Давай! Потом блеснёшь эрудицией перед Повелительницей Венеры, — подмигнул Эдельвейс.       Отвернувшись от монитора, Иванэл скосил на него глаза — тот широко улыбался, но как-то по-новому.

* * *

      На работе всё шло своим чередом. Иванэл был скептически настроен к тому, что "нарулит" Вольт как начальник, но тот либо правда учился, либо обладал врождённым чутьём. Трасса не просто осталась в плюсе — вышла в ТОП-5. Поставить на сходство с Чирлидером тоже оказалось верным — молодёжь, особенно девушки, хотели только к Иванэлу. Клиентки подбрасывали бумажки с телефонами, но он не перезванивал, соглашался только на селфи.       Получив новую отметку на фото, он перешел в аккаунт фанатки Чирлидера: стена пестрела репортажами. Иванэл уставился на обложку верхнего ролика и обрадовался, что сердце не сбилось с ритма. Нажав на интервью, он увидел Лиззи: одежда люксовая, голос поставлен, только личные вопросы Чирлидера явно смущали.       Канал "Трудовая единица" она создала еще до журфака — почти четыре года назад. Иванэл пролистал ролики до конца, вернее — до начала, где простые люди рассказывали о закулисье своей работы. Первая история принадлежала самой Лиззи — про "Росток". Неужели она там не только с Ликом кувыркалась?! На словах о нарушениях, из-за которых умер коллега, у Иванэла ком подкатил к горлу. Её голос слегка подрагивал, но в глазах горел огонь и блестели злые слёзы. Даже против воли, Иванэл опять восхищался ей. О Лике не было ни слова — она обличала компанию.       Канал залетел с первого ролика. Укладчики, курьеры и водители писали в комментариях собственные истории. Объединившись, активисты добились проверок и улучшений в нескольких филиалах, о чём рассказывал победный ролик спустя полгода.       После этого к Лиззи повалил народ. Некоторые сидели в масках, с изменённым голосом. Но как же она была хороша в кадре! Даже несмотря камеру с телефона и застиранные джинсы, которые Иванэл когда-то снимал с неё и чувствовал себя самым счастливым. Подготовку к каждому интервью показывали глубокие интеллигентные вопросы. Лиззи так искренне сопереживала каждому гостю, что это всколыхнуло тупую злость: а для Иванэла у неё не нашлось банальной жалости?!       Вектор канала менялся постепенно. Работяг вытеснили звёзды и бизнесмены, рассказывающие, как прийти к успеху (семейные капиталы и выгодные браки, конечно, оставались за кадром). Несмотря на это, охваты росли, только аудитория поменялась. Возможно, люди осознали, что мало дать интервью — надо самим что-то делать? А это опасно и муторно. Или же развивающийся канал просто купили и начали диктовать повестку? В любом случае, осуждать Лиззи было нельзя — донатов от рабочего класса не хватило бы на журфак в Керне. У неё ведь куча ребятишек и зависимые родители. Она и так слишком рисковала — "Росток" мог бы подослать каких-нибудь бомжей с угрозами или чем похуже… И как только Лик ей позволил? Неужели совсем не боялся за неё (или хотя бы за себя)?       Иванэл снял очки и улёгся на кровать, стал смотреть в потолок. Значит, они с Лиззи ходят по одним и тем же улицам, спускаются в метро, даже могут случайно встретиться… Почему-то в Формике его это не трогало, а в огромной Керне ощущалось так, будто они оказались в одной комнате.

* * *

      Динамическую модель оператора Иванэл защитил ещё в прошлом году, хотя остановить себя от бесконечных улучшений было непросто. На четвёртом курсе он занимался обратной связью — чтобы оператор не только управлял роботом, а чувствовал усилие, вибрацию и момент контакта.       На правом предплечье Иванэла были закреплены миодатчики. Перед ним стоял пятиосевой манипулятор — с отлаженной кинематикой и захватом, который теперь брал даже тонкие объекты. Иванэл вставил в паз телеметрический узел Лимы и защёлкнул разъём. На мониторе побежали каналы: положение осей, токи приводов, временные отметки…       Хлопнула дверь.       — Если ты его спалишь, я выставлю тебе счёт, — раздался весёлый голос Лимы.       — Если спалю, значит, плохо собрала, — в тон отозвался Иванэл, не оборачиваясь.       — Держи, а то нам ещё долго сидеть.       Перед носом появилась его же термокружка с чем-то горячим. А он и не заметил, что Лима её взяла!       — Спасибо, — Иванэл поднял глаза от монитора. — Как мама?       — С каждым днём всё больше похожа на себя.       — Я очень рад, — сделав глоток взвара, Иванэл улыбнулся Лиме.       — Закругляйся, нас ждут предпосылки к расколу Дома ВиВо, — она включила планшет. — Ты у меня сразу всё на соточку пересдашь, вот увидишь!       — Смотри, — Иванэл указал на карту каналов: цветные ветки расползлись по экрану.       — Стоп… Ты же говорил, что он тебе нужен для диагностики?..       Иванэл выделил несколько веток.       — Температуру, вторичные углы, питание и служебные каналы я оставил как есть, — он выделил следующую группу. — А через твой узел пустил всё критичное для контакта с объектом.       — Нэл, он не умеет расставлять приоритеты…       — Теперь умеет.       — А мыслить он ещё не умеет? — Лима вздохнула и отвернулась.       Она единственная из однокурсников шла на зелёный диплом, даже согласилась подтянуть Иванэла. Вот только узел, с которым Лима провозилась целый год, у него заработал как часть другой системы — почти как новое устройство — всего за несколько дней.       Иванэл показал ей таблицу приоритетов. Всё, что могло привести к потере объекта, он поднял наверх; вибрации оставил в середине списка, а служебную диагностику опустил вниз.       — Зачем ты отправил в мусор "перегрев корпуса"? — спросила Лима.       — Перегрев никуда не денется через две десятых секунды, а объект из захвата — денется, — объяснил Иванэл.       Для следующего эксперимента он перевёл манипулятором в режим удалённого управления. Теперь связь работала так, словно манипулятор находится за сотни километров. Оставалось искусственно добавить помехи: задержки, редкие потери данных и дрожание сигнала.       Иванэл положил перед манипулятором тонкую композитную пластину. Её нужно было взять за край, развернуть и посадить в узкий паз наклонной рамки. Когда манипулятор поднял пластину, экран монитора разделился надвое. Слева шли данные напрямую с датчиков, справа — та же информация после обработки для оператора. Пластина медленно приближалась к пазу. На правом экране всё выглядело безупречно: усилие в норме, движение плавное, коррекции минимальны….       Иванэл остановил цикл в полусантиметре от посадки.       — Чего ты, она же сядет? — удивилась Лима.       — Сядет, — Иванэл ткнул в левый экран, где на фоне ровных линий дрогнули два коротких пика.       — Это же просто шум, — Лима прищурилась. — Узел сгладил его, чтобы не засорять канал.       Иванэл помотал головой.       — Для оператора это не шум.       На правом экране график усилия оставался ровным. На левом было видно: когда пластина начала выскальзывать, захват на долю секунды увеличил усилие.       — Ну отработала автоматическая коррекция, и что? — спросила Лима. — Отработала же.       — Да, только оператор не почувствовал, когда манипулятор взял управление на себя.       Иванэл открыл редактор состояний и на ходу пересобрал правила обработки данных для узла. Теперь поток делился не по типам сигналов, а по состояниям манипулятора. Пока что — грубый костыль, но для проверки гипотезы сгодится.       — Если гнать оператору каждый всплеск, канал захлебнётся, — заметила Лима.       — Я не буду гнать весь поток усилия, пока захват стабилен — хватит диапазона и контрольных меток. А вот если начинается срыв или проскальзывание, тогда всё, что связано с удержанием, сразу получит высокий приоритет.       — А если ось начинает подрагивать — поднимется всё, что связано с компенсацией, — вывела Лима и снова вздохнула.       Иванэл активировал новое правило и запустил вторую итерацию. Когда край чуть повело, в руку ударил короткий тактильный импульс, а в окне захвата вспыхнула соответствующая телеметрия. Иванэл едва заметно скорректировал усилие, и пластина с сухим щелчком села в паз. На мгновение ему показалось, что движение выполнил он сам, будто манипулятор стал продолжением руки, а не инструментом.       — Я скажу Ашу Пыл-Роса, что использовал твой узел, — пообещал Иванэл. — Ты сэкономила мне кучу времени.       — Не забудь сказать, что прошивку переписал ты, а то будет нечестно, — Лима приложила кулак к подбородку. — Ты осознаёшь, что всё это в курсовик не влезет?       Иванэл потёр лицо. Официально его курсовой было:       Разработка адаптивно-предиктивного интерфейса управления роботизированным манипулятором с замкнутой сенсомоторной обратной связью в условиях деградации канала связи.       Но чем дальше, тем меньше Иванэла интересовали сбои в канале связи. Куда важнее было понять, какую информацию и в какой момент нужно вернуть оператору, чтобы тот действительно сохранял контроль над системой.       Иванэл пометил для себя:       Контроль ≠ полнота данных       Контроль = вовремя заметить критичное состояние?       Лима читала через плечо — он чувствовал дыхание на затылке.       — Философия у нас ещё впереди, — она усмехнулась.       Иванэл обернулся.       — Ты права, такую архитектуру обратной связи в курсовую не упихнуть, — он почувствовал прилив азарта. — Придётся выносить в диплом, и не как приложение к манипулятору, а как универсальную систему.       Лима распахнула глаза, но Иванэл больше не сомневался в себе. Это он сможет, и у него наконец-то будет, чем удивить Майя Сависта.

* * *

      В июне "ЭГО" согласовала беспроцентный кредит на лечение зрения для Эля. Узнав, что утром он ложится под нож, Иванэл приехал сразу после работы. Перекрикивая швейную машинку, он спросил:       — Слушай, а какой у тебя диагноз? — Иванэл выругал себя, что не удосужился поинтересоваться раньше. У него была ночь, чтобы проштудировать информацию и удостовериться — другого выхода, кроме операции, нет.       Эль ответил тоном человека, который уже сто раз это объяснял.       — Миопия средней тяжести. Хроническая недостаточность аккомодации. Ну и астенопия при нагрузке.       Иванэл записал слово в слово.       — Очки совсем уже не помогают, да? — спросил он.       — Нейроадаптивные линзы снижают усталость и фокус стабилизируют, но проблему не лечат, — Эль зло усмехнулся. — На самом деле это можно было поправить ещё в детстве, пока астенопия не добавилась.       — А почему же твои… Дорого?       — Не особо. Даже в Формике уже сто как лет есть эта терапия, — Эль несколько раз дёрнул плечом. — Мне пришлось бы почти на полгода выпасть из учёбы, а это значит — остаться на второй год. Родители отказались.       — Да они, блин, конченные? — вырвалось у Иванэла. — Прости…       Эль поднял руку — почесать затылок, но только махнул ей и положил обратно.       — Они не знали, что прогрессировать будет так быстро, и что я выберу дизайн. А когда зашла речь про цилиарные импланты, по деньгам уже было не вывезти.       — Это которые тебе завтра поставят? — Иванэл опять стал записывать.       — Да, — Эль просиял и открыл схему на планшете. — Они временные, с аккомодационным нейроинтерфейсом — научат меня заново держать фокус. Главное, что я укладываюсь в отпуск: адаптация — всего несколько недель.       Иванэл почти ничего не понял и стал бояться ещё сильнее.       — А после того, как их вытащат, всё наладится, да?       — Останется навести резкость лазером, но это уже чисто оптика, — Эль махнул рукой.       — Ещё одна операция?!       — Да лазер — там уже делов — пара минут. И реабилитация быстрая, — Эль выглядел довольным, хотя наверняка боялся.       Уставившись на заметки, Иванэл вздохнул: он не успеет оценить риски и дать нормальный совет. Оставалось надеяться, что Эль изучил вопрос от и до.       Машинка стихла. Иванэл скосил глаза на Пену, которая встряхнула до безобразия красивый пеньюар и зашуршала упаковочной бумагой. По настоянию Эля она теперь тратила свою зарплату только на себя и вложилась в рекламу. Спрос увеличился так быстро, что Пена решилась оставить хостел. А уж после того, как она показала своё свадебное платье, и вовсе задумалась о напарнице.       — Это правда не опасно? — спросил Иванэл, взглянув Элю в глаза.       — Жить вообще опасно, — тот закатил глаза. — Ты просто не понимаешь.       — Я понимаю.       Иванэл с детства пытался понять, как Эль видит мир. Однажды тот предложил взглянуть на симуляцию с помощью шлема виртуальной реальности. Иванэл был шокирован. Насколько беспомощным он чувствовал бы себя с таким зрением? Как жить-то вообще? Работать, несмотря на то, что каждый день это приводит к жутким головным болям? Да Эль просто герой!       Пена обняла сидящего Эля за шею и поцеловала в макушку.       — Если ты совсем ослепнешь, я всё равно буду тебя любить, — деловито сказала она, хотя в голосе проскальзывала нервозность.       Иванэла её слова вконец перепугали, но месте Эля ему важно было бы это услышать.

* * *

      После имплантации Эль отправил голосовое, что всё путём. Несмотря на это, Иванэл не спал всю ночь и рванул на выписку сразу после экзамена.       В клинике горел приглушённый свет. Пена сидела на диванчике сбоку от администратора и крутила в руках солнечные очки. Когда Иванэл окликнул её, она их выронила.       — Задерживается, — объяснила Пена.       Иванэл похолодел: "Что-то не так. А вдруг при имплантации образовался тромб, и они больше никогда не увидятся?.." Он боялся гораздо сильнее, чем было адекватно ситуации. Лишь бы не намудрил с экзаменом, а то придётся платить за пересдачу.       Когда Эль наконец вышел, Пена кинулась к нему и прижалась к груди. Положив подбородок ей на макушку, Эль мягко покачал жену. Иванэл похлопал друга по плечу. Глаза были немного отёкшие, с красными сосудами, зрачки расширены.       — Ну как, видишь теперь? — спросил Иванэл. — Всё чётенько?       — Пока мутновато, но так и должно быть, — Эль не мог перестать улыбаться, надевая солнечные очки. — Всё, идёмте. Через пару недель будет понятно, насколько хорошо получилось.       — Ты крут, конечно, — Иванэл вспомнил видео, как проходят такие операции. Понятно, что глаз обезболивают, но видеть, как к лицу приближаются инструменты, ближе и ближе, и вот уже почти… Бррр.       — Не больно было? — спросила Пена и поскребла отросшую щетину. Иванэл тоже впервые видел Эля небритым.       — Неа. Да я почти ничего не видел — только свет, — Эль шёл посередине, а Пена с Иванэлом держали его под руки. — Стрёмно было, когда глаза вдруг зажили собственной жизнью.       — Как это? — испугался Иванэл.       — Ну как будто… они фокусируются раньше меня. Сложно описать.       В такси ребята сели сзади, а Иванэл с учебником развалился на переднем сидении. Из открытого окна доносились цветочные запахи, солнце было высоко. Эль с Пеной тихонько ворковали и целовались. Чувствуя, что похоть начинает застилать мозги, Иванэл полез на сайт знакомств. Полистать предложения на вечер ему не дало сообщение Хина: "У твоего отца инфаркт!!! Весь универ в скорых".

* * *

      Родных у Тишина Лён-Майя не осталось, но он организовал всё заранее да ещё, как говорится, с музыкой. Даже наговорил прощальную речь! Коллеги, студенты и выпускники несли цветы нескончаемым потоком. Иванэл почти не знал ректора, поэтому испытывал только сожаление. На самом же деле это было трагедией, просто Иванэл ещё не понял — какого масштаба.       Он не ожидал, что на похороны приедет Хлада Мель-Тари. Была какая-то горькая ирония в том, что оба её мужа ушли на работе. Все бросали на них с Иванэлом заинтригованные взгляды, но он не мог бросить её одну посреди нового горя. Не отходя на ни шаг, Иванэл обнимал её за плечи. Маленькая сухая ладонь иногда накрывала его и поглаживала в ответ.       — Я надеялся, что он вам хотя бы что-то оставит, — сказал Иванэл. — Тогда вы смогли бы купить квартиру, а не ютиться в этой комнате. Ну ладно бы ещё "Астротеху"! НИИ геронтологии-то к нему каким боком?       — Он всегда хотел жить вечно, — она грустно улыбнулась.       — Что-то он поздно спохватился.       — Красиво жить он тоже любил.       Иванэл хмыкнул.       — Последний проект этого НИИ — старый котёнок. Он, конечно, сильно поможет.       — Зато миленький.       — Хотели бы такого? — оживился Иванэл.       — А вы разве нет? — она хихикнула.       — Толку с него…       Хлада Мель-Тари вздохнула:       — Они пытались.       — Ага, денег поднять, — Иванэл не сомневался, что она была дорога ректору. В чём логика? — А вы тоже думали, что он вам оставит?..       — Я боялась этого всю жизнь, вы же знаете. Но Тишин знал меня достаточно хорошо, чтобы так поступить.       — В смысле?       — Его не настолько волновала экология.       Иванэл закатил глаза.       — Хотя… — она взглянула на него. — С тех пор как в моей жизни появились вы, я бы распорядилась иначе.       Иванэл споткнулся о бордюр. Да, ректор и правда хорошо её знал. Неужели так боялся, что всё достанется "сыну" дяди Вира? Это ж надо до такой степени ревновать!       — Я бы ни за что не взял, всё, — он посуровел. — Вы и так сделали для меня столько, что слов нет.       — Взяли бы. Вы слишком любите меня, чтобы отказать в последнем желании.       — Так! — Иванэл развернул её к себе. — Всё. Тишин Лён-Майя вон столько денег геронтологам отвалил. Значит, скоро часы пойдут назад или что там. Вам надо дождаться любой ценой. Чтобы завтра же — сердце проверять, поняли? Всё равно в Керне. Или вас за руку отвести?       Хлада Мель-Тари рассмеялась и прижала его к себе, а потом заплакала, впервые за сегодня. Без рыданий, тихо и горько. Иванэл обнимал её и целовал в макушку.       — Я с вами, — шептал он. — Я всегда буду с вами.

* * *

      Не успел закончиться день похорон, как все принялись гадать: кого назначат ректором. Потом пустили слух, мол, стипендий больше не будет, а стипендиатов заставят оплатить оставшиеся годы. Иванэл говорил себе, что это сплетни. Ни один инвестор не пойдёт на такое, хотя бы ради престижа! Допустим, новые стипендии упразднят, но чтобы кинуть тех, кто учится?! Он пытался не накручивать себя, но, слыша об этом с утра до вечера, нервничал всё сильнее.       Иванэл только-только начал откладывать на первый взнос — слишком мало, чтобы покрыть целый год обучения. Интернат был оплачен на пять лет вперёд, но вернуть хотя бы половину не вышло — в позу встал опекун. По закону деньги с отцовского счёта теперь можно использовать только на его нужды. Даже психиатр не смог никак повлиять. Иванэл ругал себя, что не платил поквартально — ещё бы на процентах сколько поднял! Но ранняя оплата была выгодной — прошлогоднюю стоимость пролонгировали на целый год.       Как же он мог не подстраховаться? Если так боялся за эти деньги, написал бы завещание. Эдельвейс прав — с Тишина Лён-Майя во многом стоило брать пример. От обиды и безысходности хотелось плакать — Иванэл всё время боялся, был начеку… Но даже в кошмарах у него ни разу не отнимали стипендию!       Что же делать?       Поднять зарплату или выдать аванс за год вперёд Вольт отказался. Эль выплачивал кредит за зрение. Оставалась Хлада Мель-Тари, но Иванэл хотел дождаться официальных заявлений. Взять её деньги на старость — реальное падение, но, если Иванэл останется без диплома, она никогда не простит, что он не попросил.       Как будто ему было мало проблем, снова разболелась поясница, и боль только нарастала. Обычно Иванэл не зацикливался на мелких недомоганиях. Такого раздрая, как после смерти Ули, больше не было, а остальное не стоило внимания. Он попробовал больше времени проводить в спортзале, но от этого стало ещё хуже.       Вопрос со стипендиями прояснился только в августе, когда объявили нового ректора — Моллюска! Возможно, Тишин Лён-Майя узнал, что его снимут, и не вынес? Или не вынес всего, на что намекал декан? Иванэла не отпускала бессильная злоба.       Изменения не коснулись стипендиатов, зато новые квоты сократили до трёх. Назвав отборочные "лишним стрессом", Мальфорта решил ориентироваться только на аттестат. От абитуриентов с равно высокими баллами требовалась речь: "Почему я достойнин стипендии?" Иванэл испугался, вообразив, что вместо решения задач ему бы пришлось ораторствовать. Тогда он вообще еле говорил…

* * *

      Интереса ради Иванэл с соседями пришли послушать. За спиной Мальфорта разворачивалась голографическая стена. На ней висело:       Добро пожаловать в "Астротех" — университет равных возможностей! Слово будущим студентам.       Выслушав всех, Мальфорта вернулся на сцену. Он даже не сделал вид, что обсуждает претендентов с деканами. Как и на парах, Мальфорта говорил тихо, почти робко, благо, у Иванэла в очках шли субтитры.       — Тююю! — прыснул Ар. — Прям оратор!       Эдельвейс толкнул Иванэла плечом:       — Дети и от лучше говорили.       — А он берёт другим, — ухмыльнулся Рос.       Вручение стипендий прошло быстро, и Мальфорта опять затянул речь. Иванэл жалел, что не взял смену, но вставать посреди церемонии было неловко. Вдруг Мальфорта оскорбится и завалит на экзамене? Иванэл начал глазеть на дроны, которые из герба университета складывались в герб Керны и обратно. Потянуло закусками. Остаться стоило хотя бы ради фуршета. Уж на нём-то не будут экономить, правда?       Мальфорта закончил словами о том, что, "открывая новую главу, "Астротех" остаётся верен своим ценностям". На стене всплыл лозунг учебного года 5139/40:       Традиции. Обновление. Доступность.       Аплодисменты были вялыми, в основном, от новичков и гостей. Вдруг голографическая стена дрогнула. Сначала Иванэл подумал, что это сбой синхронизации, но вместо лозунга выскочила табличка:       Внутренний учебный модуль 5139/40       Лекция 1: "Сравнительная анатомия позвоночных и беспозвоночных"       Мальфорта обернулся. Секунду стояла тишина.       — Чего? — хохотнул Ар. — Прикол!       — Может… — Иванэл осёкся.       Ниже появился анатомический рисунок, как в учебнике: профиль человека (подозрительно знакомый), а внутри — подсвеченный скелет. И тут же — подпись:       Вымерший вид: ректор позвоночный       (простонародное: Хребтина)       Перешёптывания по залу заглушил голос ИИ: "Перед вами — редкий, почти исчезнувший вид академического руководителя. Отличается выраженным позвоночным столбом, устойчивостью к внешнему давлению и способностью доставать стипендии из спонсорских карманов."       Мальфорта замахал организаторам, но пока они копались (или отходили от шока), слайд успел смениться.       Современный вид: ректор беспозвоночный       (простонародное: Моллюск)       Внутри профиля (тоже знакомого) вместо костей светились скрученные банкноты. От запястий и лодыжек тянулись нити, которые кто-то дёргал за пределами слайда.       Раскинув руки в стороны, Мальфорта заметался по сцене, но попытка загородить стену лишь добавила комичности. Зал прорвало. Иванэл тоже смеялся, только боль в пояснице не давала ему сложиться пополам. В воздух взмыли телефоны. Последнее, что услышали зрители: "Типичный представитель академических моллюсков. В процессе эволюции позвоночник полностью атрофировался. Хребет заменён внешним управлением и повышенной чувствительностью к…"       Стену наконец погасили. По залу прокатился разочарованный гул. В ту же секунду у Иванэла в очках всплыло: "Запись вручения стипендий 5139/40. Воспроизвести?". Вместо видео открылась анимированная картинка с тремя пьедесталами. На первом — "Робототехника" — валялся подбитый квадрокоптер. Со второго — "Ракетостроение" — съехал перетянутый скотчем спутник. Над "Экспериментальной теологией" в лучах прожекторов парил золотой символ ВиВо, а под ним подсказка: "В неблагоприятных условиях ресурсы перераспределяются по наиболее важным дисциплинам".       — Вы тоже это видите? — еле сдерживаясь, спросил Эдельвейс и показал телефон.       Ар с Росом закивали, Иванэл постучал по дужке очков. Видя, что все уткнулись в гаджеты, Мальфорта отключил микрофон и принялся что-то выговаривать испуганным организаторам.       На следующем слайде были две карточки абитуриентов.       Левая:       Средний балл: 95       Выигранные олимпиады: 7       Харизма: 30%       Родословная: не прослеживается       Вердикт:       Годен только для обучения на платной основе.       Правая:       Средний балл: 65       Выигранные олимпиады: 0       Харизма: 80%       Родословная: от Династии Солнца до совета директоров "Астротеха"       Вердикт:       Единогласно — стипендиат. Высокий потенциал.       Побледневший Мальфорта снова включил микрофон и промямлил:       — Технический… технический сбой не должен отвлекать нас…       Никакой реакции — все листали презентацию. Один из организаторов сказал ему что-то, и Мальфорта снова включил микрофон:       — Объявляю минуту молчания по Тишину Лён-Майя.       Зал умолк. Все встали.

* * *

      К вечеру это было легендой. Кухня и курилки гудели, чаты захлёбывались мемами. Кто-то распечатал картинку и наклеил её возле лифта в общежитии: старый корпус, перетянутый золотой лентой, обмяк под собственным весом. Внизу подпись: "Временная замена несущей конструкции".       Под вечер разыгрался такой шторм, словно наступил декабрь. Иванэл с соседями грелись взваром — в комнатах ещё не топили. Сна не было ни в одном глазу.       — Это не мог быть один человек, — размышлял Рос, устроившись с чашкой на кровати. Одеяло он натянул до подбородка. — Там два канала минимум: стена, гаджеты…       — Почему не мог? — Эдельвейс засунул руки в карманы толстовки с логотипом "АссисТех". — Он же просто подменил файлы.       — "Просто", — скривился Рос. — Ты слышишь себя?       — Я слышу, как ты недооцениваешь чужую изобретательность, — Эдельвейс шмыгнул носом от холода.       Поверх рубашки Ар напялил бархатную мантию со звёздами, которая стекала с кресла. Кашлянув в кулак, он взглянул на Роса и протянул:       — Мудрость великую узришь ты, юный неофит, до курса пятого доучишься как.       — Ах ты!.. — Рос вскочил и навис над Аром. — Блин. А ведь ты работал там целый год. Вот и скажи нам, кто это сделал? Может, ты и сделал? — поёжившись, Рос тут же занырнул обратно под одеяло.       Ар принял оскорблённый вид.       — Если бы это был я, отрисовал бы с нейронкой нормальный комикс, а не эту мазню, — он посерьёзнел. — Я иду на зелёный диплом, зачем мне на последнем курсе такие проблемы, по приколу?       — Может, у вас там был кто-то идейный? — спросил Эдельвейс.       — Да не — все за деньгами, — Ар ухмыльнулся, — которых там нет. Если бы АЭС меня не сманила, сам бы ушёл. Ковырять чужой код мне не понравилось, а опыт бесполезный совсем.       — Блин, как? — Рос покосился на Ара. — Ну как они взяли четверокурсника? Ты что, грозился реактор взорвать?       Иванэл тоже был удивлён, но одно понял точно — момент, когда Ар повзрослел, он упустил.       — Мне пока мало что доверяют, — пробурчал Ар. — За что только деньги платят…       — Тебя просто застолбили на будущее, — объяснил Эдельвейс. — Они чисто юридически не могут выдать тебе доступы, а как защитишься — сразу наверх!       — Ага, на космическом лифте, — Ар улыбнулся. — Хорошо бы.       — Значит, думаешь, это не ваши? — уточнил Эдельвейс.       Крутанувшись в кресле, Ар запутался в мантии и чуть не свалился.       — Я думаю, это люди Хребтины, — сказал он, усадив себя обратно на "трон". — Из тех, кого Моллюск посокращал.       — Ой, брось, это ж взрослые люди — фигнёй страдать, — Рос помотал головой. — И студентов подставлять вообще низко.       Ар посмотрел на него как на дурачка.       — Наоборот — удобно свалить всё на нас. Нужны мы им теперь.       — А доступы? — допытывался Эдельвейс. — Хребтина из могилы прислал?       — В "Астротехе" полно уязвимостей, мы их постоянно фиксили, — сказал Ар. — Ну или купили кого-то. Я же сказал — там все — про деньги.       — Нэл, а ты чего молчишь? — Рос обернулся к нему. — Твоя работа?       Все уставились на него.       — Я тоже думаю — кто-то из сокращенцев, — ответил Иванэл. — С моим появлением авторитет Хребтины сильно просел, а его там выставили перерождённым.       — За тебя его давно простили, — отмахнулся Рос. — Поэтому колись уже. Отомстил за отца, да? — в тоне появилось сочувствие.       — Опять двадцать пять! — Иванэл застонал и стукнул ладонями по кровати.       — Нэл, все видели вас с матерью на похоронах, — сказал Рос с лёгким раздражением. — И все вас так жалели, а ты…       — Моя мама умерла, — отрезал Иванэл. — Очень давно. А это была Хлада Мель-Тари — жена моего друга.       — Ну, конечно, все молодые парни дружат со стариками, — скривился Рос. — Ещё скажи, что он тебя на машине времени покатал. Слышала бы тебя мать! Сидишь вон в её свитере, а сам?.. Ты хоть думай, что врёшь.       — А ты не лезь не в своё дело! — прикрикнул Эдельвейс. — Нэл вообще не умеет врать, ты его просто не знаешь.       — Мы тут все друг друга не знаем, — протянул Ар, глядя в окно. — С чего Голь тогда слился, кто-то в курсе? Съехал — слова никому не сказал.       — Мне тоже, — отозвался Рос. — Но выглядел очень испуганным.       — Вопрос — кто же его так напугал? — спросил Ар, потирая подбородок.       Все начали переглядываться. Ар задержался на Иванэле чуть дольше, и тот постарался, чтобы на лице не дрогнул ни один мускул.       С утра Мальфорта начал проверять техников, студсовет и даже теофак, потому что на них можно было бы подумать в последнюю очередь. А спустя неделю все уже обсуждали новый порядок доступа к лабораториям и перемены в учебных планах. Только картинка с золотой лентой не давала забыть. Её удаляли из чатов, срывали со стен, но она всё равно где-то всплывала.

* * *

      Поясница тем временем продолжала болеть. Ну почему не два года назад, когда Иванэл ходил в "Нейронные связи"?! Невролог по страховке был за отдельную плату.       Как мог, Иванэл оттягивал консультацию, но время пришло. После очередной смены у него не получилось вылезти из машины. Боль была такой, что Иванэл попросил оператора кого-то прислать. Скормив Иванэлу обезболивающее, коллега помог доковылять до комнаты отдыха. Такси не понадобилось, но осадочек остался. Что же с ним происходит? Иванэл не таскал пианино, не падал и ни с кем не дрался. Вряд ли что-то страшное, но рисковать здоровьем не хотелось.       Он смирился с тем, что его отправят на дорогущее МРТ, но врач обнаружил сильный спазм: "мышечная ткань при пальпации ощущается как кость". Ждать, что пройдет само — не вариант. Иванэл уже работал через силу. Таблетки врач тоже не советовал (только при острой боли) и назначил курс медицинского массажа.       Иванэл хотел записаться у администратора, но в "экономе" таких услуг не было. Удручённый, он направился в гардероб.       — Подождите! — окликнул его женский голос.       В груди что-то запело от узнавания. Иванэл обернулся бы, даже если бы обращались к кому-то ещё. Перед ним стояла рыжая медсестра, высокая и очень худая. Волосы были забраны в короткий хвост, а вытянутое лицо покрывали веснушки. Интересно, есть ли они где-то ещё?..       — Если хотите, я могу вам сделать. Тут вот ссылка на группу — там отзывы и диплом, — она протянула визитку: "Си́льфа А́кра. Медицинский массаж". — Но если хотите — к роботу, выбирайте "Мехатронов" — они так ещё ничего, а вот "АссисТехи" пока просто кошмар. Это не то, на чём стоит экономить, проверьте.       Иванэл старался вникать в рекомендации, но просто слушал. Столько раз пытался вспомнить голос мамы и был уверен, что забыл навсегда…

* * *

      По пути в общежитие его застал звонок от декана.       — Мне сообщили, что финансирование студенческих проектов урезают, — сказал он. — Я беспокоился, что это уже дошло до вас.       — Нет, Аш Пыл-Роса, я не знал… — Иванэл почувствовал, как поясница стала совсем чугунной. Он остановился и упёрся лопатками в стену дома, чтобы перенести вес.       — Работайте дальше спокойно, — продолжил декан. — Я сделаю всё, чтобы вашего проекта это не коснулось.       Иванэл глубоко дышал, но боль и не думала отпускать.       — Это вас должны были сделать ректором! — вырвалось у него.       Декан хохотнул.       — Совет директоров ничего никому не должен, но спасибо, Иванэл, мне правда очень приятно. Мы постараемся, чтобы все студенты Тишина Лён-Майя получили то образование, за которое заплатили. И за новеньких тоже будем бороться.       — Берегите себя, — попросил Иванэл. — Пожалуйста, а то ведь у вас семья…       — Спасибо, что беспокоитесь, но супруга меня полностью поддерживает. Мы справимся.       Иванэл позавидовал:       — Здорово, когда так везёт.       — Таким отношениям надо учиться, — возразил декан. — Мы учимся до сих пор.       — А. Ну… да, наверное…       — Вы очень способны к учёбе, Иванэл, — по тону было слышно, что декан улыбается. — Всё в ваших руках.

* * *

      Полазив по группе Сильфы, Иванэл нашёл сестринский диплом, выданный в крошечном городке на востоке Секалы, и сертификаты о повышении квалификации. Ещё там было много про массаж и здоровье, но он не стал вникать. Работала Сильфа официально. Сравнив её ценник с клиниками комфорт-класса, Иванэл решил попробовать. В конце концов, если плохо сделает, можно попробовать робота.       Рано утром, перед учёбой, Иванэл пришёл в фитнес-коворкинг. Небольшой кабинет выглядел уютно: столик с ноутом, ширма и кушетка, застеленная одноразовой простынёй. В глаза сразу бросились оранжевые носки Сильфы, выглядывающие из белых кроксов. Медицинская форма тоже отливала оранжевым. Пока Иванэл пил взвар, Сильфа читала медицинское заключение.       — Только спину? — спросила она.       — Да, — Иванэл не хотел тратить больше, чем нужно. — И у меня в предплечьях — татушки, их нельзя прям сильно мять, если что.       — Поняла. Тогда начнём? — она улыбнулась. — Раздевайтесь до белья и ложитесь. Будем работать час.       Иванэл знал, что где-то существуют такие вещи, как массаж, но сам никогда не пробовал. Во-первых, это было дорого, а, во-вторых, казалось чем-то избыточным — для мажоров.       Сильфа укрыла его до поясницы и приглушила свет, оставив маленькие электрические свечи.       — Какая музыка вас расслабляет? — спросила она.       "Вы" — чуть не брякнул Иванэл и уткнулся лбом в кушетку — где было углубление для лица.       — Любая… — пробормотал он.       Додумался, что сказать, когда лежит перед девушкой почти голый! Ещё подумает, что он маньяк и нажмёт на тревожную кнопку. Иванэл повернул к Сильфе голову, но она смотрела в ноутбук. Вскоре зазвучала тягучая музыка без слов.       — Попробуйте расслабиться, — тихо сказала Сильфа, встав над ним. — Понимаю, что на сто процентов не получится, когда вас трогает незнакомый человек, но скоро это пройдёт.       Она положила тёплые руки ему на спину и начала мягкие сжатия.       — Можете меня не жалеть, — Иванэл не собирался учить её, просто боялся, что ходить придётся долго.       — Острой боли быть не должно, — предупредила Сильфа. — Тогда сразу говорите.       — Угу, — пробормотал Иванэл. Как это не получится расслабиться? Её голос и прикосновения заставили его растечься по кушетке почти мгновенно. — А масла не будет? — он почему-то думал, что так надо.       — Масло — это про что-то очень приятное, но не про лечебный массаж. Так я не смогу нормально ухватить и проработать мышцы, — она начала сжимать сильнее. — А у вас есть целый час наедине с собой. Прислушайтесь к своему телу, понаблюдайте, какие придут образы.       Сильфа стала действовать сильнее. Иванэл чувствовал небольшую боль, но она была приятная, как будто… долгожданная. Шея и плечи оживали. Улыбаясь с закрытыми глазами, он не сразу осознал, что издаёт мурчащие звуки.       — Ой… Извините, — пробормотал Иванэл.       — Мурчать разрешается, — с улыбкой отозвалась Сильфа.       Каждый раз, когда она говорила, Иванэл расслаблялся ещё больше. Либо Сильфа тоже это почувствовала, либо решила, что он хочет поболтать. Не останавливаясь, она тихо рассказывала, почему важно делать курс хотя бы раз в полгода, а в идеале — приходить каждую неделю.       — Да раньше-то всё было хорошо, — сказал Иванэл, еле ворочая языком. — А сейчас просто… ну… как чужая спина так, да… Я уже прям начал её ненавидеть вообще…       — Когда мы не справляемся с эмоциями, их начинает проживать тело, — объяснила Сильфа. — Нужно быть ему благодарным, ведь так оно защищает от разрушения психику.       — Ааа… Вот, значит, как, — Иванэл удивился. Любая боль была лучше, чем съехать с катушек.       — Но с этим важно работать, — продолжила Сильфа. — Если мышцы долго находятся в спазме, тело запоминает, что это и есть состояние покоя. Тогда каждый раз, когда вы будете пытаться расслабиться, мышцы начнут сильнее сжиматься.       — У меня это уже давно, на самом деле, — испугался Иванэл. — Просто, чтобы так сильно и долго — первый раз. Думаете, не пройдёт?       — Мы приложим все усилия. В отпуске давно были?       — Да никогда на самом деле, — усмехнулся он. — Сначала не хотелось, а потом — уже никак. Сейчас вот совсем никак.       — Это правда так? Я не в обиду ни в коем случае, просто, если долго существовать в таком ритме, мы часто упускаем момент, когда можно отпустить.       — Правда, — ответил Иванэл и впервые засомневался. Все силы были брошены на первый взнос, но так ли пострадает дело, если он возьмёт неделю или две?.. А если бы он брал их каждый год?..       Большие пальцы Сильфы пробегали вдоль позвоночника, встречались между лопаток и шили на новый круг. Помолчав, она сказала:       — Доверяйте больше своему телу. Оно никогда вас не обманет.       — Не, я больше это на самотёк не пущу, всё.       Когда Сильфа перешла к пояснице, Иванэл снова напрягся.       — Боль острая? — тут же спросила Сильфа.       — Не, терпимо, просто вдруг сильнее стало.       — Сейчас может стать больнее — у вас тут мышца каменная просто. Попробуем, поддастся ли с первого раза, но насиловать не будем.       Иванэл постарался сконцентрироваться на музыке и на голосе Сильфы. В памяти всплыло лицо мамы.       — Да, вот прям тут! — вырвалось у него, когда он узнал ту самую "нужную" боль.       Сильфа подлезла ещё глубже под мышцу, и мучивший столько времени спазм ушёл.       — Легче? — спросила она, продолжая массировать с особой тщательностью.       — Да вообще всё прошло, — отозвался Иванэл, не открывая глаз.       — Переворачивайтесь.       — А я же плачу только за спину?..       — … в которую входит шейно-вортниковая зона, и мне нужно проработать её со всех сторон.       Сильфа накрыла его до груди и даже подоткнула одеяло вокруг ступней. Устроившись, Иванэл расхотел говорить. Он прислушивался к тем местам, которых она касалась: затылок, плечи, ключицы.       Когда он позволял себе полежать вот так, в тепле и темноте? Дома, у Хлады Мель-Тари, но там он моментально проваливался в сон. Сейчас спать не хотелось — он лёг пораньше перед длинным днём. Мышцы приятно ныли под сильными пальцами, особенно, когда пришёл черёд ушей. К нему приходили воспоминания, от которых губы растягивались сами собой.       Горячий песок под голым животом.       Запах ночного озера и рыба с привкусом костра.       Мамины губы на лбу и её духи с корицей.       Иванэл не хотел отпускать эти образы — настолько яркими и осязаемыми они были. Услышав: "Можете полежать ещё минутку", он вернулся в реальность с большим усилием.       — Резко не вставайте, — предостерегла Сильфа, когда он сел. — Делайте всё плавно.       Поднявшись, Иванэл повёл плечами, прогнулся в пояснице.       — Какая-то магия, — он растерянно взглянул на неё. — Просто как новая спина. Ничего никуда не давит вообще.       — Рада быть полезной, — Сильфа улыбнулась, глядя в глаза. — Дальше записываемся, или посмотрите, как будет?       Иванэл оценил, что она не раскручивает, поэтому сказал:       — Врач назначил курс, да и вы тоже так говорили.       — Ну, если делать по-правильному, то да, — она покивала. — Ещё можете купить миофасциальный ролл, чтобы раскатываться после работы. Будет получше, но надо понимать, что лечебного эффекта он не оказывает.       — Это шипастый такой? Да у нас есть в тренажерке, — вспомнил Иванэл. — Девчонки катаются, а я думал, что это так, чисто для селфи.       — Вы качаетесь, — заметила Сильфа. — Это очень серьёзная нагрузка. Массаж и растяжка нужны вам гораздо больше фитоняшек.       — Понял, значит, буду отбирать.       — У меня в группе есть безопасные упражнения — делайте обязательно. А с силовыми немного повремените. Ой! — она стукнула себя по лбу. — Я же забыла сказать, что на курс будет скидка.       — Вообще класс!       — Сейчас посчитаю… Пять сеансов так же по часу, да?       — А что, ещё как-то бывает? — Иванэл проигнорировал вопли в голове, что он спускает последнее, и отца вышвырнут на улицу. Не последнее. И в ближайшие пять лет — точно не вышвырнут. Иванэл удивился — впервые заткнуть их получилось так просто.       — Ещё можно работать с конечностями, животом, грудными мышцами, — ответила Сильфа. — Но тут, главное, чтобы вам по финансам было комфортно. Если это будет на вас давить, нужного эффекта мы так и так не добьёмся.       Иванэл надеялся, что не выставил себя скрягой. Массаж стоил своих денег.       — А сколько всё это по времени? — прикинул он.       — За два часа успеем всё тело.       — Я хочу попробовать, — он хотел снова испытать это чувство — наедине с собой — и ощущать его как можно дольше.

* * *

      Иванэл порадовался, что выбрал курс — после смены боль опять дала о себе знать, но уже не так сильно. Двухчасовой массаж оказался настолько расслабляющим и глубоким, что Иванэл готов был пролежать под руками Сильфы весь день. Ему не приходило в голову, каким нервным он стал за последние годы. Вернее, он запрещал себе об этом задумываться.       — А можно мне тот же взвар, что был в прошлый раз? — попросил Иванэл перед третьим сеансом. — Первый мне как-то не зашёл.       — Так это один и тот же, — Сильфа улыбнулась его удивлённому выражению.       Еда в самом деле начала казаться вкуснее, даже секс — гораздо приятнее. Из страха, что поясница снова разболится (или психика не вывезет), Иванэл взял неделю отпуска. Шторма ушли до декабря, и солнце снова пекло. Сначала он просто ложился спать после учёбы, а в оставшиеся дни — ездил на пляж. Иванэл осознал, что вывозил чисто на морально-волевых, а если и позволял себе удовольствие — как собаке — кость, да ещё и с чувством вины. А ведь он умел радоваться жизни, ох как умел!.. Ну, ничего, главное — до него дошло, а научиться заново — не проблема. Только больше всего Иванэл хотел учиться отношениям. Пора! Ведь поиски тоже займут время.       Первой на ум пришла та, благодаря кому эти умные вещи проникли сквозь страх и самоконтроль. Только Сильфа не давала даже намёка.

* * *

      — Хотели бы сходить со мной на свидание, пообщаться? — спросил он, выйдя из-за ширмы. — Например, завтра после трёх?       Сильфа смерила его взглядом, хотя у неё было достаточно времени оценить и даже потрогать. Разве что он её вовсе не привлекал… Она пару секунд хмурилась и сказала в более быстром темпе, чем обычно:       — Знаете, во взрослом возрасте нас так редко касаются другие люди без сексуального подтекста, что после массажа может быть какой-то такой импульс ко мне, даже у женщин бывает. Просто наша психика немного путается…       — Нет, когда мы работали, я в этом ключе даже не думал, — он не соврал. Идея пришла позже, вместе со вкусом к жизни. — И вы мне очень интересны как человек.       Она покручивалась на кресле без спинки, глядя в пол с задумчивым видом.       — Если мы пойдём на свидание, работать с вами я уже не смогу, — сказала она, не поднимая глаз.       Теперь задумался Иванэл. Она не настолько ему нравилась, чтобы потерять классного специалиста.       — Если что, я посоветую коллегу, — быстро добавила Сильфа, будто последние пятнадцать минут он её уговаривал. — Мы вместе учились, я сама к нему хожу. Он очень грамотный, — она подняла взгляд.       — Давайте, — обрадовался Иванэл.       — Так. Ой! Завтра же свидание у меня… — она открыла календарь. — А, ладно, раз такое дело, передвинем на послезавтра, — Сильфа продолжала кликать мышью по дням недели. — И давай сразу на ты, чтобы я быстрее переключилась. Где встретимся?       — А твой… ммм… парень твой не будет против? — меньше всего Иванэлу хотелось конфликтов на пустом месте. Он просто хотел вспомнить, как вести себя на свиданиях.       — Нет у меня парня, расслабься, — она улыбнулась, удерживая его взгляд.