Часть 4

Субботнее утро в Хогсмиде было прохладным, но приятным. Ученики Хогвартса с радостью вырвались из замка, чтобы погулять по улицам поселка, купить лакомство в «Медовых сотах» и выпить горячего сидра в «Трех метлах». Амелия шла вместе с Гарри, Джинни, Гермионой и Роном, стараясь не отставать. Она надела теплую мантию и обмотала шею шарфом Гриффиндора. — Медовые соты или сразу в Три метлы? - спросил Рон, пряча руки в карманах. – Давайте сначала в «Три Метлы», – предложила Джинни. – Я ужасно замерзла! Они весело направились к пабу, обсуждая планы на новый семестр. Но как только они вошли, Амелия замерла на месте. У одного из столов она увидела знакомую фигуру. Теодор Нотт сидел вместе с Дафной Гринграс, и они явно были погружены в разговор. Дафна смеялась, бросая прядь светлых волос назад, а Тео, как всегда, выглядел спокойным и непринужденным. Амелия почувствовала, как сердце ее опускается. – Что-то не так? – тихо спросила Джинни, увидев, как Амелия остановилась. – Нет, все хорошо, – ответила она, пытаясь улыбнуться, хотя внутри у нее все сжималось. Она потупилась и быстро зашла внутрь паба вместе с друзьями. Ее мысли были настолько запутанны, что она почти не слышала, о чем говорили другие. Почему она так реагировала? Она знала, что между ней и Тео ничего официального не было. И все же, увидев его с Дафной, она почувствовала что-то болезненное и неприятное. «А вдруг у них действительно что-нибудь есть?» — думала она, проглатывая клубок в горле. Когда они устроились за столиком в «Трех метлах», к ним подошла мадам Розмерта, принося поднос с тыквенным соком и горячим сидром. Она поставила напитки перед ними, и все быстро принялись за бокалы, пытаясь согреться. – О, это просто божественно, – вздохнула Гермиона, поднося чашку к губам. Амелия взяла свой бокал тыквенного сока и поднесла его ко рту. Но только что сделала глоток, ее сердце внезапно забилось быстрее, а мысли запутались в сладком тумане. Все вокруг стало размытым, кроме одного лица, внезапно возникшего в ее сознании: Кормак Маклаген. Амелия чуть не уронила бокал, когда ее охватило странное чувство — сильное, неуемное желание найти Маклагена и быть рядом с ним. Ее сердце забилось от волнения, а на губах появилась едва заметная ухмылка. – Тебе не хорошо? – спросила Джинни, наклонившись поближе. — Нет... нет, все отлично, — прошептала Амелия, пытаясь понять, что происходит. Но ее мысли снова и снова возвращались в Кормаку, и это казалось самым естественным в мире. Она поднялась с места, едва сознавая, что делает. – Амел, ты куда? – крикнул Гарри, заметив ее внезапное движение. — Я сейчас... — проговорила она отстраненно, направляясь к выходу. Ее друзья удивленно переглянулись, а Джинни быстро встала, чтобы последовать за ней. За дверью «Трех метел» Амелия увидела стоящего немного в стороне Маклагена с самодовольной улыбкой на лице. Он явно ждал ее, уверен в своей победе. – Я знал, что ты передумаешь, Поттер, – сказал он, когда она подошла ближе, его голос был наполнен превосходством. Амелия на миг замерла, все еще ощущая сильное влечение к нему. Но где-то в глубине сознания появилось чувство, что что-то не так. Это не было подлинным. Это было... поддельное. – Что ты сделал? - прошептала она, пытаясь собрать мысли вместе. – Только немного помог тебе сделать правильный выбор, – Маклаген криво усмехнулся, наслаждаясь ситуацией. Но прежде чем он успел сказать еще что-то, из-за угла появилась Джинни. Ее глаза сверкали от гнева, когда она увидела Амелию рядом с Маклагеном. - Амелия, отойди от него! – резко сказала она, подбегая ближе. Эти слова подействовали как толчок. Амелия вздрогнула, словно очнулась от сна. Ее голова закружилась, а мысли о Маклагене начали рассеиваться, словно сладкий туман постепенно исчезал. Она поняла, что произошло: Амортенция. – Ты... ты подлил мне любовное зелье? — голос Амелии стал холодным и жестким. Маклаген только пожал плечами. — Ну, не мог же я разрешить тебе так со мной обойтись, правда? Амелия сжала пальцы на палочке, которую уже держала в руке. - Ты напрасно сделал, - сказала она, ее голос был опасно тихим. Амелия едва могла различать голоса вокруг себя. Ее сознание затуманивало остаток действия Амортенции — спутанные мысли о Кормаке и непонятном влечении, которое она испытывала совсем недавно. Но где-то глубоко внутри она знала: это было неправильно, не ее чувство. Она собрала всю свою силу, чтобы не поддаться туману, все еще омрачавшему разум. - Амелия, держись! – голос Джинни прорвался сквозь пелену, и она почувствовала, как кто-то осторожно поддерживает ее за плечи. Гарри был здесь тоже - она ​​слышала его сердитый шепот. — Маклаген окончательно сошел с ума. Он за это ответит. Гарри бросил взгляд на стоявшего рядом с наглой улыбкой Кормака, явно довольный своим «планом». Но эта улыбка быстро исчезла, когда Рон и Гермиона решительно подступили к нему. – Ты подлил ей любовное зелье? – Гермиона едва сдерживала гнев. – Это запрещенная магия, Маклаген! – Она сама разберется, кому симпатизировать, – отрубил Гарри, уже схватив Кормака за мантию. — И она точно не нуждается в твоей помощи! Кормак на мгновение побледнел, когда понял, что его план не только провалился, но и повернулся против него. – Мы еще не закончили с тобой, – пробормотал Гарри, отпуская его с выражением холодной злости. – Но сейчас нужно позаботиться о сестре. - Быстро в Больничное крыло, - сказала Гермиона, поддерживая Амелию за руку. — С этим лучше не шутить. Амелия лежала на белой кровати в крыле больницы, когда мадам Помфри поднесла к губам противоядие. Жидкость была горькой, но с первым глотком Амелия почувствовала, как туман в голове постепенно рассеивается. Мысли о Кормаке исчезли, оставив после себя лишь легкую усталость и чувство отвращения. – Облегчение приходит почти сразу, но мы оставим тебя здесь на ночь, – строго сказала мадам Помфри, поправляя одеяло на Амелии. – Нужно проследить за твоим самочувствием. Гарри, Джинни, Рон и Гермиона стояли рядом с кроватью, обмениваясь встревоженными взглядами. – Как ты, Амел? – спросил Гарри, его голос был мягким, но тревожным. – Уж лучше, – прошептала она, устало обняв подушку. – Благодарю вас всех. – Ты уверена, что хочешь оставить это просто так? – спросила Джинни, наклоняясь поближе. — Мы можем доложить о нем профессору МакГонагалл. Маклаген должен за это ответить. - В противном случае он может еще кому-нибудь сделать, - добавила Гермиона, хмурясь. Амелия задумалась, слегка нажимая пальцами на виски. Ее все еще немного лихорадило после нападения зелья, но она знала, что друзья правы. – Он и так уже на виду, – вздохнула Амелия. — Если мы уведомим преподавателей, он точно не избежит наказания. Но я не хочу привлекать еще больше внимания. – Как скажешь, – ответил Гарри, хотя в его голосе все еще слышался гнев. – Отдыхай, Амел, – мягко сказала Джинни, осторожно касаясь ее руки. — Мы еще здесь посидим, если что-нибудь нужно. Амелия кивнула и закрыла глаза. Ее друзья тихо вышли из палаты, оставив ее в тишине под приглушенный свет свечей. Ночью в крыле больницы было тихо. Единственный звук — это легкое потрескивание огня в камине и ровное дыхание уже спавшей Амелии. Ее лицо выглядело мирным, и она уютно завернулась в одеяло. В полумраке у кровати тихо появилась фигура. Теодор Нотт проник в крыло больницы, незамеченный даже мадам Помфри. Он медленно опустился на стул у ее кровати и долго молча смотрел на нее. "Когда это произошло?" – подумал он, чувствуя странное тепло внутри. Он не мог точно сказать, когда именно начал смотреть на Амелию не как на просто "Поттер". Возможно, после того дня, когда она бросила вызов Маклагену на трибуне. Возможно, когда увидел ее упрямство и честность. Тео откинулся на спинку стула и потер виски, словно пытаясь привести в порядок мысли. "Ты же Поттер", - подумал он с едва заметной улыбкой. – «А я – Нотт. Все должно быть проще». Но все не было проще. Он привык держаться в стороне от всех, оберегая свой мир от ненужных эмоций и чужих драм. После войны, когда все было разрушено — его семья, его отец, даже вера в идеи, которым они когда-то служил, он решил, что будет жить только для себя. Он не хотел никого впускать, потому что знал, что такое потери. Но он уже не мог возражать: он влюбился в эту девушку. В ее силу, в ее упрямство, в ее способность смотреть на него не как на сына Пожирателя Смерти, а как на кого больше. Тео провел рукой по волосам и тихо вздохнул. Он еще помнил их разговор в библиотеке — ее осторожный вопрос об отце. Вместо привычного презрения или недоверия, в ее словах звучала забота. Она действительно хотела понять его, а не осудить. Он тихо улыбнулся в темноте, глядя на нее. – Непростая ты, Поттер, – прошептал он, чуть чутко. Тео мягко коснулся ее руки, лежавшей на одеяле. – Спи спокойно, Амелия, – прошептал он едва слышно. "Я не знаю, как это все закончится", - подумал он, глядя на нее. – «Но я знаю одно: я уже понял, что хочу тебя». Он еще несколько минут оставался рядом, просто наблюдая за ней, а потом встал и тихо скрылся в темноте, оставив ее саму в покое. Он знал: он не откажется от того, что чувствует. Всю ночь Тео прокручивал план мести в голове и принял окончательное решение по поводу действий. Он спокойно прошел через несколько коридоров, избегая излишнего внимания. Он знал, что Маклаген проводит много времени в раздевалке у квиддичного поля, болтаясь перед товарищами и постоянно прихорашиваясь. Именно там он и ждал своего мгновения. В раздевалке  царила привычная суета, но в определенный момент, когда все ушли на поле, Тео незаметно скользнул в шкафчик Кормака. Он всегда был внимателен и знал, что искать. Одним быстрым движением он вытащил флакон с собственным снадобьем, тонким и почти прозрачным, и капнул несколько капель на метлу Маклагена. Это был невидимый скользкий раствор – достаточный, чтобы превратить полет в метле в катастрофу. Но его действие было столь незаметным, что никто не сможет понять, что именно пошло не так. Тео знал, что Маклаген будет выступать на тренировке перед всей командой. И если все пойдет по плану, он не только оконфузится, но и на долгое время забудется как «герой». Идеально. Никаких следов, никаких улик. Он едва улыбнулся и тихо вышел из раздевалки, незамеченный никем. *** Новости о позоре Кормака Маклагена на тренировке быстро разлетелись по Хогвартсу. Он не только чуть не упал с метлы, но и с трудом продержался в воздухе, неловко хватаясь за рукоятку, что послужило поводом для насмешек со стороны всей команды. Теперь о его «феерическом» выступлении знали все, и даже его друзья устали выслушивать жалобы. За ужином Амелия молча слушала, как Рон и Джинни обсуждали это с едва скрытым смехом. - Бедняга даже не понял, что с ним произошло, - сказал Рон, едва сдерживая смех. — Скользкая метла и мокрые штаны — это, пожалуй, самый плохой способ привлечь внимание. – А Маклаген же любит быть в центре внимания, – добавила Джинни, наслаждаясь ситуацией. — Наконец-то его кто-то поставил на место. Амелия улыбнулась, но внутри она чувствовала, что это все не случайность. Что-то в этой ситуации казалось ей... правильным. Она осторожно наклонилась поближе к друзьям: - Это не вы что-то сделали, верно? Гарри отвел взгляд от тарелки и пожал плечами. – Нет. Хотя мы не имели бы ничего против, – он бросил короткий улыбающийся взгляд на Джинни. – Но это точно не мы. Гермиона, сидевшая рядом, одобрительно кивнула. — Если бы мы что-нибудь сделали, я бы знала. Но я и сама не прочь узнать, кто в этом замешан. Амелия осторожно сглотнула сок, пытаясь скрыть растерянность. Ее взгляд невольно скользнул к Слизеринскому столу. И там она увидела его. Теодор Нотт сидел в своем привычном месте, немного отстраненный от остальных слизеринцев. Он спокойно ел, но его взгляд встретился с ней на мгновение. Этот взгляд был коротким и непроницаемым, но в нем было нечто, что заставило Амелию задержать дыхание. Едва заметный блеск в его глазах – не насмешка, а что-то похожее на удовольствие. И тогда Амелия поняла. На следующий день Амелия ждала его в коридоре возле библиотеки. Она знала, что Тео часто проходит в это время, и когда его фигура появилась за углом, она почувствовала легкое волнение. Теодор заметил ее сразу, но не выглядел удивленным. Он медленно подошел поближе, остановившись в нескольких шагах от нее. – Привет, Поттер, – сказал он ровным голосом, его глаза сверкали слегка насмешливо. — Ждала меня? Амелия скрестила руки на груди и приподняла бровь: – Это ты, правда? Тео едва заметно усмехнулся, но ничего не сказал. Он просто смотрел на нее, спокойно и непринужденно, словно этот вопрос не имел значения. – Я о Маклагене, – продолжила Амелия, глядя ему прямо в глаза. – Это была твоя работа? Тео наклонил голову немного в сторону, словно оценивая ее реакцию. – Что заставило тебя так подумать? – Твой взгляд за ужином, – ответила Амелия с вызовом. - И... это в твоем стиле. Тихо, незаметно, но метко. Теодор коротко хмыкнул, не опровергая ее догадок. – Маклаген заслужил это, – сказал он просто. — Я только позаботился, чтобы он это понял. Амелия задержала дыхание. Она должна быть разгневанной — он вмешался в ситуацию без ее согласия. Но вместо этого она почувствовала что-то другое: легкое тепло, разлившееся внутри. – Ты не должен был это делать, – тихо сказала она. Тео немного наклонился вперед, и их взгляды встретились снова. – Я знаю, – ответил он так же тихо. – Но я сделал это. Ибо кто-то должен тебя защитить. Его слова повисли между ними в воздухе, тяжелые и честные. Это был не просто акт мести. Это было нечто большее. Амелия почувствовала, как ее щеки пылают, но она не отвела взгляда. – Спасибо, – наконец прошептала она, едва сдерживая улыбку. Тео слегка приподнял угол губ в ответ – так, что это могла заметить только она. - Всегда будь осторожной, Поттер, - сказал он и, не дожидаясь ответа, вернулся и медленно ушел.