II

      Вечер, улица, фонари — осенний холод, физическое опьянение и волнительность ожидания смешиваются воедино. Вырывают из реальности — чтобы она, ставшая причиной последнего из этих чувств, вернула меня обратно.       — М-м-м... — Ладони Люмин обхватывают моё лицо. Всё для того, чтобы тут же его отстранить. — Аякс, тебе вот не терпится, да?              Прихожу в себя — понимаю, что, стоило нам зайти в тёплый подъезд, я тут же захотел согреться вместе с Люмин: наклонившись к ней (и вправду оказалась миниатюрной, не обратил внимание за стойкой), прижав к стене и поцеловав — слишком сильным оказалось желание. Столько времени смотрел на её губы, но никак не мог приникнуть к ним — это начинало сводить с ума.       — Прости, — отхожу от неё, стыдливо отводя взгляд; пропускаю вперёд к лифтам. — Я... слишком опьянён тобой, Люм.       Она разрешила обращаться к ней по сокращённому варианту — сразу после того, как мы вышли из аптеки. После «покупок» оттуда — всяко уж сблизились.       — Мной ли? — хмыкнув, иронично замечает и нажимает кнопку вызова. Кабина находилась в четырёх этажах от нас — и вскоре, с характерными скрежетом, открыла перед нами двери.       — Не только тобой... но тобой в том числе, — играюсь со словами, проходя в кабину вслед за Люмин. Да, мы шли в её квартиру — по счастливому совпадению, оказавшуюся в доме через дорогу от того бара. Вариант с «галлюцинацией» отпадает — остаётся вариант с «засланным агентом».       — Знаешь, мне... никогда не приходилось покупать презервативы с парнем, с которым я только что познакомилась, — прерывает молчание между нами, пока лифт с расписанными стенами и скрежетом поднимал нас на девятый этаж. Не знаю, зачем прерывает именно так, но... как есть.       — Аналогично. — Чтобы не оставлять нас в повисшей тишине до конца поездки, снова вспоминаю про бывшую, хоть каким-никаким умом понимаю, что Люмин плевать на неё с высокой колокольни. Опять же, если не её агент... — Мы с моей, в последний месяц отношений... мало где гуляли вместе.       — Я со своим «коронованным» — тоже, — о, надо же, сходу поддерживает эту тему. — Первый звоночек, что люди не подходят друг другу?       Ну если брать «тех самых», идеальных партнёров, то, может, и да. Это не знак, что вам нужно расстаться прямо сейчас, но если вы так быстро устали от человека — я со своей даже год не повстречался — то ни о какой любви, «предначертанной судьбой», речи уже не идёт.       — Либо что им нужно сесть и всё обсудить, — рассуждаю вслух в момент, когда доезжаем до нужного этажа. — И разойтись мирно, или же... попробовать поработать над ошибками.       Люмин выходит — останавливается прямо посреди коридора. Видимо, наш разговор ушёл в русло обсуждения «не на ходу».       — В пылу ссоры, на эмоциях, последнее, о чём думаешь — о рациональности, — от её слов так и сквозит холодом. Будто... делится чем-то, основываясь на своём личном опыте. — Сидишь потом, обидевшись — и не задумываешься, что отношения ещё можно спасти.       Может, речь и не о последнем её бывшем — о любви в старшей школе, например. Из тех времён, когда, зачастую, бурлят гормоны, а не мыслительный процесс.       — Ну, если люди взрослые, задумаются... — неуверенно пожимаю плечами, хоть и боюсь ошибиться, что могла говорить про последнее расставание. — Умение идти на компромисс — признак зрелости.       После моих слов с её стороны следует смешок. Не издевательский, а скорее... саркастичный.       — Выходит, мы с тобой — нихрена не зрелые, Аякс, — поворачивается ко мне, кисло улыбаясь.       «Может, мы как раз и зрелые, Люм, а вот наши бывшие — нет», — хочу ответить, но она вдруг срывается с места и быстрым шагом направляется к нужной квартире. Я напрочь забываю, что хотел сказать, и, нагнав у дверей с номером «77», озвучиваю довод иного толка:       — Мы и не встречаемся. Но я бы... очень этого хотел.       Сперва — как будто игнорирует озвученное мной желание (намерение?), когда проворачивает ключ в замочной скважине и открывает квартиру. Тем не менее, когда прохожу и закрываю дверь — вижу, как её лицо расплывается в хитрой ухмылке.       — Возьми меня как предел своих мечтаний — а потом поговорим.       Ох-х, тот случай, когда не нужно повторять дважды... Не даю ей время на снятие куртки: расстегнув и бросив свою на тумбочку, снимаю с Люмин её и, оставив в уже знакомом лонгсливе, вновь целую. Она забрасывает руки мне на плечи — заключает пальцы в замок возле шеи и притягивает к себе. Ведёт к своей спальне — но я уже слишком возбуждён, «голоден» до её тела, чтобы просто идти. Эрекция давит на ремень брюк — и, вперемешку с алкоголем, на мои мозги.       Мысли путаются — прижимаю Люмин к стене возле спальни, опускаю ладонь и захожу за её лонгслив, обнажая зону талии. Свожу пальцы на её мягкой груди, сжимая левую вместе с чашечкой бюстгальтера — ощущаю её жаркое дыхание у своего лица. В паху зудит от возникшего напряжения — становится сложнее отгонять мысли о том, чтобы просто... не раздеть это прекрасное тело, жадно огладить его и не войти одним рывком, наблюдая, как от толчков подпрыгивают манящие половины.       Руки Люмин покидают мою шею — ложатся на кромку джинс, старательно пытаясь их расстегнуть. Не мои — её. Возможно, моя подогретая алкоголем страсть передалась ей ментально... А, может, и сама спешила раздеться, чтобы я мог касаться её везде. Вторгнуться в её сокровенное лоно и... слиться с ней воедино.       Путается в ногах по пути, но джинсы снимает — расстегнув и оставив свои на полу, помогаю Люмин быстрее снять этот ебучий лонгслив (хороший, но, падла, прятал от меня такое прекрасное тело). В ответ рвано дыша — расстёгивает пуговицы на моей рубашке, еле сдерживаясь, чтобы просто с меня её не сорвать (не ручаюсь, но видел по её взгляду), пока завожу ладони ей за спину для снятия лифчика. Ебусь со сраной застёжкой секунд пятнадцать (тоже витают мысли порвать или даже разгрызть, но... это её нижнее бельё) — справляюсь, и толкаю Люмин на постель. Прижимаюсь к ней грудью, ощущая своей всю мягкость её — мой член притирается через ткань трусов к внутренней стороне её бёдра. Сука, как же невыносимо...       Приподнимаюсь и оголяю перед Люмин своё возбуждение — тяжело дыша, без намёка на стыд и замешательство, подтягивает колени к себе, чтобы снять бельё и скинуть следом за моим на пол. Её половые губы покрыты тонким слоем влаги, манят мою мужскую природу через свои границы в нутро — требуют наполненности своей миленькой обладательницы... Терпение иссякает — развожу её ноги, изнывая от желания оказаться в узких стенках... но тут Люмин поднимается и строго смотрит на меня:       — Аякс... Презерватив.       ... Твою мать, точно. Я к хренам о нём забыл — похоть въелась в мой разум и принялась торопить с незащищённым проникновением, будто мы... в чёртовом каменном веке.       Свежекупленная пачка лежала в кармане куртки — иду в прихожую за ней как есть, ничем не прикрываясь. Эрекция... держалась, скажем так.       — Знаешь, когда покупали, я думала, у тебя... — обращается ко мне по возвращению, пока я провожу распаковку; замолкает в самом конце.              — Меньше? — пытаюсь закончить за неё, выуживая один из заветных «квадратиков» — сбрасывая с плеч расстёгнутую рубашку. Не то чтобы меня волновал ответ — важнее, как известно, «умение пользоваться».       — Иначе, — не даёт мне повода ни погордиться, ни расстроиться. Возвращается в лежачее положение по мере того, как я расскатываю резинку по своему органу. — Сам думай, в какую сторону... Но только, блядь, не сейчас.       Очередной намёк понят — мне и самому сейчас не до размышлений, «много» у меня или «мало». Тем, что есть — плавно проникаю в неё, надеясь, что мы «подойдём друг другу». Войдя до конца — облегчённо вздыхаю тому, что «так и есть»: мы с Люмин в идеальном соотношении.       — Говори, если вдруг... что, — не бог весть как предупреждаю на случай, если почувствует себя неприятно. Будто старшеклассник, впервые «постигающий» свою одноклассницу, в которую влюбился и что ответила взаимностью.       — Мг-м, хорошо... — коротко отвечает, отвлечённая на сам процесс. Сжимает меня внутри — и от этого приятно нам обоим.       Удерживая руки на бёдрах Люмин, начинаю двигаться — размеренно, смотря пока лишь вниз, в точку нашей плотской связи. Спальня постепенно наполняется нашими звуками: мокрыми, пошлыми, естественными для нашего процесса. Взяв нужный ритм, постепенно поднимаю свой взгляд по её телу — от лобка к животу, от живота к подпрыгивающим грудям, от них к лицу Люмин. Она уже смотрела на меня — с такой страстью и интересом, хорошо ли мне в ней (может, и придумываю), надеется, что мои щёки воспылают так же, как у неё. И думаю... всё к этому шло.       Её руки несмело тянутся ко мне — хотят обогнуть мою шею, закрепившись сцепкой из пальцев. Послушно наклоняюсь навстречу — вновь оказываясь в хватке её ладоней. Ставшие ближе, прекрасные половины лишь пуще дразнят моё зрение — так и просят внимания к себе. Оглаживаю левую грудь сбивчивыми движениями, мну её в руке как самую приятную мягкость в жизни — тереблю возбуждённый сосок пальцами. Мой слух ласкают первые звучные стоны Люмин за этот вечер — улыбаюсь, не в силах скрыть, как мне приятно... и горячо.       Опускаюсь к правой груди губами — обдаю сосок жарким дыханием, накрываю его ртом. На фоне фрикций мне не хватает воздуха — рвано, постоянно отстраняясь, но обсасываю вторую половину Люмин в пределах ареолы.       Её сцепка продолжает держать меня у своего тела — её стенки продолжают сжимать меня в нутре. Руки Люмин огибают мои плечи — притягивают вплотную к себе, чтобы наши разгорячённые, обнажённые тела притирались одно к другому. Мы так погружены, увлечены друг другом — наши сознания отходят на второй план. Мы лишь хотим... раствориться в истоме, что накроет нас с головой, когда мы достигнем пика. Я — в ней, а она — со мной в нутре.       Весь мой низ, до самых пальцев ног, охватывает приятная дрожь — изливаюсь в презерватив с надрывным стоном, упираясь руками в постель. Проходя через свой оргазм, чувствую, как Люмин обжимает меня особенно туго — прежде чем отпустить и отдаться в объятия собственному блаженству. Мы проходим через них вместе... Выкуси, моя «голодная до альфа-самцов королева».       К слову... о ней.       — Люм, скажи честно... Ты нашла меня по наводке бывшей?       Полминуты лежим с ней друг возле друга — и я решаю разрушить тишину мучившим меня вопросом. Я не верю в чудеса: на меня не могла выйти такая девушка по счастливой случайности.       — Мы с ней... одногруппницы, — признаётся как ни в чём не бывало. Была готова к такому вопросу. — Услышала, как сплетничает с подругами о тебе... Какой ты, мол, «никудышный мужчина».       ... Ну нет, хрена с два от неё прозвучало бы «никудышный». «Никакущий», «всратый», «неполноценный» — такое её характеру ближе.       — «Никудышный» — это ты ещё смягчила? — поворачиваюсь к Люмин, подпирая голову рукой. Она всё так же прекрасна — уверен, будет и после того, как протрезвею.       — Ага, — и снова не скрывает. Просто не хочет называть меня так после... удовольствия со мной. — В общем, прислушалась к их болтовне, ввязалась в разговор — они назвали твоё имя и номер группы.       Неожиданно встаёт с постели — я подсознательно напрягаюсь. Судя по незаконченному рассказу — шла взять что-то, чтобы мне показать. Тоже не прикрываясь ничем в принципе.       — Я нашла тебя... в соцсетях, — возвращается, листая ленту в смартфоне. Её лицо, освещённое светом от экрана... прелестно. — И обратила внимание на этот пост.       Когда сажусь на постели с очевидно заинтересованным видом — показывает мне:       «Накидаюсь-ка сегодня, обмою расставание с бывшей. Прошу, ребзи, никому не подъезжать — хочу побыть один».       Хоть я всё ещё и пьян, стыд от написанного в трезвом состоянии ощущаю сполна. Какие, нахер, «ребзи»?..       — Ага, вот значит как... — неловко отвожу взгляд, составляя в голове картинку: Люмин читает мою страничку, видит пост селфи в баре — догадывается, что это за место.       Выходит, счастливая случайность в нашей встрече всё же есть — значит, чудеса существуют?       — Так что если хотел знать, насколько наша встреча «удачно совпала»... — Люмин бросает телефон на кровать, располагается на моих коленях — игриво смотрит прямо в глаза. — Толика удачи в ней точно есть.       Я нервно сглатываю — мы всё ещё полностью обнажены. Какова вероятность, что скоро... почувствует что-то «необязательное для нашего разговора»?       — И очень много «совпадения», — нахмурив брови, добавляю и плавно огибаю руками её талию. Настало время спросить то, что для меня важно. — Люм, ты... станешь моей девушкой?       С таким придыханием обычно говорят «женой» — а я лишь предлагаю отношения... Да уж, если дойдёт до предложения руки и сердца — придётся заказывать фейерверки.       Единственное, что обнадёживает — отвечает мне в такой же волнительной манере:       — Да. — ... Стоп, а я точно не предложил ей кольцо? Я ведь немного пьян, мог что-то и напутать... — Если обещаешь перестать называть себя тряпкой. Такому классному парню, как ты... это не идёт.       Приближается — и вновь смыкает наши губы... Возможно, в этот раз я нашёл свою «ту самую».