Часть первая

…14-й день Заката

             Очередной эксперимент провалился.       Стеклянный сосуд лопнул прямо в моих руках, а возникшее искажение разметало содержимое по слоям двух-трёх соседних миров. Собирать утёкшую ауру слишком утомительно, пришлось развеять нить-источник. Потеря вышла незначительной, но материал для хранения, несомненно, стоит подобрать другой.       Быть может, обсидиан?..

30-й день Заката

      Закрытые миры не зря прозвали закрытыми. Пытаться проникнуть в один из них — титанический труд, учитывая расход не только душ, но и редких магических ингредиентов. И, что намного хуже, оттуда нет пути обратно.       Всё, чего я добился за последние несколько месяцев, — шаткая возможность послать туда бесплотную тень и на весьма короткий срок. Но ещё десять лет назад подобная затея и вовсе казалась неосуществимой. Иронично, но своим приговором боги невольно сыграли мне на руку, ведь теперь там присутствует якорь. Лазейка, которую не учли даже «всесильные», никогда не принимавшие всерьёз Жнеца и его племя…       Чутьё меня не подводит, внутри той девочки таится уникальная сила, способная стократно окупить любые затраты. Да, Госпожа осерчает на меня за самоуправство, но я знаю: в конце концов она останется довольна.

44-й день Заката

      В этот раз avalleuch вышла у меня невероятно удачной. Даже без подпитки со стороны она продолжает самостоятельно поддерживать видимость жизни в своём искусственном цветочном теле. Но это состояние, увы, не вечно.       Надо оставить сомнения и попытаться приманить девочку этой же ночью.

45-й день Заката

      Успех! Частичный, но всё же… Да и драконье стекло себя оправдало.       Единственное, что меня смутило: когда безликая цветочная кукла обрела свои истинные черты, я наконец постиг смысл старого запрета. Ведь она… так похожа… Schennt! Мне не должно быть до этого дела.       Но теперь предельно ясно, что Госпоже об этом знать не следует. Ни при каких обстоятельствах. Надо придумать, что делать с собранным экстрактом — после всех хлопот избавляться от него жалко и нецелесообразно. Но если Госпожа почует во мне хоть каплю этой силы, вряд ли она смягчится.

2-й день Сумерек

      Не знаю, почему я не убил этого мальчишку сразу, как тот показался на пороге моего кабинета (охранные чары не сработали, как будто проход с Изнанки открыли прямиком в башню). Наверное, потому что он с ходу предложил весьма заманчивую сделку, не хуже демона-искусителя с нижней связки Ожерелья. Хотя сделка эта — невероятно дикая по своим условиям.       Когда я спросил, что он рассчитывает получить взамен, юнец развалился в моём кресле, закинул ноги в пыльных сапогах прямо (!) на мой рабочий стол, сминая перья и свитки, и ответил с улыбкой, безо всякого трепета: «Я хочу здесь умереть».       Поразительная дерзость! Я чуть было не исполнил эту просьбу в тот же миг. Но его уверенность и бесстрашие косвенно свидетельствуют о том, что он не врёт. Как и его глаза — равнодушные глаза старика.       Сейчас он слоняется по нижним этажам башни, а я не знаю, что обо всём этом думать.

4-й день Сумерек

      Вчера этот сумасшедший действительно принял яд. Утром я обнаружил его скрюченное тело в подземелье подле одной из avalleuch. Той самой. Она, в отличие от трёх других, ещё жива, поддерживаемая жалкими обрывками души, которые мне так и не удалось выскрести полностью, но уже шагнула на дорогу теней — так что это дело нескольких дней.       Насколько могу судить, тело мальчишки истлевает неестественно быстро. А дух и в самом деле остался на месте, привязанный к останкам; он по-своему необычен: не ярок, но в нём проскальзывает диковинный и запутанный узор. Может ли это быть остаточным следом, отпечатком ушедшего со смертью Дара?       С трудом сдерживаюсь, чтобы не пленить сей любопытный экземпляр. Однако обещанный мне призрачный шанс стоит того, чтобы быть верным своему слову…       __________       — со страниц мятой рукописи, найденной Братьями Солнца у стен башни чернокнижника в Базальтовом заливе.       Единогласным решением постановлено: за исключением карт, все книги и свитки, нечестивые и злокозненные, неведомыми чародейскими письменами писаные, без промедления предать огню.