Учитель

— Коля? Чужое имя слетает с губ прежде, чем полковник Кира Гартман осознает ситуацию. Стандартный вызов, но странное сопровождение. Непонятное молчание, словно никто не понимает, что происходит, а пилоты космического корабля хмурятся, глядя в показания приборов. «Магнитное излучение… Непонятно откуда… Не может быть небесных тел… Мощности ближайших заводов тем более не достаточно!» А полковник Гартман всматривается в показания и делает глубокий, тяжёлый вдох. Ей знакомы эти колебания. Ей объясняли принципы действия сгинувшего было прибора. Ее учили пользоваться космионом. Глупо, недостойно офицера отряда специального назначения, но Кира надеялась, что вся эта история с космионом и исправлением прошлого. С тем, что смешной, кудрявый мальчик, ее ученик, побывал в будущем победившего Глота, ужаснулся, помог им… Что это все исправит будущее. Что Коля Герасимов вырастет хорошим человеком, а не чудовищем, которым будут пугать непослушных детей. Что ей не придется упрекать себя в том, что она не уничтожила зло, когда оно было мальчишкой, который протягивал ей решенную контрольную. Кира привязалась к Коле, это нужно признать. Его часто вспоминала дочка, для которой он стал первой любовью, и просто верить не хотелось, что ее Алиска полюбила плохого человека, если такое определение вообще подходит к тому, чем стал Коля. Не ради себя, ради того мальчишки нелепого, смешного, но такого искреннего хотелось, чтобы он понял и одумался. Стал врачом, космическим летчиком, военным, музыкантом… Да кем угодно, но не Учителем, который улыбается жутко, как никогда не улыбался Коля, и ради своих экспериментов творит ужасные вещи. Хотелось. Не вышло. — Кира Людвиговна, — шепчет молоденький лейтенант, когда корабль мягко опускается на поверхность планеты. — я… Мы не знаем, что делать. Эти колебания… — Я пойду одна. — никто и не думает возражать полковнику Гартман. У нее опыт, у нее твердая рука, у нее потрясающее самообладание, которое иногда решает больше, чем взвод специального назначения. А ещё все вышеперечисленное ее подвело, когда она не смогла убить одного мальчика, совсем чужого ей. И возможно ребята, сослуживцы, действительно близкие ей люди не были бы сейчас в такой опасности. Впрочем, мало кто мог рассмотреть в Учителе его истинную суть. Возможно, он был таким уже с рождения, и ничего нельзя было сделать. Возможно, Глот разглядел. И убил. Кира всё ещё надеется на хорошее. Что Коля вспомнит ее, Алису, Весельчака У. Что вспомнит себя в тех событиях. Но Кира теряет надежду, когда видит перед собой совсем взрослого Колю и Глота, которому на вид не больше двадцати. Коля… — Я не забыл, как меня зовут. — Кире было бы легче, будь голос пустым и отстраненным. Кире было бы легче, появись Коля с обагренными в крови руками после экспериментов. Если бы жутко смеялся, бряцал оружием. Но оно снова видит перед своего ученика, только более взрослого. Учитель мог бы страшным, но сейчас он выглядит скорее помятым и улыбается немного смущенно. — Я хотел вас встретить, Кира Людвиговна. Я знал, что вы придете. Коля делает ударение на «вы», а Кира неожиданно хмурится. Откуда знал? Коля Герасимов не должен был дожить до две тысячи сто сорокового года. Он здесь, в этом времени, только благодаря космиону и Глоту, лучшему своему творению, и Кира почти с гордостью думает о том, как много успел ее ученик за какой-то десяток лет. Такую бы энергию да в мирных целях… — Пойдёмте с нами, — и на секунду Кира видит его, прежнего Колю! Такого светлого, наивного мальчика! «Зло многогранно. Не доверяйте злу. Это ещё в Библии писали.» Но Кире не старых студенческих уроков, когда кажется, что ошибки не было, а Коля ещё сможет стать человеком. И даже Глот… — Я хочу, чтобы вы пошли с нами. Кира Людвиговна, вы не пожалеете! То, что я придумал перевернет все! — Хватит! Коля… Хватит! — иллюзия рассеивается очень быстро, и снова перед ней не ученик, а убийца. — Что ты с собой сделал?! Ты забыл, как мы… — Я все помню. — он спокоен, но Кира не может возражать, когда он ее перебивает. — Я видел тот мир, и вы бы знали, как мне было страшно! Я многое там узнал, вы не думаете! Я не хочу, чтобы такое повторялось. Вы говорите, убил, но сколько их? Пятьдесят человек, сорок? А сколько населения во всех тринадцати галактиках?! Вы… Вы узнаете? — он трогает Глота за плечо, и тот послушно шагает к Кире. — Я справился и с этим. Я исправил реальность, Кира Людвиговна. Дети больше не потеряют своих родителей. Я контролирую космион и его носителя. И дальше будет только лучше. — Ты очень умный мальчик, Коля. — грустно улыбается Кира, касаясь пальцами кобуры на поясе. — Но вот теория перемещений во времени тебе никогда не давалась! И она сама поняла это только сейчас. Все было предопределено заранее, за сто лет до всех событий. Петля времени, будь она неладна! Разорвать ее было можно, наверное, было можно, но Кира предпочла смалодушничать и осознавать собственную ошибку. Может, зло и было в маленьком Коле, но задумываться о по-настоящему жутких вещах он начал, увидев будущее Глота. Увидев будущее ее и Игоря, в котором дети оставались одни, потому что родители прыгали по временам и становились учительницами, воспитывая будущих чудовищ. Потом контакт с другими цивилизациями, который не был гладким, и вот умный, талантливый юноша размышляет о совершенном мире. И действует в его благо. — Это «нет», Кира Людвиговна? Вы понимаете, что вы не уйдете? Мне придется вас убить, хотя я… — он снова запинается, и Кира думает о причинах, пусть и недолго. Хочется рассмеяться бывшему ученику в лицо. Хочется сказать, что ничего он не исправит! Что Глот предаст своего Учителя и убьет, что устроит ад в том прошлом, что все равно отправит на сто лет назад Киру, а потом Коля уничтожит своего ученика. Коля не должен был забыть о последнем. Возможно, поэтому Глота он и подобрал. Может… — Хотя Алиса будет очень расстроена, а мне бы этого не хотелось. — прежде чем Кира падает ничком, все пазлы в ее голове складываются в единую картинку. Ещё одно чудовище было родной дочерью. И здесь... не разглядела. Хотя то, что Коля и Алиса всё-таки нашли друг друга внушало некоторую надежду. Или ей просто хотелось умереть спокойной.