Часть 1

Наруто никогда и ни за что не рассказал бы Карин Узумаки, что именно он стал ключом, который открыл ей доступ к обучению на ирьёнина в Конохе. К самой Конохе. Цунаде не хотела надеяться на удачу в делах, которые касались Орочимару. Она в принципе не хотела иметь с Орочимару никаких дел, даже если его «просьба» казалась Наруто вполне безобидной: всего лишь впустить сенсорную куноичи с большим запасом чакры, которая работала и продолжает работать с их бывшим(?) врагом, на территорию Конохи, разрешить находиться в местах пребывания раненых и изучать материалы, которые она точно не придумает как совместить со своей сенсорной техникой, о которой мало кто что знает, и точно не причинит никому вреда, прикрываясь ошибками, которые могут возникнуть в ходе обучения. ...Наруто понимал, что что-то было слегка подозрительным, но разве что слегка. Он старался быть убедительным (он и его ещё не сделанный протез): — Баа-чан, так нельзя, Карин не виновата в преступлениях Орочимару! — Наруто, ты прекрасно помнишь, что было, когда до экзамена на чуунина были допущены шиноби из Звука. Это в итоге стало причиной, по которой вы и нашли меня с Джирайей, и ты хочешь, чтобы я повторила всё то же самое? В таком случае жертва Третьего была бессмысленной. Наруто нахмурился и сжал губы в одну точку. — Тогда мы не знали, что Звук связан с Орочимару. Кроме того, Третий и так был уже, ну... в общем... В общем, сейчас всё по-другому! — Что «всё»? — Цунаде казалась уставшей и смотрела в кружку с таким тоскливым видом, словно жалела, что в её кофе всё ещё был кофе. Наруто понимал, что цена за мир и безопасность, которую они все заплатили, была слишком высока, чтобы идти на риск. Это было логично, но... — Война закончилась. — Он смело поднял голову, нисколько не сомневаясь в том, что убедит её. Казалось, что Баа-чан тоже не сомневалась в этом. — Думаешь, меня самого не злит, что из-за тех идиотов и Орочимару мне пришлось ходить генином кучу лет?! —...Три года. — ...Кроме того! Карин буквально просто медик, она не представляет существенной угрозы! — Кабуто тоже был «просто медиком». И он тоже не представлял существенной угрозы, когда несколько раз проваливал экзамен на чуунина. — Ну... Тогда никто не предполагал такого. Кроме того, у нас есть Сакура-чан, она же умная, она быстро если что раскусит Карин! Цунаде не выглядела обнадёженной. Весь её стол был завален бумагами, а под глазами красовались круги, которые не получилось скрыть даже техникой. Возможно, сейчас она уделяла меньше внимания подобному... И тогда Наруто решил, что стоит достать туз из рукава (да-да, того самого пустого рукава): — Возможно, ты могла бы сделать это для меня? — Брови Баа-чан поползли вверх так стремительно, что Наруто поспешил продолжить. — Ну, знаешь, без руки так тяжело. Саске смылся, Сакура занята, кто мне поможет? Кроме того, эти боли... Она могла бы практиковаться на мне! Она... Она могла бы и жить со мной!!! — окрылённый собственной гениальностью, Наруто налёг на стол Хокаге, оказывая всё более явное давление как на деревянную поверхность, так и на саму Хокаге. — Если ты не доверяешь Орочимару, если ты не доверяешь Карин, то доверься мне! Я с неё глаз не спущу, даттебайо! Узумаки не знал, что из всего этого вдохновенного сумбурного спича подействовало на Цунаде, но в итоге она вздохнула тем самым вздохом, который ознаменовал абсолютную победу. — Строго под твою ответственность. — Она начала что-то писать, подперев голову рукой. — Назначу тебя её сопровождающим, а твою квартиру — временным жильём. Потом посмотрим насчёт общежития... И нет, ты не будешь проверять её в общежитии. Нет, Сакура тоже не будет. У вас всё ещё есть дела. Я понимаю, что после всего повышение до джоунина это последнее, о чём ты думаешь, но стоит больше времени уде... Наруто! Куда ты... Постой! Выбегая из резиденции Хокаге, Наруто впервые за последние месяцы почувствовал себя живым. Он не знал причину этого порыва, этой внезапной проснувшейся фиксации. Не знал, почему заинтересовался самим письмом Орочимару, из-за которого Цунаде и отложила создание протеза на некоторое время. Не знал, почему просто не передал Какаши (который и сообщил ему обо всём) то, что сейчас сказал напрямую Баа-чан. И, на самом-то деле, Наруто не волновали причины, его волновали чувства, за которыми он гнался, убегая от той тоскливой серости, что успела коснуться его, словно медленно обрастающая плесень. Учёба действительно не то, о чём он сейчас думал, хоть и уделял ей бо́льшую часть своего времени. Он был благодарен Ируке за помощь, благодарен Конохомару и его друзьям за материалы; благодарен, что война закончилась, а большинство его друзей — целы. И Наруто чувствовал себя эгоистичным от того, что ему... не было этого достаточно. Теперь, когда не нужно было волноваться за других, когда они все намёками и в лоб советовали ему волноваться о себе самом. Он знал, что хотел чего-то ещё. Это загадочное «что-то» блеснуло в Карин Узумаки, которой он ни за что и никогда не рассказал бы, что именно он... А впрочем — какая разница! Рукав его рубашки весело хлопал тканью на ветру, а сам Наруто нёсся по обновлённым улочкам Конохи, предвкушая момент, когда — хоть на самую малость, хоть на несколько вновь оживших отстроенных дней, недель, месяцев — он станет не единственным Узумаки, ноги которого будут касаться этой земли.