2.

      — Седрик? — все, что смогла выговорить Чоу.       Он смотрел на нее испуганно — так, будто Чоу могла выхватить палочку и завершить то, чего не завершил Волдеморт. Потом взгляд изменился, полыхнув невыразимой болью, и наконец Седрик опустил глаза.       — Будет очень глупо убеждать тебя, что ты обозналась, да? — криво усмехнулся он.       — Ага, — кивнула Чоу. — Очень.              — И ты не уйдешь без вопросов? — с надеждой спросил он. Но со слабой надеждой. Будь та в его голосе сильнее, Чоу бы действительно ушла и попыталась выяснить, что происходит, через, например, Тонкс. Или Лавгудов. Или кого угодно, кто не стал бы болтать.       — Нет.       — Что ж, тогда я угощу тебя кофе. Латте, так?       Чоу кивнула. И, как бы ни была изумлена и сбита с толку, процессом приготовления кофе залюбовалась.       Бережно взяв фарфоровую пиалу, Седрик налил в нее крепкий эспрессо. Затем взбил холодное молоко, превращая его в пышную пену, похожую на облако, и, наконец, не отрывая взгляда от пиалы, начал вливать в нее молоко тонкой струйкой. Пенка окутала эспрессо, на поверхности расцвели причудливые узоры, и Седрик ловко нарисовал букет осенних листьев.       Себе он сделал такой же напиток, и вскоре они с Чоу сидели за свободным столиком.       — Итак… — Чоу обняла стакан кофе ладонями. Руки замерзли, хотя в помещении было тепло. — Не подумай ничего, я рада, что ты жив, но какого черта?       — Как бы тебе сказать…       — Да уж как есть! — она начала злиться. Злость была нелогичной, чудесному воскрешению дорогого тебе человека принято радоваться, но радости Чоу пока не ощущала. Только шок и злость.       — Это сложно.       — Я никогда не была дурой.       — Дело не в том, что это сложно понять, это сложно объяснить, — Седрик потер затылок. — И… стыдно. Я не думал, что ты здесь появишься. Это маггловский район.       — Уж прости, что иногда я гуляю не только по Хогсмиду, — язвительно сказала Чоу.       — Нет-нет, я не хотел от тебя скрываться! — вскинулся он. — Или… нет, я вру. Я хотел от тебя скрываться и никогда больше не попадаться тебе на глаза, и сейчас мне больше всего хотелось бы провалиться сквозь землю или стереть тебе память, и ты даже себе не представляешь…       — Да? — фыркнула Чоу. — Ты что, стал Пожирателем Смерти? Или хочешь воскресить Волдеморта? Или уже это сделал?       — Нет, что ты! — он даже головой замотал из стороны в сторону. — Нет, но…       — Или ты женился, завел детей и не хочешь, чтобы бывшая девушка устраивала тебе сцены? Если да, то не парься, мы встречались давно, никаких проблем, никаких сцен…       — Я вампир, — сказал Седрик, и Чоу замолчала. Взглянула на него внимательно: он стал бледнее, чем был, и дело было не в освещении. Глаза казались выразительнее, но красными не стали, остались, как раньше, серо-голубыми (в полумраке кафе было не разобрать, но Чоу помнила их цвет). Лицо стало… красивее. Изящнее, утонченнее и в то же время… раньше Чоу не могла себе представить Седрика опасным. Теперь — могла.       — Это родовое проклятие, — заговорил он прежде, чем она что-то спросила. — Или дар, как посмотреть. Если наследник рода погибнет не тогда, когда суждено, он оживет, но станет вампиром. Я ожил в семейной гробнице через год после смерти, так положено. До этого был как бы в летаргическом сне или в коме.       — То есть, ты очнулся, когда… — Чоу быстро подсчитала в уме. Седрик погиб в тысяча девятьсот девяносто пятом. Значит, очнулся в девяносто шестом — уже после битвы в Отделе Тайн, когда Министерству пришлось признать, что Волдеморт вернулся.       — Да. В самый разгар войны.       Чоу никогда не ценила безрассудную храбрость: она была студенткой Рейвенкло до мозга костей, все в ней было продумано и взвешено, в том числе риск, и она понимала, что Седрик не был обязан ввязываться в Орден Феникса (сама к нему не принадлежала), и не был обязан являться на битву за Хогвартс (тем более, у него не было зачарованного галеона Гермионы, который мог бы его призвать), но он мог хотя бы дать ей знать. Только ей.       — Думаешь, я трус? — тихо спросил Седрик.       — Думаю, да, — отрезала Чоу.       — Чоу, я вампир, и если бы я почуял кровь, я стал бы не союзником, а врагом…       — Ты трус, потому что не встретился со мной! — перебила она. — Даже ничего мне не написал! Ни слова! Я тебя похоронила! Я два гребаных года была в гребаной депрессии! Я еле вылезла из этой ямы, и тут ты, живой, завариваешь этот чертов кофе!       — Я же сказал тебе…       — О, я прекрасно знаю, кто такие вампиры! У тебя бывает жажда крови, неконтролируемая ярость, в этом состоянии ты, как оборотень в полнолуние, можешь убить кого угодно… но ты мог мне написать!       — Мог, — признал Седрик. — Но если бы ты вдруг решила прийти ко мне…       — Думаешь, я настолько идиотка, чтобы явиться к новообращенному вампиру?       — Нет, конечно, — он снова отвел глаза. — Я никогда не считал тебя идиоткой. И я очень сильно, безумно рад тебя видеть.       Недоверчиво и очень по-лисьи фыркнув, Чоу отпила латте — горьковатый вкус кофе в сочетании со сладостью молока и пряностью корицы создавал идеальный баланс, окутывая изнутри теплом. Седрик, заметила она, тоже сделал глоток.       — Ты пьешь не только кровь? — усмехнулась она.       — Об этом не пишут в учебниках по Защите от Темных искусств, а может, только вампиры рода Диггори такие, но я могу пить кофе и вино, — Седрик пожал плечами. — Остальная пища кажется ужасно гадкой.       — Кофе и вино, — повторила Чоу. — Кофейное вино. Кофе — вино… Этот кофешоп принадлежит тебе?       Седрик снова смущенно отвел глаза.       — Моему отцу.       — Вот как, — Чоу сдержалась, не сказав «удобно спрятался». Допила кофе, полезла в сумочку за кошельком.       — Я же сказал, что угощаю, — нахмурился Седрик.              — Я не сказала, что принимаю угощение, — отрезала Чоу, положив банкноту на стол между ними. — Спасибо. Очень вкусный кофе. Была рада встрече. До свидания.       Поднявшись, она развернулась на каблуках и поспешила к выходу. Скорее уйти отсюда. убежать, не думать о нем больше, забыть, его нет, он умер. Он трус, который ничего не сказал ей. Ни единого слова. Ни единого! Неужели не знал, что ей будет тяжело? Или думал, что она относится к нему несерьезно? Не обязательно же было приходить к ней! Он был вампиром, значит — получеловеком, при тогдашнем режиме ему лучше было переждать… хотя профессор Люпин нигде не пережидал, а был в Ордене… но Седрику не нужно было вступать в Орден или сражаться с Пожирателями Смерти, он мог просто написать Чоу письмо и она бы все поняла…       Дверь за спиной закрылась с гулким скрипом. С серых небес начал моросить дождь. Чоу дошла до улицы, где ее не могли заметить даже случайные прохожие, и с громким хлопком аппарировала.