Часть 15

Стабильность — это роскошь, которую ценят только после её потери. Пока есть привычный ритм жизни, пока дни текут ровно, без скачков и потрясений, кажется, что всё это скука, рутина, однообразие. Хочется перемен, новых эмоций, чего-то большего. Но стоит оказаться в мире, где каждый день может стать последним, где приходится просчитывать шаги наперёд, где нет ничего предсказуемого — вот тогда становится ясно, насколько прекрасно было то, что казалось скучным. Там была жизнь, где можно было просто существовать. Без войны, без постоянного напряжения, без страха, что кто-то воспользуется слабостью. Там можно было позволить себе быть обыкновенным. Даже если это казалось недостаточным. Теперь всё иначе. Здесь нужно держать спину ровно, здесь нужно быть сильным. Здесь нет места слабости, потому что слабость — это билет в пропасть. Здесь нельзя расслабляться, потому что стоит только дать себе поблажку, и мир напомнит, что делает с теми, кто теряет бдительность. Здесь приходится быть кем-то другим. Но кем именно? Чужая жизнь вплетается в сознание, оставляя всё меньше пространства для того, кем он был раньше. Каждый день в этой реальности забирает кусочек прошлого, делает его более размытым, менее значимым. Где грань между тем, кем был, и тем, кем стал? Она вообще ещё существует? Или уже стёрлась? Воспоминания прошлого кажутся сном. Будто они принадлежат кому-то другому, далёкому, почти вымышленному. Там было столько вещей, которые казались важными, но теперь обесценены. То, о чём раньше можно было говорить часами, теперь кажется детским лепетом. Интересы, цели, желания — всё изменилось. Вопрос в том, можно ли сохранить себя? Или с течением времени неизбежно придётся стать кем-то совершенно другим? И если прошлое с каждым днём становится всё более чужим, а настоящее полностью подчиняет, значит ли это, что нет пути назад? Что та версия себя, которая существовала раньше, больше никогда не вернётся? Что вообще определяет личность? Воспоминания? Тогда почему они уже не кажутся такими важными? Принципы? Но они меняются под давлением обстоятельств. Эмоции? Но даже они стали другими. Значит ли это, что личность не что-то постоянное, а просто набор адаптаций, которые изменяются в зависимости от окружения? Если забыть, кем был раньше — перестанет ли прошлое существовать? Если однажды придёт осознание, что эта жизнь — единственная настоящая, будет ли это означать, что той, другой, никогда и не было? И что страшнее — потерять прошлое окончательно или навсегда остаться чужим в настоящем? Отказаться от своей прежней сути — значит предать самого себя? Или это просто способ выжить? Слабые исчезают. Этот мир не прощает таких. Здесь приходится меняться, становиться гибче, сильнее. Здесь нельзя позволить себе роскошь быть таким, каким хочется. Здесь нужно стать таким, каким требует быть ситуация. Где предел? Когда наступает момент, после которого уже нельзя сказать, кем был вначале? И что будет, если этот момент уже настал? — Поттер! Резкий голос буквально выдернул из размышлений, как если бы кто-то рывком вытащил его из воды. Сознание, секунду назад витавшее где-то далеко, в вопросах, которые не имели чёткого ответа, с болезненной резкостью вернулось в реальность. Юра моргнул, и мир вокруг обрёл чёткость. Каменные стены подземелья, высокий потолок, приглушённый свет факелов, запах трав, масел и чего-то резкого, горчащего — всё это говорило, что он находится в лаборатории зелий. Урок. Точно, он же на уроке. — Если ваше высочество уже удостоило нас своим вниманием, быть может, оно сочтёт возможным ответить на вопрос? — холодный голос Снейпа сочился язвительной насмешкой. Юра поднял взгляд. Чёрные глаза профессора впились в него с откровенным раздражением. Отлично. Он замечтался настолько, что даже не заметил, как вызвал огонь на себя. — Повторяю для тех, кто был настолько занят своими высокими размышлениями, что забыл о ничтожном существовании всех вокруг, — продолжил Снейп, ледяным взглядом прожигая Юру насквозь. — Что произойдёт, если в Дремотный настой добавить разом всю порцию эссенции макового семени, а не вводить её постепенно? Юра быстро перебрал в голове возможные последствия. — Зелье потеряет стабильность, и вместо плавного погружения в сон вызовет либо резкую потерю сознания, либо же обратный эффект — нервное возбуждение, — спокойно ответил он. Снейп на секунду сузил глаза, с неохотой признавая для себя, что ответ верный. Он скривил губы, но ничего не сказал и продолжил вести урок. Рон, сидящий рядом, едва заметно толкнул его локтем. — Ты чего, совсем в астрал ушёл? Юра покосился на него. — Бывает. Рон фыркнул, но, поймав взгляд раздраженных ониксовых глаз, замолк. Юра опустил голову, делая вид, что внимательно следит за записями в учебнике. Просто слишком много всего. Слишком много нитей, переплетающихся в узел, который невозможно развязать. Чем больше информации, тем неразрешимее казалось ситуация. Амбридж, Турнир, магические подписи, Руквуд, Отдел Тайн. Куда бы ни глянул — везде было что-то, что требовало ответа. А ведь это ещё не всё. Люди. Гермиона со своей памятью, Трейси, заходившая в больничное крыло, Малфой, с которым до сих пор не было ясности. Снейп странно смотрит. Даже Луна, которая явно что-то знает. Каждый что-то скрывает. Но не от него, а, кажется, даже от самих себя. Головная боль нарастала, словно кто-то медленно, но верно затягивал вокруг черепа тугую повязку. Слишком много всего. Хотелось бы просто остановиться. Хоть на минуту. Но нельзя. Юра сделал вид, что углубился в учебник, но его мысли снова начали ускользать. На этот раз, однако, он не позволил им уйти слишком далеко. Слишком уж больно бывает возвращаться.

***

На прорицания шёл с тяжёлой головой. Поднимаясь по крутой лестнице в башню, ощущал каждую ступень, как будто они вытягивали из него последние силы. В воздухе уже чувствовался знакомый пряный аромат благовоний, а впереди слышались приглушённые голоса однокурсников. Едва протиснувшись внутрь, он сел на своё место, с усилием подавляя желание прикрыть глаза. Трелони ещё не было, но её присутствие ощущалось во всём: в тяжёлом, душном воздухе, в расставленных по комнате шарах, в мягких подушках, которые будто подбивали его на сон. — Что-то ты неважно выглядишь, — пробормотал Рон, плюхаясь рядом и устало зевая. — Просто день не задался, — отозвался Юра, потирая виски. — Будем делать ставки, на какой минуте урока Трелони предскажет твою смерть? — хмыкнул Рон, устраиваясь поудобнее. Юра фыркнул и покачал головой. В конце концов, он уже был к этому готов — слушать предсказания своей неминуемой гибели минимум раз в неделю. Воздух в классной комнате становился всё гуще, как будто сам по себе наполнялся туманом. Благовония, возможно, и создавали таинственную атмосферу, но комфорта не добавляли. Ровно в тот момент, когда Рон начал что-то бормотать про точную дату гибели, тяжёлые портьеры в глубине класса разошлись в стороны, и в комнату плавно, словно скользя по воздуху, вошла профессор Трелони. — О, дети мои… — её голос разнёсся по комнате, напоминая скорее дыхание ветра, чем обычную речь. Рон, не теряя времени, наклонился ближе к Юре. — Давай, я ставлю на десять минут. Юра прикрыл глаза, осознавая, что впереди ещё долгий и, вероятнее всего, абсурдный урок. Профессор Трелони медленно прошествовала по комнате, её длинные одежды бесшумно скользили по ковру, а тонкие запястья, испещренные браслетами, звенели при каждом движении. — Сегодня… — её голос был задумчив, — мы снова обратим взоры к туманному будущему. Рон тихо застонал, но вовремя прикусил язык, когда профессор смерила его долгим, пристальным взглядом из-под очков с толстыми стёклами. — Вглядитесь… — продолжала Трелони, делая жест в сторону полок, где, окутанные мягким светом свечей, стояли хрустальные шары. — Позвольте судьбе шептать вам. Юра вздохнул, когда перед ним поставили сферу. Её стеклянная поверхность была прохладной, и внутри клубился белый туман. Рон хмыкнул и ткнул палочкой в шар. — Ну? Видишь что-нибудь? Юра покачал головой, пытаясь сосредоточиться. — Только то, что у меня не будет времени на домашку по астрономии, потому что сегодня я планировал нормально поспать. Рон тихо захохотал, но тут же попытался изобразить на лице сосредоточенность, когда Трелони приблизилась. — О, мистер Поттер… — протянула она, склоняясь над его шаром. — Я чувствую… что-то тёмное, что-то… неизбежное. Рон толкнул Юру в бок и едва слышно пробормотал: — Ну, началось. Трелони наклонилась ближе, её дыхание было тёплым, он чувствовал его у себя на лице, а голос обрёл странное, затянутое звучание: — Метка смерти… она с каждой нашей встречей все ближе. Юра не отводил взгляда от шара, хотя желание закатить глаза было почти непреодолимым. — Это судьба, — прошептала профессор. — Это… скорбь. Комната, кажется, стала тише. Юра, чувствуя, как внутри что-то неприятно сжимается, наконец оторвался от шара и посмотрел прямо на неё. — Скорбь? Трелони моргнула, как будто сама испугалась сказанного. — О, — её пальцы сжались вокруг тонкой ткани шали. — Что-то… горькое. Боль… Возвращение… В комнате стало совсем тихо. — Вы… — Трелони замерла, её руки дрожали. — Вы скоро сами все увидите… Она отшатнулась, моргая всё быстрее. — Мне нужно… мне нужно присесть. Рон сдавленно сглотнул. — Эм… это даже для неё… чересчур, да? Юра не ответил. Потому что на самом деле — да, чересчур. Он опустил взгляд на хрустальный шар, больше машинально, чем осознанно. Привычный белёсый туман всё ещё клубился внутри, лениво закручиваясь спиралями, но теперь… теперь в нём что-то менялось. Словно пятно, тень медленно расползалась по стеклянной поверхности. Юра прищурился. Контуры были неясными, едва различимыми, но вот очертание стало чётче. Что-то извивалось в дымке, приобретая форму. Чёрный, выгнутый символ, словно ожог на прозрачной глади шара. Череп. Змея, выскальзывающая из его пасти. Юра моргнул, и изображение рассыпалось, вновь превратившись в безобидный туман. Он поднял голову. Трелони сидела в куче подушек, сцепив пальцы, её дыхание было сбивчивым, а глаза, скрытые за толстыми линзами, смотрели куда-то в пустоту. Он глубоко вдохнул, стараясь держать лицо спокойным. — Что-то не так? — пробормотал Рон, склонившись ближе. Юра медленно покачал головой. — Нет, — выдавил он. — Просто… показалось. Как только Трелони, все еще выглядя неважно, объявила об окончании урока, Юра быстро поднялся, стараясь не задерживаться ни на секунду дольше в этой душной комнате. Ему нужно было выйти, вдохнуть свежий воздух и прочистить голову. Рон догнал его уже на лестнице. — Ну, это было… жутковато, — сказал он, запихивая учебник в сумку. — Ты точно в порядке? Юра кивнул, машинально ведя пальцами по ремню сумки. — Да. Рон скептически прищурился, но, к его чести, не стал давить. — Ну и ладно. Что будем делать до ужина? Они спустились в коридор, где царила привычная послеурочная суета. — К Лапке пойдём, — сказал Юра. Рон замедлил шаг, закатив глаза. — Мерлин, совсем забыл про этого монстра… — При Хагриде такого не ляпни, — усмехнулся Юра. Гермиона, если бы была здесь, наверняка бы закатила глаза и заявила, что им нужно быть ответственными, раз уж они согласились на это, а потом ушла бы обратно в библиотеку. Хотя… она и так там. Гермиона в последние дни окопалась в обители знаний, и теперь все свободное и не очень время проводит там. Ее даже вытащить оттуда невозможно. Они прошли по дорожке, ведущей к окраине Запретного леса. Хижина Хагрида показалась между деревьями, уже желтеющим из-за вступившей в свои права осени. — Надеюсь, он нас не сожрет, — пробормотал Рон, подходя ближе. — Если что, беги. Может, успеешь. Юра толкнул калитку, пропуская Рона вперёд, и прислонился к двери хижины. Внутри было тихо. — Вдруг, он сбежал? — с ужасом в голосе предположил Рон. — Угу, и теперь скачет по лесу, нападая на ничего не подозревающих студентов, — усмехнулся Юра. Рон сглотнул. — Может, просто проверим и уйдём? — Проверим, — кивнул Юра и толкнул дверь. Внутри царил привычный уютный хаос — шерстяные пледы, огромные кружки, огромная волосатая книга, похожая на чудовище. В очаге находились тлеющие угли, еще немного согревающие помещение. Но больше всего их интересовал большой плетёный загон в углу комнаты. Внутри него, сгорбившись, сидел Лапка. Детёныш скрытня выглядел безобидно — на первый взгляд. Он больше всего напоминал комок чёрной шерсти с длинными гибкими пальцами и любопытными глазами-бусинками. Сейчас он держал что-то между лапами и с явным удовольствием грыз. А еще он выглядел тоскующим. Лапка прижал находку к груди и подозрительно покосился на них. Рон заглянул через его плечо. — Погоди… а что он там жуёт? Юра прищурился. — Это же… пряжка от ремня? Они переглянулись. — Он сожрал ремень? — потрясённо выдохнул Рон, наблюдая, как детёныш с явным упрямством продолжает грызть металлическую штуковину. Лапка в ответ тихо шипел, сжав лапками свою добычу. — Может, он просто голодный? — задумчиво произнёс Рон. — Где там его корешки? Юра огляделся, ища глазами что-то, похожее на корм. Но в хаотичном порядке вещей Хагрида было сложно разобраться, где что лежит. — Ладно, давай попробуем, — он направился к буфету, осторожно открывая дверцу. На полках обнаружились всевозможные банки с сушёными грибами, мешочек с орехами, какая-то жутко пахнущая субстанция в бутылке и несколько кусков вяленого мяса. — Думаешь, скрытни едят грибы? — хмыкнул Юра, повертев в руках одну из банок. — Если этот малый ест железо, то грибы точно не станут для него проблемой, — Рон потянулся к мешку с орехами и открыл его. Существо, до этого равнодушно наблюдавшее за ними, внезапно замерло, подняло голову и мелко зашевелило носом. Затем бросило пряжку и вскочило на лапы, явно заинтересовавшись запахом. — Ага, угадал! — Рон вытащил горсть орехов и протянул скрытню. Лапка сначала недоверчиво посмотрел на него, а потом, осознав, что у него в руках, рванул вперёд. — Эй-эй! — Рон едва успел отдёрнуть руку, высыпая орехи на пол. Скрытень тут же принялся жадно хрустеть угощением, его лапки проворно хватали новые орехи, пока он грыз старые. — Ну и пылесос, — восхищённо пробормотал Юра. — Главное, чтобы не вздумал съесть нас, — Рон хлопнул его по плечу. — Ну что, накормили? Можно и сваливать. Они двинулись к выходу, стараясь не шуметь, чтобы не потревожить зверька, но, когда Юра потянулся к двери, Рон вдруг толкнул его локтем. — Эй, глянь. Юра обернулся и увидел, как Лапка, не переставая жевать, уставился на них своими блестящими глазками. Его уши подрагивали, а лапки сжимали последние орехи так крепко, словно он боялся, что их заберут. — Он что, грустит? — тихо спросил Юра. Лапка, конечно, должен быть довольным — он был сыт, он получил свои орехи… но что-то в его взгляде говорило, что этого недостаточно. — Похоже на то, — пробормотал Рон. Скрытень ещё сильнее съёжился в углу комнаты, словно понимая, что они вот-вот уйдут, и на секунду Юре даже показалось, что зверёк сейчас заплачет. Но что они могли сделать? Остаться тут до ночи? Рон вздохнул, махнул существу рукой и открыл дверь. — Ладно, бывай, Лапка. Юра последовал за ним, оглянувшись на зверька, и выдохнул: — Надеюсь, Хагрид вернётся побыстрее. Когда дверь за ними закрылась, в хижине снова воцарилась тишина.

***

Большой зал был наполнен оживлённым гулом — первый день Турнира, все только и делали, что обсуждали предстоящие испытания. Ученики сгрудились за столами, азартно перешёптывались, строили догадки, кто проявит себя лучше всех. Даже преподаватели выглядели взволнованными… за исключением одной особы. Юра видел, как Амбридж сидела за преподавательским столом с привычно самодовольным выражением, но её маленькие глазки беспокойно бегали по залу. Она выглядела настороженной, словно пыталась уловить что-то незримое в воздухе. Юра невозмутимо жевал тост с джемом, стараясь не привлекать к себе внимания. Он знал, что Амбридж что-то заподозрила — она была бы полной идиоткой, если бы ничего не заметила. Но, как говорится, пока не доказано — не ебёт, что сказано. И, судя по тому, куда она постоянно косилась, подозревала она вовсе не его. «Малфой, значит», — с лёгким удивлением отметил Юра. Драко, впрочем, на первый взгляд выглядел так, будто ему всё равно. Он вальяжно сидел среди слизеринцев, лениво разглядывал ногти и, казалось, совершенно не обращал внимания на сверлящий взгляд Амбридж. Только на первый взгляд. Юра задумчиво жевал свой тост, наблюдая за Малфоем из-за края кружки с тыквенным соком. На первый взгляд — всё как всегда. Манерно-ленивый жест, небрежное движение головой, чуть приподнятый подбородок. Но Юра видел эти мелкие детали. Напряжённость в плечах. Чуть поджатые губы. Этот едва заметный, почти неуловимый взгляд, который Драко бросал в сторону преподавательского стола, когда думал, что никто не смотрит. Искра злобы, вспыхивающая в его глазах, когда взгляд натыкался на Амбридж. Малфой иногда теряет контроль над лицом — буквально на долю секунды. Но этого хватает, чтобы разглядеть ненависть, направленную на Амбридж. «Догадался?» — пронеслось у Юры в голове. Вполне возможно. Малфой, каким бы он ни был, точно не дурак. «Ну и отлично,» — Юра пожал плечами и спрятал ухмылку за очередным глотком сока. Чем дольше она ищет не там, тем лучше. А Малфой во всеоружии и готов к худшему. Все идет именно так, как он планировал. — Убери это кровожадное выражение со своего лица, люди могут неправильно его понять, — раздался укоризненный голос рядом. Юра даже не вздрогнул, лишь слегка скосил глаза на Гермиону, которая опустилась на скамью напротив и с подозрением посмотрела на его почти довольное выражение лица. В её руках была стопка книг, а за ухом забытое перо. Он ловким движением вытащил его и положил перед ней на стол. — Спасибо, — рассеянно пробормотала Гермиона, тут же убирая перо в карман сумки. Затем её взгляд снова метнулся к нему. — Но всё-таки, что заставило тебя выглядеть настолько пугающе? Юра ухмыльнулся и потянул тыквенный сок. — Задумался о том, что Малфой, кажется, просек дела Амбридж. Гермиона как-то нахмурилась, неловко замялась и перевела тему. Она слегка тряхнула головой, убрала волосы за ухо и наклонилась ближе. — Между прочим, пока ты тут распиваешь сок и играешь в наблюдателя, я кое-что нашла. Юра повернулся к ней, наконец-то заинтересовавшись. — Давай. Гермиона быстро огляделась, а затем понизила голос: — Это касается магических отпечатков. Я узнала, что их можно использовать не только для подтверждения личности, но и… Она запнулась, и Юра напрягся. — И? — Их можно применять в ритуалах «разрешения», — тихо закончила она. Юра замер и приподнял бровь. — Разрешения? — переспросил он, медленно осознавая смысл сказанного. Гермиона нервно кивнула. — Они не так назваются, это я так, для упрощения понимания. Магический след, оставленный с добровольной сильной вложенностью можно использовать, чтобы разрешить себе доступ к чему-то… чужому. В его голове тут же вспыхнули десятки возможных сценариев, ни один из которых не был хорошим. Он скрипнул зубами. — То есть, если человек добровольно что-то подписывает или оставляет магический след, его можно использовать как... ключ? — В определённых условиях, да, — кивнула Гермиона, глядя на него поверх кружки. — Это совсем не просто, но если у Амбридж были все нужные знания и ресурсы… — Хорошо, что я забрал эту бомбу из ее рук. Гермиона едва заметно сглотнула. — Именно. Юра только открыл рот, чтобы сказать что-то еще, но в этот момент воздух в Большом зале вдруг зазвенел от легкого магического импульса. Гул голосов стих сам собой, когда Дамблдор поднялся со своего места. — Дорогие ученики, — его голос, усиленный магией, разнесся по залу. — Сегодня вас ждет нечто особенное и долгожданное. Добро пожаловать на Первый Волшебный Логический Турнир, — с лёгкой улыбкой закончил директор. Как только эти слова сорвались с его губ, весь зал содрогнулся от всплеска магии. В мгновение ока привычное пространство изменилось: длинные столы исчезли, их место заняли отдельные круглые платформы, парящие в воздухе на разной высоте. Стены начали мерцать, покрываясь узорами, похожими на рунические формулы, а потолок вместо звёздного неба теперь отображал неизвестные ему символы, медленно сменяющие друг друга. Возбуждённые возгласы раздались отовсюду, ученики переглядывались и делились эмоциями от представления. Юра покосился на Гермиону. Её глаза сияли от предвкушения, и он был готов поспорить, что она уже мысленно разобрала это заклинание на составляющие. — О, мне это нравится, — пробормотала она с энтузиазмом и горящими глазами. Юра выпрямился, внутренне настраиваясь. Что ж, это могло быть интересно. — Первый этап начнётся прямо сейчас! В центре зала медленно поднялась огромная полупрозрачная арка, сотканная из света и магии. От неё расходились тонкие линии, связывая парящие платформы воедино. —А теперь, участники, займите свои места,— объявил Флитвик, поднявшись со своего места.

***

Испытания следовали одно за другим. Где-то требовалось решать сложные логические задачи, где-то — комбинировать магию и смекалку, а где-то проявлять наблюдательность и нестандартное мышление. В заданиях сразу чувствовалась рука Флитвика, на пару с Макгонагалл. Хотя, как он слышал, практически каждый преподаватель внес свой вклад в устройство турнира, видно, что эти двое выделились особенно сильно. И теперь многое становилось понятным. Например, почему на ЗОТИ они так внезапно изучали основы целительства. Оказалось, что это было одно из заданий турнира — определить, какие травмы и магические повреждения получил условный «пострадавший», и оказать ему первую помощь. Малышня тоже присутствовала в числе участников, но они, в основном, слушали старших, с горящими глазами и сердцами, впитывая информацию, как губки. Глядя на этих увлеченных ангелочков, понимаешь, что турнир стоило организовать хотя бы ради этого. Что же до него самого, то он отлично проявил себя в заданиях на смекалку. Впрочем, это не стало сюрпризом — по своей структуре они напоминали квесты, которые в его мире так любила молодежь. Когда-то он часто посещал их с друзьями, и навыки, приобретенные там, неожиданно оказались полезны и здесь. Гермиона, как и ожидалось, блистала в испытаниях на эрудицию, в очередной раз доказывая, что в её голове хранится целая библиотека знаний. По итогам первого дня лидировал Слизерин, что, впрочем, ещё не значило ровным счётом ничего. Впереди оставалось ещё два этапа, с почти месячным перерывом перед каждым. Всё должно было завершиться аккурат к концу семестра, прямо перед зимними каникулами. Из преображённого Большого зала ученики выходили возбуждённые и довольные — турнир явно пришёлся по душе. Шумные разговоры не утихали: кто-то взахлёб обсуждал задания, кто-то жаловался на собственные ошибки, а кто-то уже строил планы на следующий этап. Юра шагал рядом с Гермионой, краем глаза замечая, как она что-то быстро записывает в блокнот на ходу. Наверняка анализирует задания и продумывает стратегию на будущее. — Ну и как тебе? — спросил он, когда они свернули в сторону гостиной. — Великолепно! — она аж засветилась от восторга. — Я знала, что они придумают что-то грандиозное, но не ожидала, что всё будет настолько хорошо продумано! Рон отстал где-то на выходе и ушел в сторону от всех с какой-то слизеринкой. Гермиона даже не посмотрела в ту сторону, поэтому и он не стал задавать вопросов. — Интересно, какие задания будут в следующий раз? — задумчиво пробормотала она, останавливаясь у портрета Полной дамы. Она назвала пароль, и они прошли в гостиную, полную оживлённых обсуждений. Кто-то азартно спорил, кто-то уже пытался воссоздать в уме задания, но Юру это сейчас волновало мало. Турнир турниром, но у него были дела поважнее. — Я пока наверх, — бросил он Гермионе, направляясь к лестнице. Она лишь кивнула, уже погружённая в очередные записи. В спальне, как он и ожидал, никого не было. Юра опустился на кровать, достал из тумбочки зеркало и, глядя в отражение, негромко позвал: — Сириус. Зеркало оставалось тёмным всего пару секунд, но Юре они показались слишком долгими. Наконец, поверхность дрогнула, заволновалась, и перед ним проявилось знакомое лицо. — Гарри? — голос Сириуса был хрипловатым, но по-прежнему узнаваемым. Решив немного расслабиться перед тем, как вновь вернуться к своей новой детективной жизни, он немного поболтал со своим крестным, чтобы проветрить голову. И вот теперь Юра терпеливо ждал, барабаня пальцами по колену. Сириус ушёл, пообещав передать зеркало Тонкс, а он остался в комнате наедине со своими мыслями. Зеркало снова дрогнуло, и на его поверхности проступило новое лицо — знакомое, хоть и слегка по-милому заспанное. — Гарри? — Тонкс моргнула, затем сообразила и улыбнулась. — Ой, прости, я ждала твоего звонка и уснула. У нас в последнее время вообще сна нет. — Доброй ночи, — усмехнулся он, взлохмачивая еще больше свои взъерошенные волосы. — Прости что разбудил. Просто у меня есть пара вопросов. — Да фигня, я сегодня в ночную смену, только задремала на пять минут. Что случилось? — Помнишь, ты писала мне про странности в Отделе Тайн? Мне нужно узнать подробности. Тонкс нахмурилась. Она моментально проснулась, и её лицо стало сосредоточенным. Она довольно красивая, когда становится такой серьезной. — Под кого ты копаешь? — получилось довольно резко. Юра почувствовал, как напряжение сразу же поселилось в комнате. — Я не копаю под кого-то конкретного, — ответил он, стараясь сделать голос спокойным и уверенным. — Но что-то странное происходит вокруг, и это может быть связано с Отделом Тайн. Тонкс молчала несколько секунд, её глаза внимательно следили за ним через зеркало. Наконец, она вздохнула. — Дамблдор явно не будет в восторге от этого разговора. Не следует тебе лезть в эти дела, Гарри, это довольно опасные люди. — Я понимаю, что это опасно, — ответил он, не отводя взгляда от зеркала. — Но, как видишь, я ничего сам не предпринимаю. Обращаюсь за помощью, когда она мне нужна, и не лезу на рожон. «Да? Ничего не предпринимаешь и не лезешь на рожон? Скажи это Амбридж и ее миленькому кабинету, Юрец». «Немного лукавства не грех». Тонкс все еще смотрела на него, её лицо было напряжённым и несколько обеспокоенным. — Руквуд, — начала она, но прежде чем Юра успел что-то сказать, она продолжила: — Он выглядит довольно безумно с самого начала лета. А сейчас, похоже, вообще с катушек слетел. Резкий, дерганый. Юра нахмурился, пытаясь понять, о чём она. Тонкс заметила его выражение и объяснила: — Видишь ли, тут в Отделе Тайн немного прокололись. Кто уж их так подставил, я не знаю, но теперь нам известны объекты их исследований. Дементоры. Юра почувствовал, как его сердце тяжело пропустило несколько ударов. Именно с этих существ началась его жизнь тут. Это не могло значить ничего хорошего. — Зачем? — вырвалось у него. Тонкс сделала короткую паузу, будто подбирала слова. — Мы пока не знаем, Гарри. Но есть предположение, что, раз Амбридж натравила их на тебя, они пытаются понять, что же пошло не так. Юра почувствовал, как ледяной холод пробежал по спине. А вот это уже очень-очень плохо. — Спасибо, Дора, — наконец выдавил он. — Ты не представляешь, как я тебе признателен за помощь. Тонкс улыбнулась, хотя её лицо оставалось сосредоточенным. — Будь осторожен, Гарри. И лучше не лезь в эту канитель, мы сами разберемся — нас хоть много, и есть, кому прикрыть, в случае чего. Всё будет хорошо. Позвони в следующий раз по менее мрачному поводу, прошу тебя. Зеркало снова потемнело, и Юра остался в одиночестве в своей комнате. Он встал, подошел к окну и посмотрел на вечернее закатное небо, пытаясь найти хоть какую-то ясность в этом мутном океане вопросов и догадок. Он настолько погрузился в свои мысли, что тихий голос снова его напугал. Он быстро обернулся, ожидая увидеть кого-то из друзей, и почти столкнулся с Финниганом, который стоял около его кровати, с явным беспокойством на лице. — Всё в порядке? — спросил он, чуть покраснев от неожиданности. — Я не хотел пугать. Юра почувствовал, как его плечи напряглись. Он глубоко вдохнул, стараясь вернуть себе самообладание, и кивнул. — Всё нормально, просто… задумался. — Слушай, я хотел поговорить о том, что случилось. — Симус нахмурился, затем выдохнул. — Точнее, извиниться. Юра молча кивнул, не зная, что ответить. — Моя мама… Она… — Симус замолчал, словно пытаясь сдержать волну эмоций. — После того, как ты сказал, что Тот-Кого-Нельзя-Называть вернулся, она совсем с ума сошла. Теперь она в Мунго, и… Ну, ты понял. — Я не знал, — тихо произнёс Юра. — Прости, я даже не знаю, что сказать. — Да, я понял, — Симус отмахнулся. — Но ты сказал правду. Зачем бы тебе врать об этом? Юра почувствовал облегчение. Наконец-то эта бессмысленная ссора нашла свое завершение. — Ты помнишь, как всё закончилось? — Симус вздохнул, его глаза потемнели. — Я почти убил тебя. Мы оба знаем, что произошло. А потом я... как-то пришёл в себя. Помфри, конечно, по мне прошлась, как каток. В общем, я понял, как глупо поступил. Но это было из-за волнения за маму. Юра слегка покачал головой, чтобы развеять тяжелую атмосферу. Он все еще не знал, что говорить. — Всё нормально, — сказал Юра, заставив себя улыбнуться. — Мы оба были в шоке. Главное, что всё обошлось. Симус не сказал ничего в ответ, но его взгляд стал мягче. — Теперь я, кажется, больше понимаю, — произнёс он через некоторое время. — Я получил свой урок, и теперь у меня полгода отработок в больничном крыле, — Симус усмехнулся. — Но это ещё не худший вариант, да? Спасибо, что не стал предъявлять обвинение. Юра тоже усмехнулся. Атмосфера в комнате стала помягче. Рон вошёл в спальню, держа в руках какую-то груду журналов. Он тут же остановился, заметив их двоих в комнате, и, вероятно, уже готов был встать на защиту Юры, даже не зная, что здесь происходит. — Что происходит? — спросил он, взглядом окидывая ситуацию, как бы готовясь вмешаться. Юра, усмехнувшись, отмахнулся. — Забей, Рон, конфликт урегулирован. Рон, с легким облегчением, положил журналы на стол и присел на край кровати. — Ну круто тогда! — сказал он, как всегда, без лишних слов. — Раз так, то я хочу кое-что сказать, а конкретно — извиняюсь за своё поведение. Я явно перегнул. Симус на это только покачал головой и слабо улыбнулся. — Да, ты тоже забудь. — В его голосе не было ни тени злости, лишь какое-то смирение. Он встал, как-то неловко посмотрел на них и вышел из комнаты. Рон, улегшийся на кровать, сложил руки за головой и лениво протянул: — Отлично, теперь, когда все помирились, давай вернёмся к более насущным темам. Как мы будем поздравлять Гермиону? Юра поднял брови, недоумённо глядя на Рона. — Поздравлять с чем? Рон посмотрел на него, как на идиота. — С днём рождения, конечно! — воскликнул он. — Оно через неделю, если ты вдруг забыл. Юра моргнул. Честно говоря, он и не знал. — Ой, — Юра даже немного опешил. — Амнезия, помнишь? Он постучал указательным пальцем себе по виску. Рон прищурился, словно решая, принимает ли он это оправдание. — Ладно, допустим, — протянул он. — Но теперь, когда ты знаешь, тебе уже не отвертеться. — А я и не собирался, — Юра вздохнул, садясь на кровать. — Просто… что ей подарить? — Вот это правильный вопрос! — Рон хлопнул в ладоши и сел, глядя на него с заговорщическим видом. — Нам нужно что-то особенное. Не просто книгу, которую она и так бы купила, а что-то, что реально удивит её. Юра задумчиво провёл ладонями по лицу, глядя на Рона. — Ладно, если не книга, то что? — Нам нужно что-то, что покажет, как мы её ценим, — повторил Рон, потирая подбородок. — Может, фотоальбом? — предложил Юра. — Соберём лучшие моменты, заполним его фотографиями, записями, воспоминаниями… Рон нахмурился, явно обдумывая эту идею. — Да, это мило, но не в ее духе. — Давайте мыслить логически, — предложил Юра. — Что Гермиона любит? — Книги, правила, списки, быть самой умной в комнате… — начал загибать пальцы Рон. Юра закатил глаза. — Я имел в виду не стереотипы, а что-то более… личное. Рон задумался. — Она любит, когда её ценят, — тихо сказал он. — Не просто как умную заучку, а как человека. Юра посмотрел на него с лёгким удивлением. — А ты глубоко копнул. И хорошо её знаешь. Рон пожал плечами, но в его глазах было что-то тёплое. — Ну, мы же дружим не первый год. — Значит, подарок должен показать, как она нам дорога, — подвёл итог Юра. Наступила короткая пауза. — Кажется, у меня есть идея, — сказал Рон, и на его лице появилась хитрая улыбка. Юра приподнял бровь. — Какая? — Дай мне немного времени, — уклончиво ответил он. — Рон… — начал Юра, но тот уже поднимался на ноги. — Поверь мне, — сказал он. — Это будет круто. Я тебе обязательно заранее все расскажу. Юра нахмурился, но в его груди уже зародилось предвкушение. Судя по всему, Гермиона точно не забудет этот день.