Часть 14

Юра открыл глаза, но сразу не смог понять, где он — пространство вокруг казалось каким-то чуждым. Сначала он заметил белые стены и тусклый свет. Сильная мигрень и ощущение, будто его голова отделена от тела, не покидали его. Он никак не мог прийти в себя. Это было что-то вроде хмельного состояния, но куда хуже. Он так некстати вспомнил последствия выпускного вечера, что его чуть не стошнило. Как он мог так нализаться на выпускном? Потерев глаза, он пытался избавиться от этого жуткого ощущения. Юра поднялся с постели, ощущая, как кружится голова. Он с трудом поднес руки к вискам и начал массировать их, пытаясь хоть немного избавиться от боли. Но ни одной мысли не было о том, как он сюда попал. Неужели снова нажрался? Что за повод? Память возвращалась постепенно — отрывками. Гарри Поттер. Хогвартс. Финниган. Чёртов Финниган. Если он решил свести его в могилу, мог бы выбрать более гуманный способ. Он почувствовал, словно кто-то вбил гвоздь в его череп. Неужели волшебная медицина не в состоянии справиться с этим? Местная целительница заметила первые признаки жизни на его койке и начала носиться вокруг него, как угорелая. В его положении это казалось еще более невыносимым. Юра с трудом фокусировал взгляд, замечая, как мадам Помфри мелькала перед его глазами, суетливо расставляя флаконы и бутылочки с зельями. Юра уже подумывал начать беспокоиться за нее — все же в таком возрасте так бегать просто противопоказано. Юра пытался понять, что происходит, но это было невероятно трудно в его состоянии. Он едва различал её движения — они были размазаны, как во сне. — Мадам... Помфри... — с трудом выдавил он. Она не обратила на него никакого внимания, продолжая носиться, как заведенная, периодически махая палочкой над его головой. Она мельком взглянула на него, но затем сразу продолжила свое дело. — Не фыркайте, мистер Поттер. Вы даже представить себе не можете, сколько усилий я потратила, чтобы привести вас в чувства — её голос позвучал грубо, с оттенком измотанности. Юра тихо хмыкнул, почти не двигаясь, лишь сжимая руки на простыне, пока она продолжала произносить заклинания. Он попытался сосредоточиться на её словах — все-таки они сейчас проходят целительство на ЗОТИ — но все звучало как сквозь густой туман. Он попытался приподняться, чтобы найти более удобное положение, но тут же почувствовал, как снова накатывает волна боли. Но всё-таки усилием воли он заставил себя немного встать, опираясь на локти. — Мистер Поттер, я попрошу вас не напрягаться, — строго сказала целительница, внимательно наблюдая за ним. — Долго я здесь? — наконец, выдавил он. Голос звучал почти нечленораздельно, но мадам Помфри, видимо, его расслышала. Она посмотрела ему в глаза, её лицо было усталое, но с намёком на прошедшую тревогу. — Вы были без сознания двадцать часов, мистер Поттер. Сейчас полдень понедельника. Юра наклонил голову, чувствуя, как в ней начинает пульсировать ещё более интенсивно. — Мадам Помфри, вы можете избавить меня от этой ужасной головной боли? — К сожалению, это побочный эффект того заклинания, которое на вас так неосторожно наложил ваш сокурсник, — Мадам Помфри вздохнула, снова проверяя пузырьки с зельями на тумбочке. — Заклинание... что за заклинание? — его голос был настолько хриплым, что он едва сам его узнал. — Мистер Финниган, в пылу своего взрывоопасного темперамента, самопроизвольно, на ходу изобрел новое, неизвестное миру заклинание, — она помедлила, прежде чем добавить: — Так что я не могу ответить на ваш вопрос. Все, что я могу сказать, это то, что, судя по всем диагностикам, с вами теперь все в порядке, мистер Поттер. Однако я все же советую вам выпить укрепляющих зелий, — она кивнула на тумбочку со склянками. — Когда я могу идти? — На ужин я вас отпущу, если не будет никаких жалоб. Кстати, утром заходили ваши друзья, но им пришлось уйти. Думаю, они скоро снова заглянут. Юра коротко вздохнул и снова откинулся на подушку. В голове всё ещё пульсировала боль, но слова мадам Помфри и её спокойствие в какой-то степени успокоили и его. Он лежал, глядя в потолок, ощущая, как время тянется невероятно медленно, словно он пробыл здесь целую вечность, хотя с его пробуждения минул лишь от силы час. Голова всё ещё пульсировала, но чуть меньше, чем раньше. Тишина больничного крыла оказалась удивительно угнетающей. Он попытался хоть как-то отвлечься, считая линии на потолке, но даже это быстро надоело. Его мысли оборвал лёгкий стук в дверь. Юра повернул голову, ожидая увидеть сразу обоих друзей, но, к его удивлению, вошла только одна Гермиона. Она выглядела поникшей, но всё же приветливо улыбнулась, заметив, что Юра смотрит на неё. В руках она держала его сумку, которая, похоже, была набита всем необходимым. — Привет, Гарри, — сказала она тихо, закрыв за собой дверь. — Как ты? — Привет, — ответил он, приподнимаясь немного. — Больше неудобств мне доставляет скука. Гермиона хмыкнула, поставив сумку на тумбочку рядом с его кроватью. — Мадам Помфри сказала, что тебя выпишут вечером. Но пока я подумала, тебе пригодятся твои вещи. Надеюсь, они скрасят твою скуку. — Спасибо, — Юра с благодарностью кивнул. — Честно, я уже думал, что начну сходить с ума. Гермиона улыбнулась, но её взгляд все еще оставался каким-то грустным. — А где Рон? — глупо спросил он, явно сказав что-то не так. Гермиона слегка напряглась. Её улыбка исчезла, и она отвела взгляд. — Рон... — начала она, но замялась, словно подбирая слова. — Он сейчас... занят. Да уж, точно не с этого стоило начинать диалог. Между этими двумя что-то явно произошло, и, возможно, он даже догадывается, что. — Ладно, Гарри. У меня сейчас урок, увидимся позже. Я тебе после занятий задания и записи дам. Ну вот, он ее расстроил, и теперь она убегает. — Ладно, Герм. После того, как меня выпустят, посидим вместе в библиотеке. Гермиона кивнула, но её взгляд так и не встретился с его. Она выглядела так, словно пыталась отгородиться от собственных мыслей. — Договорились, — тихо сказала она, вставая со стула и оборачиваясь к двери. — Поправляйся. Она уже открыла дверь, но на мгновение остановилась, будто колебалась, стоит ли что-то добавить. — Гарри... — наконец произнесла она, но потом вдруг покачала головой. — Нет, ничего. Увидимся позже. И прежде чем он успел ответить, она быстро вышла из палаты, оставив за собой лишь мягкий звук закрывающейся двери. Юра смотрел на дверь, чувствуя, как в его груди что-то неприятно заныло. Он никогда не мог спокойно смотреть на расстроенных девушек. И, хоть он не знал всех деталей, не трудно было догадаться, что именно произошло. Но лучше так, чем тягомотная бесполезная надежда на то, чего никогда не будет. Юра закрыл глаза, чувствуя, как боль в висках постепенно отступает. Что ж, теперь он может, по крайней мере, почитать учебники. Буквально через десять минут после того, как дверь за Гермионой закрылась, Юра услышал тяжёлые шаги в коридоре. Эти шаги было сложно спутать с чьими-то ещё. Рон шел быстро, не особенно заботясь о тишине, а потом так резко распахнул дверь, что та ударилась о стену. — Ну что, как ты? — Рон буквально ворвался в палату, его голос был громче, чем требовалось, а на лице читалось странное сочетание беспокойства и раздражения. Юра поднял голову с подушки и с трудом подавил усмешку. — Если ты будешь говорить чуть громче, думаю, моя голова взорвётся окончательно, — пробормотал он, не скрывая сарказм. Рон, кажется, только сейчас понял, что шумит, и попытался сделать вид, что это было не так уж громко. — А, ну... прости, — пробормотал он, садясь на стул рядом с кроватью Юры. — Просто я хотел зайти пораньше, но... были дела. Юра только приподнял бровь на эту отговорку. Рон сдвинул брови, избегая его взгляда. — Здесь была Гермиона, и я решил зайти попозже. Вчера я с ней поговорил. Все прошло лучше, чем я думал, но все еще неидеально. — Это, наверное, было тяжело. Но знаешь, Рон, иногда правда — это то, что нужно людям, даже если они не хотят ее слышать — Но это больно, Гарри. Я видел её лицо. Она была... разбита. Юра слегка кивнул, понимая. — Гермиона сильная. Она выдержит, — наконец сказал он. А затем добавил с такой мягкой мудростью, что мог мы посоперничать с самим директором: — Сложность жизни не в том, чтобы понять, чего ты хочешь. А в том, чтобы сказать это вслух, зная, что можешь ранить другого. Рон усмехнулся, но в его глазах всё ещё читалась тревога. — Спасибо, Гарри. Звучишь, как Дамблдор. — Эй, я просто лежу тут и смотрю в потолок, — хмыкнул он. — У меня есть время придумывать всякие мудрости. Рон рассмеялся, но его смех быстро сменился серьёзным выражением лица. — И все-таки, как ты? Помфри убила много времени и нервов, пытаясь разгадать, что же именно этот тупица в тебя бросил. Юра вздохнул, потёр виски и на мгновение задумался. Головная боль, хоть и отступила благодаря зельям мадам Помфри, всё ещё напоминала о себе. — Честно? До сих пор чувствую себя, как будто по мне прошелся тролль. Увесистый такой тролль. И, кажется, он потом ещё решил потанцевать. Рон хмыкнул, но его взгляд был полон беспокойства. — Да, Помфри была в ярости, как и Макгонагалл. Она сказала, что твоя магия была почти истощена. — Что он вообще сделал? — спросил Юра, пытаясь вспомнить. Рон нахмурился, сложив руки на груди. — Ну, иногда такое бывает. На эмоциях пытался выкрикнуть какое-то атакующее, запнулся и не стал договаривать заклинание. В итоге получилась какая-то помесь недо-заклинания, эмоций и намерения, что вылилось в гремучую смесь. — Ну дела… — Ага, его Макгонагалл хорошо пропесочила. Уж не знаю, какое у него наказание, но точно на месяц минимум. Юра закатил глаза. — Отлично. Надеюсь, он доволен. — А ты, кстати, можешь предъявить обвинение. Маккошка еще и поэтому злилась сильно. Думаю, она тебе сегодня об этом скажет. — Да ну, заняться мне нечем, всякие заявления писать. Я думаю, он и так усвоил урок. — Более чем, — Рон усмехнулся, но в его голосе слышалась тень удовлетворения. — Он сказал, что заглянет к тебе, но я отговорил. Потом, когда ты придешь в себя. Рон легко хлопнул друга по плечу и поднялся. — Ну ладно. Посмотрим, что будет дальше, отдыхай. Я пойду, меня ждут кусачие растения в теплицах. Когда Рон ушёл, Юра снова остался в тишине. Он задумчиво смотрел в потолок, переваривая этот разговор. За неимением иного времяпрепровождения, он решил снова подумать над своими заметками. Его взгляд наткнулся на строчки об Амбридж. Как именно она планировала насолить Малфою? Так ли сильно его должно это беспокоить? Но, во-первых, враг моего врага — мой друг. Амбридж заслуживала того, чтобы её планы не сработали, вне зависимости от того, кто оказался под прицелом. А во-вторых, все же Малфой один раз сильно его выручил, и он почувствует себя полным мудаком, если не отплатит ему тем же. Юра нахмурился, перебирая в голове всё, что знал о ситуации. А знал он, к своему сожалению, не так уж и много. Турнир будет интеллектуальным — это раз. Значит, как-то пострадать от несчастного случая было бы невероятно странно. Вся школа знает, кто предложил идею с турниром — это два. Если что-то пойдет не так, все камни полетят именно в нее. Значит, это должно быть незаметно. Что она вообще могла сделать такого, чтобы Люциус Малфой пожалел о том, что бы он там ей не сделал? Этот вопрос он, пожалуй, все-таки доверит Гермионе. Она в этом явно получше него разбирается. За подобными размышлениями прошло еще часа три. Все это время он пытался не двигаться, чтобы не вызывать вспышки головной боли. Но такая неподвижность дала о себе знать. Его спина затекла, мышцы ныли, и он чувствовал себя будто в теле старика. — Ладно, хватит, — пробормотал он, решив, что пора хотя бы немного размяться. Медленно и осторожно он поднялся с кровати. Голова слегка закружилась, но он смог устоять, опираясь на тумбочку. Спустя несколько секунд, когда всё снова стало чётким и устойчивым, он сделал шаг в сторону ванной комнаты. Когда он вошёл, первое, что бросилось ему в глаза, — это его собственное отражение в большом, слегка тусклом зеркале. Он остановился и невольно выдохнул: — Ну и видок... Перед ним стоял человек, который явно пережил что-то далеко не радужное. Его волосы торчали в разные стороны, кожа была бледной, а под глазами красовались тёмные круги, будто он не спал целую неделю. Уставший и измождённый вид напоминал зомби. — Странно, что никто из друзей этого не отметил, видимо, не хотели расстраивать, — пробормотал Юра, машинально проводя рукой по лицу, сбивая изрядно отросшие волосы со лба. Приблизившись к зеркалу, Юра чуть наклонился вперёд, чтобы разглядеть себя внимательнее. И тут его взгляд задержался на шраме на лбу — том самом, который он унаследовал от Гарри Поттера. Тот почти полностью зажил. — Почти исчез, — тихо сказал он, будто не веря собственным глазам. Юра провёл пальцем по едва заметной линии. Взяв полотенце, он ополоснул лицо холодной водой, надеясь немного привести себя в порядок. Вода оказалась ледяной, но это только помогло. Юра почувствовал, как лёгкая свежесть разливается по телу, прогоняя усталость. Его настроение стало немного лучше, и он вышел из ванной, готовясь снова вернуться в кровать. Однако в палате встретил человека, которого явно не ожидал здесь увидеть. Трейси Дэвис, обычно уверенная в себе и слегка высокомерная, выглядела странно потерянной. Её рука теребила край мантии, взгляд блуждал по палате. Она стояла на пороге, держа аккуратно сложенные листы пергамента и несколько учебников. — Трейси? — спросил он, слегка хрипло, — Привет. Она вздрогнула, будто он застал её врасплох. Подняв голову, Трейси встретила его взгляд. — О, привет, ты уже встал, — пробормотала она, делая шаг назад, будто хотела уйти. Юра нахмурился, стараясь понять, что она делает в его палате. Может, она пришла за каким-то зельем к целительнице? — Как видишь, я пока ещё жив, — попытался он пошутить, но в его голосе сквозило удивление. — Просто подумала, что тебе пригодятся записи. Мы опять работали в группах на ЗОТИ. С тем же составом. — Спасибо, — сказал он, кивая на бумаги. — Меня скоро выпишут. Ты могла бы просто подождать до ужина, а не тащиться через весь замок. Она покраснела, что удивило его ещё больше. — Просто возьми эти записи, Поттер, и не задавай лишних вопросов, — быстро сказала она, переходя в более привычный для неё саркастичный тон. — Мгм… — глубокомысленно выдал он. Трейси снова пожала плечами, но на этот раз её взгляд был чуть увереннее. — Я просто решила зайти и узнать, как ты себя чувствуешь. — Ну, в любом случае, спасибо, — сказал он осторожно , — а чувствую я себя намного лучше, чем пару часов назад. Трейси слегка улыбнулась, но её рука всё ещё теребила мантию, выдавая внутреннюю неловкость. Он взял бумаги и положил их на тумбочку рядом с кроватью. — Спасибо, что зашла. Это приятно. — Да не за что, — пробормотала она, глядя в сторону. Тишина на мгновение повисла между ними, и Юре захотелось как-то из нее выбраться. — Ты в порядке? — наконец спросил он. Трейси слегка вздрогнула, а потом поспешно кивнула. — Да, конечно. Просто... мне уже пора. Она коротко кивнула, её взгляд задержался на нём чуть дольше, чем нужно, а потом она быстро вышла, оставив его одного. — Вот это поворот, — пробормотал он себе под нос, наклоняясь к бумагам. — Кажется, Гермиона была права, а я действительно что-то упустил. Дальнейшее развитие событий было не очень интересным — мадам Помфри проверила все его жизненные показатели, спросила на отсутствие жалоб, и за неимением оных, была готова отпустить его на ужин. Затем пришла профессор Макгонагалл, справилась о его самочувствии и, как и сказал Рон, она, замявшись, сказала, что он в своем праве предъявить обвинение Финнигану. От чего он отказался, как и планировал. Он заверил её, что инцидент был просто недоразумением, и не хотел, чтобы дело тянулось дальше. Макгонагалл посмотрела на него долгим, немного благодарным взглядом, и тоже оставила в покое. И вот теперь он шел по направлению в Большой зал. Коридоры Хогвартса казались удивительно тихими — похоже, ужин уже начался. Мягкий свет факелов отбрасывал пляшущие тени на каменные стены, а его шаги эхом отдавались в тишине. Сейчас хотелось только одного — поесть и забыть об этом дне. Когда он подошёл к Большому залу, шум голосов и звон посуды донёсся до него ещё с порога. Тепло и запах еды моментально окутали его, стоило только войти внутрь. Юра быстро нашёл глазами знакомые лица друзей. Но он видел, что между ними все еще сквозило напряжение. Гермиона сидела с книгой в одной руке и вилкой в другой — она всегда умудрялась совмещать еду и учёбу. Рон, как обычно, с энтузиазмом навалил себе полную тарелку. Но было одно но — они оба молчали. Сидели рядом и старались не смотреть друг на друга. Да уж, в ближайшее время будет тяжело. Подойдя к столу, он слегка кашлянул, привлекая их внимание. — Ну что, кто тут соскучился? — решил он скрасить это напряженное молчание, садясь напротив. Рон поднял взгляд и быстро улыбнулся, будто этого и ждал: — Да уж, вид у тебя цветущий, — произнес он с сарказмом. — Некрасиво издеваться над больным человеком. Гермиона отложила книгу, подняв взгляд на Юру, её лицо выражало облегчение. — Ты в порядке? — спросила она, слегка прищурившись. — Абсолютно, — ответил Юра, разрезая ножом кусок куриного филе на своей тарелке. — Мадам Помфри сказала, что по показателям я здоров, как бык. — Что ж, — спокойно начала Гермиона, — я рада, что ты не пострадал. Хотя Финниган заслуживает большее наказания за своё поведение. — Я уже говорил Макгонагалл, что не собираюсь ничего раздувать, — ответил Юра спокойно, накладывая себе на тарелку картофельное пюре. — Это просто недоразумение, которое мы решим самостоятельно. Дальнейший ужин прошел в том же духе — ребята замолкали, явно ощущая неловкость в компании друг друга, а Юра периодически вставлял свои пять копеек, просто чтобы не сидеть в напряженной тишине. Когда они, смешавшись с толпой студентов, направились к выходу из Большого зала, их внезапно остановил до неприличия счастливый Хагрид. Он выглядел таким довольным, что это бросалось в глаза даже на фоне его обычно добродушного расположения духа. Его лицо сияло широкой улыбкой, а на щеках виднелся румянец, будто он только что услышал лучшие новости в своей жизни. — О, Гарри, Гермиона, Рон! — радостно произнёс он, перехватывая их перед дверями. — Привет, Хагрид, — осторожно начала Гермиона, видя, что он явно полон энергии. — Что-то случилось? — Он одобрил! — Хагрид едва не подпрыгнул от восторга, хлопая себя по коленям. — Великий человек, Дамблдор! — Одобрил что? — с подозрением спросил Рон, уже предчувствуя начало Ада. — Ну как же, ту самую мою просьбу, о которой я вам говорил! — Хагрид понизил голос и наклонился ближе, чтобы никто из мимо проходящих студентов не услышал. — Вы же согласились присмотреть за Лапкой, помните? — Дамблдор действительно это одобрил? — спросил Юра, его брови давно скрылись за челкой. Это жесть. Он был уверен, что директор никогда не даст согласия на эту авантюру. — Одобрил! — Хагрид торжественно кивнул. — Сказал, что если вы согласились, то я могу быть спокоен. — Подождите, — вмешалась Гермиона, нахмурившись. — И когда мы сможем вполне ощутить это счастье? — Уже завтра я уезжаю! — ответил Хагрид, глядя на них так, словно ожидал, что они разделят его радость. Юра чуть было не выдал себя взглядом ужаса, которого Рон даже не скрывал, но быстро взял себя в руки. — Мы помним, Хагрид, — сказал он, стараясь звучать спокойно. — Но ты уверен, что это хорошая идея? — Да конечно! — Хагрид радостно похлопал Юру по плечу так сильно, что тот едва не отлетел в стену. — Лапка — умное создание. Вы быстро найдёте с ним общий язык. Гермиона сжала губы, но ничего не сказала, видимо, уже смирившись с неизбежным. — Ладно, Хагрид, — сказала она, тяжело вздохнув. — Мы присмотрим за ним. — Спасибо вам, ребята, — Хагрид выглядел таким благодарным, что стало даже как-то неловко. — Вы настоящие друзья! — Надеюсь, мы это переживём, — пробормотал Рон, но Хагрид, кажется, этого не заметил. Он тепло попрощался с ними, ещё раз поблагодарив за помощь, и удалился, насвистывая какую-то мелодию. Рон махнул им рукой, что-то бурча себе под нос, и отправился в сторону башни Гриффиндора. Юра и Гермиона остались стоять у входа. Гермиона чуть улыбнулась, но в её взгляде всё ещё оставалось напряжение. — Меня не покидает ощущение, что мы снова вляпались в какую-то авантюру, — тихо сказала она. — Ну что, в библиотеку? — Конечно, — ответил Юра. — У меня есть пара вопросов, над которыми нужно подумать. И я надеялся на твою помощь. Они направились в сторону библиотеки, обсуждая ничего не значащие вещи. Коридоры Хогвартса были удивительно пустыми — большинство студентов уже успели дойти до своих гостиных. Когда они вошли в библиотеку, тишина окутала их, словно мягкое одеяло. Гермиона сразу направилась к своему привычному месту у окна, а Юра последовал за ней. — О чём ты хотел поговорить? — спросила она, доставая свои записи и раскрывая блокнот. Юра задумался на мгновение, прежде чем ответить. — О Турнире. И о том, что он нужен Амбридж, чтобы насолить Малфою, — сказал он, выбирая слова с осторожностью. — Малфою? Типо Люциусу? — переспросила Гермиона, вскинув голову и слегка нахмурившись. — Зачем бы ей это делать? — Не спрашивай, я бы и сам хотел знать ответ на этот вопрос. Просто это факт. И я не вполне понимаю, как она собирается это сделать. Гермиона положила перо на стол, её взгляд стал острым, словно она старалась вникнуть в суть услышанного. — Подожди, — сказала она, откинувшись на спинку стула. — Ты утверждаешь, что Амбридж хочет использовать Турнир, чтобы как-то навредить Люциусу Малфою через его сына? Я правильно все поняла? Юра кивнул, сложив руки на столе. — Да, именно так. Но я не знаю всех деталей, что усложняет мое маленькое расследование. Гермиона задумчиво покачала головой, её пальцы слегка постукивали по деревянной поверхности стола. — Это странно. Люциус Малфой — влиятельная фигура. Если она решит пойти против него, ей понадобится что-то существенное. Да и я всегда думала, что они в одной лодке. Юра кивнул, соглашаясь. — Вот и я о том же подумал, но давай просто представим, что это действительно так. А Турнир… это же, по сути, интеллектуальное соревнование. Насколько я понимаю, там нет места для прямых провокаций. Они замолчали, каждый погруженный в свои мысли. Юра машинально постукивал пальцами по столу, пока Гермиона не встрепенулась, словно её вдруг осенило. — Суть в подписи, Гарри! — воскликнула она, наклоняясь ближе. Мадам Пинс грозно посмотрела в их сторону и раздраженно шикнула, поэтому им пришлось говорить тише. — Вспомни слова профессора Флитвика, когда он рассказывал о магии принадлежности. Это ведь не просто формальность — это волшебная «метка» принадлежности. Юра посмотрел на неё с интересом, слегка наклонив голову. — Что ты имеешь в виду? Гермиона выпрямилась, её голос стал быстрым, а глаза блестели от возбуждения. — Я сразу это заметила, когда мы ставили свои подписи для участия в Турнире. Они светились, помнишь? Это было волшебное закрепление. Только здесь всё работает наоборот. Это не Турнир принадлежит Драко, а Драко принадлежит Турниру. Подпись связывает его с этим событием. Юра нахмурился, его мысли завертелись быстрее. — Значит, она хочет использовать этот магический отпечаток… Но как? Гермиона покачала головой, но продолжала говорить: — Мы должны уничтожить эти подписи, Гарри. Наши ведь теперь тоже у неё есть. Это потенциальное оружие, особенно в руках Амбридж. Юра прищурился, анализируя её слова. — Гермиона, ты гений. Это объясняет, почему она вообще задумала этот Турнир. Амбридж не будет ничего предпринимать непосредственно во время соревнований. Но эта метка может пригодиться ей в будущем. — Именно, — Гермиона кивнула, её взгляд потемнел. — Я пока не полностью изучила возможное применение подобных отпечатков со злым умыслом, но теперь я точно возьму это на вооружение. Нужно будет почитать об этом подробнее. Они снова замолчали. Мягкий свет керосиновых ламп, легкий перезвон летающих туда-сюда книг и приятный запах старых пергаментов делал общую атмосферу по-настоящему сказочной. Пауза между ними затянулась, пока он не задал свой следующий вопрос. Что это было — проявление Гриффиндорского безумия, которое он приобрел за недолгое пребывание в замке, или что-то иное — он уже и не смог бы объяснить. — Гермиона, как убрать свой магический отпечаток? Её брови слегка приподнялись, она внимательно посмотрела на него. — Что ты задумал? — спросила она, голос звучал настороженно. Юра вздохнул и сцепил пальцы перед собой, подбирая слова. — Возможно, у меня появился план. Самоубийственный, но план. Просто научи меня убирать свою метку. Гермиона помедлила, словно оценивая, насколько он серьёзен. Её пальцы слегка нервно подрагивали, но взгляд оставался острым и сосредоточенным. — Это не так просто на мощных заклинаниях, а на некоторых вообще невозможно, Гарри. Со слабых заклинаний этот след пропадает со временем сам собой. — Не волнуйся, — сказал он с кривой улыбкой. — В моём плане нет мощных заклинаний. Она ещё раз внимательно на него посмотрела, прежде чем медленно кивнуть. — Хорошо, но это не гарантия успеха. Если подпись заклинателя была сделана с большой магической вложенностью, у тебя ничего не выйдет, как бы ты не старался. Она сделала паузу и продолжила, слегка понизив голос: — Тебе нужно направить палочку на объект своей магии, почувствовать эту связь и представить, как ты от неё отчуждаешься. Ты должен буквально разорвать эту привязку в своём сознании. Но, повторюсь, это сработает только в том случае, если ты не вложил много магии изначально. Юра кивнул, его взгляд был напряжённым, но сосредоточенным. — Я понял, Гермиона. Ты просто чудо. Он резко поднялся, схватил свои вещи и направился к выходу. — Гарри, подожди! — окликнула она его, но её голос утонул в раздражённом шикании мадам Пинс, которая снова бросила на них свой грозный взгляд. Юра уже выбегал из библиотеки, не оборачиваясь. — Если меня не будет через два часа — поднимай тревогу! — крикнул он, растворяясь в коридоре. Гермиона осталась сидеть за столом, её взгляд метался между пергаментами и тем местом, где секунду назад сидел её друг. Она тихо выдохнула, обхватив голову руками. — Ну что за человек… — пробормотала она.

***

Юра стремительно ворвался в свою комнату, захлопнув за собой дверь. В спальню он пошел только за одной занимательной вещью — вещью, использовать которую ему еще не выдалось возможности. Да, он думает о мантии невидимости. Он увидел ее случайно, когда разгребал вещи своего предшественника, но так и не подвернулось случая рассмотреть ее поближе. До этого момента. Полупустая комната встретила его привычным беспорядком, который его соседи оставили после утренних сборов. Его взгляд быстро нашёл сундук в углу комнаты. «Идеально для самоубийственных планов, да я самый настоящий Гриффиндорец,» — подумал он с кривой усмешкой, вытаскивая мантию из сундука. Ткань была удивительно лёгкой, почти невесомой, и холодной на ощупь. Она казалась хрупкой, но в то же время в ней ощущалась невероятная сила. Юра осторожно развернул мантию, его пальцы скользнули по гладкой, почти невидимой поверхности. — Ну что ж, теперь у нас с тобой будет шанс поработать вместе, — пробормотал он себе под нос, накидывая мантию на плечи. Он подошёл к зеркалу. Сначала отразилось лишь его собственное лицо, но как только ткань полностью закрыла его, отражение исчезло. Только пустота. «Невероятно,» — мысленно отметил он, и сердце забилось быстрее. Юра аккуратно сложил мантию, чтобы она не занимала много места, и спрятал её в внутренний карман своей обычной мантии. Теперь оставалось самое сложное: проникнуть в кабинет Амбридж. С этими мыслями он вышел из спальни, аккуратно закрыв за собой дверь. Подходя к лестнице, ведущей в крыло, где находился её кабинет, он на мгновение остановился. Осмотрелся. Коридоры были тихими, но напряжение словно висело в воздухе. Он мог поклясться, что даже стены Хогвартса наблюдали за ним, изучая каждый его шаг. Интересно, а они были на его стороне? — Ладно, просто дыши, — прошептал он, и его голос эхом отразился от каменных стен. Осторожно поднявшись по лестнице, он подошёл к коридору, где находился кабинет ЗОТИ. Её дверь слишком выделялась: слишком помпезная, с золотыми узорами и табличкой с её именем, которая словно кричала о своей важности. Юра накинул мантию невидимости, стараясь двигаться медленно, чтобы ткань не шелохнулась лишний раз. Теперь он был готов. Подойдя ближе к двери, он замер, прислушиваясь. Изнутри доносилась лишь тишина. Он знал, что в это время Амбридж любила пить чай в цветочной беседке недалеко от теплиц, наслаждаясь красивым закатом. Он надеялся, что сегодня этот ритуал не изменится. Но вдруг изнутри донесся едва слышный звук. Кто-то был там. Его сердце заколотилось сильнее. Он осторожно прижался ухом к двери. Внезапно он отчетливо услышал мягкий «мявк» за дверью, и у него отлегло от сердца. Это была всего лишь Пикси — белый котёнок с черным пятном на спинке и важным выражением на мордочке. Её хвост всегда элегантно качался из стороны в сторону, а выглядела она как настоящее чудо. Единственное хорошее, что есть у Амбридж, судя по всему. Что ж, отсюда уже можно плясать. Он надеется, что котенок не сможет засечь его и передать все своей хозяйке. На крайней случай, он наложит заклинание звукового барьера, изученное на уроке Флитвика, и не станет снимать мантию. Он направил палочку на дверь и мягко открыл ее заклинанием Алохомора. И, хоть Гермиона говорила, что отпечатки магии от подобных слабеньких заклинаний со временем сами собой выветриваются, он все же сосредоточился на «ритуале отчуждения», как он теперь будет его называть. Он без проблем уничтожил столь малый след, и двинулся дальше — в сам кабинет. Юра осторожно скользнул внутрь, стараясь двигаться как можно тише. Кабинет Амбридж, несмотря на свое помпезное оформление, источал странное ощущение холода. Нежно розовые обои, золотые рамки с картинами, изображающими кошек, и полочки с фарфоровыми статуэтками создавали ложное ощущение уюта. В воздухе витал лёгкий аромат розового масла, который тут же вызвал у Юры раздражение. «Ну и вкус у неё, конечно». Его взгляд тут же устремился к массивному письменному столу в центре кабинета. Стопки документов, аккуратно сложенные в идеальные прямоугольники, покрывали его поверхность. Но взгляд Юры быстро нашёл то, что он искал: среди бумаг, лежавших на специальной подставке, выделялся пергамент с золотистым сиянием. «Контракт,»— понял он, и его сердце снова забилось сильнее. А дальше в его плане числилась лишь ловкость рук, и никакого мошенничества. Простейшим заклинанием копирования — Юра уже баловался им, когда ксерил страницы газетных архивов — он должен аккуратно скопировать сам контракт. Копия предмета не обладала его магическими свойствами, она являлась, своего рода, пустышкой, очень похожей на оригинал. Вот и теперь, перед ним лежал в точности такой же лист пергамента, на котором были расположены имена и фамилии участников турнира. Только без магических отпечатков, кроме, конечно, следа его самого. Но это он быстро исправит — один пасс палочкой, и все прошло чисто и идеально — как по заветам умницы Гермионы Грейнджер. Это заклинание теперь, по-видимому, станет незаменимым в его новой детективной жизни. Сам пергамент с магическими отпечатками он, конечно же, заберет с собой. Естественно, Амбридж сразу заметит подмену. Однако, как говорится — не пойман — не вор. Тем более, теперь здесь все стерильно. Это просто бесхозный кусок пергамента, который кто-то — неизвестно кто — подкинул к ней в кабинет. Без единого опознавательного знака. Юра был собой доволен, но расслабился он явно рано. Он услышал, как громко открывается дверь, и быстро закинул пергамент обратно в стопку, а сам застыл изваянием возле книжного шкафа. Он старался даже не дышать, видимо, совершенно забыв про звуковой барьер. Амбридж быстро вошла в кабинет, забрала какие-то бумаги со стола, и так же быстро вышла. Везучий дурак ты, Юра! Юра стоял неподвижно, пока шаги Амбридж не стихли за дверью. Его сердце колотилось так сильно, что, казалось, могло разрезать тишину в комнате. Он осторожно выглянул из-за книжного шкафа, убедился, что кабинет пуст, и быстро направился обратно к столу. Раз уж он сейчас здесь, он не собирался упускать такую возможность, пока удача всё ещё была на его стороне. Сунув оригинал контракта во внутренний карман своей мантии, он ещё раз оглядел кабинет. Его взгляд скользнул по аккуратным стопкам бумаг, фарфоровым кошкам и тому самому месту, где только что лежал пергамент. Всё выглядело так, будто он даже не заходил сюда. Юра мысленно похвалил себя за чистую работу. Он снова посмотрел на стеллажи, забитые безвкусными фарфоровыми котятами. Его взгляд зацепился за одного из них – милый, с бантиком и золотым ошейником, он сидел на краю полки. Почему-то именно этот котёнок казался не таким, как остальные. Юра осторожно поднял его, просто на удачу. Внутри явно что-то было. Эта попытка спрятать то, чего другие не должны были найти, была сделана хорошо только по отношению к обычному студенту, но совершенно бездарно к тому, кто такие мелочи будет целенаправленно искать. Он постучал палочкой по ошейнику и прошептал отпирающее заклинание. Щёлкнул скрытый замок, и дно фигурки открылось. Внутри была сложенная записка, аккуратно свернутая в треугольник. Юра вытащил её и развернул: Уважаемая Долорес, В продолжение наших обсуждений хочу отметить, что некоторые обстоятельства потребовали пересмотра прежних договорённостей. В результате на данном этапе возникла необходимость временно приостановить одну из инициатив. Процесс требует дополнительной оценки и уточнений. Возможно, потребуется консультация, чтобы учесть новые вводные. Полагаюсь на ваше мудрое руководство и буду рад услышать любые мысли или замечания, если вы посчитаете это целесообразным. Как вы знаете, Отдел Тайн всегда готов к сотрудничеству с коллегами из Министерства, если и когда это не противоречит нашим установленным регламентам и внутренним протоколам. Уверен, вы понимаете, что иногда необходимо учитывать ограничения, продиктованные нашими особыми обстоятельствами. С уважением, А. Руквуд Интересненько. Явно зашифровано — столько воды налито и пространных формулировок, но ни слова не понятно. Быстро откопировав письмо и взяв себе, на этот раз уже копию, он удалил все следы своего присутствия и поспешил уйти. Всё же для первой вылазки в качестве самозванного шпиона сильно наглеть не стоило. Юра шёл по тёмному коридору, ступая почти бесшумно. «Снова Руквуд. Много Руквуда,»— Юра нахмурился, продолжая размышлять. Этот человек мелькал в его разговорах, как призрак — маячил где-то на периферии зрения, но никак не попадал в фокус. А теперь, похоже, он плотно над чем-то работает с Амбридж, что даже шлет ей шифры. «Чем они связаны?» — задумался он, поднимаясь по лестнице в башню. «Отдел Тайн…» Вот, это именно та зацепка. Нужно узнать у Тонкс, что там с Отделом Тайн. Но, пожалуй, такие вещи лучше не обсуждать по переписке. Он попросит Сириуса связать его с ней через их зеркала. Да, это хороший план. С этими мыслями он вошел в гостиную, чтобы сразу выцепить из толпы сокурсников, устроившихся около огня, Гермиону, и кивнуть ей в направлении комнаты мальчиков. В спальне нашелся только Рон, что было ему только на руку. Как же все таки судьба ему благоволит! Юра уселся на край кровати, игнорируя вопросительный взгляд друга. Сейчас он все расскажет. Его пальцы нервно перебирали пергамент с магическими отпечатками участников турнира. Тем временем в коридоре послышались шаги, и в дверь постучали. Юра поднялся, бросив взгляд на пергамент. — Входи, — позвал он, не скрывая напряжения в голосе. Дверь приоткрылась, и в комнату вошла Гермиона. Она сразу же заметила напряжённую атмосферу и бросила быстрый взгляд на пергамент, лежащий на кровати. — Вау — она была явно впечатлена. Гермиона подошла ближе, чтобы рассмотреть пергамент. — Да, это тот самый документ. Я успел всё забрать и оставить только копию. Естественно, я удалил все следы вмешательства — сказал он, вглядываясь в лицо Гермионы, ожидая её реакции. — Может вы мне объясните, что здесь происходит? — точно, Рон же совсем ничего не знает. Гермиона, не сводя глаз с пергамента, обратилась к Рону. — Мы пытались разобраться в том, что не так с Турниром, — начала она спокойно. — И пришли к выводу, что Амбридж нужны магические отпечатки участников. Мы пока точно не знаем, как их можно использовать, но Гарри решил действовать на опережение и просто забрать пергамент прямо у нее из-под носа. Рон выглядел озадаченным, но всё-таки подошёл ближе, подперев стену плечом. Он взглянул на пергамент, который лежал на кровати, и покачал головой с лёгким недоумением, как будто всё происходящее выходило за рамки их привычных приключений. — Ну вы даете... — произнёс он, явно не понимая до конца масштаба происходящего. Он задумался, а потом, наконец, кивнул. — Ладно, я вас понял. Но что дальше? Как-то все слишком мутно. — И это еще не все, — Юра решил выложить карты на стол и рассказать про свои подозрения: — Руквуд в чем-то тоже замешан. Я нашел письмо, тут явно шифровка, так что мы вряд ли что-то поймем. Но сам факт. — он вытащил письмо из кармана и положил рядом с пергаментом. — А тебе и Тонкс писала про Отдел Тайн... — произнёс Рон, обдумывая, что это может означать. — Да, я хочу сегодня позвонить Сириусу, чтобы он дал мне поговорить с Тонкс, когда она будет на Гриммо. После того как обсуждение с друзьями подошло к концу, Юра почувствовал, как тяжесть ситуации наваливается на его плечи. Он явно переоценил свои силы как шпиона — его нервы после этой вылазки явно были истощены. Он тихо выдохнул, стараясь собрать мысли в кучу. Информация, которой он владел, всё больше превращалась в нераспутанный клубок, и чем больше он узнавал — тем больше узлов появлялось. Рон ещё что-то пробормотал, но Юра уже не слушал. Он отвёл взгляд от них, чувствуя, как напряжение в теле с каждой секундой растёт. — Ну, я пойду, — сказал Рон, немного неуверенно оглядывая комнату. — Прогуляюсь и подумаю об этом, пока ты поговоришь с Сириусом. Гермиона кивнула, соглашаясь, и они вместе вышли из комнаты. Дверь с мягким скрипом закрылась, оставив его одного в тихой полутьме. Юра не мог больше медлить. Он прошёл к столу, где Гермиона оставила пергамент с магическими отпечатками, а рядом — таинственное письмо от Руквуда. Ещё раз быстро просканировав их глазами, он аккуратно убрал их в свой защищенный блокнот, не желая оставлять следы. Он начал автоматически прибираться в комнате, чтобы успокоиться. Вскоре его взгляд упал на сквозное зеркало, которое он прятал в одном из ящиков стола. На мгновение он замер, глядя в отражение, затем взял зеркало в обе руки и осторожно позвал: — Сириус. В следующее мгновение в отражении появился знакомый силуэт. — Гарри, — голос Сириуса был хриплым и успокаивающим. — Что случилось? Прости, но выглядишь ты неважно. — Да там история была одна… В общем, это не так важно, Сириус, уже все нормально. Сириус нахмурился, его лицо в зеркале выражало явное беспокойство. — Гарри, я знаю тебя достаточно хорошо, чтобы понимать: если ты говоришь, что всё нормально, значит, ничего не нормально. Говори уже. Юра слабо улыбнулся, но его взгляд оставался серьёзным. — Сириус, правда, уже все нормально. Я, в общем-то, по другому делу тебе звоню. И это серьезно. Он сел на край кровати, немного меняя положение зеркала в руках, и, тщательно подбирая слова, начал рассказывать: — Ты, наверное, уже знаешь про турнир. Об этом писали в газетах. Я узнал кое-что про него… и про Амбридж. Кажется, она использует магические подписи участников для какой-то своей игры. Не знаю, что именно она задумала, но я украл этот пергамент с подписями. Он теперь у меня. И Руквуд как-то в этом замешан, поэтому я хотел узнать у тебя: ты знаешь, что за странности происходят в Отделе Тайн? Сириус приподнял брови, его выражение было смесью шока и какого-то уважения. — Украл? — переспросил Сириус, слегка улыбнувшись, но тут же нахмурился. — Гарри, ты понимаешь, на что подписался? Если Амбридж поймёт, что это ты, она от тебя мокрого места не оставит. — Я понимаю, — спокойно ответил Юра. — И она меня не поймает. Все под контролем. — Ну, раз ты уверен… — с сомнением, но все же принял Сириус. Юра кивнул, его взгляд оставался сосредоточенным. — Я еще нашел письмо в ее кабинете. Оно от Руквуда, было спрятано и точно зашифровано. И вот что интересно: Тонкс недавно писала мне про странности в Отделе Тайн. Я думал, ты можешь знать, что там происходит. Ну или дать мне поговорить с ней. — Руквуд… Это плохо, Гарри. Очень плохо. Он был Пожирателем Смерти, но как-то умудрился остаться в Министерстве. Если он снова в теме, и тем более работает с Амбридж… это всё хуже, чем ты думаешь. — Что ты имеешь в виду? — спросил Юра, его голос прозвучал чуть резче, чем он планировал. Сириус вздохнул, его лицо выглядело усталым. — Отдел Тайн всегда был… сложным местом, даже при нормальных условиях. Они занимаются вещами, которые не должны попадать в чужие руки: экспериментальной магией, исследованиями души, времени… Никто, кроме сотрудников, не знает, что там происходит. Если Руквуд в этом замешан, значит, он пытается использовать эти ресурсы для своих целей. И они явно не благие. Юра нахмурился, пытаясь соединить все кусочки головоломки. — Так ты поможешь мне связаться с Тонкс? Я хочу уточнить, что она знает. — Конечно, — кивнул Сириус. — Позвони завтра после ужина, она должна быть здесь. — Договорились, — кивнул Юра. Сириус на мгновение замолчал, затем его лицо в зеркале начало исчезать. — Береги себя, Гарри. И держи меня в курсе. Когда его отражение исчезло, Юра отложил зеркало в сторону и провёл рукой по лицу. Почему каждый вечер он чувствует себя таким вымотанным? Что ж, завтра начнется Турнир и настанет момент истины — просечет ли Амбридж его вмешательство или нет. А пока что все, о чем он мечтает —это здоровый сон.