Пролог

- Авдотья, и куда ты собралась? – ругался Лука, глядя на то, как я собираю вещи. - Я поеду с тобой. Я решила так. - Ты понимаешь, что там ни одной церкви? Что там другая вера? Ты любишь посещать церковь, ты же не сможешь без этого. - Лука! А как ты представляешь, что я живу без тебя? Я пять лет мирилась с твоим отсутствием, не хочу ещё столько же. А если с тобой что-то случится? Я не переживу! - Ох, воля твоя, тем более, что ты всё решила без меня. - Одному путешествовать негоже, а вдвоём куда веселее. – улыбнулась я, пытаясь поднять настроение брату. Откровенно говоря, Лука уже был готов сдаться: столько лет он искал свою пропавшую невесту, не глядя больше ни на одну девушку, и вот сейчас после пребывания здесь в течение нескольких месяцев, решил отправиться в османские земли. Честно говоря, он тыкал пальцем в небо. Действовал опять наугад, как все эти пять лет. В его отсутствие я находилась при монастыре Но в этот раз я не вытерпела и отправилась вместе с ним. - Я обязана вернуть тебя домой в целости и сохранности. Лука рассмеялся и положил кисть в сумку. Утром мы уже плыли на корабле. Мне было скучно, я спала целыми днями, а Лука рисовал. Когда мы прибыли на место, Лука сразу разместил нас на постоялый двор. И на следующее утро куда-то ушёл. Наверное, искать работу. Или Александру. Я вообще не понимала, какой у брата план действий. Неужели он собирается вглядываться в лицо каждой девушки или обегать каждый дом терпимости? Ладно, Самое главное, чтобы наконец нашёл её. Лука про меня не забывал, приносил поесть и какие-нибудь книжки. Да и гулять разрешал. Сам он стал подолгу отсутствовать. Как я узнала – расписывает дворец великого визиря. Надо будет его поздравить, когда выйдет на свет Божий, всё-таки это честь. Появившись на краткое время, Лука упал на кровать и проспал пару суток, а утром я его поздравила, на что он улыбнулся и, обняв меня, убежал, но на этот раз во дворец. Писать портрет самого падишаха. Вот это да-а-а-а! Я была безумно рада за брата. Но когда же он найдёт свою Александру? Я помнила, как выглядит девушка: высокая, рыжая, полногрудая с заостренным подбородком и большими глазами. Я с ней не общалась, в основном она проводила время с Лукой. Но видеть я её видела. Однажды Лука пришёл на постоялый двор и потребовал, чтобы я собирала вещи. - Почему, что случилось? – спросила я. - Не спрашивай, мы уезжаем, - ответил брат, а я его не узнала: бледный, с темными кругами под глазами.. Собрав вещи, мы пошли на пристань, но так и не уехали: начался бунт, Лука отвел меня в дом Матракчи. Я в тревоге просидела всю ночь в чужом доме, а потом пришел Насух эфенди и сообщил, что Лука тяжело ранен. Как я рвалась, чтобы быть рядом с братом, как билась! И Матракчи позволил мне пойти во дворец Ибрагима, только в тайне. Брат был в ужасном состоянии, я его не сразу даже узнала: бледный, как неживой. Мне захотелось забрать его и увезти на родину, чтобы он забыл обо всех страданиях. Когда он пришёл в себя, то рассказал мне, что видел Александру, но она теперь в статусе фаворитки султана, что она родила четырёх детей, что любит Сулеймана. Мне эта история не понравилась. Ещё не хватало, чтобы Лука покончил с собой из-за Александры. Пришлось тщательно следить за его состоянием. Однако к своему ужасу, стыду и позору я не уследила за братом, и однажды ночью он не вернулся домой. Накануне Лука объявил о том, что я должна собрать все вещи, потому что наутро отъезд. А сам обещал вернуться вечером. Ждала я его, ждала, но он так и не пришел. Тогда я легла спать. А утром проснулась от тяжёлого предчувствия. Выбежав из постоялого двора, я понеслась во дворец Хатидже. Почему туда? Не знаю. Просто.. Туда. И когда увидела двоих янычар, выносящих на себе тело моего брата, поняла, что опоздала. Что-то было невообразимое: тело моего брата. - Лука!!! Стойте! Отдайте его мне! Отдайте! Брат!! – я не могу сказать, на каком языке я кричала, но тело Луки мне отдали. С помощью прибежавшего Матракчи, я отнесла тело в безопасное место. Лицо Луки выражало умиротворение, но губы были обагрены кровью. Почему кровь? Что именно произошло? Вопросов много, а ответов нет. Лука, я же говорила, что не надо тебе ехать никуда.. Я несколько часов обнимала ставшее уже ледяным тело моего брата.. Уже глаза болели от пролитых слёз, а я все не могла успокоиться. Как жить теперь, без частички моей души, без половины сердца? Мы с братом были родными людьми, хоть иногда, как и положено брату и сестре, ругались между собой. И вот сейчас мне не на кого положиться в этой империи, я не могу уехать домой одна, потому что ещё достаточно мала. Да и некуда мне ехать. Папу убили в том самом набеге, изменившем нашу жизнь , мама выжила, но умерла от чахотки. Когда Лука в очередной раз вернулся домой, то некогда ему было успевать печалиться: нужно было меня поднимать на ноги. И он в этом преуспел. А сейчас я одна на свете. И что-то мне подсказывает, что вина Александры в этом злодеянии всё-таки есть. Для Луки она была святая, а вот я еще тогда заметила, что она откровенная сука. Слишком много было в ней темного, не соответствующего образу дочери священника. И я не удивлена, если она так подло избавилась от своего некогда жениха. Поэтому я отомщу. Всем, кто это сделал. Но тех, кто невиновен, я трогать не буду. Они не заслужили. Правда , я понять не могла, кто это сделал. Но решила выяснить. Отдав тело брата в храм, я осталась там ночевать. И от усталости, пролитых слёз, да переживаний, уснула под монотонное чтение псалтири на греческом языке. Проснулась там же и не сразу вспомнила что случилось. А Луку уже положили в гроб. Брат лежал бледный, и с выражением покоя на лице, словно спящий. А я понимала, что кроме него у меня никого нет, и некому меня защитить. На выходе из церкви (священник настоял, чтобы я отдохнула), меня встретил Матракчи. - Пойдем ко мне домой. Пойдём. - Только не трогай меня. - Извини, не буду. У Насуха я что-то через силу поела, и легла спать, чтобы проспать до похорон. Похороны были тяжелыми. Батюшка сказал мне, что брат мученик, и попробовал попросить меня не идти в то логово, в османский дворец, чтобы душу грехом не запятнать. - Нет, батюшка, не могу я. - Как знаешь, милая. Тяжело тебе будет. Но ты старайся приходить сюда, как получится. Я положила на могилу брата цветок. - Я теперь одна в мире, - заревела я с горечью. - Держись, он всегда будет рядом. – и батюшка обнял меня, как дочь. Лука, милый, всё-таки ты оказался не прав. Церковь здесь есть. И я в ней. Невольное обращение к погибшему брату заставило меня поджать губы, чтобы не зарыдать снова. Я никогда не забуду эти дни.