Гарем.

Вечером после похорон я прижала Матракчи Насуха в угол. - Я должна попасть в гарем, понятно?! - Авдотья, угомонись! Туда очень сложно попасть! - А мне надо! – заявила я жестко, чем очень удивила Насуха. - Хорошо, я поговорю с Ибрагимом Пашой. Но сразу после похорон брата… ну не знаю, это как-то.. - Я знаю, как это выглядит, - начала злиться я, - но если я не отомщу этим тварям, я не успокоюсь! Ты знаешь, каково это. – держать на руках тело брата, у которого все могло быть впереди ещё? Каково это – не отрываясь, смотреть на дорожки из крови, которые обагрили его губы?! Как они убили его??! Как!? – всё , я готова была стену царапать от злости. Ну, ничего, я отомщу, заставлю убийц задыхаться от боли, или от ужаса. - Я понял тебя, Авдотья, я помогу. Завтра приведу в гарем. - Благодарю тебя, Матракчи. – ответила я. Ночью мне снился Лука. Он сидел на бережку речки и, держа в руке дневник, делал туда зарисовки, а солнышко играло в ряби воды. Значит, ему там хорошо, его приняли. Проснулась я, полная решимости не сворачивать с намеченного пути и сразу задумалась: с чего начать, и как сделать так, чтобы самой не обагрить свои руки в крови? И тут мой взгляд упал на лист бумаги. Все, что осталось от моего брата – это наплечная сумка с кистями и красками, и несколько рисунков. На рисунке, на который я обратила свое внимание, был портрет Луки. Нахмурившись, я попыталась вспомнить, когда Лука его нарисовал. - А себя нарисовать сможешь? - Зачем мне рисовать себя, Авдотья? – засмеялся брат, и вокруг глаз лучиками разбежались морщинки, а на щеках появились ямочки. - Ну нарисуй, - я тоже улыбнулась. Лука махнул рукой и достал лист. Нарисовал он свой портрет за пару дней, что по меркам художника было слишком быстро. И ему не понравилось. А мне понравилось. Поэтому между нами произошла небольшая потасовка, из которой я вышла победительницей: Лука пообещал не бросать в печку «это убожество», раз мне оно нравится. Сейчас смотреть на портрет было сложно. Я вновь попыталась погасить в себе злость на убийц, и даже выпила ледяной воды. Пока Насуха не было, я серьёзно задумалась, что именно буду делать. Самое главное, что я понимала – я не имею никакого права замарать свои руки в крови. Для меня это будет страшным оскорблением памяти моего брата, Лука бы этого не хотел. Поэтому я просто лишу их счастья и поставлю каждого на своё место. Дверь скрипнула - наконец-то появился Матракчи. - Пойдем, Авдотья. Правда, я однажды уже привел девушку в гарем.. Но она оказалась убийцей. Я вздрогнула.. Что? - Пыталась убить нашего повелителя. Ааа, понятно. Не она. Мы шли по городу, Матракчи тяжело вздыхал, и меня это раздражало. - Ты можешь не злить меня? – сейчас чувствовала себя разбитой, наполненной до краев чувством вины, поэтому и без Матракчи было тошно. - Прости, но… он был моим другом. Я его потерял.. - А я потеряла БРАТА! – жестко уточнила я. – и что ж ты за друг такой, которого не было рядом, когда он в тебе нуждался? Матракчи мог тоже самое спросить и у меня. Да я и сама задавала этот вопрос себе. Лука нуждался в нас обоих, а мы его оставили. И пусть убийцы будут наказаны, себе ни я, ни он, простить не сможем. В раздумьях я даже не заметила, как мы пришли, и вот Матракчи стоял у дворцовых ворот. - Вас не велено пропускать, - с сожалением сказал стражник. - Что здесь происходит? – из ворот вышел господин в чалме, одетый в богатые одежды. Я не знала, кто он такой, так, мельком с Лукой видела. Но при его виде мое сердце забилось где-то на уровне шеи. Не от влюблённости. Это было какое-то тревожное чувство, ощущение, будто он причастен. - Паша Хазретлери, это та самая девушка, о которой я вам говорил. - Я понял. М-да , Матракчи, ты уже однажды привёл девушку.. А она убить повелителя попыталась. Надеюсь, с этой проблем не будет, будем считать, что это я её привёл. Вот так, значит, все лавры себе.. О том, что Паша решил обезопасить Матракчи, мне и в голову не пришло. Я набрала в лёгкие воздуха, чтобы морально подготовиться и пошла вслед за чиновником. А тот передал меня высокой, темноволосой девушке. - Нигяр Калфа, отправь новенькую в хамам. Подожди. Как звать? - Авдотья – неуверенно ответила я. - А на самом деле? - Ав-доть-я. - Русская? Откуда родом? - Да, русская. С Крыма. - С Крыма? Сюда зачем приехала? Это допрос? Мне почему-то представилось, что этот мужчина так же дотошно допрашивал Луку. - У меня больше никого не осталось, и я решила податься в гарем османского султана. - Высоко махнула. Ладно, твое право. Теперь ты собственность султана Сулеймана. По своей воле. Я вздохнула. Переход из свободного состояния и приобретение статуса рабыни для плотских утех султана всегда тяжело воспринимается, пусть я и добровольно это делаю, ради брата. И сколько же нужно мудрости, чтобы не восхотеть сразу прыгнуть к падишаху на ложе. В хамаме было… холодно. Все облицовано мрамором, мокрый пол. Когда его растопили, этого оказалось недостаточно, тем более, что было с чем сравнить. Однажды я так же напросилась с Лукой в путешествие и побывала в русской бане. Вот это я понимаю, парилка. Там было так жарко, что мне хотелось выбежать в прохладу. Потом Лука от души похохотал надо мной. А я обиделась. Сейчас я жутко замёрзла, поэтому рассиживаться не собиралась. Быстро и четко совершила все действия, привела себя в порядок и надела форму девушек, которые находились, судя по всему, в самом низком статусе. - Какая-то ты спокойная, - весело посмеялась Нигяр Калфа. - Госпожа, я просто замёрзла. - Ну, конечно, с непривычки.. Ладно, пошли. Завтра у тебя будет первый день в школе гарема. И учителей надо слушаться. Они будут обучать тебя правилам поведения здесь. Я кивнула. Не так уж и страшно здесь. Главное – не потерять себя и помнить – для чего я здесь. Когда я с Нигяр Калфой вышла из хамама, а потом оказалась в комнате с длинным коридором посередине, то увидела на балконе её. Александру. Женщина была одета в розовое шёлковое платье с рукавами, расширяющимися к кистям, а на голове лёгкая корона. Вот на это ты променяла Луку и любовь? На платье с короной и на балкон? При виде этой … (у меня заканчиваются все плохие выражения, которыми я могла бы «наградить Сашку) меня охватывает дрожь, и я порываюсь подняться на балкон, чтобы по крайней мере высказать ей всё. Но меня останавливает Нигяр. - Куда ты ломанулась? На балкон фавориток нельзя. Вот когда станешь фавориткой, тогда и попадешь туда. А сейчас ты будешь спать здесь. – она указала мне свое место. Низенькая кровать, устланная руками служанок.— А, я поняла, ты увидела Хюррем султан. - Кого? - Хюррем султан, фаворитка повелителя. Мать его двух шехзаде и дочери. А сейчас она беременна третьим шехзаде. И потеснила даже саму Махидевран султан. Сука. Я отвернулась от Нигяр, чтобы та не видела мое лицо. Я могу поверить, что попала сюда она не по своей воле, но прыгать на члене султана ее никто не заставлял! Быстро осмотревшись, я увидела, что здесь бесчисленное количество девушек, которые то убирались после какого-то гаремного праздника, то мыли полы, то носили бельё, то, как Нигяр Калфа, были путеводителями новеньких в мир гарема. И никто из них не бросался на ложе Падишаха. А ведь все попали сюда не по своей воле. Кроме меня. Но, согласитесь, пошла бы я на это, если бы в тот солнечный день мне не пришлось укачивать на своих руках тело моего брата, и если бы он не умер вообще? А вот Махидевран султан мне стало жалко. И ничего хорошего в том, что ее сместили с места жены, отобрав мужа, нет. Снова, в который раз тяжело вздохнул, я всё-таки легла спать. Прочитав кратенькую молитву на отход ко сну, я уснула и во сне общалась с братом. Помню, что я пожаловалась ему на холод в хамаме и на то, что меня выбесила Хюррем. А он ответил, смеясь: - Терпи, мать. То ли ещё будет. - Какая я тебе мать? Ты шутишь? - Я ей про терпение, а она спорит ещё – весело засмеялся брат. - Тебе там хорошо? - Очень. Поэтому я не смогу часто приходить, уж прости. - Хорошо, наслаждайся вечностью. А вот мне долго ждать встречи с тобой. - Дождёшься, поверь. Но если не свернёшь с пути. Ладно, я пошел. – и брат, поцеловав меня в лоб, растворился. Я проснулась и поняла, что мои глаза сырые от слёз. Но.. Начинался новый день, а с ним и новая жизнь. Господи, дай мне мудрости. Выйдя в длинный коридор, я обнаружила, что кроме меня здесь есть девушки, одетые так же, как и я и девушки в красивых платьях. Возможно, эти девушки определялись к госпожам. - К нам новенькую подселили? – мной заинтересовались. - Да, кажется. - А как тебя зовут? - Авдотья, - улыбнулась я девчонке, которая задала мне вопрос. Не стоит лезть в бочку, тем более, что я в таком же положении, что и они. - Какая она спокойная, девочки. - Это первое впечатление, Афина, может быть, будет похлеще Сашки. - Тихо ты, вдруг услышат. Знаешь, что будет? - Ну и пусть, все знают, что Сашка ненормальная. Я поняла, о ком они. И пусть эта рыжая дрянь родила троих детей и получила влияние в этом месте, для девушек гарема она так и осталась «ненормальной Сашкой». - Не забывай только улыбаться при ней. - Я помню. - Лицемерить, значит собираетесь? – не удержалась я. - Авдоть, приходится. За непочтение к фаворитке знаешь, что будет? - Тоже мне нашли фаворитку. – тихо буркнула я. И тут пришел безбородый мужчина в чалме и длинном кафтане. Судя по странноватой походке он был оскопленным служителем гарема, то есть евнухом. - А ну цыц! За мной, девушки! Мы прекратили разговоры, но я взглядом дала понять девчонкам, которые тоже считали «Сашку» тварью, что наш разговор не закончен.