Начало сбора доказательств.

Месяц спустя Я уже давно, месяц, стала прислуживать Махидевран султан. Вместе с Гюльшах. Господь избавил меня от пребывания в подчинении Хюррем. И однажды случилась очень странная история. Султанши сидели у Валиде, а мы, девочки, тихонечко общались между собой. Обсуждали всякую ерунду и тут раскрылась дверь. Хюррем вошла, точнее влетела в покои Валиде с окровавленным ножом в руках и напугала всех. - Что ты собираешься делать? – испугалась девушка, имени которой я не знала. А Валиде царственно поднялась с места. Махидевран от испуга побелела, и мать султана отправила их в коридор. Меня тоже. - О, Аллах, а вдруг что-то произойдёт, она же не в себе! – Махидевран трясло. - Дайе хатун там, ничего не случится. Внезапно Дайе вышла. Махидевран запаниковала в ужасе: - Почему ты вышла? Вернись обратно! - Валиде султан так приказала, - ответила служанка. А я в очередной раз восхитилась смелости Валиде. Остаться один на один с этой бесноватой.. Появление Нигяр облегчения не принесло. Махидевран спросила, что случилось. - Кто-то зарезал лошадь Хюррем. - Кто же совершил это злодеяние? – испугалась Гюльфем. И тут нам был послан ангел в виде высокой тонкой хрупкой девушки в белом платье. Она спросила у нас, что происходит, и решительно вошла в покои Валиде. - Кто она? – спросила я. - Это Хатидже султан, дочь Валиде. Слава Богу, Хатидже спасла положение. Валиде продолжала царственно смотреть на Сашу и держать в руках кинжал. Это была жуткая картина. Я считала, что Хюррем заслужила того, чтобы этот нож нашел место в её сердце. Но исключительно благодаря Хатидже, она осталась жить. Ах, лошадку убили у нее. А ты убила моего брата, и я тебе этого никогда не забуду.. Валиде отправила Хюррем обратно. Эта история была связана с другой, которая приключилась ранее, и из-за которой я перестала служить у Хюррем. Совсем недавно я стала молчаливым свидетелем соперничества Хюррем и принцессы Изабеллы Кастильской. Оно продолжалось долго, деталей я, естественно не знала. Но однажды Хюррем велела мне остаться в комнате и следить за детьми, а сама вместе с Нигяр и Гюль-агой куда-то ушла. Тихоня Нилюфер приготовила для детей кашки и другую еду, а я поменяла пелёнки. На следующий день выяснилось, что принцесса пропала. И хоть никто ничего не знал, я сразу всё поняла. Да, я дурой не была, и понимала, что устранив одно препятствие к своей цели, эта «милая девочка» будет устранять их и дальше. Еще вчера Хюррем торжествовала по какому-то поводу, а узнав о шуме (выяснилось, что Махидевран по рассказам Гюльшах все узнала и пошла проводить расследование), испугалась и занервничала. Тварь, боишься, что если султан узнает об убийстве, то отошлет тебя. Ещё раз убеждаюсь в сущности гнилой натуры Хюррем. А большим разочарованием для меня оказалась Нилюфер. Скромняга (тихая и смиренная служанка) оказалась той еще сучкой, которая не глядя, заложила Нигяр. Ох, как занервничала Александра, когда внезапно в её покоях появилась Махидевран. - Ну, что, узнала что-нибудь, Нилюфер? - Что должна была узнать Нилюфер? Я внутренне торжествовала. Она сама себя похоронит! Сама! Только если повелитель не будет к ней снисходителен. Бей, Махидевран, дави эту ведьму! - О чем ты говоришь, Махидевран? Что-то случилось? - А ты не знаешь?? Принцесса пропала. И её не могут нигде найти. - Как это? Куда пропала?? Ах ты мразь. Сейчас будешь отрицать всё. Хюррем состроила из себя такую невинность, что мне захотелось по уходу Махидевран схватить её за волосы и ударить рожей о стену. Однако чем я тогда буду лучше Хюррем. А та приказала Махидевран уходить. И женщина, с лицом, полным презрения и ненависти, которую я разделяла, вышла. Когда она оказалась в коридоре, я подошла к ней. - Возьмите меня к себе служанкой! - Прямо попросила я. – я боюсь. Хюррем знает, что я не на ее стороне, и может меня убить в любой момент. Выражение лица Махидевран смягчилось. - Хорошо, Авдотья. Но сначала я поговорю с Валиде. А там ей решать. - Как прикажете. Я вернулась. Хюррем продолжала сидеть на кровати. - Я попросилась к Махидевран. - Скатертью дорога, - буркнула рыжая. - Так мерзко тебе служить. Фу… Сегодня вечером я со своим скарбом переехала к Махидевран султан в покои. - Авдотья, Гюльшах. Не ругаться между собой! И не подводить меня! Мы кивнули. И Махидевран вышла на балкон, с которого открывался вид на Босфор и ночной Стамбул. Но глаза госпожи смотрели не туда. А на султанский балкон, на котором стоял султан. Когда к нему подошла Хюррем , я очень понадеялась на то, что сейчас он её отошлёт, ибо слышала, как женщины, разговаривая между собой, сказали, что Повелителю доложили о принцессе. Вот и пришел твой конец, Хюррем. Разве повелитель оставит это так? Однако.. Султан прижал эту женщину к колонне и поцеловал. Махидевран, с трудом скрывая гнев, отправилась к Валиде, оставив нас с Гюльшах сидеть на месте. Да и я тоже от злости не могла найти себе место. Просто невероятно! Этот венценосный болван одурачен рыжей! Она прямо под его носом совершила убийство, которое было очевидно для всех, а он ее целует! Он что, блаженный? Да у нас на Руси за такое бы замуровали заживо! Если бы у нас были гаремы – одёрнула себя я. Гюльшах тоже была недовольна. И целый вечер мы с ней отводили душу, обсуждая происходящее. Когда Махидевран султан вернулась, она с пониманием отнеслась к нашему диалогу, но велела ложиться спать. Сама она долго не ложилась, ходила из угла в угол. Я не выдержала. - Госпожа. - Авдотья? Ты почему не спишь? - Не выходят из головы события сегодняшнего дня. - Понимаю. И ещё эта сцена на балконе султана. - Хюррем его околдовала. - Это все слова. Мы их постоянно говорим, но что толку? - А что, если я смогу собрать доказательства? - Как ты это сделаешь, Авдотья?? - Только имея возможность находиться в покоях повелителя. - Разве что его наложницей стать. Фавориткой. Забеременеть от него. - Возможно. Но не родить. - Ясно, я тебя поняла. И больше мы к этому разговору не возвращались. А после убийства лошади Хюррем Махидевран вечером приказала мне готовиться в хамам. Видимо, она обсудила всё с Валиде и та дала согласие. И снова я оказалась в покоях султана. На этот раз от близости я отказываться не стала. Всё, теперь, Хюррем, тебя ждет огромное разоблачение. Я докажу всем, что ты не невинная страдалица, а самое настоящее инфернальное зло. Закончив, он решил со мной поговорить. - Ты же из Крыма, из Руси, верно? - Верно, повелитель. - Расскажи мне о своей родине. - Крым – это южные врата Руси, а дальше, за ним, начинается страна с бескрайними полями, чистыми, как слеза ребёнка, озерцами, затерявшимися в непроходимых лесах, с равнинами, покрытыми по весне цветочным ковром, березовыми рощицами, да быстрыми речками, в которых отражается солнце в погожий денёк. Я жила в деревеньке с церковью и домиками.. Мой брат прекрасно рисовал, - в горле застрял ком, но я выдохнула, - и отправлялся на заработки на север нашей родины – в Белоозерье. Там он расписывал монастыри и храмы, а возвращался домой с подарками. - Однажды к нам приходил уже крымский художник. Великолепно написал мой с Хюррем султан портрет. Ну и память у султана. Он мне уже показывал портрет. Но сейчас показал еще раз. Я справилась с приступом душевной боли, а когда султан отлучился, украла с его стола кусочек рахат-лукума. Мне он нужен был. Когда султан вернулся, меня уже клонило в сон. Увидев это, он разрешил мне уйти. Ну, слава Богу. Вернувшись, я достала кусочек рахат-лукума. Вроде бы обычное лакомство, а перед глазами брат. Мне поплохело, когда я вспомнила, как Хюррем рассказывала подробности гибели Луки. Этот кусок я приложу к списку доказательств. Он будет свидетельствовать против Хюррем.