Служба у Хюррем и страхи.

Султан Сулейман тоже молчал о том, что наша с ним ночь была проведена в философских беседах. Конечно, он был повелителем, чья воля была неоспорима никем, но, видимо, ему не захотелось подвергать меня насмешкам ни с чьей стороны. Поэтому он и не рассказал никому ничего. Моя жизнь в гареме была прежней. Я обучалась, иногда любовалась портретом брата, вспоминая его самого и постоянно напоминала себе о то, что я здесь не для того, чтобы поедать лукум, и ходить к султану. В то же время я мечтала стать служанкой у Махидевран султан, которая выдала свою прежнюю служанку замуж. Однако после того вечера вряд ли Махидевран султан могла нам простить наши разговоры за её спиной. Теперь она не интересовалась нашими успехами, проходила мимо нас, когда пересекалась с нами, а я всё не могла рискнуть попросить у нее прощения. Пока однажды не собралась с духом. - Госпожа, - обратилась я к ней, выйдя вперёд и шокировав всех остальных. Прежде за мной такого не замечалось. – понимаю, что вы обиделись на наши разговоры, но тем не менее хотелось бы попросить вашего прощения за наше непозволительное поведение по отношению к вам. Девушки смотрели на меня с удивлением. Тоже самое выражение лица было и у Махидевран султан. - Что ж. Сильный поступок. Не каждая бы осмелилась на это. Благодаря тебе, Авдотья, я прощаю всех вас. А теперь мне надо идти. Я поцеловала подол ее платья и вернулась в строй. - Попросить прощения у госпожи – очень смелый поступок, Авдоть, ты как решилась на такое то? - Не знаю, - я закрыла лицо дрожащими руками. Меня трясло. - Ты чего, а? - Я.. Я нарушила все правила, чем я думала?? Господи, помилуй. - Ничего , посмотрим до вечера. Если нас не накажут, то ничего страшного не произошло. Я судорожно выдохнула. И стала ждать вечера. А вечером ничего не произошло. Успокоившись, я пошла приводить себя в порядок перед сном. И тут меня схватила чья-то сильная рука. - Сучка, что ты делала в покоях султана? – спросил меня чей-то голос на русском, и я в злом шепоте узнала Александру, а она прижала меня к стене. – отвечай, что делала у султана? Не то задушу тебя! - Да что ты? – прошипела я, чувствуя, что моя спина отвалится от удара. – а ты что с Лукой сделала? А? Пыл рыжей куда-то исчез. Она отпустила мою руку, и теперь была моя очередь преграждать ей дорогу. - С.. С Лукой? Да что ты знаешь о Луке? - Всё. Это мой брат. Я знаю, кем ты была для него, и знаю, что на твоих руках его кровь. Хюррем задрожала. Я угадала ее реакцию. - Как ты его убила, как? – нельзя давать слабину, но мне так хотелось задать ей этот вопрос. - Молчи, замолчи немедленно! - Да ты знаешь, как он тебя любил? Ты знаешь, сколько сапог он стёр, ища тебя? Знаешь, что его глаза почти ослепли под конец его жизни от слез? Я не преувеличила. Перед смертью Лука начал жаловаться мне, что стал плохо видеть. Тогда я не понимала, почему. Теперь поняла. Выражения глаз Хюррем я не могла видеть из-за полумрака, но ощущала что никакого переживания в ней нет. Ей не больно. И это было самое страшное. - Я должна была бросить султана, которого люблю, и детей? О чем с ней разговаривать?? Я ей о боли, которая разрывала моего брата на протяжении последнего полугодия, а она про своего султана и своих байстрюков. Ненавижу, сука.. - Иди. Но знай – если тронешь меня еще раз – все узнают, что ты сделала с Лукой. – прошипела я. Хюррем задрожала и вышла из моего захвата. Ей было невыгодно жаловаться на меня, ибо я раскрыла бы ее секрет, не задумываясь. Кого мне было беречь? Чьи чувства? Я чувствовала себя раздавленной. Хюррем уничтожила во мне даже то последнее сочувствие, которое у меня к ней теплилось. В эту ночь мне впервые захотелось умереть и присоединиться к своей семье. Мой взгляд упал на простыню, из которой я вполне смогла бы сделать удавку и, накинув на свою шею, закончить всё это, но я остановилась, слегка ударив себя по щеке, ибо я прекрасно понимала, что так нельзя. Во-первых, самоубийство – грех, и я, сделав это, никогда больше не увижу свою семью, а во-вторых, Хюррем этому несказанно обрадуется. Не собираюсь ей доставлять удовольствие. Буду её совестью, чтобы мой вид напоминал ей о том, что она обыкновенная убийца без стыда и раскаяния, а не сильная и могущественная хасеки. Да, Хюррем попытается меня уничтожить, чтобы продолжать почивать на лаврах, купаться в лучах султанского солнца, рожать ему отпрысков, лить мед в уши тех, кто будет ее слушать. Но я ей такой вольности тоже не дам. Ещё чего. Я хочу, чтобы она помнила, что натворила. Чтобы не наслаждалась жизнью. Ночью мне приснился печальный брат. Он сидел на каком-то камушке и задумчиво смотрел на меня. - Зачем? - Что? - Зачем ты хотела удавиться, Авдотьюшка? - Лука, это было мимолётное искушение, я не поддалась ему. - Тем не менее я почувствовал, что твоя душа на грани. Знаешь, когда люди это делают, их близкие, даже находясь в светлом месте, чувствуют безысходность и боль. Они пытаются попросить у Бога прощения за самоубийц, но это невозможно. - Почему Бог не прощает самоубийц? - Это высшая степень гордыни, Авдотья. Когда эта мысль появилась у тебя в голове, мы очень испугались. Я поняла, о ком он. О маме и папе. - Папа срочно послал меня к тебе, но ты успела справиться. - То есть, ты приходил? - Конечно. И я очень удручен тем, что ты настроена на месть. - Это не месть, Лука. Она просто знает, кто я. - Что ты собираешься делать в дальнейшем? - Ничего особенного, не бойся. Не буду я бить ее по углам, и ловушки ставить тоже не буду. Она сама упадёт. Без чьей-либо помощи. Я же оставлю всё, как есть. - Будь очень осторожна. Я боюсь за тебя. – и снова поцелуй в лоб. Перед уходом Лука все-таки решил меня поддержать. - Я знаю, что ты отказалась делить ложе с султаном. Молодец.- и ушел, как будто его и не бывало. Вот этими поцелуями в лоб и явлениями брата во сне я и держусь. И снова привычная жизнь в гареме. Уроки, обучения манерам, какая-то работа. Для меня все это было не ново. Похожий устав был в монастыре и я, независимо от того – мирянка я, или монахиня, должна была ему подчиняться. То было единственным сходством гарема от монастыря. В остальном эти общины отличались между собой. Если в монастыре готовили невест Христовых, и девушки давали обеты послушания, целомудрия и нестяжания, а еще кротости, то здесь готовились для ублажения похоти султана и каждая должна была понимать, что падишах выберет её к себе на ночь. Мне было предпочтительнее стать служанкой либо у Валиде, либо у Махидевран, либо у Хатидже. Из них троих, насколько я узнала, двое лишились хороших служанок. Поэтому сейчас искали таких же. Каково же было мое удивление, когда ко мне подошла Нигяр Калфа и оповестила меня о том, что я стану служанкой у.. Хюррем султан. Ну, здрасьте. Этого ещё не хватало. Хотя, ее стремление сделать меня служанкой понятно. Я дала ей знать, что в курсе про Луку, и она испугалась, что я могу проболтаться кому-нибудь. В этом и проявляется трусливая сущность человека. Он сделает все, что угодно, чтобы скрыть свои тайны. - Хюррем , это очень великодушно с твоей стороны, - похвалила ее Валиде. – ты молодец. Я же еле заметно покачала головой. Хюррем знала свое дело, и не удивлюсь, если в один прекрасный день я умру от её руки. Устранение свидетелей преступления, ничего нового. В обед я уже вошла в покои Хюррем Султан. Кроме меня с ней была ещё одна девочка, которая назвала себя Нилюфер. Поэтому я ощущала себя в относительной безопасности. Вот только немного печально. Хотелось к Махидевран. В круг моих обязанностей вошла помощь Хюррем с детьми. Малыши Михримах и Мехмед были чудесными, и мне не хотелось, чтобы они впитали в себя порочные черты матери. Хотя и настраивать их против нее я тоже не собиралась. Как бы ни была Хюррем мне омерзительна – мать есть мать. В тот же вечер мы остались с Хюррем наедине. Назревала ссора, в которой я не хотела участвовать. - Так что же с Лукой, а, дорогуша? Ты думаешь, я поверю, что ты его сестра? – эта женщина позволила себе глумиться над моим горем. Я смолчала, решив, что если я ни слова не скажу, то она раскроет причину его смерти. – не надейся даже. Вот только как ты узнала про Луку, я выясню, будь уверена. И снова я смолчала. Хюррем села рядом. - Что ты мне плела про его слёзы и про то, сколько обуви он износил, а? Отвечай! – кажется, султанша начала нервничать. – думаешь, я меньше тебя чувствую муки совести? - Не знаю, мне вообще показалось, что совести у вас нет, - ответила я, получив затем удар по щеке. Ничего страшного. - Ты знаешь, как он умер? Ты знаешь , что великий визирь Ибрагим Паша шантажировал меня, что хотел оклеветать меня перед повелителем, которого я люблю? Ещё издевается.. - Ты знаешь, что он полил ядом тарелку с рахат-лукумом и поставил меня перед выбором: либо я умру, либо Лука? – теперь от моего спокойствия не осталось и следа. Я тяжело задышала.. Так вот откуда кровь на губах.. Лука предпочёл отдать свою жизнь за возлюбленную, лишь бы она жила! - Я так понимаю, что Лука предпочёл умереть, чтобы ты осталась жива, - ответила я. Хюррем поджала губы. Теперь я прекрасно знала что произошло в тот день. Вот только мне от этого не легче. Однако, кажется, я знаю, что мне делать. Самым хорошим решением было вернуть Махидевран султан её любовь. Вполне возможно, что Сулеймана околдовали, и он находится под воздействием чар. Александру я знала, как облупленную. А так же знала, что она вопреки тому, что является дочкой священника, нередко обращалась с одной девке из нашей деревне, которая слыла ведьмой.. Лука об этом не знал. Знала я, ибо однажды перед Крещением застукала Саню бредущей через сугробы к домику на краю деревни, который находился у кладбища. Неудивительно, что падишах не видит многих её преступлений. И так же неудивительно, что влюбился в нее, когда она упала в его руки. Хюррем не успела сказать мне ещё что-то, как вернулась Нилюфер. - Такой распорядок дня. Ты поняла? Не бойся, Нилюфер будет тебе во всем помогать. Я через силу улыбнулась. Раз Хюррем решила играть, я буду тоже. Ночью в своей постели я выстраивала всю картину произошедшего: Каким-то образом Лука и Хюррем оказываются во дворце сестры султана, где вместе с ними находится и Ибрагим. Там он начинает рассказывать Хюррем о том, что всё знает. Хотя я не совсем понимала, ЧТО он знает. Что Лука является бывшим женихом Хюррем? Так что с того? У многих дев в гареме своя история, свои скелеты в сундуках. Значит, причина не в этом. А в чем? Я точно знала одно: когда Лука узнал в этой рыжей свою невесту, когда увидел, что она в объятиях султана – его мир рухнул навсегда. Он изменился внешне. А уж жалобы на зрение и общее ухудшение здоровья говорили только об одном – он собирался сдаться, был на грани. И отдал свою драгоценную жизнь за ту, которая этого не заслужила ничем. Как бы я хотела вернуться в прошлое, уговорить его забыть эту проклятую тварь, не губить свою жизнь, не пытаться ее увидеть, просто выбросить из памяти. Но время необратимо. Утром меня ждал ещё один удар. - Нилюфер, проводи детей и погуляй с ними. – попросила Хюррем. Девушка ушла, взяв малышей с собой, а Хюррем снова села ко мне. - Если бы он уехал – жив бы остался. - Что? - Если бы Лука послушался меня, забрал бы свои кисти и краски, да уехал прочь, то жив бы остался! - Ты наслаждаешься моей болью, Шура? Я что-то не понимаю, зачем ты мне это говоришь, да еще и пытаешься обвинить Луку в его смерти?? - Называй меня Хюррем. - Пфф, да что ты? – усмехнулась. Вот еще. Имя «Хюррем» означает «радость приносящая». А какую радость может принести эта мразь? - Я сказала – ты должна называть меня Хюррем! Хюррем султан! - Ты же никогда его не любила. – резко сказала я. - Откуда тебе знать? А? - Оттуда! Конечно, Лука иконописец, поэтому зарабатывал неплохо! Поэтому он и обещал построить для тебя дом! Я пыталась уговорить его бросить тебя и обратить внимание на Дарью, но он и слушать не хотел. - Ты пыталась отбить у меня жениха?! – взвизгнула Хюррем. - Да, пыталась. Ты его не заслужила. И я в этом убедилась, глядя на то, с какой лёгкостью ты его оттолкнула. - Замолчи немедленно! Ты ничего не понимаешь! - Понимаю! И знаю, что если для тебя покажется приемлемым – ты и султана оттолкнешь от себя. Ты никого не любишь, Хюррем султан. Хочешь, чтобы тебе было хорошо. И этот чёртов портрет ты хотела получить только для того, чтобы унизить Махидевран султан. - Откуда тебе известно про Махидевран султан?! - Оттуда! Я много про тебя знаю. И узнаю ещё больше, дай только время. А тронуть меня ты не посмеешь. Я описываю всё в дневнике. И если с моей головы упадёт хоть один волосок – я передам этот дневник Валиде. А она знает русский. Мы с ней разговаривали. Не успела Хюррем что-то ответить, как в покои вошла Нигяр. - Госпожа. - Нигяр, что тебе надо?! – разозлилась Хюррем, - я тебя не звала! - Я думала, может нужно что.. - Убирайся отсюда!! Нигяр вышла, а я успела увидеть, как она вытирает слёзы краем платья. Вернулась Нилюфер с детьми. Девушка передала их матери, а та сразу забыла про меня. Про дневник я соврала. Не было у меня ничего, кроме вещей брата. Но Лука свой дневник не закончил, в нем осталось много чистых страниц, поэтому я решила использовать тетрадь для записи, благо, убийцы не успели их выкрасть. Однако, обыскав сумку брата(которую мне передал Матракчи через Нигяр Калфу, я с сожалением поняла, что дневник все же выкрали. И теперь записанные мысли моего брата в чужих руках. Кто знает, не придет ли в голову вору поглумиться над ними, как это сделала Хюррем? Пребывая во дворце, я узнала, что к Махидевран султан вернулась прежняя служанка. Поэтому мой шанс, что та меня заберёт, значительно снизился. Теперь я пожизненно у Хюррем. И возможно, моя жизнь значительно сократилась, ибо трусливая натура Хюррем не позволяла ей долго доверять слугам. Возможно, она избавится и от меня. Ну уж нет. Посты втыка от Луки я отказалась от мыслей о смерти, и хочу жить долго. Может, выйти замуж и нарожать детей. Кстати, Лука в моем очередном сне похвалил меня за это. Нет, я не считала себя сумасшедшей их-за того, что ко мне по ночам приходит брат. Просто его явления были, видимо, даны мне для утешения моей страдающей души. Чем дольше, тем более я боялась служить у Хюррем. И это были вполне обоснованные страхи, а не моя придурь.