Разоблачение Хюррем и доказательства ее вины.

- Что ты такое говоришь , Авдотья? У тебя есть доказательства? – - Вы постоянно требуете доказательств. – ответила я. – Да, они у меня есть, и сейчас я их предоставлю. Итак, прямо сейчас Хюррем вышла из покоев Валиде султан, которой стало хуже. Не успела я сказать ещё что-то, как в покои повелителя попросилась Дайе хатун. Войдя, она улыбнулась мне. - Повелитель, эта девушка спасла жизнь нашей Валиде султан! Мы ведь ее чуть не потеряли после того, как Хюррем султан приходила к ней.. Султан покраснел и повернулся к жене. - Что ты ей сказала?! Говори!! Хюррем! – он схватил женщину за подбородок. Та молчала. - Ясно.. Говорить ты не будешь. Или начнешь нести чушь о великой любви.. Авдотья хатун, продолжай, я должен знать всё, в чем ты ее обвиняешь! Султану было вполне достаточно, что Хюррем чуть не убила его мать, но он хотел казаться справедливым и собрать больше доказательств. Я вздохнула и подняла вверх тетрадь. - Это же тетрадь художника Луки, который внезапно уехал! - Верно. Художник Лука – это мой брат. Вот только он не уехал. Он умер. Султан перестал понимать ситуацию. - Что значит «умер»? Ибрагим Паша сказал нам, что он уехал.. - Я все поясню, - спокойно ответил Ибрагим.- но сначала позволим этой женщине рассказать всё до конца. - Это обязательно. Продолжай. - Я держала тело моего брата в руках. Поверьте, ничего страшнее этого нет. Итак, мой брат после набега татар на наше село был тяжело ранен. Восстановившись спустя долгое время, он был настроен на поиски своей невесты. Пока была жива наша мать, я оставалась с ней, когда она умерла, Лука стал отвозить меня в монастырь, чтобы я ожидала там его возвращения. Каждый раз, когда он возвращался домой, я была вынуждена видеть его предельное разочарование, но после моих уговоров он собирался с силами и отправлялся в путь снова. Этих поездок было две-три. В последний раз я не выдержала и попросилась с ним. Он собирался сюда. Я не знала, что происходило здесь. Я только видела его после росписи дворца, и то редко. В один момент он сказал мне, что его невеста его отвергла. Наш разговор об этом случился, когда он восстанавливался после ранения от янычар. Перед смертью брат стал терять здоровье, а самое главное – зрение. Когда он рисовал, его рука отказывалась слушать.. Однажды он велел мне собираться и ушел решать какие-то свои вопросы. И пропал. Увидела я его на следующий день. Мертвого, с окровавленными губами, - я закрыла лицо руками и не смогла сдержать плача. Дайе хатун подошла ко мне и по-матерински прижала меня к себе. А я ещё сильнее разрыдалась. Ну когда же меня отпустит эта боль? Султан приказал принести мне стакан воды. Выпив его, я продолжила. – его выносили из дворца Хатидже султан. Что там произошло, я не знала. Узнала после, по рассказам Хюррем, что Ибрагим полил ядом тарелку с рахат-лукумом и поставил Хюррем перед выбором. Она сделала этот выбор. Лука умер за неё. В дневнике брат описывал своё , состояние… очень жаль, что именно эта тетрадь послужила для разоблачения Хюррем, а не что-то другое. - Дневник! – воскликнул Ибрагим Паша. – к сожалению, Авдотья хатун, мне пришлось использовать его, как ответную меру за то, что Хюррем хатун пропитала ядом мой собственный дневник, так же, как и отравила свою подругу Гюльнихаль, прислав ей политый ядом мех. Султан, казалось, сейчас сойдёт с ума от свалившихся на него фактов. Он тяжело дышал, шатался, и Дайе хатун помогла ему сесть. Придя в себя, он потребовал продолжать. - Ибрагим, что произошло с Лукой? - Повелитель… Как-то раз Сюмбюль ага доложил мне, что Нигяр Калфа в дворцовом саду встречается с художником и получает от него деньги и записочки. Поймав ее, я потребовал отдать мне эту записку самой. Оказалось, что это прощальное письмо Луки для Хюррем султан. Я подумал, что у них была интимная связь, поэтому решил арестовать художника и как следует, допросить. Все это я решил сделать самостоятельно, чтобы не подвергать позору вашу честь, повелитель. Арестовав художника и допросив его, я убедился в том, что он невиновен, и что именно Хюррем султан приглашала его на свидания и писала ему письма. Чем больше он пытался взять на себя вину, тем больше я убеждался в чистоте его совести. Однако мне необходимо было устроить очную ставку. Рахат-лукум был всего лишь для устрашения Хюррем, чтобы она, если ее вины нет, пошла к вам в сад. Именно для этого я и показал ей вас из окна. Но Хюррем султан сделала свой выбор. Мне пришлось отдать приказ вынести тело художника и бросить его в Босфор, однако, как оказалось, в Стамбуле была его родственница, которая его и похоронила по своим обычаям. В то же время, выясняя, что за письма таскает туда-сюда Нигяр Калфа, я к сожалению, упустил настоящую преступницу – Садыку. Султан молчал. Затем собравшись с духом, обратился к Хюррем. - Куда ты приглашала художника на свидания? Хюррем молчала, не собираясь отвечать, тогда Сулейман обратился ко мне. - Хорошо, дневник художника расскажет все за тебя. Авдотья, читай. Я нашла нужное место. - «Сегодня Александра пригласила меня во дворец Ибрагима и Хатидже, и наказала прийти, когда Ибрагим уедет в Египет. Я обещал ждать ее там. Спустя две недели я пришел туда. Зал дворца Хатидже, который я расписал, стал местом смерти нашей с Александрой любви. Придя туда, она стала умолять меня, чтобы я уехал, сказала, что если я останусь, то нас всех, в том числе и её детей, убьют. Я видел твоего сыночка, который приходил, пока я рисовал тебя в саду. Мустафа, кажется. Ваш с султаном плод любви. Нет, я не хочу мешать вашим отношениям. И готов даже умереть, чтобы ты не переживала. Моя жизнь и так закончилась, разлука убила меня. Сулейман появился в гостиной внезапно. Мне было больно смотреть, как они улыбаются и излучают счастье друг другу.» - Так вот, что ты делала в том зале! Ты солгала мне, Хюррем, сказав, что художник показывал тебе росписи и рассказывал о них! Ты, выходит, подходила к нему и приглашала во дворец Хатидже на свидание! Письма с призывами уехать и деньгами ты первая начала отправлять? - Д…да.. – наконец призналась Хюррем. - Правильно я понимаю, что ты использовала Нигяр Калфу для своих целей?? Хюррем начала рыдать, но после узнанных фактов ее слезы на султана уже не действовали. Он молча отвернулся от нее. - Как она отравила Гюльнихаль? Дайе Хатун! - Когда она узнала, что девочка была у вас, повелитель, она сошла с ума, мы с Валиде еле Гюльнихаль спасли, иначе Хюррем задушила бы ее. Когда Валиде пригрозила ей, что заберёт детей, она, казалось, успокоилась. Но вечером передала через Нигяр для Гюльнихаль отравленный мех. У бедняжки было очень сильно обожжено лицо. Хюррем отказывалась признавать вину. - Как ты могла, Хюррем?! – повелителю было более, чем достаточно. - Я Махидевран отослал от себя, потому что она избила и отравила тебя , а ты! А ты вдвойне сделала всё это! Более того, ты невинного подставила, приглашая его на встречи! И от принцессы Изабеллы ТЫ избавилась! Ты ее убила и в Босфор бросила, а нам клялась, что она уехала в монастырь грехи замаливать! Не смей оправдываться, я не хочу тебя слышать! Ты уничтожила нашу любовь, моё доверие! Я прямо сейчас могу отдать приказ о твоей казни, но ради детей, особенно ради Джихангира, я не буду лишать тебя жизни. Однако ты меня больше никогда не увидишь. И детей своих ты больше не увидишь. Разве что иногда. Это мое последнее слово. Прости. Хюррем снова залилась слезами, которые уже не имели воздействия, и вышла. - Авдотья, ты спасла жизнь моей матери, потому можешь просить у меня, что хочешь. - Повелитель, раз вы разрешили мне просить, что я хочу, то я хотела бы попросить у вас свободы. И уехать отсюда домой. - Как пожелаешь, Авдотья. Хотя я хотел назначить тебя помощницей к Валиде вместе с Дайе хатун. Вот тебе денег на дорогу, не отказывайся. Я со вздохом приняла подарок. Султан тяжко выдохнул и обратился к Махидевран. - Прости меня, я причинил тебе много боли и страданий.. Только что я это понял. - Повелитель. Я вас прощаю, но моя любовь к вам уже давно угасла. Позвольте мне достойно вырастить нашего сына. Сулейман поцеловал Махидевран в лоб. И тут со своим словом выступила Хатидже. - Брат, дети растут, и настанет время, когда кому-нибудь из них придётся взойти на престол. Мне кажется, есть необходимость подумать об отмене закона Фатиха. Как ты считаешь? - Сложно, Хатидже. Но предложение разумное. Ты права. Я обязательно займусь разработкой этого закона.. Сказав это, Сулейман призвал нас удалиться. Оказавшись в коридоре, мы услышали вопли, крики и истерику Хюррем. - Чего это она? - Злится. Злится, что не получилось завладеть султаном и сделать его своим рабом. Ведь не о любви она мечтала, в конце концов. - Поделом ей. – махнула рукой Махидевран, - сколько крови она выпила у нас.. - Верно. – ответила я, и пошла собирать вещи.