IV. Медведь или мужчина?

      С самого детства Бонна не выделялась выдающимися умственными способностями. Её ум был, скорее, практичным и стремился к выживанию в условиях, где каждодневная борьба за жизнь диктовала свои правила. Инстинкт самосохранения стал главной движущей силой; она училась быстро реагировать на окружающую действительность, приспосабливаться и находить выход даже из самых трудных ситуаций. Несмотря на отсутствие формального образования, Бонна была увлечена чтением. Однако её выбор литературы был ограничен. Она проводила много времени за книгами, что смогла найти. В основном они было об Эйгоне Завоевателе, истории его жизни и приключения его сестёр-жён захватывали воображение. Эти героические рассказы будили в Бонне страсть и жажду приключений, заставляя кровь бурлить от волнения и вдохновения. Она мечтала о великих свершениях и о том, как однажды сможет стать частью чего-то более значительного, чем её обычная жизнь. К сожалению, возможности обучаться где-либо Бонне и её матери были недоступны. Они не могли позволить себе учителей или учебные заведения, поэтому Бонна смирилась с тем, что её образовательный путь ограничен только теми знаниями, которые мама смогла ей передать. Женщина научила её основам — читать и считать, и этих навыков оказалось достаточно, чтобы Бонна могла продолжать погружаться в удивительные истории и извлекать из них уроки для своей жизни.       Бонна обычно находила укромное место в углу старой комнаты, за деревянной перегородкой, которую когда-то пытались покрасить, но теперь она лишь обветшала и облезла. Здесь, среди клубков пыли и тени, она устраивала свои небольшие миры, взяв в руки книгу. В это время, когда мама приводила домой очередного мужчину, шум и смех заполняли пространство, но Бонна старалась не обращать на это внимания. Она слышала отголоски их разговоров, порой громкие, порой шепчущие, и не могла не чувствовать себя лишней. Мир сводился к страницам, которые открывались перед ней, унося в далекие земли и на эпические сражения. Но реальность настигала её, как тень: странные звуки со стороны ящиков всё никак не давали покоя. Бонна знала, что если покинет свой укрытый мир, если ступит хотя бы на шаг из-за перегородки, её ждёт гнев матери. Поэтому единственным выходом оставалось погружение в иллюзии. В её воображении разгорался теплый свет, где она была смелой героиней, где у неё были друзья и приключения. Каждая прочитанная строчка давала ей возможность вырваться из рутины, даже если всего на мгновение. Здесь, в тихом уединении, Бонна могла стать тем, кем мечтала – свободной и независимой, вдали от угнетающего давления.       В один из обычных вечеров, когда Бонна уютно устроилась в своём углу с книгой, время словно замерло в тишине. Она погружалась в страницы, ощущая, как слова танцуют в её воображении. Но внезапно привычный фон домашней атмосферы нарушился — в дверь вошла её мать, сопровождаемая несколькими мужчинами. Их голоса, смех и лёгкие разговоры заполнили комнату, подобно ярким краскам, размывающим серые тона её уединённого мира. Любопытство, как никогда сильное, подтолкнуло Бонну выглянуть за перегородку. Она не могла сдержать свое волнение и трепет, когда её взгляд скользнул по лицам незнакомцев. И вот, в тот самый миг, когда она встретила взгляд одного из мужчин, мир вокруг словно на мгновение остановился. Он был молодым, с тёплыми глазами, полными доброты, как тогда показалось Бонне. Улыбка на его лице была искренней и дружелюбной, словно он заметил её робкое присутствие и решил, что стоит поддержать этот невидимый мост между ними. Она застыла, и не могла отвести взгляда. Её мать была занята, а грозные лица прочих мужчин не вызывали ни малейшего интереса. Только этот молодой человек ярко выделялся на их фоне. Он продолжал смотреть на неё, и в его глазах Бонна увидела понимание, которое казалось едва ли возможным. В тот миг для неё мир сжался до одного взгляда, который, как звезда, сверкал среди множества.       После той незабываемой встречи с улыбчивым мужчиной в доме Бонны начались странные изменения. Он стал появляться с удивительной регулярностью, словно каждый раз находя способ вновь войти в её жизнь. Бонна порой не могла понять, что именно притягивало его к их дому. Он всегда приходил с чем-то — книгами, сладостями или интересными предметами, которые рассказывали свои собственные истории. Каждый раз, когда она видела его, сердце её трепетало от волнения. Мужчина с восторженными глазами порой садился рядом с ней, задавая вопросы о том, что она читает, и выслушивая её ответы с неподдельным интересом. Он словно был заинтригован каждым словом, произнесённым Бонной, как будто она открывала ему двери в мир знаний, неведомый многим. Он часто говорил, что Бонна столь умна не по годам, и хотя ей было приятно слышать это, времени от времени она чувствовала, что его слова больше походят на комплименты, чем на осмысленные оценки её способностей. Совсем скоро Бонна заметила, что он стал встречать её на улице. В те моменты, когда она шла одна, он подходил к ней с улыбкой, словно возвращаясь в её жизнь мгновенно и без лишних вопросов. Он невзначай касался её рукава, и его слова напоминали о том, как важно делиться своими мыслями с умным собеседником. Он говорил ей, что она удивительно наблюдательна, а её мысли — как блестящие драгоценности, которые стоит беречь. Однако между этим теплым общением иногда проскальзывала какая-то странная настороженность. Бонна ощущала, что в его глазах проскальзывают не только доброта и восхищение, но и что-то ещё, что она не могла совсем уловить. Может быть, его внимание к ней вызывало не только искреннее желание общения, но и какую-то тайную цель. Эти внезапные встречи продолжались, и, хотя она была в восторге от их общения, в глубине души начинало расти легкое смятение. Бонна не знала, чего ожидать дальше и чем станут для неё эти частые визиты загадочного мужчины.       Со временем интерес мужчины к Бонне стал ещё более заметным и настойчивым. Даже когда он приходил к её матери, его взгляд неизменно искал малышку в комнате, и, едва заметив её, он сразу начинал оживленно общаться. Он пытался шутить, рассказывать истории и всякий раз, когда это было возможно, легонько дотрагивался до её руки или плеча, словно стремился установить невидимую связь, которая объединяет их в этот момент. Он стал задавать вопросы не только о книжках Бонны, но и о её мечтах и увлечениях. Его голос звучал мягко и тепло, и она почувствовала, что его интерес искренен. Он всё чаще смотрел на неё с восхищением и словно пытался бы поймать её взгляд, будто искал ответы в глубине её глаз. Каждый его комплимент как будто прикрывал в себе тайный смысл, завуалированное намерение, которое оставалось неясным. Вскоре Бонна заметила, что он стал приходить даже без приглашения — просто чтобы пообщаться. Он проявлял заботу, предлагая ей помочь с домашними делами или вместе поиграть. Она всегда охотно принимала его внимание и чувствовала себя в его компании защищённой, но с каждой встречей усиливалось смущение. Она начинала чувствовать, что его привязанность была не только легким интересом, а чем-то более странным.       Однажды, после того как он пришёл к ним в гости и провел время, играя с Бонной в настольные игры, он неожиданно наклонился и прошептал: "Ты знаешь, ты особенная. Мне нравятся люди, которые умеют думать." Его слова были полны тепла, но в глубине души она чувствовала легкий мрак, словно эта простая фраза скрывала в себе что-то большее. Кроме того, в разговоре иногда проскальзывали намёки на то, что у него есть свои проблемы или тайны. Он иногда говорил, что иногда жизнь бывает сложной, и ему нужно просто поговорить с кем-то умным и добрым. Это добавляло в их взаимодействие нотки тревоги и интриги, и Бонна, хотя и в восторге от его внимания, не могла не почувствовать лёгкую настороженность. Каждое его прикосновение или слова становились для неё вопросами, на которые она не могла найти ответы. Она понимала, что его интерес к ней становится всё более глубоким, но точно разгадать его намерения пока не удавалось. Может быть, он просто хотел быть ей другом? Или скрывал что-то большее, что ожидало своей очереди всплыть на поверхность? Эти мысли не покидали Бонну, заставляя её сердце биться быстрее. В один из пасмурных дней Бонна осталась дома одна, укрывшись от дождя дома. Крыша подтекала, но всяко было лучше, чем сидеть на улице. Она погрузилась в чтение, когда раздались шаркающие звуки у двери — это был он. Она узнала его голос, который, как и раньше, говорил о дружбе, но слова теперь звучали угрожающе. — Привет, Бонна! Ты не против, если я зайду? — произнес он, даже не дождавшись ответа. Бонна застыла на месте, её сердце забилось быстрее. Она знала, что не должна впускать его, но страх разом обуял её. Он вошел, улыбаясь так, как будто ничего не случилось, но в его глазах что-то опасно сверкнуло. Девочка попыталась не выдать своего смятения и сказала: — Я жду маму. Он скользнул взглядом по комнате, словно оценивая её, и ответил: — Что ж, у нас есть время с тобой наедине. Давай немного поиграем! Бонна чувствовала, как напряжение нарастает. Её инстинкты подсказывали, что лучше убраться подальше, но уйти было невозможно. — Мне нужно прибраться, пока не придет мама. Мужская рука коснулась детской коленки. Бонна хотела сказать что-то, закричать, но слова застряли у неё в горле. — Почему ты не рада меня видеть? — спросил он, приближаясь. — Я ведь просто пришёл поиграть с тобой. В комнате стало душно. Бонна поняла, что этот "гость" не имеет намерений оставить её в покое. — Приходи, когда мама вернется. — произнесла Бонна, стараясь сохранить уверенность в голосе. Он усмехнулся, наклонившись к ней. — Мы сможем провести время вдвоём. Это "время вдвоём" разительным образом изменило атмосферу. Бонна почувствовала, как страх сковал её. В этот момент она поняла, что нет никого, кто мог бы ей помочь, и что она находится в безвыходном положении. Его рука двинулась дальше и Бонна, не в силах больше терпеть, резко развернулась и бросилась в другую комнату. Она искала выход, понимала, что каждый момент на счету. Но он был быстрее, и в следующую секунду она оказалась приваленной к стене. — Ты не сможешь просто так уйти, Бонна, я же твой друг. — сказал мужчина с улыбкой, в которой не было ни капли прежней доброты. Бонна, чувствуя, как её сжимающие руки мужчины оставляют ей всё меньше пространства для манёвра, начала отчаянно дергаться, пытаясь вырваться. Её крики, полные паники, рассекают воздух, но вместо того чтобы смягчиться, его гнев только нарастает. — Ничего страшного не произойдёт, — с насмешливым тоном произнёс он, но Бонна не могла ему верить. В этот момент, собрав все свои силы, она извернулась и, не раздумывая, укусила его за руку. Мужчина вскрикнул от боли, предоставив ей возможность вырваться. С сердцем, колотящимся от страха, она побежала. Но его гневный голос преследовал её, когда он закричал ей вслед: «Маленькая шлюха! Такая же, как и мамаша!»       Бонна выбежала на улицу под проливным дождём, когда холодные капли ударяли по её лицу, словно маленькие шершавые камни. Мокрая земля вытягивала из под ног её уверенность, и она лишь мчалась вперёд, не в силах остановиться, накрытая паникой. Вокруг бушевала непогода, и мир терял свои очертания, утопая в густом, сером дождевом занавесе. Сквозь ливень она заметила дыру в заборе одного из домов. Не раздумывая, Бонна протиснулась сквозь отверстие, чувствуя, как острые края царапают её одежду. Девочка увидела небольшой сарай, стоящий у края двора, и без колебаний бросилась к нему, стараясь добраться до укрытия. Она открыла дверь и забежала внутрь, едва успев захлопнуть её за собой. Внутри сарая было темно и влажно, но по сравнению с ливнем на улице здесь была хоть какая-то защита. Забившись в тёмный угол, она прислонилась спиной к холодной стене и пыталась восстановить дыхание. Сердце стучало в унисон с каплями дождя, и, хотя её тело дрожало от холода, в этой тишине она почувствовала, что, возможно, наконец, нашла небольшое убежище от всего страха и хаоса, которые её преследовали. Бонна, никогда не имевшая друзей, хотела только одного: обрести человека, что бескорыстно стал бы её опорой. Но мечтам свойственно разбиваться вдребезги в тот самый момент, когда начинаешь уж слишком сильно верить в их реальность.       В тот день, когда Бонна постаралась объснить матери, что случилось и почему она боится оставаться одна, женщина только отмахнулась. Но вот, что странно: мужчина тот более в их доме не появлялся, да и больше маленькая Бонна его никогда не видела. Девочка лишь раз слышала, что на зерновых полях нашли чье-то бездыханное тело, но значения тому тогда не придала. Вспоминая об этом сейчас, Бонна начинала понимать, что всё это было не случайно и матушка её не была так уж и проста, какой казалась в определенный момент жизни.       Вид её бездыханного тела преследовал Бонну во снах. Она всё никак не могла забыть те страшные дни и ночи, что она провела в одном помещении с охладевшей матерью и смердящим зловонно трупным запахом. Иногда ей казалось, что она снова его чувствует, но то, хвала Семерым, была лишь иллюзия её подсознания. Женщина уже давно была мертва, и Бонна даже иногда ей завидовала. Мертвым не нужно думать о пропитании и крыше над головой, они мирно спят, даже если погибли не своей смертью. Для них проблем и мира более нет. В отличие от живых. Бонне нравилась сама мысль о том, что там, среди мертвых, нет ничего, кроме сплошной тьмы и тишины, о которой она мечтала всю жизнь. Умирать, однако, не торопилась.       Каждый день Бонна сталкивалась с однообразием своего существования. Она просыпалась рано, когда первые лучи солнца начинали пробиваться сквозь облака, и усаживалась за массивный письменный стол в библиотеке. Книги разных форматов и цветов были разбросаны вокруг, и она с жадностью углублялась в страницы, изучая информацию, которая могла бы помочь справиться с текущими проблемами. Бонна искала зацепки, идеи, что-то, что могло бы создать прорыв и облегчить ситуацию в королевстве. На прошениях она с готовностью выдвигала свои варианты решения различных вопросов. Её голос звучал уверенно, но в воздухе чувствовалось напряжение. Эльмо Талли не скрывал своего недовольства. С каждой рекомендацией Бонны его мрачное выражение лица становилось всё более угрюмым. Он косо смотрел на неё, и порой сжимал губы в недовольной гримасе, словно её идеи были всего лишь каплей в море его амбиций. Когда Эймонд выделял решения Бонны, десница не мог сдержать своего раздражения. Зубы скрипели от злости, а сжатые кулаки выдавали его отчаяние. Он не мог понять, почему король всё чаще прислушивался к ней, а не к его многолетнему опыту. Бонна же, несмотря на хмурые взгляды и молчаливые упрёки со стороны Талли, продолжала заниматься тем же самым. — У этой женщины нет опыта, Ваше Величество, — не унимался Талли. — Она не способна справиться и с малейшей проблемой, а вы доверяете ей такие важные государственные решения! Бонна, всё ещё присутствующая в тронном зале, удивлялась умению десницы делать вид, будто её и вовсе не существует. — С каких пор вы вообще допускаете женщин к делам королевства? Им вольно рожать, а не справляться о нуждах государства! — Вы так отзываетесь о женщинах, словно они вас и вовсе не привлекают, лорд-десница, — подала голос Бонна, — Не думали опробовать мужчину? Лицо Эльмо исказилось в злостной гримасе. — Паршивка! Что такое несёшь?! — Я лишь предложила, не стоит так реагировать, милорд. Ведь это была вполне ожидаемая мысль после ваших слов, разве нет? Просто вдумайтесь! Вы позволили себе утверждать, что женщины глупы и не способны ни на что, кроме родов и воспитания детей, но о мужчинах отзываетесь вполне лестно и милостиво. Что ещё после этого нам стоит о вас думать? — Я сказал очевидные вещи! — пока десница внутренне закипал, Эймонд, свысока наблюдавший за разворачивающейся ситуацией, сдерживал рвущийся наружу смешок. — Вы сказали очевидную занудную бредятину, милорд! Почему же тогда рядом с королём всегда должна быть королева? — Ради рождения наследников. — Расскажите это кому-нибудь другому. Не будь рядом женщины, вы бы остались не только без Семи Королевств, но и без своего ночного белья. Эльмо дернулся в сторону Бонны и хотел было что-то сказать, но был прерван на полуслове. — Завоеватели Висенья и Рейнис были женщинами, лорд Талли, — напомнил Эймонд, неожиданно поддержав сторону Бонны. — Висенья была воином, что владела Тёмной Сестрой, коей сейчас распоряжается Его Величество. Этот меч был выкован из валирийской стали именно для женской руки. Она завоевала Долину и стала основательницей Королевской гвардии. — почувствовав поддержку, у девушки окончательно развязался язык, и на очередную попытку десницы сказать хоть что-нибудь Бонна продолжила. — А Рейнис верхом на Мераксес сражалась с армией Штормового короля, с королями Запада и Простора. И вы будете говорить, что женщины ни на что не способны? — Но ты не они, наглая девка! — воскликнул десница, — Висенья и Рейнис сидели на железном троне только с позволения Эйгона Завоевателя, да и толку! Они лишь заменяли истинного короля! — Они были достойны этого места. Вам лучше не продолжать об этом спорить, лорд-десница. — подытожил спор Эймонд. Бонна, довольная тем, что король поддержал её позицию, несколько раз кивнула. — Вот-вот, — попыталась позлорадствовать она. — Ты тоже заткнись. И Бонна замолчала, но не сказать, что сильно была этому рада. — Займитесь делом. От ваших споров у меня начинает болеть голова. Эльмо и Бонна искоса глянули друг на друга и, о Семеро, как же они хотели друг от друга избавиться в это самое мгновение. — У нас есть некоторые.. Проблемы, — прокашлявшись, произнес десница. — Иногда мне кажется, что ты незаслуженно занимаешь своё место. Может стоит задуматься о твоей замене? — Понимаете, Ваше Величество, как вы заметили в основном люди жалуются на отсутствие средств. Мол.. Еды не хватает, а зима всё ближе. Но у нас не хватит казны, чтобы выделить деньги каждому бедняку. Леди Алис выдвинула предложение отправить желающих в Белый Шиповник, чтобы.. — Хотите, чтобы люди бросили свои дома и пошли работать на кукурузные поля? К тому же, народ там тоже концы с концами сводит, а вы хотите им ещё бед подкинуть, — встряла Бонна. — Повторяю снова, у нас нет средств.. — Не глупите. Людям нужны не просто средства, а рабочие места, где они смогли бы заработать. Нужно предоставить людям работу и платить хотя бы самую малость. Это всё равно лучше, чем ничего. — В Королевской Гавани вполне хватает таких мест. — Рыболовные места у Черноводного залива зачастую заняты рыбаками-торговцами, они не пускают туда обычных людей. Боятся, что вся живность в заливе переведётся, если там будет рыбачить кто-то ещё. На зерновых полях почему-то работают гвардейцы и стражники, то есть они получают жалование не только золотыми, но и забирают себе добрую часть зерна. — Кто хочет работать, тот найдет способ. — Легко говорить, когда нужда не давит. — Лорд-десница. — дискутирующие повернулись в сторону короля и замолчали. — С каких пор гвардейцам и городской страже позволено на пшенице прохлаждаться? — Скажу вам больше, Ваше Величество! Если на поле приходит обычный человек, то никто его туда работать не берёт. А всё потому, что люди ваши уже давно там себе местечки нагрели. — влезла девушка. — Это спрашивайте с лорда-командующего. — сквозь зубы процедил Талли. — Ты десница или придворный шут, Эльмо? Десница, опустив взгляд в пол, шумно выдохнул. Внимание короля, переметнувшееся на его скромную персону, мужчину совсем не радовало. — Десница. — Тогда делай, что от тебя требуется. Эльмо Талли поклонился и поспешил удалиться из тронного зала. Его взгляд коснулся спины довольной ситуацией Бонны прежде, чем массивная дверь за ним закрылась. — Вы знали? — спросила Бонна, когда они с Эймондом остались наедине. — О чём из всего сказанного? — О предложении леди Алис. — Не знал. — То есть, получается, они приняли такое решение без вашего ведома? — задумчиво произнесла девушка, сложив руки на груди, — Не кажется подозрительным? — Кажется. Но на твоём месте я бы не стал делать поспешных выводов. — Почему же? По-моему здесь всё вполне очевидно. Эймонд поднялся со своего места и каждый шаг его вниз отдавался звонким эхом и стуком небольшого каблука о ступень. — Ты же не глупа, Бонна. Верность Эльмо я могу предать сомнениям, но Алис добровольно падёт вместе со мной в преисподнюю, если понадобится. — С чего вы взяли, что она не может действовать за спиной? Сами просили меня найти предателей, но сейчас же этому препятствуете. — Я отдал приказ только в отношении десницы. И этот приказ никак не касается мастера над монетой. Бонна еле сдержала себя, чтобы не топнуть ногой как обиженный ребёнок, которого не слышит собственный родитель. — Как прикажете, — фыркнула она, — Не касается значит не касается. Мужчина удовлетворенно кивнул. — Могу я узнать, где сейчас лорд-командующий? Бонна ничего не знала о нынешнем командующем Королевской гвардии. В её сознании он оставался лишь тенью, обрамленной слухами и сплетнями, которые мельком проскальзывали в разговорах её знакомых. Её внимание привлекали лишь отдельные фразы — молва о его мужестве, о том, как он удержал Королевскую Гавань в критический момент, когда Криган Старк подошёл к её стенам. Этот акт храбрости внушал восхищение, но о самом командующем в её представлении не было никаких четких черт. Бонна знала, что это имя стало широко известным, и многие говорили о нём с уважением, однако описание самого человека оставалось расплывчатым. Бонна представляла его как строгого воина, воспитанного в идеалах рыцарства, но этого было недостаточно, чтобы действительно понять, кто он. Её воображение рисовало разные образы — от сурового лидера, способного повести своих мужей в бой, до хитроумного тактика, который тонко завязывал политические нити в своем тёплом гнезде. — Собираешься решить проблему с полями? — Именно, — согласно кивнула девушка. — Сходи в башню Белого Меча, — отмахнулся Эймонд, собираясь уходить. — Подождите, но я же не знаю, где это! — Я раньше тоже не знал. Бонна хотела схватить что-нибудь тяжёлое и приложить этим об голову Эймонда, но сдержалась, только проводив его взглядом. Она шептала себе под нос проклятия и гневные оскорбления в адрес короля всякий раз, когда проходила очередной пустой коридор. Прошел добрых полтора часа прежде, чем Бонна, запыхавшись, заприметила дверь в библиотеку. Она влетела внутрь, полная надежды, и увидела там лишь немногих читателей, погруженных в свои книги. Но библиотекарь, пожилая знакомая женщина с добрым лицом, обернулась к ней, услышав звук её шагов. — Извините, вы не подскажете мне, где находится башня Белого Меча? — с последней искоркой надежды спросила Бонна. Старушка, уставившись на неё, задумалась, а потом кивнула, протянув руку в сторону окна, за которым открывался красивый вид. — Тебе нужно пройти через внутренний двор и подняться по лестнице в сторону восточного крыла, — сказала она с легкой улыбкой. — Там и найдешь, что ищешь, дитя. Бонна с благодарностью взглянула на пожилую женщину, её сердце наполнилось лёгкостью, когда старушка указала путь к башне Белого Меча. — Спасибо вам огромное! — произнесла она с искренним восторгом. — Вы действительно помогли мне! Та лишь улыбнулась в ответ, и подняв руки, как будто благословляя её в этом начинании, Бонна, не теряя ни секунды, выскочила из библиотеки и устремилась к выходу.       Она мчалась через внутренний двор, ощущая, как свежий ветер касается её лица, наполняя грудь новыми силами. Бонна доходила до верхней площадки и, оглянувшись, заметила, что лестницы заканчиваются перед массивной деревянной дверью, обитой кожей и украшенной витиеватыми резьбами. Когда Бонна собиралась толкнуть её, неожиданно дверь распахнулась сама, будто бы невидимая рука отодвинула её в сторону. Перед ней встретился силуэт мужчины, стоящего в проеме. Он был высок и статен, с уверенным выражением лица, которое сочетало строгость и доброжелательность. Его волосы были русыми и слегка волнистыми, а глаза — глубокими и проницательными, словно могли читать мысли и намерения окружающих. — Прошу прощения, но могу я у вас кое-что спросить? — выпалила девушка, даже не удостоившись представиться. — Можешь даже что-нибудь сделать, — со смешком ответил незнакомец. Привалился плечом к дверному косяку да сложил руки на груди, разглядывая Бонну с ног до головы. — Боюсь, это будет лишнее. Вы не знаете, где сейчас лорд-командующий? — Зачем спрашиваешь? — У меня к нему дело личного характера. Бровь мужчины после этих слов грозилась покинуть границы его лица. — Насколько.. Личного? — Очень личного. Мужчина ещё какое-то время разглядывал Бонну, а после обернулся и крикнул куда-то вглубь башни: — Артур, твоих рук дело? Хватит слать мне девок, я не дам тебе покинуть пост! Бонна сначала не сразу уловила смысл слов мужчины, словно они кружились в воздухе вокруг, но обретали четкость только постепенно. Её разум пытался анализировать, переварить информацию, однако не хватало времени, чтобы уловить все оттенки его речи. Пока она пыталась разобраться в сказанном, на мгновение её лицо осталось спокойным, но с каждой секунды ощущение незнания нарастало как прилив. И вот, наконец, до неё дошло — смысл, который ускользал вначале, прояснился, и в этот момент её выражение резко изменилось. Лицо Бонны вытянулось от удивления, как будто кто-то словно ударил её в живот. Глаза распахнулись, а челюсть едва не отвисла, создавая ощущение, что она вот-вот упадёт на пол. — Вы.. Это за кого вы меня сейчас приняли? — Мне обязательно произносить это вслух? — командующий обернулся. — Ну хорошо. Жрица любви, падшая женщина, шлю.. — Не продолжайте! — вскрикнула Бонна и мужчина замолчал. — Никакая я не жрица любви и тем более не.. Вы поняли! И я не ложе вам греть пришла, а по важному вопросу. — Если не шлюха, то это у меня есть несколько вполне очевидных вопросов. Что же ко мне привело не-жрицу-любви? — Я бы хотела это обсудить приватно, чтобы никто не помешал. — Теперь у меня ещё больше сомнений насчёт твоей непорочности. И не смотри на меня так. Сама пришла, просишь уединиться, чтобы никто не помешал.. Девушка одарила командующего убийственным взглядом. — Я от Его Величества. — уведомила Бонна. — И это совсем никак не относится к непотребствам, о которых вы посмели подумать! — А ты знаешь о чем я подумал? — парировал с улыбкой мужчина. — Хватит меня путать. Так вы со мной поговорите или нет? — Поговорю, раз того желает Его Величество. — с подозрительным пренебрежением ответил мужчина. Они медленно прошлись по внутреннему двору к дворовой лестнице. Поднявшись на верхнюю площадку, Бонна не стала более тянуть. — Насчет моего дела. Его Величество хочет знать, почему вы позволяете своим людям заниматься иной работой. Почему гвардейцы ходят работать на поля, когда этим должны заниматься обычные люди? — Племянник послал ко мне девчонку вместо того, чтобы поговорить со мной лично? — усмехнулся Гвейн. — Это была моя инициатива. — Так ты пришла сама или он послал? По-моему, это ты меня запутала, а не я тебя. — После утренних прошений я пыталась убедить Его Величество решить проблему с полями, лорд-десница сказал, что нужно обсуждать этот вопрос с вами. Поэтому я и здесь. — Эльмо. Вот же старый хрен. При упоминании Талли на лице Гвейна отразилась целая смесь эмоций, но он только мотнул головой, словно пытался сбросить невидимый груз неприязни к деснице. — И ты хочешь, чтобы я запретил своим ребятам работать. — А вы проницательны, лорд-командующий. — Не думаю, что это возможно. — заметив взгляд Бонны, Гвейн поспешил продолжить. — Послушай, зачем тебе это? Да и может ты мне лжёшь, прикрываясь приказом короля. Я даже не знаю, кто ты, девочка, и почему-то должен отчитываться. — Бонна. — на мгновение повисла тишина, разразившаяся громким смехом мужчины. — Та самая? Ну даёт, поймал всё-таки, а я и не знал. — утерев выступившие от смеха слёзы, сказал Хайтауэр. — Как попалась? — Мы напали на повозку, а то оказалось ловушка была. — Да уж, подвела ты. Бонна вопросительно вскинула бровь, но пояснять смысл своих слов Гвейн не стал. — Так и что теперь? На побегушках у него? Где же эта прославленная неуловимая бунтовщика? Куда ты её спрятала? — Я не на побегушках. И вообще, это не ваше дело, я о другом поговорить пришла. Бонна не собиралась делиться истинными причинами своих поступков, особенно с теми, кто мог бы неправильно их понять. Но мысли о том, что она «на побегушках», вызывали у неё ярость, словно яркое пламя, сжигающее всё на своём пути. Ведь для неё это было не просто унижением — это касалось её достоинства и независимости. — Хорошо, хорошо. — подняв обе руки перед собой, ответил Гвейн. — Не жмёт? — Что? — непонимающе спросила Бонна. — Петля на шее. Бонна еле сдержалась, чтобы не развернуться и не уйти. — Я только помогаю Его Величеству принимать решения на прошениях. — Брось, Бонна. Тебя поймали, приволокли сюда, имели честь над тобой измываться.. — девушка убрала руки за спину, скрывая перебинтованные пальцы. — Но я действительно удивлён, что ты всё ещё жива. Насколько я помню, Эймонд избавился от привычки оставлять заложников с головой на плечах. — Моя голова ему ещё нужна. — Надолго ли? Эти слова заставили Бонну задуматься. Глупой она совсем не была, а потому могла понять, что будет жива только до момента, пока не станет бесполезной. — Что касается твоего вопроса.. Я уже сказал, что ничем не могу помочь. — развел руками командующий. — Почему? Это ваши люди, просто скажите, чтобы перестали отнимать у людей работу! — Что мне предложить им взамен? — резонно подметил мужчина. — Подумай, Бонна, отниму я у них возможность зарабатывать на полях, а вместо этого? Что мне нужно предложить им такого, чтобы они добровольно отказались от такой прибавки к своему скудному жалованию? — Это уже наглость, лорд-командующий. Люди голодают.. — Гвардейцы тоже люди. И тех золотых, что выделяются в этом подобии жалования, нам не хватает. — Если прекратить тратить его на вино и женщин, то на всё будет хватать. — А я на мгновение посмел подумать, что ты не глупа. — девушка открыла было рот, чтобы ответить, но была прервана. — На что нам по-твоему деньги, Бонна? — На еду.. — ..Вино и девок. Они встретились взглядами и Бонна не выдержала первой, отвернулась. — Наша способность к исполнению своих обязанностей как гвардейцев напрямую зависит от способности исполнять мужские, поэтому! Поэтому я и говорю, милейшая Бонна, мне нечем тебе помочь. — Что мешает жениться? Тогда не придётся тратить деньги на бордели. — Тогда их придётся тратить и на семью и на бордели. — Считаете, изменять жене — приемлемо? — Спрашиваешь, чтобы во мне окончательно разочароваться или правда интересно услышать моё мнение? — Хочу понять, чем вы руководствуетесь, отказывая мне в такой простейшей просьбе. Гвейн рассмеялся и глянул на Бонну из-под полуопущенных век, подозрительно прищурившись. — Сама как думаешь? Стал бы я изменять своей женщине? — Не думаю, что она у вас вообще есть. — внизу послышался свист, а за ним раздался громкий мужской смех. — Я не просил пытаться меня унизить. Мужчина обернулся за спину и глянул вниз, пытаясь найти причину непонятного веселья. — Вы бы тоже изменяли. — наконец вынесла вердикт Бонна и командующий обернулся к ней с улыбкой. — А почему? — Потому что изменяют только подлецы. — Я-то подлец? Как нагло с твоей стороны. И всё равно это неправильный ответ. — вздохнул Гвейн. — Мужчины изменяют, потому что не могут удержать себя в штанах? — Снова мимо. Командующий прошёл мимо, махнув рукой в воздухе, словно приглашая Бонну пойти следом, что она и сделала. Всю дорогу вниз девушка не оставляла попыток угадать верный ответ, но каждый её вариант был отвергнут. — Сдаюсь. Ну, давайте, рассказывайте, почему же мужья не хранят жёнам верность? — спросила она, спустившись с лестницы на землю. — Как-нибудь потом. — одарив Бонну загадочной улыбкой, весело ответил Гвейн. — Что-то мне подсказывает, что мы всё равно встретимся ещё не один раз. Бонна ошеломлённо стояла, её глаза были прикованы к уходящей фигуре Гвейна, который уверенным шагом направлялся к башне. Внезапно он остановился и подозвал к себе одного из гвардейцев, стоящего на посту. Гвейн с легкостью достал из своего кармана пару золотых монет и отсыпал их гвардейцу. Золото засверкало на солнце, словно самовольно заявляя о своей ценности, а её эмоции переплетались между недоумением и удивлением. «Почему он это делает?» — пронеслось в голове Бонны. Каждое мгновение казалось вечностью, пока она пыталась осознать, что именно движет этим человеком. Гвардеец, получивший вознаграждение, с лёгкой улыбкой кивнул, но Бонна чувствовала, как её собственные мысли запутываются в рой вопросов. Когда Гвейн наконец развернулся и направился дальше по пути, оставив за собой только тень, Бонна догадалась. — Он на меня поставил! — громко воскликнула девушка, привлекая внимание прохожих. Бонна топнула ногой и закричала вновь уже громче, чтобы Хайтауэр смог её услышать. — Подлец! Вы поставили на меня! Гвейн обернулся и усмешка коснулась его губ. Он крикнул в ответ: — Да, милейшая Бонна, и ты меня подвела! Бонна так и осталась стоять посреди двора, словно окаменевшая, погрузившись в раздумья. Гвейн ей совсем не помог, но теперь девушка имела хоть какое-то представление о том, как решить тот клубок проблем, в который она по неволе была замотала. Поняв, что гвардейцы не просто так отнимают хлеб у народа, разбираться стоило не с ними, а лично с мастером над монетой — Алис Риверс.