Часть 1. Глава 1

Предлетний ветер приятно холодил корни распущенных волос. Пряди беспорядочно прыгали по плечам, груди, пока вода мочила белое платье. Стефания промокла не до конца, но достаточно, чтобы потерять былой собранный вид. Она забежала в холл. Улыбчиво отдыхиваясь, поправляя волосы, легкомысленным ветром задевая охранников. Снятые каблуки оттягивали пальцы. На босых ногах, носочках она с царственной беззаботностью прошла в холл. Тот, кто ей был нужен, вел деловой разговор с гостями. Высокие потолки, роскошное убранство – Стефании достаточно оглянуть, чтобы свыкнуться. Обратила внимание она своей робкой улыбкой. Встав точно в проеме, девушка поймала на себе, кажется, все пары глаз. И одна, нужная, самая последняя наконец обратилась к гостье. Сенатор Орегона в скептическом удивлении приподнял бровь. Но он не стал подходить: она должна. И Стефания, не стряхивая с плеч беззаботности, на носочках пересекала пространство. Наивно глядя то на безынтересно отвернувшихся мужчин, то на женщин с замысловатыми прическами. Бедра мелькали под влажным платьем в такт покачивающимся плечам. Прядь волос беспорядочно свесилась у виска. Стефания принесла с собой странный, чуть уловимый хаос. И вечно идеально одетого и выглядящего сенатора это заинтересовало. Пятки леденил паркет. Стефания кивнула головой, встав около мужчин: — Здравствуйте. Я пришла по поводу работы официанткой. Карлхайнц Либерти нарочито медленно оглянул ее с ног до головы. Светло-каштановые уложенные волосы венчали собственную, волнистым вихрем убирая челку на манер давних джентельменских замашек. Плотные рукава рубашки выглядывали запонками из-под черного пиджака, черного-черного как бабочка на шее. Костюм безупречен, он сам безупречен, и она… — Вы хотите работать на меня? — Хочу. — Почему? Стефания пахнула дождем, кислородом и кокосовой ванилью. Выдыхала напряжение, усталость от перебежки и неуловимый страх. — Потому что вы предлагаете достойную плату за официантскую работу, - объяснила она, - А я недавно переехала сюда и мне нужно заработать деньги, - кивнула искренне, так, словно это тяжкое признание. — Хм, - улыбчивый поворот головы. Стефания озадачилась паузой, будто он мог отказать, - Я так понимаю это собеседование? – указал на себя и на нее рукой. — Ну да, - веселье кубарем со скромностью заразило Либерти. Он приятно посмеялся, поглядев на свои ботинки, а затем на голые пальцы. — Впервые я собеседую официантку без туфель. — А я впервые прихожу на свою будущую работу без туфель. — Ох ты, - ненаигранно удивился сенатор, подколотый уверенностью юной леди, - А мне импонирует твоя уверенность в завтрашнем дне. — Прочитала в поезде газету про успех и устройство на работу, и что главное качество у потенциального работника - наглость. — Авторы – полные профаны, если положительный настрой и уверенность называют наглостью. — Хах, ну да, - улыбнулась девушка и тут же вернулась в его словам, - Уверенность в завтрашнем дне? — Да. — То есть я могу прийти на работу уже завтра? – серые глаза наполнились красивыми искрами, подкупающе повышающие настроение сенатора. Что-то в ней трепетало наивное и легкое, что не хотелось отпускать. — Да, ты можешь. Только надень туфли, пожалуйста, - услышав ответное согласие и «клац» каблуков, Карлхайнц дополнил, - И завтра также, договорились? Стефания растворялась в счастье оттого, что ее приняли на работу. И едва она выровнялась, что сказать «да», вздрогнула от щелчка. Так, Либерти подозвал к себе юношу, сурово и исполнительно стоящего у стойки. — Кристофер, кто её сюда впустил? – легкий и ласковый вопрос не удостоился даже уважением к поднявшей голову девушке. «Её». — Мэттью и Ронан, мистер Либерти, - ровный голос, интонации. Стефания взглянула на этого Кристофера, а он даже не обратил внимания на нее. Послушно ждал приказа. Сенатор холодно взглянул в проем и приказал юноше, чтобы тот их позвал в свой кабинет. После чего одарил Стефанию улыбкой, не трогающей уже охладевших глаз. — Я в чем-то виновата? Надо было заранее позвонить? – растерянно спросила она, чувствуя вину. Неужели, их уволят за ее невозмутимую проходку? Она же не собиралась взрывать особняк. Ну взгляните на нее! — Нет, - одарил ее понимающим взглядом Карлхайнц, - Не переживай, я проведу профилактическую беседу. Итак, - тема резко поменялась, - Твоя задача обслуживать во всех залах моих гостей, накрывать на веранде, на поле для гольфа, и иногда, по звонку, приносить завтрак гостям в их покои. Как сервировать блюда тебе покажут, носить разные бокалы и подносы, думаю, ты умеешь. В расчетливый монотон Стефания решила не встревать, поэтому молча кивала, наматывая на ус поручения. — Больше меня не отвлекать, о личной встрече договаривайся через Кристофера. Чем меньше личных встреч, чем больше мое терпение как работодателя. Так, - сенатор обвел задумчивым взглядом вид за окнами, утыкающихся в потолок, - На этом все. Форму тебе выдадут на кухне, пропускать теперь будут всегда. Начало работы в 6 часов. — Ого, - вырвалось из уст. — Это рано? – Карлхайнц спросил так, будто при ответе «да» он мгновенно бы уволил принятую девушку. — Нет, нет, нормально все, - успокоила Стефания, торопливо покивав головой, - А выходные будут? — Будут. Мужчина уже глядел куда-то поверх. На свету мягкие вязкие глаза становились светло-зелеными, пока на них не упала тень бровей. — Когда?.. — Тебе сообщат. До встречи, - одернув рукав, мистер Либерти покинул место, по-деловому закончив разговор. А имя ему не надо было узнать? Стефания обернулась в озадаченности, но Либерти уже стремительно уходил в другие залы. Значит, ему главное, чтобы шла работа, а кто ее осуществляет – неважно. Что для него личность, ниже по статусу – Стефания знала не понаслышке. — Ладно, - выдохнула Стеша. На нее безынтересно смотрел лишь один гость, лениво обгладывающий куриную ножку. Развернувшись, девушка ушла. И думала, что необычный приход выгодно выделил ее из череды других работников. Чуть более расчетливо и менее беззаботно, Стефания застремилась к такси.

***

— Устроилась? Без проблем? — Да, взяли сразу. Я же говорила, что надо ждать дождь для эффектного появления. Если бы пришла классическим образом и в назначенное время, то он бы обыскал, про родных спросил бы сто раз, проверил на связи с нашими, - загибала пальцы Стефания, - Я уверена, Пэтти. А так, хотя бы пришла вне строгого «кастинга» и теперь могу работать без всяких проверок. Даже имени моего не знает, - ответственные нотки заставляли гордиться. Обширный, комфортно обустроенный подвал типично американского дома скрывал необычный дуэт. — Ты умница, Стеша, - лишь пара слов. И значимая улыбка осела лаской на полных губах собеседницы. Зашедший сразу бы определил: что если светлую назвали бы принцессой, то шатенку – точно королевой. Её облик наполняли осанка, гордый вид, степенность, как в бокале выдержанное вино. Повременив, девушка сосредоточенно сменила тему: — Ммм… Как он выглядит? Расстроен чем-то? — Выглядит он хорошо, знаешь, будто Судная ночь его совсем не подкосила. — Она подкосила его приятелей. Сам он такой человек, который не горюет долго от потери человеческих единиц. Все ясно… Патриция Блейдел вздохнула. Полные кудри, по-королевски обрамляющие лицо, мягко шевельнулись. Едва заметное волшебство очаровывало: в ней всё волновало и трогало, словно за каждым качанием головы, тягостным взором, осмысленной улыбкой тлела история жизни. Крутя пальцем свою рюмку с кальвадосом, девушка предложила Стефании выпить. Та отказалась. — Мне ни капли нельзя, рискую трезвостью, осторожностью. Завтра надо быть... бодрой. — А мне лучше успокаивать себя этим, иначе не смогу вести дела и держаться. Понимаю, почему его коллеги пьют. В эти игры нельзя играть и не потерять себя. Внезапно, в комнату гордо вошла статная спортивного телосложения девушка. Хвост стягивал длинные волосы, а стрелки над темными зелеными глазами не предвещали ничего наивного. Дженифер никогда бы не смогла мирно побеседовать с сенатором. Пэтти – слишком видная, уже известная народу. Стефания – самая осторожная и незаметная. Поэтому ядро протестантов из трех выделяло одну - для шпионажа и слежки за сенатором. Грядущую Судную ночь Блейдел нарекла переломной. И все мужчины и женщины, которые пострадали от козней сенатора, собирали оружия, деньги, информацию, помогали лидеру достичь цели. А именно: убийства сенатора и правителей штата. — Слишком много не пей, а то найдешь себя среди алкоголиков у бара. — Я в меру. Папа меня научил, - улыбчиво вспоминала Пэтти, - да и мне же на танцы сегодня пора. — Вот она, двойная жизнь, - бросая на столик кучу бумаг с оплатой на контрабандное оружие, Джен вздохнула, - В одной жизни управляем революцией, во второй – отрываемся с помпонами на спортивных кортах. — Алиби никто не отменял, - хитро вставила Пэтти, изящно поправляя пряди челки. Они венцом осели вдоль макушки. — Хорошо, что мое алиби – организовывать гонки. Этих блестящих лошариков на руках и похотливых взглядов на трибунах я бы просто не выдержала, - Джен сердечно ненавидела род деятельности лидера, будто когда-то через это проходила. Пэтти заливисто рассмеялась, Стефания же за компанию невесело улыбнулась. Взгляд направился в сторону, тяжело, спокойно. Ее алиби – работа на революцию. Прикрытия не было. И в отличие от подруг, она будет работать в непосредственной близости с врагом. — Слушай, не грусти. Подсыпь им слабительное, повеселись, - Джен прыснула, опередив Стешу. Лиса чутко ощущала в безмятежной подруге перемены. И всегда восхищалась ролью шпионки в общем деле. Гордилась, но молчала об этом. — Боюсь меня попрут. — Не попрут, у тебя фора полчаса, - захохотала Джен, веселя девушек абсурдностью представленной ситуации. В миг успокоения и перебрасывания рабочих фраз Патриция оценивающе оглядывала подругу. Словно убеждалась, что та готова. Что пора. Стакан степенно водился в такт спокойной речи, но глаза остро наблюдали за состоянием будущей шпионки. В конце встречи Пэтти проводила Стефанию. Дом второй находился через дорогу и дальние обозримые метры. Волнение – легкое, неприятное сопровождало желание остановить подругу. Потому что Пэтти буквально отпускала ее в клеть с гиенами: с завтрашнего утра все изменится. — Береги себя, пожалуйста. Можешь не идти, - то, что это слабовольная ошибка знали обе. Либерти бы начал искать ту, что явилась босой в дом и тотчас исчезла. Но Пэтти пыталась создать иллюзию выбора для успокоения. — Пойду. Я знаю, как нужно работать, - 17 лет. В семье думают, что ее убили, друзей лишь двое. Из целей жизни – помочь Патриции и людям освободиться от власти Либерти. Он чересчур пользовался своей безнаказанностью, что допускал убийства вне Судной ночи, - И мы рискуем все одинаково. Но начало уже положено. — Спасибо. Ночь ненавязчивым холодом обещала перемены.