Глава 2

Первые дни она мыла полы, помогала на кухне. Сенатора не видела. Стеша подписала договор о работе. Цифры внушали уважение, потому что половина - пойдет на гроб мистера Либерти. Поддельные документы главный администратор – он же шеф-повар – прочел по диагонали. Устраиваться на работу официально пришлось через него. — Постарайся продержаться здесь месяц, хахах, - мужчина чуть злорадно хохотнул и отдал ей паспорт. Чем так опасна работа, Винченсон, конечно, не пояснил. Стеше спешно дали униформу, достаточно странную. Высокие поблескивающие каблуки. Зачем? Серое приталенное платье с юбкой выше колен. Зачем? Кокетливый белый фартук с кружевным обрамлением. Зачем? «Видимо, под цвет моих глаз»: успокаивала себя Стеша, переодеваясь в одиночестве в служебной комнате. Пришлось привыкнуть к каблукам, громко цокая и ломая щиколотки. Просила альтернативу: ей дали изящные балетки. Они и тише, и удобнее. Стеша залетала. И отчасти в буквальном смысле. Марафон вокруг людных столов, забота о портьерах – приходилось их постоянно поправлять, ловля падающей посуды из-за спешки. Каждый день как час-пик для ресторанов. Режим выдавливал с работы, но не Стешу, настроенную на шпионаж. В благородных хоромах по первости она засматривалась на картины, пышные растения, в люстрах хрустали. Даже потолки – и те расписные, будто кто-то придавил металлические узоры известочным слоем. Затем Стефания приглядывалась к людям и заметила, что они странно одинаковые. Их роднила неискренняя улыбка. Возникающая по щелчку, когда слуха человека касалась заученная фраза. Постные диалоги о бизнесе и политике Стеша обобщала в уме, передавала Патриции. Лидерша спокойно и молча принимала понятную информацию. Стефания заметила, что некоторые официантки ходили без фартуков, поэтому свой сразу отправила в корзину для белья. Карлхайнца Либерти видела редко: в основном, приезжая в дом, он проводил время с джентльменами на частном поле. Гольф, выпивка, тайные свободные диалоги подальше от чужих ушей. И как бы не хотелось, Стеше назначали работу в особняке, в не самых популярных залах. Ничего не происходило нового, запретного и страшного. В основном, Стефания мерно выполняла свою работу и впитывала благополучие.

***

Утро началось с кружащих смазанных лиц, топота ног и стука вилок о тарелки. Вокруг Стефании суетились все повара и официанты, пока она недоуменно вытирала столовые приборы. — Они уже пришли. Только попробуйте не доложить клюквы Вольрадо! Вина достаньте старого и побольше! Мистер Уэйкфилд любит белое! Мистеру Джонсу красное. Шатенка – всегда отстраненная и молчаливая – на этот раз с широко открытыми глазами молила скорее подать блюда. Региной звали. И когда Кларк мешкал, мотала руками, вводя в мандраж и себя, и окружающих. — Да быстрее ты! — Женщина, цыц, - кудрявый юнец поджимал губы и совал в руки едва готовую тарелку. Когда перебежки Регины утихли, Стеша спросила, отчего переполох. Светлые руки трясло, пока салфетка волнительно вытирала ключицы и шею. Регина боялась. — Там самые приближенные к сенатору люди. Они требовательные и он просит обслуживать их по первому разряду. Иногда у них бывают странные просьбы, - глаза забегали, словно она вспоминала нечто неприятное, - так одну нашу девушку пригласили в бильярдную, чтобы она принесла ободок с кроличьими ушками, и принесла вино в исключительно белом платье. И она оттуда больше не выходила. Крики были, звуки, знаешь, будто ее... Ну... - Стефания кивнула, что поняла, - а потом громко закричала и затихла. Мне кажется, - она перешла на шепот и закрыла губы у уха Стеши, - Они ее убили. А тело скрыли. — Коллективное убийство? Это ведь преступление, как их не арестовали? — Ты что? - выпучила глаза Регина, - Это же друзья сенатора, - по интонации, будто друзья Бога, - и среди них шериф Орегона - Киллиан Джонс. Он все прикрыть может за ними. И это был его заказ. Значит, и за собой он заметает следы. — Ужас. Жалко девушку. — Вот, поэтому особо на них не глазей, не провоцируй, поняла? Марлен глазки строила одному из них, поэтому и поплатилась. Быстро накроем стол и пойдем. — Хорошо. — Они уже ждут блюда, девочки, - разгневанно и звучно погнал их к столу раздачи Винченсон. Но Стеша слышала отчетливые нотки страха, - Они сидят там все, бегом! Регина семенила ножками и в последующем носилась от кухни до зала, чтобы ставить блюда господам. Надо бы взять творожную запеканку с кремовыми вензелями… Чувствуя себя детективом, взявшим след преступника, Стефания с вожделением следовала примеру Регины. Она с замершим сердцем зашла в зал. Обжигающе свежий аромат одеколонов защекотал нос. За столом сидело лишь трое. Скатерть крыла длинный стол, выдерживая настоящее серебро подставок. Из огромных окон падал чистый свет и просторный ламинат говорил: «меня драили два часа». Обширная библиотека по периметру комнаты пустела, словно зал существовал только для приглашенных лиц. Лица, к слову, Стеша не узнала. Мужчины даже не удостоили официанток вниманием. Трепет охватывал Стефанию. Сенатор собирал лучших и богатых вокруг себя, но слава ходила жуткая. И сейчас здесь образуется группа преступников. Хотелось уйти до холодка по ногам. Так, взять салаты с ананасом. Стеша выскользнула через проем и наткнулась на медленно подходящих мужчин. Интерес блюда вызывать перестали: Стефания завороженно пялилась на двух. Один в фиолетовом клетчатом костюме передвигал ноги, ловко притаптывая ковер, перепрыгивая в сторону, и подняв руки менял положение ботинок. Наушники? Прищур. Нет. Значит, танцевал под мысленный ритм. — Йёху, мне бы сам старина Джексон позавидовал. Обаятельно. Стефания не могла оторвать взгляда от гармоничности черт лица и чертовщинки в хитрых, зеленых глазах. С такими обычно здорово веселиться. Беситься и шутить. Но было чувство, что он любитель ломать все существующие границы. — Сомневаюсь, ты когда брал у него автограф, он даже тебя взглядом не удостоил. Стефания посмотрела на другого: противоположность. Сдержанность, стройный стан, педантичное одергивание пиджака. Утомленный взгляд, блонд, зачесанный на затылках. Скука, словом. Но шатен на реплику лишь обхохотался. Как хлыстом ее огрел взгляд танцора: благо, ноги несли за угол, скорее и скорее. Неся плашки с очень аппетитным видом салата, Стефания увидела другого гостя в холле. Он живо обсуждал с сенатором какую-то историю, но Либерти сказал: «Не нерничай, Киллиан. Пригласишь ее сюда и научишь жизни. Кого бояться стоит и так далее». Карл извинился, отошел, а Киллиан продолжил путь. Те двое заняли место перед окном. Феликс хлопал под столом, и как скучающий от бытия ребенок, глазел на Стешу. Малоосмысленный взгляд ее стопорил: но миски уверенно клались на пустоту у вилок. Брюнет зашел тяжелой, прямолинейной походкой. От кожаной куртки веяло весенним ветром, а от роста принижающим чувством. Словно поведи он рукой - все и без того низкие, должны сесть. Повиноваться. Стефания опасливо потупилась и тихонечко прошла за багетом. Вернулась она уже в хохот, и пожатия рук. — Филипп, да тебе не адвокатское агентство вшивое открывать, а покупать компанию продажи телеков с твоим именем. Только там плюс «эс». Сука. — Спасибо за поддержку, Феликс, - ухмыльнулся счастливо и беззаботно джентльмен, как в диалоге со старым другом. — В своей адвокатской конторе посади его скорее в обезьянник, молю тебя, - заносчиво попросил блондин за своего яркого, говорливого приятеля. — Зачем? Я уже давно эволюционировал, они меня не примут, - шутка пролетела секундно, - сбагри лучше Риза в пингвинячий зоопарк, они его за своего примут. — Нет такого закона… — Как?! Значит, придумаем. У нас свои законы! – продекламировал Феликс. Он хлопнул по столешнице, запуская кнопку общих смешков. Стефания щупала двойное дно фразы, выходя из зала. О, новое лицо. Юноша крепкого телосложения, чуть выше Стефании, вышел на ковер. Сняв шляпу, он волевым свободным шагом приближался к залу, серьезно и сосредоточенно глядя по сторонам. Будто он министр и агент под прикрытием. Но ничего из этого не могло быть, поскольку в лице он юн. Сперва он глянул вскользь, но зеленые глаза вновь вернулись к ней. В них пробежала неуловимая тень чего-то знакомого. Рассматривал. Встреча заняла буквально секунду: он повел плечом в красивом пальто и с серьезным настроем прошел в зал. Теперь-то дорога свободна. Стефании понравилось его пальто. Это она хорошо запомнила. Крепкость плеча терпким остатком прилипала к руке, как и миллионные шерстинки дорогой ткани. Перед тем, как пройти, он задел ее. Когда шпионка вернулась, за столом уже сидело больше людей. Джентльменское собрание. Чьи-то лица знакомо вторгались в память. Стеша снимала именно этих людей. Точнее… Пару человек, которые тогда не скрывали лица масками. Глубокие, осмысленные взгляды. Солидность. Они больше походили на тех, кто отдает приказы, а не убивает самолично. Ерничал только Феликс. От раскладывания салфеток в уже малоуютной обстановке Стешу отвлек шелест. Резкий. Киллиан покручивал колоду в руках, пристально поглядев на новое лицо в особняке. Размышлял, ее не видя. Затем переключился на ловкую перетасовку, полет карт из одной руки в другую. Стеша восторженно наблюдала, как он выразительным веером прокрутил всю колоду. Палец заскользил по кругу - собрал. Деймон за такие бы трюки душу продал. Затем Киллиан незаметно и резко высовывал между фалангами пластины, передвигая по пальцам. — Если заявит в Техас, то придется с Ройсом встречаться лично по всем правилам светского этикета, - одновременно молвил брюнет, - Будто у меня есть на это время. — Сделай так, чтобы не заявила, - приподняв бровь, предложил юноша. Тональность обнажала авторитетность в этом диалоге. Он даже не дал Стефании сформировать салфетку: вынул новую из коробки, крутанул в пальцах и постелил себе под тарелку. Острая догадка влетела в мозг: не доверял? Уже с порога? — Или она тебе нравится? — Ты бы ее видел, - прохлада глаз наполнилась мечтательностью, голос звучал приглушенно и тихо, - Она может лежать рядом, но тебе ее все равно мало. Хоть ты и оприходовал ее раз шесть. — О чем сплетничаем, девочки? – с другого конца приплелся Феликс, и чуть ли не толкнул вовремя отступившую Стешу. Я - пустое место? Юморист решил примоститься ближе к сенатору и к наиболее весомым здесь людям. Стефания ловила золотые речи, запоминала. А остальных зашедших садистов Стефания рассматривала украдкой и молча. В процессе работы она заметила, как резко стихли голоса. — Так, я прошу лишних людей удалиться, - с мягкой фразой Карлхайнц Либерти отодвинул стул. Из официантов осталась лишь Стефания. Не успела положить салфетки: осталось троим. И когда Стеша начала ускоренно формировать скошенные треугольники, сенатор покашлял. Пространно бегая взглядом по яствам, он словно вбирал тяжесть и слова, чтобы доступно объяснить факт лишнего человека. Скрещенные как шпаги взгляды – и Стеша проиграла в трусости. Она поняла: взяла коробку и ушла, как можно скорее. Под конец – аж легкая скачущая пробежка. Винченсон посоветовал не мельтешить под ногами «со скучной рожей» и отправил работать в бар коридора. Предзального. Что понадобится господам, сразу подать. Чистка блистающих стаканов, толчки бутылок на сантиметр от края, резка закусочных лимонов. Зачем-то коллеги накрывали круглые столики перед баром скатертями. Примерно на середине заседания, Стефания остро глядела в пространство, не замечая недоуменных взглядов остальных работников. Ей надо услышать, о чем джентльмены беседуют. Ей надо. Постная ли беседа о разных предприятиях, или все же козни против протестантов? Патриция будет рада любой зацепке. Найдя незатейливый предлог, Стеша вышла из стойки. Налила на ажурном столике коньяк в вереницу стаканчиков. Жидкость заплясала в хрусталях, когда девушка поместила поднос на ладонь. И легким шагом пересекла пространство. Если б кто ее заметил с кухни – непременно бы остановил. Но не сегодня. Свободная рука отворила дверь. Стеша глубоко вдохнула, напрочь выветривая страх из очей, движений тела и пальцев. Их тряска увенчалась холодным спокойствием. Я готова. Монотонная речь Либерти оборвалась сразу, как только раздался скрип полотна. Все гости застыли, как и он. Стеша, пока шла, заметила, что Феликс почти развалился на стуле; подобным хозяином положения чувствовал себя и Киллиан. Он тотчас мрачно уткнулся в серое кольцо, что покручивал меж подушечек. Остальные сидели более-менее важно и по-деловому внимали речам лидера. Но, за неимением речей, в унисон воззрились на Стефанию. Той, ей Богу, хотелось провалиться. А что молчим-то? – подмывало спросить. — В прошлом. Потирая пальцы водруженной на локоть руки, сенатор емко окончил фразу. Многозначно и глубоко взглянул на Стефанию, которая молча выставляла стаканы на стол. По идее тяжелой тишины, она должна понять, что что-то не так. Но актерская игра диктовала полную непринужденность. — Совершенно забыл о демократии, когда право участвовать в разговорах о будущем штата имеют даже меньшинства. Острая реплика занозила Стешу. — Например, официанты. Я всегда был приверженцем тоталитарного режима. А ты, Дженифер? — Извините... - кисти зажались сзади, позвоночник выпрямился. Глаза наивно окинули гостей, - А еще не закончилось? — Нет, - покачал головой шатен в пурпурных тканях. Смаковал отказ, - нет. Нет, - он заерзал на стуле, после чего с нетерпением приступил к бифштексу, приговаривая «нет, нет». — Ты должна быть осведомлена, что при закрытых совещаниях обслуживающий персонал не имеет права вмешиваться в их ход. Ваше информирование – задача Райана. Сбоку стихли припевающие «нет-нет». И раздался наигранно тяжелый выдох. — Похоже мне придется поговорить с Райаном… - главным официантом, куратором всех новичков, - О том, что он не справляется со своими обязанностями, - с каждым взвешенным словом, Стефания представляла, как сенатор делает вид, что изучает пистолет. А на деле, собирается выстрелить в неповинного Райана. — Нет, не надо, - Либерти не закончил, оттого недовольно глянул на Стешу, - Он меня хорошо проинструктировал, просто я об этом забыла, - не идя на конфликт, заверила девушка и виновато опустила ресницы, - Простите. Все же не занимая позицию жертвы, а демонстрируя взрослое принятие, Стефания осмелилась заострить извинение бездушием. Главное, ровным тоном сказала, а остальное – проблемы сенатора. Стеша дивилась опрометчивой храбрости мысли. Сегодня, кажется, ее день. Звезда взошла на сцену. — Дай-ка. Угрюмый Крис – ох какой красавец, думалось Стеше, - подал Карлу часы. Похожие на шахматные. — Может стоит провериться на наличие… ммм… изъянов в памяти? – колко прищурился Либерти, на миг отвлекшись на часы. Он крутил на задней стрелке винтик, - То туфли, то правила. Дорогу до дома бы не забыть… - вдумчиво укалывал он. — Думаю, это лишнее. Все в порядке, - ангельски и медлительно молвила Стеша, намереваясь задобрить сенатора интонациями. Он язвил, а она не показывала, что замечания трогали, - Видите, я уже в туфлях. Стоило Вам сделать замечание, - мужчина на секунду взглянул на балетки. Действительно. А Стеша дружелюбно юморила, окончательно сводя ситуацию к забавной, - Сейчас я вспомнила правило среди множества других. Их правда много, - по секрету поделилась горем, - И я его больше никогда не нарушу, честное слово. Справедливости ради, Стефания со стороны звучала либо как ребенок, либо как инфантильная девушка. Но этот образ ей и нужен был. — А ты уверена, что еще работаешь на меня? Щечки зарумянились под невинно-виноватым взглядом. — Ну как же, - робкая полуулыбка, - Конечно же. Сенатор не мог не отразить приятной мимики. И причина его добродушия крылась в другом. — Давай так, - он поставил часы на стол, - Если за минуту не успеешь принести мне бокал итальянского вина, я тебя уволю, - и не дожидаясь реакции девушки, стукнул по верхней кнопке, запуская таймер, - Время пошло. Стеша будто ждала этого целую жизнь. Тренировалась, готовилась, планировала, переживала. Ничего из этого, по правде говоря. Просто мобильность подсказала действовать. Она ловко сорвалась с места, подчинившись приказу. Так легко бежала, что ее бег к двери не расслышался наблюдателями. Четко действуя по алгоритму, Стеша методично нашла на нужной полке вино, тут же вылила остатки, вспомнила и раздражилась, что лучше бы другое - получше. И стремглав покинула бар. — Эй, ты чего? – растерялась мимо идущая блондинка. — Сейчас, - оставляя ту позади, Стеша торопливо оббегала столики и неслась к залу. Секунды, секунды, ааа… Внутренний досадный крик подначивал ускориться. Девушка, с забавно прыгающими прядями, заколотыми снежинкой, прибежала в зал и довольно оглянув мужчин, поставила перед Либерти бокал. — Две секунды. Успела, - скромное ликование завершилось торжественным пиканьем часов. Крис нажал кнопку и забрал их со стола. — …В будущем, - дежавю. Сенатор уже успел толкнуть речь, пока Стеша спасала свою работу. Карлхайнц ближайшей салфеткой вытер заметные следы пальцев. Так сильно она сжимала стекло, еще и видимое – над границей вина. Стефания отвела взгляд, переводя дыхание. Неприятно слегка. Ну он же брезгует. — А ты дорожишь этой работой. Интересно отчего такая страсть? – вглядывался на результат трения Либерти. — Только деньги, - скромно приподнятое настроение хоть литрами выжимать. Стефания честно и виновато взглянула на Майкла. Она тут же поняла, что он впервые посмотрел на нее открыто. Так, словно вокруг фарс, а она - пристанище спокойствия. Либо просто любопытное создание, которое возникает легко и загадочно, и забавляет всех вокруг. Милая прическа, алмазные сережки, белые кругляши вместо пуговиц. Серая плотная ткань короткого, рабочего платья. Что особенного? Может, сложенные позади ручки? Или согнутая в колене нога, чуть ли не кокетливо? Или нежно-безмятежный взгляд? — Я, правда, так много плачу? – приподнял бровь мужчина. — Да, - односложно брякнула девушка, - Среди многих работодателей Вы числитесь как самый щедрый. По крайней мере, мне так говорили официанты. — Ой, не льсти мне, - кокетливо махнул рукой сенатор. И под довольную улыбку Стеши решил попробовать вино. Блондинка презентовала его как в лучших ресторанах Франции, при этом стараясь особо не «выпячиваться»: — Ваше любимое Cantina Montelliana Cornaro Chianti. Поднеся стакан к губам, сенатор резко остановился: — Ты следишь и узнаешь мои предпочтения? — Нет, мне на кухне сказали, что это Ваше любимое вино, - пояснила, пока он пил терпкую жидкость. Шах и мат. Стеша легкомысленно стояла за плечом мужчины, внутренне напрягаясь в струнку. — За столько лет они так и не поняли истины. Мое любимое – Ceretto Barolo Cannubi San Lorenzo, - изящные слова очерчивали итальянские пиццерии, изгибы лодочек на сверкающей глади Адидже, бескрайние зеленые поля, берущие начало от пышных виноградников. Внезапно он оборвал секунду наслаждения обыденной просьбой, - Повтори. — Ceretto Barolo Cannubi San Lorenzo, - спустя секунду заминки мягко отчеканила Стеша. Чуть ли не гордо, но все же сдержанно. Почти таким же взглядом ее удостоил сенатор. — Знаешь итальянский? Почему его вопросы звучали резко и вкрадчиво? Словно он видел в официантке своего тайного врага? Словно он ждал ее запинки, ставил подножки, чтобы чуть что – уволить. Неудивительно, почему у него такая текучка кадров. Недоверчивый он. — Нет, не знаю. Просто это достаточно популярное вино, - так оно не было. Стефания выучила все, что любил сенатор, чтобы дергать за ниточки. Чтобы давать и показывать его утонченной персоне, что он хотел. Карл приглушенно посмеялся, как учитель над забавным, наивным ответом ученика: — Это в каких же местах оно популярно? — Во Франции. — Но название ведь испанское. — Просто примерно два века назад склады с этим вином сгорели в Испании. И Фьорд Николас, охранник склада, успел забрать с собой несколько ящиков. Он эмигрировал во Францию, где по сей день цветут его виноградники и где продается подобное вино. — Оу, да они самелье-с, - насмешливо, но вежливо подхватил Феликс. Стеша подыграла: мило присела и по-кукольному улыбнулась. — Хорошие познания, - вычертил достоинство в уме девушки и тут же поменялся в тоне, - Надеюсь, их оценят во Франции, когда ты туда вынужденно эмигрируешь, если еще раз сорвешь мои заседания. Без обид, - светская улыбка, что аж зубы можно перечесть. Стефания исполнительно кивнула и осторожно выхватила серебристый поднос. Судя по настроениям, она уже всех здесь утомила. Не испытывая сенаторскую волю на прочность, она легкой, танцующей походкой покинула зал. — Да, это еще не все… - донеслось сзади. Стеша растерялась, уповая на конец пребывания здесь. Карлхайнц молчал: ждал, когда она подойдет. Названная, но так и не представившаяся Дженифер послушалась. — Принеси свои документы завтра. Что-то не сразу сообразил, когда принимал на работу, а то вдруг ты протестантка какая-то и воспользовалась этой проволочкой. — Но у меня вроде другая религия, - уже сомневаясь даже в правде, мягко пожала плечами Стеша. Искала объяснение. Стол, полный блюд, ничего ей не подсказывал. И сенатор посмотрел, как на особу весьма недальновидную, - Не думала, что тут берут людей по критерию ве... — Протестанты — это другое, - отрезал Либерти. — А… - выдавила Стефания. — Ахах, - Феликс, - а они, кстати, хитрецы, примкнули одним названием к целой конфессии. — Они лишь жалкий кружок самозванцев, Феликс, - закатил глаза сенатор. — Я показывала документы Винченсону, когда устраивалась, может…? — Принеси мне завтра документы, - размеренно, точно и мягко повторил Карлхайнц, - Если не найдешь меня, передашь через Кристофера. Согласно и бодро промычав, Стефания с надеждой взглянула на дверь. Кисть изящно взмахнула вверх, и шаг уже сделан. Уходила. — И еще, - обернулась, - Убери это недоразумение и собери волосы в любую другую прическу. — Но это допустимая прическа по правилам, - удивленная показала на себя рукой, - Нам нельзя совсем распущенные, потому что волосы могут попасть в еду и Винченсон… то есть, мистер Райз рассердится. — Как только они упадут - уволю. Но мои официанты - отражение моего же благополучия. И должны выглядеть хотя бы чуть более красивее обезьяны. А правила имеют свойство «переписываться». У Стеши аж открылся рот от настолько прямого и нескрытного укола. Всех это скрыто позабавило. — Это все, - отвернулся сенатор, взмахнув пальцами и демонстративно помолчал, выжидая ее ухода. Стеша видела, что мужчины его поддерживали. Неужто она прямо как обезьяна? Наслаждаясь ветром и Солнцем, Стефания прикрыла глаза. Волосы трепались и мягко бились о лицо, пока Деймон не принес коктейли и мягкое печенье. Повесть о первом собрании окончилась печальным выдохом мужчины: — И ты расстроилась? — Нет, - на глаза накатили слезы. Давление взглядов в общем-то дорого, элегантно одетых, выглядящих мужчин – сильно. Тот, кого она любила, реагировал похожим образом, - Может, я правда не симпатичная? — Стеша, нет, Стеша, повернись. — Не хочу. — Ладно, стой так, но слушай. Не забывай, что они паршивцы и мерзавцы с больным воображением. Тебе важно их мнение или другое, но от адекватного человека? — Второе, конечно, - сладкая мякоть коснулась языка, на него же лег клубничный крем. Соленые нотки толпились в редких каплях на щеках: Стеша их вытерла. Глупо, но обидно. — Все адекватные люди планеты в лице меня сказали бы, что ты просто принцесса, рожденная не в королевской семье. Я не подкатываю. И в обезьянах плохого нет, кстати. Они сами-то без ста поколений макаки, но это я поумничал, конечно. Тебя задеть хотели, вот ты и заделась, позволила это сделать, он индюк, - обзывался Деймон, - В то время как ты королева этого мира, - упрямо тыкал в воздух пальцем. — Деймон, - рваный хохот и сбитые слезы. Отставив откушенное печенье в сторону, Стеша наконец обернулась к брюнету. Весьма хорош собой. Друг. — Я не прав? - выразительно поведя бровью, он ухмыльнулся и поддался вперед. — Ты всем девушкам так говоришь, - в этом Стефания была уверена, как в своем первом имени. Печаль наконец сменилась игривой улыбкой. — Целый год уже как не говорю, - не продолжал мысль, а молча любовался округлыми чертами лица. Нежность – ему не характерная, рождена быть той, что стояла напротив. — Не рассказывай нашим, ладно? – о минутной слабости. — Все для Вас, Стефания Эвануэва. Медленно и очень медленно она развернулась. Затем повернула лицо, чтобы что-то сказать, но подумала: не надо. И с прямой осанкой, уже менее жизнерадостно она ушла из зала. Соблазн хлопнуть дверью и свалить на сквозняк исчез. Дверь тяжелая. К его счастью. И только закрыв дверь, девушка выдохнула. С лица спала тончайшая маска, являя усталость, плечи расслабленно опустились. Вагоны разгружать не надо: чего стоила игра с весьма опасным человеком. Сунулась в логово, да еще и безрезультатно. Стеша незаметно для себя бросила поднос на стол и поправила сзади талию платья. Зато побегала на потеху Либерти, правда? Стеша хмыкнула, даже не замечая подошедшую официантку. Кажется ту, что окликнула ранее. Одно полезно точно: она насчитала за столом приближенных одиннадцать человек. Дать досье, фото – и она узнает каждого. Тогда Блейдел будет знать, с кем иметь дело – более тонкое и изощренное в исполнении – в Судную ночь. — Нам же нельзя к ним, - с волнением шепнула девушка. Голубые искренние глаза вцепились в лицо отвлекшейся Стеши. Она тотчас взяла себя под контроль, - Правила забыла, да? – досада и сочувствие мешались друг с другом в небесных оводах. — Совсем забыла, - со смешком покачала головой Стефания, - Бывает же такое… — Либерти не уволил же? — Нет, что ты. Нет, конечно. — Ого. Он в хорошем расположении духа. — Я заметила, - хохотнула Стеша, припоминая, как минуты назад он старался унизить ее при коллегах. Размечтался. — Ты бежала так, что произошло-то? – питая неподкупный интерес, блондинка стала вытирать стол, чтобы занять руки. И побыстрее закончить в переходном зале работу. Стеша пожала плечами, закупоривая и убирая вино в бар. — Да он поставил таймер и сказал, что если я за минуту не принесу ему вино, то могу попрощаться с работой, - до смешного невозмутимо сообщила Стеша. — Серьезно? — Да. А потом, когда я успела, он произнес название вина и резко попросил повторить за ним. Благо, я итальянский чуть-чуть знаю… А то – все. — Ничего себе. — Сенатор у вас с прибабахом. — Ой, это точно, - и официантка заметно облегченно выдохнула. Словно хоть кто-то высказал это мнение. Стефания всмотрелась в девушку. Внимательным взглядом – не 17-летней юности, а выдержанным. Словно прошла сквозь миллионы знакомств и судеб, что научилась видеть в людях их нутро. Это передалось от Блейдел – поэтому лидер дружила лишь с единицами. Стеша не чувствовала в сверстнице подвоха, но решила первое время балансировать на нейтральности, - Он нашего Райана вообще заставлял танцевать чечетку, которую он с роду не танцевал. — Получилось? — Еще бы. Либерти убил бы его. Поспорил с каким-то другом и даже пистолет приготовил, а там даже не Судная ночь была… - и тут девушка осеклась. Сболтнула лишнего? Она заметно оробела. — Другая сторона монеты работы на сенатора, - проницательно заметила Стеша, переключаясь на протирание стаканов, - Да… Я слышала, как он поступает со своими людьми. — И все равно ты здесь, - грустно заметила блондинка, - Страшно это… Если рассуждать объективно. А почему тебе здесь хочется работать? Прости за такой вопрос… — Ничего. Деньги. Мне нужны деньги, - улыбнулась Стеша так, будто вынуждена нести эту ношу ради пустяка. Но необходимого. Девушка вздохнула: — Я тоже. Маме надо помогать, больницу оплачивать. Изначально я работала на Винсента, ты его видела, возможно. Он такой… В костюме красном, как какой-то маркиз одет… — Да-да. — Но потом он проиграл меня мистеру Либерти в карты. Не скажу, что надменности поубавилось, но сенатор хотя бы… не превышает полномочий… — Проиграл? — Ну да, они в Судную ночь играют на людей. Сперва на случайных, кого подберут, потом теряются в своем азарте и играют на своих работников. А иногда на близких, видела такое даже. Прочь печаль. — Мда… Ну и люди. Падлюки, - позитивный скепсис посмешил официантку, и Стеша протянула руку, - Меня Дженифер зовут. — Меня – Беатрис. А мы похожи с тобой, кстати. — Я считаю, это хороший повод подружиться, - подмигнула Стеша. И Беатрис трогательно улыбнулась, наконец найдя на работе ту, с которой приятно общаться. Их разговор начал идти в непринужденном, веселом русле. Стеша чувствовала почти физически, как обретает хорошее знакомство. А в логове зверя друзей неплохо было бы иметь. Спустя месяц они крепко подружились. Только Беатрис знала легенду, а не настоящую цель и историю жизни прибывшей Стефании. Зато Стефания знала всю подноготную Беатрис и расстраивалась, что не может сказать правду. В том числе, потому что вторая избегала разговоров о протестантстве. Потом Стефания могла понять почему, но было это слишком поздно.

***

Утренний поиск Либерти не увенчался успехом. Кристофер с наглым выражением лица остановил девушку, чтобы не сновала по чужим коридорам. — Кого-то ищешь? Ты внизу работаешь. — Да мне мистер Либерти нужен. — У него утренняя конференция, его здесь нет. Могу передать информацию. — Да, пожалуйста… - Стефания робко подала копию фальшивого паспорта, колорадскую прописку, свидетельство о рождении и подтверждение переезда в Орегон. Крепкий парень очень сосредоточенно изучал старательно сложенные документы, - Вы передадите? — Да, он, кажется, говорил, что ты должна принести это. А где номер телефона? — Это еще? – Стеша растерялась, но продиктовала. Оказалось, сенатору нужна связь с работниками. — Винченсон телефонную возню терпеть не может, поэтому номер я отошлю Грею. В крайних случаях, будете поддерживать связь. А бумаги все я передам Карлхайнцу. Четкая инструкция, кивок головы. Стеша не знала, кто такой Грей и стоит ли ждать ночных неадекватных звонков. Но ей ближайшие недели никто не звонил. В этот же день, Стефанию выхватил за плечо вернувшийся сенатор. В черном пальто и перчатках, он быстро проговорил задания: — Так, сегодня будет много гостей. Накрыть стол на 30 человек в большом зале, накрыть зал с круглыми столами, скатерти белые, приборы серебряные. Украсить все в серебряных тонах, цветов не надо. Напитки: шампанское, виски, вода. Будет несколько детей, налить сок разных вкусов. Блюда на Винченсоне, повторить как 16 апреля. Но никакой Болоньезе, мистеру Яранцеф категорически не нравится это блюдо. Гостей принимайте с фасада. Юные черты проскальзывали в лице взрослого мужчины, Стефания невольно засмотрелась. — Ты запомнила? И тут Стеша обомлев с ужасом поняла, как поручение за поручением испаряются из головы. — Да. — Замечательно. Безукоризненная память - это, - радужки пробежались сверху-вниз, - похвальный бонус. Осталось, чтобы здесь, - палец постукал по виску, - Ничего не смешалось. Дерзай. Без энтузиазма и улыбчиво клюнув головой, мужчина отвернулся и услышал смятое «Хорошо, мистер Либерти». Пропищала. Она побежала к Беатрис. Панически призналась, что запуталась и не сумела запомнить все, что поручил сенатор. — В общем, какой-то мистер Ярцеф против Балонезэ. И все блюда надо сделать как 16 апреля. — Хах, - блондинка откинула за плечо волосы, - Яранцефу всегда отчего-то плохо, а потом он недоволен, почему это блюдо убрали из меню. Так, цветы нужны? — Нет. — Какое оформление? Цвет хотя бы? — Серебряный. — Уф, отлично. Терпеть не могу золото, - поделилась Беатрис, оперативно записывая поручения в блокнот, - Сколько залов? — Два, один с круглыми столами и еще какой-то. — Парадный. Мы его так зовем. Без третьего и слава Богу. — А что там? — Приходится обслуживать гостей в непринужденной обстановке. В основном, мужчин и как правило подвыпивших. Они играют там в бильярд, дартс, смотрят спортивные скачки и обсуждают разные вещи. Не люблю там быть. Если б не В... В общем, девушкам официантам там не всем везет, приходится терпеть подкаты и прочее. — Ааа… — Напитки? Вот тут Стефания все назвала верно. Вечер удался: на следующий день она решила подарить спасительнице черничный шоколад. Туманным утром этого дня Стефания спешила в особняк, потому что утренний морозец щипал невыносимо. И первым встречным в коридоре был тот самый юноша в пальто. Теперь его голову венчала еще и узкополая шляпа. Больше никого не было. Он не стал здороваться, лишь повел перчаткой, которую поправлял, стоя у зеркала. Работа началась с порога – и его, и её. — Мне «эспрессо» со льдом. — Здравствуйте, - он через зеркальную гладь взглянул на Стефанию. Возникла спокойная пауза. Но ответа не последовало. Стефания принесла чашку. Он слегка наклонил голову вниз, оценивая пенные листки на коричневых разводах. Ребра ледовых кубиков. — Это не эспрессо. Благодарю. — Ой, извините, пожалуйста. Я заменю. — Не надо, я выпью. Стефания ушла, а потом, когда подошла к комоду, увидела, что кофе стыло в полной чашке, словно к нему не притронулись. Стеша ощутила укол вины. Но разве эти люди стоили ее сострадания? Определенно нет. И все же девушка добросовестно выяснила, чем отличается эспрессо и латте, и пообещала себе их никогда не путать. А потом начались ужасные дни. Если вчера Стефания бегала, то сегодня – носилась. Вчера было состояние размеренной жизни на Гавайях, сегодня – суетливый, выживающий Нью-Йорк. Она забывала обедать. Приходила вечером и падала в кровать, чтобы на следующее утро сорваться, съесть тост, привести себя в порядок и бегом на работу. Порой ее подводили на кухне, случайно. Уже полчаса как Стефания должна принести пасту Кампанелле, но кто-то у духовки уронил чан со спагетти. Итог: недовольный гость. — Я сейчас уволю всю команду поваров и тебя в том числе. И Стеша выкрутилась, находя в себе совсем уж взрослые нотки, новые, те, что она подглядела у здешних женщин. Она обаятельно подошла в последний раз, видя, как мужчина хлопает журналами и складывает в дипломат. И проглатывая растерянность, плавно, как по маслу провела по столу меню. — А Вы точно хотели бы Кампанелле? — Точно... Пуговички ворота перед приходом расстегнулись. И теперь даже Либерти видел приятные углубления над ключицей. Когда Стефания нагнулась - его друг, владелец торговых комплексов Винсент де Грамон – уставился на грудь. Впрочем, все джентльмены отводили оттуда взгляд. — А в чем ее прелесть? Чем она Вам так нравится? — У вас делают к ней соус отменный. — О, какое чудо! У нас месяцем назад повар вдохновился на новое блюдо именно с этим соусом. Смотрите! Может, попробуете его? — Ты советуешь? - игриво он. — О да. Как поклонница Кампанеллы и только ее, ставлю это блюдо на второе место. — Ну давай попробуем. Она принесла, и «обработанный» гость ушел счастливый. Эта удача – капля в море. Отрывками мчались задания, приказы, запросы. Накрыть стол немедленно на важного гостя, заменить скатерть за 5 минут, потому что леди ненавидит голубой цвет. Едва успеть. Стефания редко видела джентльменов, но один из них частил дома. В одной из перебежек она стукнулась об Майкла, заизвинялась и убежала. Слишком спокойный. Словно принимал удар, «съедал». И недоуменно глядел вслед, чем Стеша пользовалась. Перед закрытым вечером сенатор быстро назвал шампанские подряд, будто Стефания - сомелье столетней выдержки. И велел разлить каждому будущему визитеру по нужному напитку. Пока места за столом пустовали, она старалась не забыть. Первые буквы алкоголя, записанные в столбец и сумбур памяти - не подвели. Просто кто-то решил не жаловаться. Осознание накатило поздно: когда собственное лицо вдавилось в ладони. Работа ускорялась. Не раз поручения давались на лету: — Сервировка на 30 человек, быстро. — Где? - хватилась Стеша. — Быстро, - в второпях бросил сенатор и скрылся. Она панически развела руками, а Майкл пожал плечами. Целая процессия незнакомых людей приезжала за Либерти. Где он был? Стефанию останавливали запертые двери. И в этот раз она разочаровала сенатора, так как накрыла большой зал, а не средний. Ее спасла глубинная озадаченность мужчины, что доказывало серьезность переговоров. Все выходящие люди то трусливо утыкали глаза в пол, то услужливо кивали на прощание. И замыкал новоприбывшую компанию статный Майкл. «Они с Либерти словно компаньоны»: следила Стеша, осторожно делая выводы на расстоянии. Либерти смерил девушку взглядом «сверху-вниз», что даже за не босые ноги стало стыдно. — Нужно все убрать, - нагруженный мыслями, он не стал вступать в конфронтацию. И девушка Бог пойми как услышала тихое обращение к Майклу, - Ты понял, с кем они сотрудничают? Гости прибывали, официанты увольнялись. Что было характерно, но их поток Стефанию не утаскивал. Ее держала миссия, упрямство и стремление понравиться сенатору. Больше симпатии – сильнее доверие, сильнее доверие – ближе доступ к ценной информации. Вечером ей дали при гостях бутыль, чтоб откупорить. А Стеша побоялась открыть шампанское. Сенатор молча подошел и открыл с характерным хлопком шампанское. И спохватился, когда решил прошествовать к столу. — Завтра чтобы открыла 3 бутылки шампанского при моих гостях. Учись. Все-таки ты официант, а не модель. — Хорошо, - потупилась Стефания. Деймон набрал дешевого алкоголя в этот же день, и они со Стешей устроили в штабе стрельбу. В итоге, сквозь страх, смех и грохот она научилась. При гостях она виртуозно открыла бутыли, чем заслужила легкого ободряющего взора сенатора. Всего лишь на пол секунды, но ощущался он ценной вдохновляющей медалью. Стеша видела меняющихся официантов. Нет, их не уличали в предательстве, в шпионаже. Сенатор доводил их до слез, увольняя и унижая прямо перед коллегами по работе за любую мелкую провинность. Через Стефанию словно текла река юных лиц, вот-вот готовая задеть и ее. Но чудом удавалось избегать ситуаций, когда Либерти мог докопаться и уволить. Чудом! Стеша жалела плачущих работников, поскольку даже пятно от пальца на бокале - оказывалось весомым поводом до угрозы. Им приходилось по рекомендации уезжать из Орегона, чтобы Судной ночью спать спокойно. Но разве это нормально? Их руки конвульсивно тряслись, а ум переставал соображать - уже под внимательным взором Либерти. Что творилось в кухне - не передать словами. Их тревога передавалась и Стеше: по ночам спала плохо и стала с большим усилием изображать легкость и успешность. Были моменты, когда Стефания работала без обеда и не отдыхая. Ее ставили почему-то одну на зал, Винченсон даже не слушал речи об усталости. И ее спасало только то, что она присаживалась в зале на ценные минутки. Стол пустел, ее не окликали, колокольчики стояли смирно. После того, как она прилегла, стих весь мир. Чуть не заснула! Стеша разлепила глаза, лежа на своей руке, и первым же был замечен Либерти. За множество столов проницательно глядящий исподлобья. Было видно, что собеседник что-то активно доносил до его мыслей, но они цепко вкалывались в Стефанию. Испугавшись такого плотоядного взгляда, едва ли не увольнительного, Стеша открыла для себя второе дыхание. И работала активнее, улыбалась живее. Хотя, казалось бы, энергии для этого нет. Странно было бы, если б Либерти умолчал о наблюдении. — Если официант сильно утомляется, то может, ему следует отдохнуть? — Я... ну чуть-чуть, - Стеша уже обрадовалась, что ее отпустят. — В увольнении с гарантией неустройства на любую работу, кроме уборщицы? — Да нет, - разуверила его бодренько Стефания, - Я не устала, это я так. Во мне много сил, мистер Либерти. — Хорошо, я тебя услышал. Остаток вечера убил Стефанию. Квартира сотрясалась от слез и бесконечного «Не могу работать». Через 7 часов снова эта каторга. К счастью, пришла Пэтти. Объятия и стопка кальвадоса успокоили Стешу, она выговорилась, истратив все слова. Нелестные также подсказала подруга. И заснула она в теплых руках: вязаный свитер пах терпким пряным ароматом, и ногти щекотливо прочесывали кожу головы, отодвигая прядки. Стеша выспалась. И вошла в новый день как ни в чем ни бывало. Но из раза в раз Стефания ошибалась: то путала названия блюд и несла другие клиентам. То запиналась, едва не проливая на гостей мартини. Сказывалась усталость. Вечером вновь попалась на взгляд сенатора: сочувствующий, но не по-доброму. Он глядел жалко и мерзко. Благо, рассказ Феликса отвлек от созерцания. Стеша топнула ногой и ушла в кухню, сердито. Начала выслуживаться именно перед Либерти, показывать, как она бодра. Но получалась фальшь, а он это явно замечал. Стефании было противно от самой себя. Разбила шампанское и успела вытереть лужу перед приходом Либерти в зал. Но он заметил в руках ее тряпки, понял, что к чему и уже сделал лицо человека, морально готового собрать ее чемоданы и выдворить не то, что из штата - из страны. Но факта разбитой в осколки бутыли не увидел. Увольнять не за что. Зато Винченсону штрафовать Стефанию никто не запретил. Всегда, когда она подходила к шерифу Орегона, он начинал пить виски, заминая разговор, затеянный с приятелями. Иногда джентльмен занюхивал лимоном, а иногда пойманной в полете ее рукой. Стеша не знала, как реагировать грамотно, поэтому аккуратно вытаскивала руку из тисков, улыбалась и неслась за новым заказом. Майкл заказывал кофе, и больше она не ошибалась. Но, в целом, ее не замечали. И периодически вели переговоры в закрытых залах. Бег. Листание блокнота. Стертые буквы, не пишущая ручка. Работа памяти, светской улыбки, ног. Сломанная заколка в попытке быстро убрать волосы. Плотный консилер, спрятанные синяки. Рваная кожа губ, гигиеническая помада. Крики на кухне, суета поваров. Забытая реальная работа Стефании и размеренная классическая музыка, которая уже напрягала, нежели дарила покой или веселье. И в один день она не выдержала после выслушивания рассказа старика – владельца кондитерской фабрики. Нашел себе внучку и лишние уши! Гребанное уважение… Она деликатно закругляла разговор, но тот старик подленько добавлял: «Вот, молодая, не слушаешь, а я твоему шефу скажу, что ты к старшему поколению не относишься должно. А он у тебя строгий…». Дослушала! Стеша сердилась, сердилась и размахнувшись, сломала об вершину стула планшет. Листы не порвались, ничего, но грохот в комнате встал знатный. Вошедшая Беатрис вздрогнула и даже побоялась подходить к такой Стефании. Блондинка прошла мимо, чтобы не нагрубить единственной подруге в этом особняке. Ее взбесило даже немое беспокойство Беатрис. Работы непочатый край, вновь одиночная смена в двух залах. Перерыв. Стеша закапала красные глаза, чтобы пока обедала, они успели стать белыми. Ее навещали депрессивные мысли о реальной необходимости протестантской деятельности. Хотелось бросить всё. Ничего нового. Привыкать к каторге не давало здоровье и кристально чистое понимание, что юность должна быть свободной от всего. Застав опечаленную Стефанию, Беатрис опустилась за столик со своим бифштексом, салатом и кофе. Для персонала отведена приятная комната с выходом на закрытый сад. В первые дни если Стеша восхищалась волшебным, сказочным комфортом и видом, то сейчас видела только белизну тарелки. Подруга обеспокоенно произнесла: — Джени, извини меня за столь прямой совет, но если чувствуешь, что это не твоя работа, то лучше уволиться. У Либерти реально выживают единицы. У нас пара официантов слегли с нервным срывом, он никого не щадит. Стефания заметила, как напряглась Беатрис. Видимо, посмотрела как-то сурово и резко – на добрую и отзывчивую. А на сенатора глядела, конечно, доброжелательно. Все верх дном… Стул скрипнул, взгляд смягчился, обнажая утомленность. — Беатрис, вот как ты остаешься такая бодрая? Я стараюсь, но мистера Либерти будто это не устраивает. — Вначале тяжело, но потом привыкаешь, - красивая улыбка успокаивала как бриз на берегу бирюзовых вод, - И если приспособишься, начнутся уже легкие дни. — Я приспособлюсь. Стеша уверенно сжала серебристое кольцо, подаренное мамой на последний День рождения. Ну не сможет он ее выжить отсюда, не дождется. Она еще покажет. — А чтобы понравиться сенатору, надо его удивить. — И что его удивляет? — Главная протестантка, - захихикала девушка. Стефания удивленно воззрилась в ответ и Беатрис пояснила, кто такие протестанты. Но удивляло-то другое, - И у них всем, вроде как заправляет Патриция Блейдел. Я мало о ней знаю, но у меня и у всех такое чувство, будто он ею одержим. — Но они же враги? — Ой, будь она реальным врагом, Либерти давно бы с ней покончил. Но она его удивляет своим упрямством, храбростью и не пойми еще чем. Ну правда, назови мне еще хоть одну женщину в Орегоне, которая готова бросить вызов самому сенатору, его связям и прожить более дня, разжигая революцию? — Революцию? Все настолько серьезно? — Пока не сильно. Я мало знаю, но акции протестантов участились. И их работа стала мешать спокойствию всех коллег Либерти. Скандал даже был: кто-то выложил тайные снимки в Сеть, а там его приятели людей, - Беатрис перешла на шепот и полоснула себя ногтем по горлу, - Сейчас, конечно, все подчистили. Но протестанты постоянно опубликовывают что-то страшное про тех, кто над нами сидит. Храбрые, - покивала она, перемешивала листья салата, - Но часто попадаются его коллегам. Тратят жизни… Стефания поняла, что удивит она упрямством. И после отрезвляющего диалога она, действительно, «показала». Званые ужины, безупречные одежки, холеные лица. А она новая, сильная и более уверенная. Дела стали улучшаться.

***

Иногда, уходя по фонтанной аллее, она встречала сенатора, приехавшего с гостями. Конец смены: а Стефания в розовом удобном свитшоте, джинсах и надевающая беспроводные наушники. — Здравствуйте! - приветствовала она обернувшегося сенатора. Доли секунды: зрительные узнавание, презрение именно к одежде и умиление (издевательское). Карлхайнца Либерти словно забавляло существование наивной личности под боком. Здоровалась, между прочим! Он прекрасно слышал. Но Карлхайнц Либерти по обыкновению отворачивался к говорящему. Стеше везло жить на задней стороне «протестантской улицы». Так что сенаторское преследование бесполезно, если вдруг ему взбредет это в голову. Мало ли, приветливые смущали. — Ах, Дженифер, подожди. Накрой нам стол у гольф-площадки. Стеша, с забавно мотающимся хвостом, остановилась. — Я уже ухожу, у меня смена закончилась. — И что? — Я отработала, мистер Либерти, - Стеша валилась с ног. Гости стали поглядывать на нее. Видимо, ни разу не слышащие голосов прислуги – да еще поставленных и мягких как нрав Стефании, - И иду домой. — Тогда можешь благополучно покинуть территорию особняка, но завтра сюда не возвращаться. Стеша угрюмо уставилась на сенатора и также поспешила в особняк. А сама не заметила, как свои открытые, оленьи глаза налились серьезностью. Рискованный контраст. Либерти криво ухмыльнулся, довольный ее несдержанной переменой. Нет худа без добра: пока она ваяла над столом, успела подслушать кулуарные дела в штате. Но пришедший сенатор заставил переодеться: как так в уличном наряде она смеет нести господам еду? Переоделась. Стала разливать чай по белоснежным кружкам. Феликс поддержал: случайно локтем скинул чашку прямо ей на ногу. Кипяток ошпарил подскочившую девушку, и она чуть не вмазала подносом прямо по взъерошенной башке. Злоба смягчилась па кистью: Стеша так успокаивала в миг нервную систему. Бешенству нет места. Иначе сенатор упечет ее в то место, где бешенством болеют. Затем Стефания быстро переоделась и буквально побежала, как угорелая, из дома, чтобы ее не перехватили. Однако, Джош застал ее в воротах. Приехал и срочно попросил воды. А там и Феликс откуда ни возьмись закричал: — Принесите нам карбонару, черти! Она забыла! И понеслась, чтобы мгновенно принести блюдо. Она сунула лапшу на стол, чудом не попавшись в поле зрения Либерти. Зато Киллиан культурно попросил виски, поглаживая бороду. И пока она бежала на кухню, чтоб наполнить стакан, к Джонсу присоединился сам сенатор. В итоге, Стеша прибыла вновь виноватой. — Еще раз я увижу тебя без формы, уволю, - угрожающе прошипел сенатор. — Да я уже уходила, а он попросил воды! - возмутилась Стеша. И тут Либерти встал. — Все-все, я поняла, - трусливо отступая, девушка нервно улыбнулась суровому взгляду, и взмахнув хвостом, отправилась восвояси. И могла поклясться, что на миг лицо сенатора заиграло веселыми красками.

***

Постепенно Стеша стала лучше справляться с обязанностями. Ароматы жаренной курицы, размолотой петрушки и специй ловко сменялись на свежий воздух и торжество разных приятных духов. А затем обратно – Стефании даже нравилось. Настроение поднялось до высот Эвереста, а всё потому что она успела. Стефания торопливо готовила обеденное место для коллег сенатора. Спешно выполняла работу, паникуя при всех и успевая раздавать приветливые улыбки. Всё. В последний раз открылись двери. Стеша за секунду до присеста Либерти успела выпрямиться, придвинув вилку, и в зрительном контакте ляпнуть: — Хорошего Вам заседания. Натянутая пауза до комичного растрогала сенатора. — Спасибо. И девушка легко выбежала из зала, даже не выжидая приказа мужчины. Впрочем, перебежки стали изящнее и совсем не как у убегающей антилопы. Вскоре бег заменила скорая ходьба: деловитая, как по коврам своего дома. Сердце трогали провалы коллег по работе. И автоматически включалась выручка. Один раз у Кларка в зале удалось мясное фламбе: огонь зрелищно пылал, но юноша в гуле ладонных хлопков оступился. На полу разлегся розовый шлейф платья приглашенной дамочки. Кларк уронил поднос с кальвадосом для розжига и с опустошенными бокалами. Стеша в шоке ловко поймала все на свой круг, подоспев сзади. Повар отделался легким испугом, а гости – прекрасным представлением. Теперь все в зале хлопали Стефании. Она отвела ножку назад, кокетливо улыбнувшись. Потом завела ее за выпрямленную ногу: подарила полупоклон под аплодисменты гостей. Успех замечал и Либерти. Стефания замечала его внимание и одобрение: он бы подавился, если б выразил открыто. Но краткие косые взгляды красноречиво говорили: «Неплохо». Но все же было то, что сбивало с толку. Шатен в изумрудном костюме выделялся: от крайне сдерживаемого сумасшествия до яркой элегантной одежды. На фоне спокойных и черных костюмов он горел остроконечной звездой. Острил он и о концах, и даже успел поразить нервную систему. Однажды заказал в бильярдную мартини с шашлыком. Стеша вернулась уже в пустую комнату с заглушенным светом. — Баааам! - выскочил он из-за угла, растопырив руки. Та дернулась: и пролила на себя все мартини. Феликс из образа безобразного кота не выходил: он сверлил Стешу взглядом, выгибая шею в разные стороны. Блондинка спешно попятилась, и к счастью, полет неадекватности остановил брюнет. Немногословный, высокий. Феликс сразу оправился, иначе бы ткнулся лицом в выставленный шлагбаум руки. — Лучше без этого сегодня. — Я просил ее дать мне мартини, а она не дала, а мартини пролила! - с надрывом декларировал Феликс, - Непрофессионализм! На грани взрыва безумного ученого. А Стеша стыло обменивалась взглядами с его адекватным приятелем. — Я принесу мартини. — Ну, - отклячил он на манер стервозной дамы бедро и повел головой, - принеси, - кисть обвела дугу, кокетливо откинув пальцы назад. Когда Стеша еще раз удостоила его озадаченным взглядом, Феликс так моргнул, словно делал ей одолжение. И стоило отойти дальше, как он вцепился в косяк и хохотнул: — Эй, белая, - резкий оборот: страшно к такому субъекту не повернуться, - А я ненормальный! - похвастался. И внезапно разразился то ли ослиным иканием, то ли астматическими выдохами - хохотом. А потом заорал: пронзительно, во весь рот. Киллиан с невозмутимым видом убрал Феликса в бильярдную, смяв орущее лицо и включив свет обратно. — И мне коньяк, - апатичный приказ шлепнулся об лоб Стеши и спал на ковер. Ошеломленно отмерев, продолжила путь. Потом услышала уже куда более адекватный смех.

***

Неделю девушка проработала активно. Она окончательно приспособилась. Пока ее однажды не взяли за запястье на званом ужине. Да, взгляды репейником липли к телу. Стеша сознавала, что привлекает внимание не столько своим приятным видом, сколько положением в особняке. Прислугу ценили иначе. Неизвестный мужчина в черно-белом облачении и крестом на шее, держал конечность твердо, больно. Но улыбался очень даже приветливо. — Давно за Вами наблюдаю. Тяжело, наверное, приходится? Глаза грустные, Вам говорили это? — Прямо грустные? - Стефания мило и дружелюбно проявила интерес, внутренне пугаясь зажима. Обычно клиенты быстро успокаивались, когда она говорила таким тоном, - Знаете, я просто чуть устала, можно я пойду? — Куда пойдете, в церковь? – зловеще любопытствовал он. На столе остатки мартини, - Может быть, Вам хотелось бы исповедоваться, чтобы снять усталость? Стеша поморщилась, слабо подергав руку. — Что? — Если хотите, я Вас исповедую прямо на алтаре. Соглашайтесь, дорогая. Вы не имеете права отказываться, когда Вам предлагает такое священник. И Стеша чувствовала, что на нее устремлено внимание сенатора. Именно сейчас, спустя вечер игнорирования ее подглядываний. У него был цепкий взгляд и очень-очень ощутимый. Нельзя выдать отвращение и чисто протестантский протест. Только вежливость. Но хватка чужих пальцев крепчала, а одержимость священника наращивала обороты. Поэтому ее лицо из наивного не переменилось, но фразы стали отрывистыми и четкими. Она приблизилась к мужчине, чтобы сказать. — Мне не нравится, когда священник сдавливает мне до боли руку. Чем больнее, тем грязнее мои проклятия в Вашу сторону. И они сработают, обещаю. Всяко может быть: главное, вознесетесь, кому молитесь. А потом с размаху бахнетесь о дно своей самооценки и жизни. Или приложитесь виском о гребанный алтарь, кто знает реальную судьбу? Поэтому вежливо прошу, не касаться меня никогда. Веером вывернула руку, сомневаясь, что не заработала вывих. И от обомлевшего отошла. Работать ей не дали: конечно, он пожаловался. И ее вызвали к сенатору прямо на ужине. — Да, это она нахамила. — Я не хамила. — Она меня послала, извините. Не думал, что у молодого поколения настолько пренебрежительное отношение к служителям церкви. Святоша! — Он меня схватил за руку и не хотел отпускать, я вежливо попросила отпустить. — Я бы не сказал, - театрально поправился он, и Стеша зрительно надавила жесткостью. — Значит, хамство на рабочем месте... — Мистер Либерти, вообще, как было, - она спокойно рассказала, то, что он мог явно видеть в ее поведении, - и я сказала, - смягчила проклинающую часть, выделила просьбу отпустить, - Формулировка была такой, - поворот головы, - Я же не сказала прямо, чтоб Вы пошли нахер, что действительно было бы хамством. Священник чуть ли не упал со стула. Винсент, до этого державший книгу на приподнятом колене, поднес ее к губам и рассмеялся. Хитрые глаза сверкали над обложкой. — Норбан, ну было же? - мягко и утомленно настоял на правде Карлхайнц, словно знал уже его сто лет. И сколько он уже на своем алтаре «исповедовал» девиц. — Было, - сдался. — Думаю, конфликт исчерпан. Возвращайся к работе, Дженифер. И к гостям нужно быть чуточку лояльнее, - посоветовал Либерти. — Извините, гостям к официантам, или официантам к гостям? - в такт словам Стеша повела пальцем. Съязвила-таки. — Думаю компромиссно, тебе стоит относиться так к людям, - в паузе прижал острым взглядом Карл, и дождался, когда Стеша послушно кивнет и оставит их общество. Работа радушно приняла Стефанию. Осталось всего лишь овладеть радушием Карлхайнца Либерти.

***

— По-моему, лягу пораньше я только в гроб. На фразе Джен все протестанты единогласно закончили собрание. — Ну все! Танцуем реп, орем хип-хоп, друзья! – всплеснул руками Деймон и фривольно раскинул их на верх дивана. Посвистел для праздника. — Поздно тебе репом заниматься, - встала Джен с пола, занято поправляя джинсы, - Да и не тебе сопли по текстам катать. Все у тебя отменно. — Нет, у меня на сердце одиноко и грустно, - мягко улыбался Деймон, многозначно поглядывая на профиль Стефании. Та стыло глядела на сбор документов и осмысляла их дальнейшие планы. — Тогда напиши про меня строку «С виду красива, увы, не плейбой: нежна, и сидела чуть-чуть за разбой». — Ох… под это описание подходит кто угодно, но не ты, - шлейф духов закрепил мысль в окружающих умах. Пэтти прошла, улыбнувшись, и услышала вслед: — Слов мира не хватит, чтоб безопасно про меня болтать. — Это точно, - с толикой юмора подтвердила Пэтти и ушла разбираться с счетами на перекупное оружие. — Пойдем домой? — Я немного здесь побуду, - робко улыбнулась Стеша. Брюнет, хороший собой и пышущий недюжинным здоровьем, словно расцветал рядом. Как замечала Джен «его стало часто пробивать на штуки». Неспроста. Деймон, очевидно, уходить не стал. — Слушайте, нам бы пригодилась та куклеха. Хотя… сомневаюсь, что она умела считать. — Ты про кого? – блеснул умным, сдержанным взглядом второй юноша. Стефания завороженно опустила взгляд на его губы. Том сидел на полу на манер йога и неустанно делал заметки в бумажках на столе. В отличие от Деймона, он медлительно погружал в холод все рядом с собой, но, когда позволял отдать дозу внимания – уникального, это ощущалось как привилегия. — Про секретаршу сенатора, которая у него была до этой Судной ночи. — Бедная девочка, - сарказм сочился из Деймоновских слов, - она явно не подозревала, что на нее нападет сильнейшая из нашего кружка. — Кружок по вязанию, Деймон, не путай нашу банду с тем, что ты посещаешь по воскресным вечерам. — Я не посещаю! Стеша усмехнулась, чувствуя волнение. Пальцы подрагивали: она хотела помочь выделять итоги по закупкам гранат. Она не видела довольно упавшей рядом Джен. А шатенка весьма плотоядно озвучивала историю встречи с секретаршей. Иногда окружающие радовались, что Джен боролась на их стороне. Пышногрудая особа встречала Пэтти в офисе Либерти. С той явно любили развлекаться коллеги, а она была и не против. Но сенатор не замечал доступной леди, в такие встречи ему была куда интереснее дорого одетая, сердитая и роскошная Патриция Блейдел. Дженифер охотилась на секретаршу Либерти и загнав ее в угол своего же дома, выпытывала информацию: — Я вся такая в стойку бокса, - рассказывала Джен, - но напрасно, она даже драться не умела. В телефон орала: «Мааайкл, Мааайкл, скорее, в моем доме», ну я и шмальнула ей по руке. Аппарат разбился, у нее палец отвалился. Ну и мокруха пошла. Стефания тоскливо жалась к подлокотнику, вспоминая, как Том спас ее от проезжающей машины. Дернул за локоть такую нехорошую, болтающую глупости. Молча убрал с дороги к себе. — Выдала весь компромат на этих чмоней, я хоть догадалась на диктофон записать. — Оооо, помню эти оры. Почти слов не слышно. — Я попыталась склонить ее к сотрудничеству и всего, - оправдательно прижала к груди пальцы Дженифер. — Прокурору расскажешь, - улыбчиво поддел Деймон, уютно подобрав под себя ногу. Не хотел уходить вслед протестантам. Стефания заблудилась в серооблачном поле, не зная, как подступиться к Тому. Выжженное поле. Тихое. Темные глаза так чутко всматривались, когда девушка открывала рот. Да, Стеша толковала в эти моменты о работе, о подслушанном… Но до чего же внимательно Том смотрел. — Представляю, что будет, если такую тигрицу закрыть с Карлушей в одном карцере. — Карлуша, между прочим, - заявила Пэтти, подняв вверх палец, - владеет боевыми искусствами. Глубоко внутри Патриции не нравилось прозвище врага. Тот, кто сильнее тебя в несколько раз, зваться смешно не может: в отличие от бравурных друзей это понимала. — Да я помру от одних гляделок, - жевала чипсы Дженифер, затем встала, поправляя хвост, - На его рожу взглянешь, появится ощущение, что мир потерял равновесие и вот-вот сойдет с орбиты. — Да ну, - Деймон закинул в рот виноградины с ветки, положенной заботливой рукой. Стефания накрыла перед совещанием стол для протестантов. Пошутила о профдеформации, - Это больше его продажнику Уэйкфилду подходит. Педантов девушки не любят, а таких сахарных мальчиков как Либерти – оу ес! — Боже мой, надеюсь это шутка, - скептически взглянула из-под ресниц Пэтти. — Реально, - Джен задиристо махнула рукой, - Да я его тоже побью. Приглушенно посмеялась только Пэтти, заканчивая быстро выводить буквы на листе. Дженифер глупила в самонадеянности, но делала это, чтоб разбавить обстановку. Что получалось. — Будешь яблоко? – ярко красный фрукт изящно крутанулся перед глазами Стеши. Она помотала головой, улыбчиво. Стеснялась есть, но не при Деймоне. Кисть опала. Пролетела мимо фраза «Кайфово клювом щелкать», и Дженифер потрясла коробочкой сигарет, выкрала яблоко из большой руки. Пауза окончилась необычайно тихим голосом Деймона: — Не думал, что на упаковках сигарет так нагло врут. — Почему? — Не курение убивает, а равнодушие. Стеша осторожно взглянула на пишущего Тома. — Согласна, оно убивает. Деймон спокойно и изучающе провел взглядом по ее личику, скользнул по Тому и опустил ресницы. Никто так и не заметил, что Деймон расстроился. Ну еще бы: спустя секунду он уже хлопнул по коленям и бодро отшутился. — Ладно, пойду починю мотоцикл. — У тебя нет мотоцикла, - Джен побрела вслед за ним, лениво грызя отобранное яблоко. — А я про твой. — Только попробуй, сынок. Все ушли, кроме Блейдел. Распорядилась с шатеном насчет счетов, будущей встречи, и похлопав Тома по плечу, направилась к выходу. На прощание обняла Стешу, как любимого котенка. — Пойдешь? — Мне убрать посуду надо. — А, - кудри объемно пролетели в воздухе. Стол с пустой посудой и занятой Том, - Как скажешь, - лидер протестантов ушла, тепло окутав Стефанию улыбкой. Чтобы завтра проснуться на раннюю тренировку и делать вид, что все в порядке, и даже хорошо. Протестанты остались вдвоем. Стефания боялась Тома до дрожи в руках. Очень уверенный, спокойный. Стефания неосознанно тяготела к любимому типажу и находила укрытие, что-то стойкое и негромкое именно в Томе. Но… присутствовал и страх. После быстрой уборки, Стефания предложила помощь. Юноша кивнул и положил ей половину из стопки незаполненных бумаг. Трясущимися пальцами девушка обхватила ручку: дрожало все, даже сердце. Стеша помогала заполнять фальшивые прикрывающие отчеты, которые продавец оружия отдаст начальству. И под конец Том из вежливости стал интересоваться успехами, шагами к доверию сенатора. Радость от завязавшегося разговора. Профиль Тома, зачесывающего с виска волосы назад. Выдыхающего. У Стеши расширились зрачки, когда Том заземлил локти на столе и с толком похвалил: — Не торопись и мы увидим результаты. Ты молодец, Стефания. Ей даже не хватило смелости для «Спасибо». Он улыбчиво ткнул ее плечо своим. — Мне сложно в плане официантской работы, но я привыкла. Теперь пора удивлять Либерти, не так ли? — Пора. Оба продолжили заполнять бланки. Стеша ощущала, как он не отходил, не отползал от нее, плотно касаясь плечом ее руки. Хотя у стола было много места. — Искушенного кровью, властью и деньгами человека удивить сложно. Но Пэтти выбрала для этой работы тебя, а она уж смыслит в людях больше, чем оторванный от них сенатор. Значит, - он ухмыльнулся, пристально глядя в цифру 2, - Ты удивила ее. И Карлхайнц Либерти найдет в тебе удивительное. Она повернула к нему лицо. Внимательный взор тотчас поймал ее любопытство. Отчего последняя фраза так вдохновенна?.. Она - комплимент? Адекватный, спокойный взгляд. Прохладный. И до боли красивый… Вежливость, приподнятый уголок губ принялись за приглашение. Стефания всматривалась в карь: подзывала к себе и она. Пальцы мотали карандаш. Том приглашающе повернулся, положив локоть на край стола. Чего ждать? И Стеша его поцеловала. Целовался он охотно, лениво, но влюбленной Стефании было плевать. Слишком долго об этом мечтала. Не успев распробовать вкус, но тронув его язык своим, Стеша привстала и упала грудью на торс. Том приобнял девушку и ласково потянул волосы назад, чтобы отвлечь ее от буйства чувств. — Ты для этого осталась? — Да. — Интересное отношение к нашему делу, - обронил он. Волосы примялись под его большой теплой ладонью, - Думал, ты осталась, чтобы побыстрее заполнить таблицы. Ведь тогда Стивен получил бы их завтра, а нам поставили гранаты на месяц раньше. Что безусловно важно в условиях нашей ежедневной работы. — Том, это неважно, - в нежности вымолвила Стеша, буквально растворяясь в крепких руках юноши. И чмокнула губы еще раз: спустя пять секунд остановилась. Том выразительно поднял бровь и слегка надменно не отвечал на поцелуй. Дал паузу на «поразмыслить», - Что? Том, это важно, но… — Я понимаю твои приоритеты, - хладной улыбкой резал юноша. Пальцы нежно отодвигали ее нависшие золотистые пряди, окунувшиеся в отблески каминного огня. И тут Стефания ощутила себя очень неловко. Том не собирался выпускать из объятий, но держал их слабоватыми оковами. Можно отстраниться: руки легко бы отпустили. Более стыдно сознавать, что наседала она, причем на абсолютно сменившего поведение юношу. — Не делай так, - шепнула Стеша, чувствуя себя преданной. Губы изогнулись ироничной подковкой, и с необычайной выразительностью Том ее поддел: — Ты необычайно шустрая, Стефания, не думаешь? М? - он сглотнул и взглянул в сторону, будто молвил о погоде, - Прежде чем прыгать на парней, убедись, что они тебя хотя бы любят. — Да ты сам так смотрел! – искренне и наивно воспылала Стеша, чувствуя себя глупее некуда, - Отпусти! – не стал. И девушка стала хлопать по ее плечам, - Отпусти! — В первую очередь - наше дело, - резко дернул на себя Стешу, будто от близости мысли проникнут глубже в мягкий мозг, - Потому что от него зависит наша же жизнь. Во вторую, - Стеша поморщилась от быстрого наплыва обиды. Не хотелось расплакаться при нем, - Я бы хотел остаться тебе другом, поскольку за тобой ухаживают куда-а, - на выдохе вещал он, издевательски кивнув головой, - более подходящие люди. Стеша перевалилась через его руки, чтобы наконец их расцепить и спешно встать. Лицо смущенно покраснело и голос задрожал, выдавая все: обиду, растерянность, боль. А Том ничего – нетронуто и свежо слушал. — Никогда меня так не держи, понял? И на честном слове сдерживая слезы Стеша добавила, прежде чем отвернуться: — Ты не будешь мне другом. Теперь ты будешь никем. — Да… Как же дорого оскорблять женские чувства. Сегодня я потерял друга и возможность переспать не по любви – и все это за пару минут, - как-то цинично и улыбчиво щелкнул Том и закусил конец карандаша, - Извини. Он бросил слово серьезно. С толком, как он может. И вернувшись глубоко в себя, Том лицезрел наполняющиеся влагой белки. Право, Стеша глядела на него как на предателя. Безразличного, черствого. — У меня иные приоритеты. Уже без всякого жеманства и ухмылок заявил Том. Серьезность передалась и Стеше. Она выдохнула, распрямив плечи и ответила пасмурным взором. Мерзлым как наледь над ямой. Вновь Том стал недосягаем, как час назад. Как год назад. Долгое сближение насмарку. Кроме того, прибавился стыд. Он же думает, что Стеша ведома чувствами и готова вешаться ему на шею каждый миг. — Нельзя так, - отведя на секунду трогательный взор, заключила Стефания. Давая шанс на извинение, она стояла. Ждала. Но Том молчал. Тогда Стеша не одарив его вниманием, ретировалась из комнаты. Скорее, скорее, навстречу опасной работе. Где нет объекта любви, протестантов и неловкости. А есть сплошное хождение на канате! И даже оно причиняло неудобство меньше, чем отказ Тома. Слезы из ночи перетекали в утро, и с унылым настроением, Стеша на рассвете собралась в особняк.