Глава 12

— Поехали, Дженифер. Стефания отошла на пару метров, не воспринимая чужое имя. Грудь вздымалась в черном коротком платье, кисти повисли у бедер и кукольный бант венчал волосы. Не так должна выглядеть Стефания, не так. — Неужели, опять моральные терзания? — вежливо заметил Майкл и в деликатную издевку вновь, судя по голосу. — Нет, вспомнила, что надо будет зайти в магазин после работы, купить кофе, — выдавливая циничность и святую простоту, девушка развернулась. Юноша подержал дверь, дождался, когда Стеша сядет в салон, и устроился на водительском кресле. — Спасибо, что сегодня не бросила в Карла фишки. Думаю, за это можно ждать прибавку. — Весело, — отреагировала Стефания, в очередной раз помогая в казино притворяться разменной монетой. И где только сенатор доставал себе врагов, чтобы учинять расправы в азартных играх? Вновь взрыв крови, громкий хлопок, крики светских женщин и собственная остолбенелость. Стефании было по душе отвлекать «недругов», пока коллеги сенатора лепили где-то камеры, прослушки, выясняли тихо отношения, запугивали нужных людей. Она отвлекала тех, кто мог бы защитить бедняг. Зато точно не убивала последних и редко смотрела на убийства. Радости от простых отвлекающих маневров мало, но совести легче. Майкл предложил кофе, уезжая с дела. Обходительно. Чтобы разбавить грусть в этом коротком «Весело». Когда из дорожного кафе постучали в окно машины, Стефания зашуршала купюрами, вынув их из сумки. — Не нужно. Он заплатил сам, перегнувшись через Стешу. Парень, уставший от ночных смен, принял купюры, даже не глянув на них, и подал стаканы. Резко запахло одеколоном, потому что Майкл не дал спутнице взять напитки и вновь навис над ногами. Стеша вжалась в кресло, не принимая близости, но не без удовольствия улавливая нотки парфюма. А Майкл и не спешил. Сперва поставил кофе себе, конечно же. А второе… — Держи… латте со льдом. И прежде, чем дать в благодарные пальцы, Майкл затормозил. Подкос: и вмиг он поймал стакан. Стеша прыгнула, но уперлась в край кресла. — Ай, Вы чего?! — Случайно чуть ли не пролил, представляешь? — Случайно? — Ну не стал бы же я специально проливать на тебя кофе, это в конце концов больно и нетерпимо. Стеша заторможенно выровнялась в кресле, словив контекст его фраз. Паразит, вспомнил же… — Майкл, а кто старое помянет, тому глаз вон, — губы дерзко обхватили трубочку. — Помянет старое? А ты когда-то проливала на меня кофе намеренно? Он отпил и поставил напиток в подлокотник. — М? — он чуть улыбался. — Нет, конечно. Как бы я смогла? — а под ресницами мелькала разбитая и вывернутая голова Лоры, — Это всё случайно. — О том и речь. Все бывает случайно, Дженифер, — он плавно выруливал на перекресток и казался уже отстраненным, — Специально — наверное, уже не в нашем стиле. Стефания не поняла последней фразы и хмуро потягивала кофе, пока Майкл молча вез ее в особняк.

***

Коллеги сенатора обнаружили пристанище тех, кто срывал прямые эфиры и ковал репортажи для Блейдел. Это был конец. Стефанию выдернули с работы, чтобы фиксировала на телефон улики, события. В сумбуре, захвате заброшенного здания школы она успела написать Пэтти, чтобы протестанты спасались. Центральный вход был заложен чем-то изнутри, поэтому сторонники сенатора расчищали боковой проход. Снаружи его подпирали камни и накинутые лианы. Стефания слушала шумы и следила за поведением Майкла. Холоднее прежнего он распоряжался подчиненными. — Отойдите. Говард, мы первые. Дверь выломали. Майкл осторожно вошел в проём, присматриваясь к фонарному свету, тонущему в стене, и наставил пистолет на предполагаемых врагов. Приятели Грея следили, чтобы в них не пальнули огнем. Майкл оглянулся на Стешу и подманил сзади рукой, вынуждая встать за спину. Та приблизилась, едва не воскликнув от внезапно наведенного в живот пистолета. — Фотографируй необычное и не высовывайся. Иди тихо. Поняла? Из холода ночи в темноту. — Да. Мне подсветить? — Да, только свети в ноги. Стефания брела по подозрительно тихому зданию школы. Майкл и пара незнакомых человек — явно натренированных и из военных структур — шли рядом. Разделялись, посещали кабинеты, ломали двери. Но большую часть тихо шли по первому этажу. Экран телефона в руке явил тревожное сообщение: «Они скрываются в хим. лаборатории. Не успели убежать». Надо спасать их. Потому что поворот — и люди сенатора захватят протестантов и ценную информацию. Стефания подвернула ногу, и громко закричала, со стоном, да правдоподобно. Фонарик нарочито упал светом в потолок, крася стены в белый. — Ай, подвернула, ах… Майкл… Ощупать щиколотку ей не дали. Майкл сразу зажал Стефанию, накрыв рот ладонью. — Ты зачем шумишь? — он выбесился. И раздался грохот дверей: протестанты убежали из укрытия в далеком коридоре. Рука отнялась. — Извините, — шепот, полный ужаса. — Бегом! — приказ Майкла врезался в стены и все как цепные собаки пошли на обгон. Кольцевой коридор… — Иди на черный ход, — ее толкнули вправо, в коридор с оранжевой табличкой «Выход». Буквы рыжие, ход черный. Мир сошел с ума. Стеша горела счастьем: и не заподозрили, и «забыли» резко. По коридорному кольцу промчались нагруженные мужчины и женщина в очках, на шее висели провода, в тяжелых спортивных сумках стукалась аппаратура. Руки некоторых утяжеляли ноутбуки, приставки и мониторы. — Она наша, — крикнула девушка. Стефанию буквально уберегли от спешного выстрела, — Наша, наша. — Побежали с нами! — Нет, мне нельзя. Вы бегите! — и тут она увидела юношу в костюме, который на повороте заскользил и следопытом несся по коридору, — Толкните меня, — сквозь зубы взмолилась Стеша и нелепо схватила бегущего мулата за руку, — Надо так. Несмотря на ее слабую тягу, мулат не растерялся и мощно пихнул девушку в грудь. В плечо воткнулся столб, отчего Стефания ахнула, болезненно сморщилась и сползла. Майкл дышал тяжело, спустя тридцать секунд досадно удерживая девушку за плечо и вытирая рот рукавом. — Четыре протестанта. Их было четверо, Майкл, — волнение подкинуло извинение, — не смогла остановить. Не говорите никому… Грей мрачно лицезрел темноту рощи, в которой подобно крысам убежали враги. — Я не скажу сенатору только потому, что их было пятеро, Дженифер. И одного мы взяли. Виноватые радужки беззащитно разбухли, стоило увидеть в пустом кабинете удерживающих на стуле парня мужчин. Ткань пиджака медленно соскользнула с плеч, и откидывая тот на шкафчик, Грей ждал. Им принесли видеокамеру, совсем как в детективных фильмах. Парень поднывал, и только из-за подсветки лампы Стеша разглядела кровь на левой стороне лица. Уже позаботились. — Они побежали в сторону Венгерской рощи. Рейджи, останься патрулировать коридоры. Остальные… Стефания остолбенело смотрела в глаза Зейна, устремленные прямо на неё. Майкл плотно закрыл дверь. — Начнем, — глубокий методичный выдох и деловая передача аппарата, — Твоя задача задокументировать допрос. Держи камеру, зафиксируй руку, чтобы не тряслась, и постарайся не издавать звуков. Чтобы на записи был голос только мой и этого человека. Поняла? — Да. А можно поставить камеру сюда? Боюсь, у меня будут дрожать руки. — Нет, он в таком положении будет непостоянно. — Руки, — боязливо напомнила Стефания. — Сделаешь так, чтобы не дрожали, — шепнул Майкл, остановившись близко-близко, нарушая границу близости. Скорее, из зла на лишние ее вопросы. И он ещё ничего не сказал по поводу крика в коридоре. — Сделаю. — Благодарю, Дженифер. Зашуршала белая ткань рубашки. Предельная вежливость и недобрые движения здорово пугали. Морозила эта сдержанная агрессия. Страшили терпеливые закатывания резко шуршащих рукавов. Напрягали выдержанные шаги. Пуск, запись. Громкий, болезненный скрип старого стула. Майкл сел вольно и очень не располагающе: колени развелись в стороны и на одно из них легла рука, пока рядом с другим оперся локоть. Стефания заметила, как потемнел профиль и взор под ресницами, впитавши в себя давящие краски. Зейн в разносторонье прятал очи. И Майкл все наблюдал, не произнося слов. — Я не понимаю, что мы здесь делаем, — сопя сквозь текущую из ноздри кровь, парень гордо поджал губы, — Тратим время. И я, и вы. Свет тусклой лампы наверху пощелкал. Как хватало тока для освещения? Стеша поежилась: стены мокли от влаги, пахло пылью, хладной сыростью. — Твои пособники бежали, можешь за них порадоваться, Салес. Грей играть в «неузнавайку» не хотел. — Однако их свобода временна, как жизнь твоя, — смягчился, — или моя. Или ее, — пальцы легонько указали на оператора, — Судьба бывает непредсказуема, думаю, сегодня протестанты это усвоят навсегда, — тон сочился дружелюбием, хотя улыбка совсем не трогала губ, — Чем вы занимались здесь? — Решил меня допрашивать? — нехрабро и сурово посмотрел Зейн. Майкл выдержал зрительный контакт, длинную паузу. Стеше показалось уже, что он забыл, как разговаривать. — Салес, вопросы задаю здесь я. Шелк ласково объял юнца, затрясшегося сильнее. Майкл улыбнулся. — Куришь? Тот помотал головой. — Бережешь здоровье? — Берегу, — буркнул Зейн. — Оно тебе не понадобится. Не обманывайся. Так куришь умеешь? — надменные нотки охлаждали всё дружелюбие в словах. Они что капли в океане, но действенные что деготь в бочке меда. — Нет. — Хочешь, научу? — Нет. — Тогда делаем так: я подхожу и заставляю выкурить тяжелейшие сигареты, от которых у тебя скрутит легкие и закружится голова. Решим, что это твоя последняя воля. Так? — Я тебе рожу расхерачу. Зейн принял мягкость и странные вопросы молодого человека за слабость. — М, — с легкой улыбкой качнул головой Майкл, — Я это мнение не разделяю. Салес вопросительно взглянул на девчушку ещё раз. Она тоже из ненормальных? Стеша скрылась за объективом. — Итак. Я тебе даю последний шанс, вежливо и честно рассказать, кто спонсировал аренду помещения, установки, которые вы залили водой, где хранятся архивы разнообразных репортажей и есть ли филиалы вашей богодельни? Пальцы тяжеловесно пересекли воздух. — Три вопроса, одна правда. Зейн ухмыльнулся, обреченно уткнувшись вниз. — И два идиота, работающих на короля мира. — Что? — Майкл придвинулся, словно не расслышал. Емкая тишина… И он медлительно поднялся и свободно шевеля руками, вышагал метр. Стеша чувствовала по выпрямленной спине его собранность и фальшивое спокойствие. Зейн покосился наверх. Тревога сковывала двоих в комнате, и точно не Майкла. — Я не знаю, не знаю, — оправдывался Салес под натиском неотвратимо сжавшей стул руки. — Кто мы? Игла страха спихнула Салеса со стула, и Майкл одним ударом в затылок, ткнул лоб в стол. Голова отпружинила: юноша взревел. И Майкл, тщательно подбирая угол, вцепился в светлые волосы, сделал более сильный удар. Тот закричал, обхватывая нос рукой. Не отпуская прядей, юноша облокотился на стол у чужой головы. — А теперь ты рассказываешь, кто спонсировал… — спокойный повтор вопроса хладнокровно закрадывался в уши Стефании. Протестант дернулся, и оказался вновь припечатанным носом. — Слушаю? Тот морщился, отплевывался от крови, хлынувшей из ноздрей. — Я расскаж… Удар, сильнее прошлых. — Да-да? На стол отлетел зуб, Стеше поплохело. Особенно, от непонимающего рева парня, промозглого, отчаянного. — Я скажу, скажу, — уже зайцем взирая на Грея, Зейн трясся. Нервы трещали: и от страха, и от безвыходности. Он видел кобуру у жилета. — Говори, — мягко разрешил Майкл. — М-м-мы — стал заикаться, — раб-бот… Майкл прижал того к кровавому месиву и вернул к себе. — Внятнее, — вежливость, витающая в воздухе, буквально выкачивала кровь из головы. Физически не мог внятнее. И все больше нервничая, Салес паниковал и задыхался. У Стеши сердце кровью обливалось: и жидкость камнем застывала от жестокости Майкла. — Д-д-да, мыы. Приклад. — Внятнее. Спустя несколько повторов, Зейн проорал на удивление внятное «Патриция Блейдел». — Отлично. Грей отошел как ни в чем не бывало, засунул руку в карман, а другой быстро написал имя на листке. Салес попытался выползти из-за стола, но Майкл резво догнал и вернул в естественную среду обитания. На землю. Грей встал ногами по бокам от тела и склонился: Зейн безуспешно закрывался от наносимых ударов. Когда он стал похож на побитую собаку, Майкл дал «мирную минутку». Стефания ткнулась лопатками в косяк шкафчика, ощутив спокойствие: стало больно, что отвлекало при дальнейшем нажатии спины. И за секунду осознанное причинение мук окончилось - девушка в состоянии держаться бесстрастно. А программист сбежать от боли уже не мог. Корпус опустился, ладони — на колени, и Майкл пронзительно и сурово уставился на юношу. Стефания испустила дрожащий выдох и замерла: ноль звуков. Надеюсь, не услышат при просмотре. — Филиалы этого где-то еще есть? — отстранено и уединенно вдавил вопрос в сознание Майкл. — Есть, — едва живой шепнул Зейн и дернулся всем телом, когда Майкл переставил ногу на пару сантиметров. — Где? — Где живет Блейдел. — Где храните все лживо компрометирующие репортажи о сенаторе и о приближенных к нему должностных лицах? — Они не лживые, — сквозь слезы и до тихого отчаянно возразил Зейн. Стефания вспомнила, что такое «гордость». Да толку от сопереживания… — Где эти репортажи, Зейн Салес? — Они у вас, — многозначный взгляд на камеру Стеши. — Где ваши репортажи, задаю вопрос в предпоследний раз. Зейну пришлось плохо. Он не сознавался до конца. Стефания услышала в бульканье крови адрес, ненастоящий и незнакомый. — Вот и вся польза от тебя, — с выдохом выпрямился Майкл, чиркнул пару строк в бумажке, которую сложил и сунул в пиджак. Всхлипы и стоны. Обманчиво безмятежные шаги. Также легко, как дышал, Майкл взял стул. Стефания озадачилась в первые пять секунд. Посидеть рядом решил, пока Салес не испустит дух? Или запрет дверь? А зачем? И когда тот вознес стул, словно он не весил ничего, она поняла. Стеша перед самим проломом черепа закрыла глаза. Боже, как хотелось убежать. Монстр, а она с ним в одном кабинете. Дыхание слишком громко: уши ловили только свое. Тело вздрагивало, от треска ломающегося дерева. Сквозь темноту услышался всхлип, и отчасти детский вскрик. Было действительно страшно. Двумя ударами он проломил голову юноше. После чего грубо откинул стул и хлопками потер руки, отметая пыль. Резкий стук деревяшки заставил раскрыть глаза, и незаметно для девушки Майкл выключил камеру и забрал себе. — Ты в порядке? Стефания, шокированная убийством под носом, забоялась вежливости Майкла больше. И его зеленые глаза внимательно впились в лицо. — Ты плачешь? Когда мужское плечо опустилось, она заметила бордовую и светло-розовую смесь там, где должно быть лицо. — Не трогайте меня, — Стеша истерично вздрогнула и стукнулась о дверь спиной. Недоуменная хмурость Майкла встретила очень громкий крик — жаль, застывший ужасом в ее глазах. — Дженифер, — звуки словно пробивали грудь: девушка сжималась. Воздух сперло, стало еще страшнее. — Я не могу здесь находиться, — от запаха крови мутило и дверь тут же отправилась в полет. Стеша выбежала, контролируя тошноту. Так-так-так, свежий воздух. Вслед вылетел Грей и дернул за локоть: — Я поручил тебе молчать. — Вы не говорили, что убивать его будете! — Допрос протестанта — это путь в один конец. Я про самое начало, — в возмущении атаковал Майкл, и при всем давлении, он сдерживался, — Они сбежали только из-за тебя. — Ногу подвернула. — Как-то ты слишком хорошо ходишь на подвернутой ноге, — выждав пару секунд, и не получив ответа, кроме того, что девушка поморщилась и потерла щиколотку, Майкл напал вновь, — Почему ты позволила им убежать? — Кому? Да они меня о столб ударили! Воздух втянулся сквозь щель зубов, когда вторая кровавая рука Майкла запачкала ее локоть. Кровь мертвого человека. Грей подобно Ривер уставился на обезображенные конечности, рукава и заплывшие бордо запонки. Уже бесслезное и бессмысленное нытье раздалось под гнетом паники. Стеша не контролировала доносящиеся из горла звуки. — Привыкай, что смерть будет ходить рядом. Дело важнее пары человеческих жизней. Стеша плотно сомкнула губы, но слезы спрятать не могла. Майкл опустил руки, казалось, даже утомленно. Допрос окончен. И побрел обратно, чтобы забрать пиджак. Этой же ночью Стефания оказалась в объятьях Тома, рассказав обо всех злоключениях. И встретила поддержку, наладив близкое общение. До утра они были вместе. Когда Стеша вспоминала жутко-холодный взгляд Майкла, слабо прижималась к теплому свитеру, чтобы хоть капельку согреться. Том не уходил из дома: он поцеловал девушку в лоб и охранял ее сон до утра. Пуля все-таки гуманнее. И теперь, Стефания каждый раз напрягалась, когда в руках юноши оказывалось неожиданное орудие убийства. Майкл брал стул — Стеша замирала. А когда отпускал – нервно косилась и выдыхала. И Грей упорно этого не замечал.

***

Дорогое черное платье с горлом, колье серебряных, алмазных каплей, и игра. Во время договоренности Киллиан сомневался в актерских способностях Стефании, но этим вечером ему пришлось удивиться. Синий, фиолетовый, красный свет обломками плыли по стенам и алкоголю, который с удовольствием откупоривал Киллиан. Стоит отдать должное: он волновался. Джонс показал свою избранницу шерифу из другого штата: все знали как важен статус семьи для Бориса Ройса. Киллиан наврал, что они с Дженифер ждут первенца, чем заслужил восхищенные «ахи» Натали Ройс. Нежно обхватив Стешу за плечо, он внимательно слушал гостей. После чего предложил поиграть в покер. — Прошла молва, Киллиан, что ты профессионально играешь в карты. Вот и научишь нас чему-то. Дженифер, Вы тоже умеете играть? Стефания прильнула к плечу брюнета и сказала: — Киллиан меня в медовый месяц научил играть картами, а я только один элемент смогла выучить… — ее рука спряталась во внутренний карман его куртки и верно нащупала колоду. Робко и игриво глядя на «мужа», Стефания показала простейшее, но эффектное перекидывание карт из одной руки в другую. Картонки шелестели. И Стеша волновалась, чтобы результат тренировки с Деймоном не пал крахом. — Умница, только придерживать крайние надо безымянным пальцем, — поцеловал девушку в макушку и мягко уточнил Киллиан, забирая свои драгоценные карты. — Вы идеально подходите друг ко другу! Восторг жены другого шерифа Стефания не разделяла, но возражать не смела даже в мимике и движениях. — А я бы сыграл в блэкджек, если угодно. — Прошу к столу, — манерно повел рукой Киллиан, уважительно глядя на мужчину. Там они переговорили по поводу заявления орегонки, пострадавшей от изнасилования. Как выяснилось, Борис его ещё даже не читал. Стеша вспомнила, как звала и кричала в покоях Киллиана именно она. Выжившей хватило храбрости, чтобы попросить правосудия в соседнем штате. Но… Киллиан создал облик более чем благородный и уважаемый, тем самым оборвал ее шансы на защиту извне. Борис поверил в то, что разлучница столь красивой семьи Киллиана лишь захотела очернить репутацию шерифа Орегона. Стефания сама чуть не поверила в бредятину, настолько серьезным и обходительным был этим вечером Джонс. Корочку по актерскому она была готова передать ему. В итоге шериф Калифорнии пообещал разорвать порочное заявление и приехать с женой через год, дабы повидаться с маленьким Майклом. Это имя сочинялось недолго. Грей вдалеке в секунду попал в поле зрения фантазирующей блондинки, а Джонсу хватило ума и такта имя одобрить. Но то, что встреча состоится через год, удивительно не смущало ни Стефанию, ни Киллиана. Проводив двух гостей, они остались вместе, дабы отметить удавшийся обман. Джонс подливал Стеше в вишневый сок алкоголь, который пил сам, а потом предложил вино. Еще оставаясь на плаву трезвости, Стефания успела задать вопрос: — А что будет с той девушкой? — Её не будет, — мягко заключил Киллиан, и изменился тут же в лице, — Но ты, конечно, завидная актриса, Джена. Никогда бы не подумал… — Взаимно. Он запил рюмку горизонтально, пронзительно трезво прожигая в смешливой девушке дыру. Галантно отведя стакан, Киллиан отодвинул все рюмки и увлек ее в танец. Стеше еще никогда не было так хорошо. Объятья Киллиана отличались тем, что не ждали нужной минуты, а возникали сразу: страстно, аккуратно и тягуче. Еще и синие глаза уверенно манили, искушали контрастом с черными ресницами. Вишня сладкой горечью подсказывала: Джонс хороший, когда друг. Стефания очаровалась им в моменте. Разве он груб с ней? Стеша засомневалась в словах Беатрис. Но вишня была слишком сладка в запахе от тела и рубашки, что даже в неясный мозг подавала сигналы: это обман. Стеша нахмурилась от мысли, и Киллиан изучая любое изменение в мимике, перебил процесс ненужных размышлений: — Я тебе мог бы показать карточный фокус вот этими пальцами… — он изящно повел ими в воздухе. — Покажите! — Здесь не могу. — Почему? — Карты в моей комнате на втором этаже. Поднимемся? — Да, но сейчас танцы, — Стеша покрутилась и прилегла на его грудь. Киллиан обнял девушку. Ничего такого, если она сблизится с шерифом. Больше информации Пэтти получит! До чего же приятно… А какая информация? Какие протестанты? Короткостриженая борода оказалась такой щекотной, мягкой, что фаланга провелась еще раз по ней. — Нравится? — Да. И Киллиан поцеловал Стефанию, а потом в ухо прошептал: — И мы поделимся друг с другом самыми тайными секретами. Я должен кое в чем признаться, но ты должна пообещать никому не говорить. Так, секреты Пэтти ценит, а значит, заполучив их, станет ко мне мягче. До подлого трезвая мысль заняла ум Стефании. — Расскажите. — У меня рот открывается только на втором этаже, красота, меня тут все слушают. — Ну… — серость томно укрылась ресницами, — Пойдем? …И ему позвонили. — Да, Винсент? Палец вверх и легкий тычок в нос — приказ ждать. И затем он ушел стабильной и уверенной походкой, прикладывая смартфон к уху. Пошатываясь, Стефания отошла от середины танцевальной площадки. И тут увидела Майкла, серьезно взглядывающего на нее вдалеке. Ей хотелось того самого вишневого сока, а стояли стаканы напротив юноши у входа. Что пялится? Завидует, что Киллиан со мной, а не с ним? Увидев Майкловскую недовольную рожу, Стефания решила горделиво пройти мимо, но запнулась и упала прямо в его ноги. А затем позволила себя поднять и увести дальше от веселья в тихое помещение. По пути гортанно расхохоталась, осознав пьяное падение спустя две минуты могильного молчания. — Вот это я бахнулась, конечно, знатно. Черевички Вам не отдавила? — Нет. Чем дольше грудь разрывал неуправляемый смех, тем сильнее алкоголь разносился по организму. — Уа-хах. — Ты ведешь себя как девчонка, которая впервые выпила. — А я и выпила первый раз, — громче обычного изумилась Стеша, благодарно идя за юношей. Его рука не позволяла свалиться на ковер. — Понятно. Что решили с Киллианом? Он суровый, а она навеселе. Расхохоталась, так как квадрат лица Майкла стал расплываться. Они пришли в комнату и, кажется, в его. Стеша убранство так и не запомнила. — Мы с Киллианом танцевали, — локти заплясали, колени подогнулись, — Джага-джага. — Я понял, — Майкл вновь выровнял Стешу перед собой, не дав ей расплясаться, — Ты же осознаешь, что он хотел тебя затащить в постель? — Да, — посерьезнела, надулась, — А что, я ведь красивая! — глаза поднялись в обрамлении пышных ресниц на Майкла. Координация ставила ногам подножки: Стеша переминалась, — Красивая же? Тихий интимный вопрос встретил безразличие. Даже если оно вначале было молчаливым согласием. — Я б сама себя затащила. Хихикая, Стеша пробрела к темному дивану. — Бум, — она упала и плюхнулась в обивку. Майкл осторожно сел рядом, в районе живота. Спокойствия «убереженной» хватило на одну минуту. Стефания лежала и мяла его лицо, что Грей великодушно сносил. — Удав, у-дав, — придумала ему название Стеша. Нос превратился в пятачок, — Свинья. — Всё, — перехватил ее пальцы и прижал к дивану Майкл. Эх, знал бы он, кто она такая! И что Стеша покруче всех прихвостней сенатора будет. В своем возрасте она обвела вокруг пальца взрослых мужчин, которых ждет казнь! Откроем самые тайные секреты… Волосы на затылке зашевелились вновь. — Мне надоело врать, — внезапно призналась Стеша, найдя в грозном Майкле доброго собеседника. — О чем? Дженифер? После добавленного имени лицо ее изменилось. Память подкинула информацию про протестантство и прочие штуки. Она совсем уже? — Про это самое… — Майкл задумчиво следил за потоком сознания. Стеше искренне пыталась им управлять, — Эээ… Ну… Грей мягко улыбнулся. — Про… То… Что Вам не идут жилеты. — Правда? — Да. Вам чертовски идут жилеты. Вы в них такой сразу, — голосу придалось значимости, а пальцам — смелость постукать панибратки Майкла по плечу, — Сильный. — Да ты что? — его улыбка становилась шире. — Да. А еще умный. — Спасибо жилету за недюжинный ум. — Спасибо, да, — Стеша не замечала иронии в его словах, но поддавалась бодренькому настрою, лишь бы слезть с опасной темы, — Еще Вы мягкий. — Мягкий? — о, удивила. — Да, жилет оттенком придает Вам некой мягкости. — И что же еще он придает? — А он не предает, он же одежда. — Действительно. Зевок под упавшей ладонью. — А еще Вы стрёмный паренёк, — она рассчитывала, что реплика утонет в зевке, но Майкл отлично слышал. — Согласен. — Весь такой из себя. — Я понял. — Про красоту молчу. — Можно и сказать пару слов. — Ничего такой. — Лучший комплимент в моей жизни. Они вели диалог в подобном ключе около двух минут. Но на очередном вопросе Стеша замолчала, растворяясь в легком тумане. Майкл опустил ладонь на ее руку. — Спи. Я передам Киллиану, что ты заснула здесь. — Спасибо. И уже в глубоком сне она пробормотала: — А у нас... будет ребенок, завидуйте. Проспала Стефания вплоть до утра. Грей был одетый и разбудил, сунув под нос ручные часы. — Ой, — водопад волос спал с разрумянившегося лица, и восстанавливая паззлы знакомой комнаты, Стеша поняла, что помещение ни черта ей не знакомо. Робко оглядываясь, девушка гадала, как оказалась в комнате с Греем. — Это… я к Вам пришла? — Я привел тебя, так как ты хотела спать, а личной комнаты в особняке у тебя нет, — равнодушно отвечал Майкл, стягивая ремешок на запястье, — У тебя по времени работа начнется через полчаса. Я поэтому… и разбудил. — Полчаса? — выдохнула Стеша, с трудом покачивая головой. Ой-ёй… Словно в вате перекатывались тяжелые мраморные шарики. Ой-ё… Они же целовались с Киллианом. Подбородок хранил ощущения трения плотной щетины. Большой палец тронул и упал с нижней губы, выражая полную потерянность. Предмет беседы забылся, а вот это… Майкл. Я же с ним не… Грей сложа руки, рассматривал книжные полки. Слишком долго. Неестественно. А, он ждёт! Облегчение нахлынуло радостью. Вот уж была бы дикость поцеловать весь сенаторский сброд! Майкл ее точно не трогал. Стефания поправила платье, покашляла, чтобы голос стал уверенным и поднялась. Без взоров на юношу коротко поблагодарила и ушла из его комнаты. Грею о ее присутствии напоминал лишь тёплый шлейф ванильных духов. Пол дня проработав, Стефания столкнулась в проеме с Киллианом. Неловкая тишина. Он же тоже пил, даже больше, и Стеша заставляла себя верить в то, что Джонс не помнил о поцелуе. Тему он по-джентльменски, действительно, больше не поднимал. — Денёк, Дженифер. Мы с тобой вчера толком не отметили победу в переговорах. Почему ты ушла с мероприятия? — А там было продолжение? Два вопроса скрестились, и брюнет фыркнул. Он провел пальцем по своему носу: — Да ничего, забудь. Хорошо сделала работу, жди премии. Не обижу, — дежурная улыбка полицейского, хлопок по плечу. Свет дня смел жеманность и интимность, и Киллиан уже не казался таким притягательным. Он ушел, оставив Стешу в расслабленном состоянии. Опасность вчерашнего вечера девушка осознала только при пересказе, когда остановилась на уходе шерифа Калифорнии. В реальности произошла откровенная глупость на нитке разоблачения, позор. Для ушей Пэтти Стефания сообщила, что до ночи Карлхайнц гонял по блюдам и тарелкам ради спецгостей и благосклонно дал переночевать в свободной комнате. Блейдел выдохнула тяжесть переживаний, которые пронесла за всю ночь. Стефания видела расслабленный фасад, но истинные эмоции лидера, вдобавок обманутого в сомнительное «благо» — нет. Пэтти легко приобняла шпионку, встав с кресла. — Пиши всегда, когда тебя задерживают там. Я на миг подумала, что Карл узнал, кто ты. Деймон уже хотел сорваться и приехать на помощь. Тут многие… переживали. — Просто — что меня не было? — Такое в первый раз. Пэтти пусть и улыбалась, легкомысленно встряхивая бутылочку с йогуртом, но в опущенных кончиках губ читалась сдержанная тревога. Стеша стыдливо опустила глаза, однако, утешать не принялась. Всё позади. Значит, всё хорошо, да?

***

Перейти через себя, чтобы получить деньги и стать за одно убийство обеспеченной? Стефании кружила голову эта мысль. Она бы устроила родителей, как всю жизнь они мечтали. Цена — жизнь незнакомца. Брату обеспечила бы дорогую учебу. Цена — жизнь другого незнакомца. Пэтти ее прибьет. Тело вздрогнуло, и волосы сбились в беспорядочный клок. Пальцы сильно втерлись в макушку. Что она думает такое? Взгляд на Либерти: собранный, полон убийств и денег, ни капли сомнений на выпрямленных плечах. Ей такой никогда не стать. Чем ему нравится Пэтти? Клац-клац. Из туманного гула донеслись звуки, длящиеся пять минут. Клацанье и вибрация приятно занимали Феликса, но эхом отщелкивались в ушах Стеши. Клац-клац. Как бы поступила Пэтти? Стефания мило улыбнулась: — Феликс, какие красивые штучки, где урвали? — она восхищенно протянула руку, и он ей сразу дал подержать морально убивающее оружие. — Да спер у бандюг год назад, у нас свои заварушки были. А четки знатные. Бери себе. — Правда, можно? — Конечно, — и он пафосно вытянул змейку из кармана, щелкнув ею напасашок, — У меня вторые есть. Стефания сжала четки, и продолжила слушать клац-клац. Когда девушка отвернулась, Феликс ухмыльнулся, мазнув по ней хитрым взглядом. Взбешенные искры наблюдал только спокойно посмотревший на девушку Майкл. Рядом с лесополосой раздался шорох кустарников. Киллиан изнуренный, но радостный, щелкнул всем: — Пошли за мной, мы его связали. С подачки Риза, сенаторские приятели поймали его конкурента — начинающего изготовителя систем безопасности. Реально действующих. А не хлипких как у Риза. — Все, что надо по работе, я выяснил, задавайте другие вопросы, — заносчиво заявил блондин, не обращая на тяжесть ружья в руках никакого внимания. И Стефания вновь стала свидетелем тщательного допроса. На этот раз спрашивал Карл, и делал это с ленцой и без рукоприкладства. Юноша отвечал честно и готово к диалогу: — Я поддерживаю Судную ночь. Просто хочу, чтобы у жителей была реальная возможность скрыться, если они не хотят убивать. Либерти открыл рот для вдохновенной речи, но голова разорвалась от оружейной дроби. Не его, конечно. — Уэйкфилд, какого черта? — осаждено и недовольно Либерти покосился на коллегу. — Не переношу его позиции. Прошу меня простить. — Он, кстати, никак не связан с Блейдел, просто юный предприниматель. Мы проверили, — сообщил Киллиан. Но Блейдел его знала. — Думаю, мое времяпрепровождение не стоило того, чтобы находиться здесь в два часа ночи, — нотки раздражения растворялись в деловом тоне. — Так это же одно удовольствие, наблюдать, как помирает добродетель, — невинно пропел Феликс, и с отвращением отвернулся от обмякшего привязанного трупа, зажав нос. Ну как их всех не презирать? Стеша не удержалась: — Вы его убили, потому что конкурент по бизнесу или не давал бы расстреливать первым попавшимся дома Орегона? — спокойный, любознательный тон. Но с подтекстом. Риз приподнял брови, опешив от вопроса, заданного бесцеремонно и в лоб. Стеша жалела бедолагу, так как он был упомянут в списке планируемых жертв сенатора. Протестанты не уберегли его. Феликс брякнул: — Потому что он чуть более красивее нас, а-хах! Шатен улыбчиво прошел отвязывать труп. Риз прищурился, выпрямляя спину. — Слишком много вопросов, Дженифер. — Да всего лишь один, вроде. Феликса вновь прорвало на громкий смех. — Джен, аккуратнее, он псих, если что, — меж делом посоветовал Вольрадо. — Думаю, это не нуждается в объяснении, — педантично заявил Риз, горделиво прошествовав мимо. И уже в шаге резко развернулся, так, что приклад сильно ударил Стеше по колену. — Ай! — Извини. Я лишь хотел сказать, что молчание — золото. Ему следовало молчать и не лезть в наш бизнес, но он выбрал смерть. Колено противно тянуло вниз. Звездочки заплясали вокруг синяка. Стефания с усилием воли кивнула и сдержалась, чтобы не потереть колено. Нельзя демонстрировать слабость, это она усвоила. Сенатор буднично сообщил, рассматривая звездное небо над машиной с горящим салоном: — Так зарабатывается власть и связи, соответственно, деньги. Стеша обернулась через плечо: — А иначе никак? — Что никак? — обернулся он и специально подошел, чтобы лучше расслышать. А может, чтобы установить излюбленный зрительный контакт. — Без убийств и запугиваний? Невозможно выстроить связи? — Не в этом мире, — убежденно улыбнулся Карлхайнц. Она кивнула, но не приняла, — Он слишком жесток, чтобы решать важные вопросы переговорами и соглашаться на меньшее. — Может, он жесток как раз из-за того, что все до зубов вооружены и не доверяют друг другу? — Может. Но это правила игры, мир их диктует. Кто-то проигрывает, а вот мы побеждаем. — Ооооу ес! — крик Феликса. — Зато знаешь, чем занимаются протестанты? — Наверное…защищают людей, которые не могут этого сделать. Не знаю, — я же не протестантка. — Они добиваются власти под предлогом доброты. Но никогда не смогут этого сделать, потому что недооценивают жестокость тех, кто уже находится при власти. Судьба жестче, чем сенатор, потому что Феликс заметил трех подростков. Вот и что им не спалось в эту ночь! Погоня. Вольрадо нагнал и зарезал девчонку, а парней, снимавших на видео расправу, поставили на колени. Первый злобно брыкался и ругался: утихомирил его Майкл выстрелом в ногу. В артерию у бедра. Кровь хлынула на темную траву. Пока он орал, допрашивали третьего. Он трясся от страха. И тут Риз решил так: — Поступим по-джентльменски. Предлагаю выстрелить даме. И ружье подал, конечно же, «болтливой» Стефании. — Я откажусь. — Нет, не откажешься, — произнес из-за спины подошедший Карлхайнц. Проходка по полю его явно утомила, — Стреляй. Стеша приняла тяжелую сталь и прицелилась в парня. В незажмуренном глазе тлело «Прости». Раскат грома пронизал ближайшие деревья и (не)людей. Разум отключил эмоции: чувства вспыхнули и умерли враз. Стефания пусто взирала пред собой и слушала, насколько она сострадательна. Ведь «стрелять надо было не в сердце, а в голову». Оборот на лидера. Увидела безмятежный взгляд Либерти. Он кивнул и отвернулся, чтобы уйти к машине. Это лучше, чем бы заподозрил в Стеше неладное. Почувствовала, как Майкл берет ее под руку и ведет по стопам сенатора. Другие убирали трупы. Киллиан разлил бензин и устроил огненное шоу. И во время чужого «перекура» перед возвращением в особняк, Стефания попыталась хоть что-то выдавить из себя. Если промолчать, значит перестать быть человеком. Так? Как сообщить Пэтти? Стыдно за себя… стыдно и жутко. — Они даже не поняли, что это были именно мы, — на кадрах царила темнота, беглецам поверили бы лишь на слово. Феликс при всех изучал телефон, пересматривал черное видео, пожевывая жвачку, — Увидеть вряд ли успели… — Защищаешь? — Нет. — Оставь свое сочувствие и не мешай, — жестко попросил Либерти, — Роль моей подчиненной ты сегодня отыграла великолепно. Оплата будет достойной. Стефания стала его заговаривать: — Не в деньгах дело. Просто у них же друзья есть, семья, которые могут собраться и мстить Вам. Втихаря. Я переживаю за Вас, мистер Либерти. — Тронут, но это абсолютно лишнее, Дженифер. В штате всё находится под моим контролем, — да-да, особенно она. Стефания слабо улыбнулась. Прямо. В его. Лицо. — Тогда всё хорошо. Он равнодушно и холодно пытался понять причины улыбки, и Стеша обошла мужчину, чтобы не рассмеяться. Мрак окутывал Киллиана, Феликса, остальных. Врожденный дефект, наверное. — Тогда остается посочувствовать им и тем, кто их будет защищать, если захочет. Играть в стерву становилось проще. Слезы в ночную подушку смоют подлый диалог из памяти. И все наладится. — Даже сочувствие здесь нерационально, — понимающе высказал глубокую мысль Либерти, — Их надо просто убивать. «Надо купить хлеб в магазине», «а погода дождливая, да-а…» — сенатор из этих фраз позаимствовал обыденность. Страшную и многообещающую. Сколько же зла надо причинить, чтобы это стало обыденной мерой? Стефания замедленно прошла к машине, переваривая напутствие Карла. Все стали рассаживаться по автомобилям. — Влюбляться в руководство запрещается, — лениво брякнул Феликс, закусив травинку и открывая дверцу машины для девушки. — Вы думаете, я влюбилась? — Так было бы правдоподобнее, — безэмоциональная реплика, пожатие плеч, — Иначе бы откуда такие переживания? — понизил ехидно тон Феликс и Стеша уставилась в его пронзительный прищур зеленых глаз. — Переживания за руководство, которое подарило новую обеспеченную жизнь, разрешаются, разве нет? Да и для Орегона будет огромной потерей, если в мистера Либерти внезапно выстрелят на подобном деле. Вам не кажется? — Ой, садись, давай. Я ей два слова, она мне тридцать три, — девушку небрежно усадили на заднее сиденье, — Стрелять научилась и думает теперь, ей все можно, а я, может, не ел с утра, млять… — выпендрежные слова заглохли за захлопнувшейся дверцей.

***

— Стеш, помнишь, при тебе Риз убил того парня, который начал делать хорошую охранную систему? — Да. Господи, так страшно было видеть… — Так вот, Маркусу стали отправлять анонимные письма. В тот же день, в том же лесу потерялись трое несовершеннолетних. И сторож на охотничьей вышке сказал, что видел зарево, как от пожара. — Может, они подожгли лес и пострадали сами? — Вряд ли. Ребята не были проблемными, по словам родных, они пару ночей наблюдали там за звездами для проекта. Ты не видела их? Это не Либерти ли их прикончил? Может, они случайно застали расправу и… — Я не видела их. После гибели того парня мы с Майклом сразу уехали в особняк, а остальные там остались, чтобы убрать труп. — Вот оно что, — Пэтти взялась за подбородок, усевшись глубоко в кресло, — Значит, они сжигают тела. И ребята могли прибежать на свет, когда жгли тело Дована, а там они их и прикончили. — Очень жаль. Дети не виноваты, — Стеша замолчала. Отчего-то глаза наполнились слезами. Рукавом вытерла, а они все бежали и бежали. — Боже мой, какой он ублюдок, — прошептала Пэтти, упав лицом в ладони.

***

Международное мероприятие. Обдумывая план Генри, совпавший с её, Пэтти уверенно шагала к открытым дверям. Черная юбка едва касалась пола золотыми узорами, которые также окольцовывали края рукавов и изящно покрывали шею, плечи. Это платье закрывало синяки. И темной кожей отливало от приятного света. Королевская золотая вышивка меркла на фоне гордо поднятой головы, уверенного шага и внимательного изучения гостей. Коллеги сенатора замолкли, увидев ее целой, красивой и статной. Словно «показательная порка» — выдумка городского сумасшедшего. Ни синяка, ни ссадины, ни затравленности жертвы. Казалось, Пэтти сама кого хочет — побьет или очарует. Карл Либерти заметил ее сразу, отвлекшись от именитых людей в Орегоне. Замолк. Извинительно им кивнул и прошел к цели. — Здравствуйте, мисс Блейдел, — осторожно приветствовал он, одобряя вид и появление. Словно бы гордился, что показалась перед его мерзавцами так. — Здравствуйте, — спокойно склонила голову Пэтти. Оттенки одержимости и собственничества — весьма наглого, неоправданного — осторожно проблескивали в едва заметных движениях мягкого Либерти. Под его взглядом Патриции становилось холодно. И еще противно, а ненависть подпитывала силы. Наглость злобно блестела в кари глаз. — Выступаете, мисс Блейдел? — плавно поигрывая пальцами, зацепился Либерти. Ну конечно, на кону его репутация. — Ну что Вы, конечно, нет, — включилась игривость, — Мне недавно посоветовали помалкивать. — В штате расцветает демократия. Кто этот негодяй? — Ой, я думаю Вы его не знаете, — дурачилась Пэтти, поведя плечом. Сенатор застыл, увидев это, — Но я, конечно, испугалась и поняла, что публично свои мысли лучше не выносить, особенно если они противоречат наших богам, ой, извините, руководству штата. Смех Либерти скрасился последующим красноречивым молчанием. — Если руководство штата боги, то тот, кто им противодействует — чертята. А во главе, — Феликс скорчил рожу, поставив пальцы по бокам головы, и невнятно заворчал, — Главное чертило. Дьявол. Заразно загоготал, да не для Патриции. Боги, его громкость ничуть не смущала, веселился как дома. Она посмотрела на Феликса сдержанным, но невероятно надменным взглядом, что пришлось осечься при смехе: — Пэтти, а Вы че меня так ненавидите? Встал напротив, грудь колесом. — А что с Вами остается делать? — мягко развернулась она, поведя копной волос и удерживая бокал, — Любить что ли? — Ну хотя бы. — Думаю, у Вас полно почитателей с таким же чувством юмора, — презрительная улыбка, — А моя задача сохранять баланс. Не могут же все иметь отвратное чувство юмора. Обольщающе улыбнулась она, невинно мотнув головой, и сохраняя ноту нежнейшего высокомерия, оставила Феликса ни с чем. …Или с тишиной. Все-таки Пэтти не могла забрать у него все. Его дружки хотя бы не покрывали шутками злодейства. Безнаказанность клоуна злостна. Вольрадо был по-особенному лжив и мерзок в глазах лидера. Блейдел нашла глазами протестантов в другой стороне зала. Сзади раздался смех и кашель, она сообразила чьи. И Пэтти испуганно развернулась, хлопнув больно и ощутимо по лицу подошедшего юноши тыльной стороной руки. — Ой, я случайно, — она отошла, виновато глядя из-под ресниц. Не опускала взгляд. — Извиниться не хочется? — осоловевший Кристофер потер щеку, смиренно и недовольно. — Нет, — звучный отказ, — Не хочется. Пэтти жеманно прикрыла глаза и с горделивой осанкой прошла мимо того, кто недели назад ее нещадно избивал. Майкл любопытно наблюдал, а Карлхайнц ухмыльнулся, будто мечтал сам сделать такой театральный удар. Либерти потопал ногой, понимая, что диалог не окончен и пересек расстояние между коллегами и уходящей Пэтти. — Ваши образы для меня выбираются как всегда утонченно. — Для Вас? — изумленно обернулась Пэтти, — В первую очередь, это для меня, во вторую, для моих друзей, в третью, если так хотите, для здешних гостей. И в самую последнюю… Ох, а Вас даже в списке нет. Карлхайнц заливисто посмеялся. — Вы на обочине каждого списка, Вас нет, не существует. Вы лишний, — миролюбиво и театрально молвила Патриция. — А как же список королевы на избавление от неугодных? Ваши попытки уязвить меня очень забавные. — Так все же уязвляю? — любопытный блеск в очах и щенячий взор. Либерти залюбовался, что даже не сразу подобрал слова: — Если Вас это обрадует: очень. А я личность ранимая, — подыгрывал он в беззащитности, обходя и закрывая девушку спиной от внимания протестантов. — Все-таки Ваша сила в слабости, — тональность завершала разговор, — Я думаю, ранимость — хорошее качество, особенно для человека, который сожаления не испытывает. Наступил прогресс, радует. Когда Пэтти покосилась, уже поворачиваясь к друзьям, Карл надел вновь блаженную улыбку. — Знаешь, в чем твоя беда? Девушка оказала честь медлительно повернуться. — Твоя беда как лидера в том, что выбрала аудиторию подростков с горящими сердцами и прыщами на лбу, слабовольных подружек и мужчин, которых тебе удалось соблазнить. Разве сила в этом может заключаться? А мой круг составляют настоящие мужчины — силы, как понимаю, не имеющие? — Настоящие мужчины? Да они все дефектные, — расхохоталась Пэтти. — И ни одной женщины. — Да оно и понятно. — Не советую шутить. — О, латентно-агрессивный тип, я поняла, с такими лучше не шутить. — Постарайтесь, — улыбка. — Ага. Испарилась жеманность, уступила холодящей надменности. — Вас, наверное, заждались. А у меня нет времени, извините. Сенатор подступился, крепко взяв мягкое плечо, чтобы девушка не успела отстраниться. — Патриция, предупреждаю Вас в последний раз, — она уставилась на плечо, и сенатор отнял пальцы, — Не настраивайте обычных людей против других людей, которые имеют большую власть и силу, — и глядел теперь давяще в омут темных глаз, — Есть вещи неизменные. Не подставляйте окружающих людей, себя. Любые затеи плохо кончатся. Пэтти понимала, почему ему подчинялись. Каждое слово впитывалось в мозг мягко и сладко, принимая их за чистую монету. Но его монета грязна. — Я Вас слышу, мистер Либерти, правда. Но проблема в том, что Вы меня не хотите слышать. — Я услышал Вас два года назад. — Но убийства продолжаются по сей день, — покачала головой девушка, тяжело перенося накатившую боль за умерших друзей. Они хотели еще сказать что-то друг другу, но в две головы пришла единая мысль: это бессмысленно. Выражение лица сенатора смягчилось и утеряло пару эмоций. Гордо, под стать ей, он с достоинством кивнул и вернулся на свое место. Место среди элиты. Пэтти отстраненно следила за ходом выступлений — в основном, нахваливали штаты, бизнесы и прочее. Пустое. Пальцы мяли, сжимали и скручивали салфетку под столом. Она затаенно ждала. Подошла очередь ее друга из Чикаго, владельца популярных кафе быстрого питания. — …Вместо своей речи о благосостоянии «Ви-вкуса», предлагаю послушать девушку, родителей которой убили, чтобы Судную ночь приняли в родном штате, и неприятели добились власти. Но не добились справедливости, которой достоин каждый орегонец. Все затихли. Даже Феликс, без умолку болтающий с Филиппом, плавно изменился в лице. Посерьезнел. Размеренный цокот каблуков вбивался курантами в уши. Стеклянные полы. В лице ведущего засвербело беспокойство, он подал руку. И был одарен светлой, обаятельной улыбкой. Разве это жертва игр властей? Пэтти остановилась, когда бумаги легли на стойку. Дженифер нахмурилась. Что за заминка? Отчего-то его предупреждение вторило в ушах. И вот девушка вобрала в легкие кислород, величаво выпрямилась, здороваясь со всеми безмятежным, всеохватывающим взором. Зал затих. Блейдел ощущала любопытство, напряженность (понятно, от кого) и расположенность. — Говорить я буду без имен, чтобы меня не обвинили в фальсификации данных. Но буду называть должности, чтобы вы понимали, о ком я говорю. Тишина. Сенатор закинул ногу на ногу с тяжелым изучающим взглядом. Тяжесть вновь осязалась только Патрицией. Тема выступления: рост экономики в штатах. И Пэтти зашла с существующей меры для развития денежной сферы — Судной ночи. История жизни кратким наброском проникла в сердца людей. Она выступила с речью о том, что нужно возвращать человечность, и забирать право на убийство, потому что это было роздано с целью взаимоуничтожения. «Экономику построить можно и иначе, не на крови бедных людей» — и эта фраза доносилась до сознания Либерти. Зал утонул в аплодисментах. На обозрении властвующих бизнесменов Пэтти здоровалась с подходящими гостями из других штатов. Чикаго, Техас, Калифорния. Не подходили только те, где Судная ночь расцветала. Дженифер с непроницаемым лицом выставляла ладонь ребром, чтобы подходящие мужчины не касались в пылу интереса Блейдел. Ее чужая волна интереса тоже касалась: сестра, подруга, секретарь? Или суровая охранница? За секунды заминки Джен успела потереть глаз средним пальцем, намеренно провоцируя Феликса и ему подобных. Шатенка уже двинулась к залу, но ее обступало все больше людей и ведущий конференции объявил: — Ах, да-да, я бы тоже подошел попросить у юной леди номерок, да не могу, — Пэтти улыбчиво обернулась к нему через плечо, — Скажите же? — ах, типичный шоумен! — Она обаятельна! — и все захлопали, закричали, а свои даже имя выкрикнули. Патриция застенчиво засмеялась, и разрешила себя проводить к столику, — Все-все вопросы к нашим выступающим зададите после конференции! Имейте терпение, граждане! Так, а следующего просим… Сенатор в тот день не выступал. Не его цирк, не его песня. Больше взаимодействий не предполагалось. Разве что Пэтти чувствовала на себе липкие, ненавистные взоры над омерзительными ухмылками бизнесменов. Ей уже сто раз подписали приговор. Главарь в отличие от своры не удостаивал ее вниманием совершенно. Бесполезного разговора достаточно. Дженифер втихаря показывала факи джентльменам. А что? Все равно Судной ночью они напялят маски на свои звериные морды, терять было нечего. Феликс не отставал: выставлял средний палец на обозрение, когда Джен в очередной раз его посылала. «Бесконтактный бой». После мероприятия сенатора Орегона обходили стороной приглашенные гости. Где-то бросались комки настороженности, а где-то давало знать о себе презрение. Видели недавнее интервью Блейдел. Протестанты плавно переместились в фойе. Пэтти уверенно шла, думая, что к ней подойдет от силы пять человек. Но ее приняли как знаменитость. Блейдел знали ранее, но душевная речь откликнулась окончательно. Через ограждение как к голливудской звезде переваливались люди, стремясь взять интервью. А сенатор с улыбкой готовился к наплыву журналистов — как всегда это было. Но журналисты ходили мимо него, а протестанты подавали блокноты, брошюры, лишь бы ручка Блейдел коснулась бумаги. Грива волос откинулась: Пэтти посмотрела в глаза Карлхайнцу. И улыбка расцвела на ее лице. Это цветное фото из журналов стало ее любимым: вокруг кружили люди, вспышки, все ловили ее внимание, пока Пэтти с мстительным оскалом взглядывала в сторону. И там — Либерти, гордый, безупречно собранный, с парой подкупных интервьюеров под ногами. Пальцы его так и застыли на пуговицах пиджака. Взгляд многообещающий, но явно сдавал ее победной улыбке. Пэтти захватила сердца орегонцев. А это весомее, чем блажь и деньги сенатора. Дженифер наблюдала, как по-королевски вела себя подруга, и немо восхищалась эффектом, который производила на людей. И признала для себя, что победить можно без костей и крови. Вольную птицу поймали спустя две минуты. То был низкорослый журналист, сильно смахивающий на тех, что крутились вокруг сенатора. Пальцы суетливо карябали диктофон. — Патриция Блейдел, один вопрос! Вы столько делаете разоблачений, строите целые планы в отношении свержения Либерти со своего поста, следите за жизнью этого человека. Можно сказать, что Вы как влюбленный человек одержимы Карлхайнцем Либерти? Первая неявная реакция: усмеяться до смерти. Вторая явная: — Конечно, правильно говорите. Это любовь. Любовь до его гроба. Подрагивающая неконтролируемая улыбка: девушка ощущала кругом вибрации, волнение и мощь, исходящую от поддержки людей. Страха не было. — Все в этом мире делается из любви, — процитировала некогда брошенную им же фразу, — Так ему и передайте, — изящно повела плечом, как бы говоря «разговор окончен» и расписалась в паре поданных блокнотов. Острый взгляд в толпе, спокойное лицо, которое она ждала увидеть. Генри кивнул, как они и договаривались. Пэтти засмотрелась на светлые, умные, также не сводящиеся с нее глаза. Томасино потер нос, невзначай поглядывая в сторону, и явно следил за сенатором. Он профессионально слился с толпой — незаметный человек. Но она увидела Генри сразу. Блейдел отправилась к машине: Маркус помог отодвигать толпу. Она помахала всем вокруг, на прощание подарив хитрую улыбку. Девушка ощущала воодушевление от уверенных, горящих всюду глаз. И гордым вихрем опустилась в салон, чтобы поскорее покинуть опасное место. Все-таки, игра в терпение сенатора не стоила свеч. — Вот так скромно выступили, — отшутилась она, поправляя полы платья. — Это точно. Ты кумир наших людей. — Думаю, после этой Ночи, когда мы освободим место Либерти, они сами тебя сделают сенатором, я заручусь. Что легче, без всех этой документационной формальной возни. — Теперь я понял, почему ты затеяла нападение именно в эту Ночь, — машина повернула вправо, — Они теперь тебе покоя не дадут. — Совершенно верно, Маркус. Всему своё время.