Глава 13

После выступления Пэтти коллеги сенатора на какое-то время остановили свою деятельность. Особо инициативные осуждали, распространяли правду, но в целом, люди бездействовали. И Блейдел это убивало. Ей помогали орегонцы, новые приходили за помощью, но такой же силы и мощи как у Маркуса, Генри и других — у них не было. Сенаторские «просекли» затишье, и возобновили убийства, делая их осторожнее и по периметру ставя охрану. Когда идея расправы возникала спонтанно, уезжали в лес, чтобы их не сняли и не следили. Пропаж людей стало меньше, но даже Пэтти не смогла остановить беспредел полностью. Особенно на заказном интервью, где сенатор имел смелость сказать в ответ на домыслы о его криминальной деятельности: — Знаете… Я бы не стал слушать и доверять девушке, которой я однажды отказал в совместном будущем. — Вы могли быть вместе? — Могли. Думаю, да, — трогательная грусть, большие пальцы стукнулись друг о друга под тяжкий выдох, — Но я уже тогда чувствовал ее воинственный настрой. Ну разве первая леди Орегона может быть такой… ммм, как бы подобрать слово… по-мужски напористой? — завел поэтичную речь сенатор, в свойственной себе вальяжной манере. Лицо Патриции у экрана утеряло челюсть. Да и на экономической арене откровение Пэтти безнаказанным не осталось. Стефанию заставили поджечь тот самый банк, сорвавший однажды сделку сенатора, причем сделать это, прикинувшись брюнеткой в солидном плаще. И с кое-чем горючим в сумке. Пока Феликс забалтывал курящего охранника так и не обанкротившегося банка (Маркус мастерски постарался в суде), Стеша шла внутрь. Дрожала: погибнут люди. А если откроет баночку неправильно — то и она. Перекидка денег с одного счета на другой. Оставленная сумка. Уход. Феликс с ярчайшей улыбкой прошел мимо, случайно толкнул ее и с криком «Горит сарай, гори и хата!» швырнул на середину зала шипящую бутыль. Он демонстративно запер дверь и умчался вместе со Стешей. Раздалась череда приглушенных взрывов. Запылал огонь. Все запасные выходы закрыли. Банк горел 10 минут, из главного входа выбегали люди по разбрызганным стеклам. Стефания пялилась на этот ужас из окон далекой машины, не веря, что участвовала в нем. Расправа реальной Дженифер за вражеский подрыв — не за горами. Я не скажу. Стефания боялась и безнаказанности сумасшедшего Феликса, и гнева протестантов. Во что я ввязалась? Пока слезы кололи глаза, внезапно Стеша увидела прибывшую Пэтти и сползла на сидение. У лидера протестантов был тяжелый хвост, сердитое лицо и растерянный взгляд. Она помогала вытаскивать людей и тяжело отдыхивалась. По выражению лица, ей еще было больно дышать. Скорые, естественно, не спешили, получив отмашку Джефферсона. Протестантов бросили на произвол. Приехал Карлхайнц Либерти, к слову, очень кстати. Среди наблюдателей он мог бы слиться, если бы не ступал за машинами в отдалении и поисках более выгодного обзора. Пэтти почувствовала влиятельное присутствие, скоро обнаружив виновника. Сперва Стефания по степенной, быстрой и мягкой походке не ожидала следующих действий девушки. Но вспомнив характер — еще как ждала. Лидерша специально обманывала, вытягивая из себя нежность от встречи. Приблизившись мягко, Патриция огрела Карлхайнца заслуженной пощечиной. Он удивился переходу с привычной «игры» на физическое насилие. И все в его позе задавало резонный вопрос: «А если я перейду?». Если бы так ударила Стефания, мужчина приставил бы ко лбу револьвер немедля. Отстрелить голову — славный способ наказать. Вместо этого, уже без жеманства, Карлхайнц кивнул и утер пальцами подбородок. А затем с шага прижал Пэтти к пустой машине, придавив рукой. Стеша поморщилась, представив как под натиском трещат ключицы. Редкие, сильные выдохи. Но Блейдел смело выдерживала напор, отчего-то не затевая дальнейшую драку. Видимо, осознала, что шум не нужен, а эмоциональный всплеск… Прошел. Стефании стоило не бояться, ведь все внимание подруги занимал вечно мягкий Карлхайнц Либерти. Она с усилием останавливала напирающую руку, внимательно слушая обращенную к себе речь. В машину запрыгнул Майкл со словом «всё». Находились они поодаль. Стеша сделала вид, что поправляет плащ, и заодно положение тела на сидении. — Славный парик. — Вы так думаете? Он издевательски посмотрел прямо на нее: — Нет, я так считаю. Патриция еле вырвалась — Либерти любезно позволил это сделать — и смерила его гневным взглядом, прежде чем убежать к банку. Диалог остался загадкой: к концу дня Пэтти и словом не обмолвилась о вражеской встрече. Только наедине со Стешей, когда устало пересказывала героический поступок, вскользь упомянула удар. — Он потом тебе ничего не сделал? — «Он джентльмен». Губы произнесли это как оскорбление. — А сожженный банк — перенесенная месть с моей головы на здание и жизни других людей. За тот магазин, «Незабудку», — спустя печальную паузу мрак озарился светом: Пэтти улыбнулась, злорадно взмешав воздух ладонью, — Но ударила его знатно. Всегда мечтала об этом. О да, я видела. — Как узнала? А-а… — глаза искали ответ, — Знакомые позвонили, позвали срочную подмогу. Официальные структуры ведь Карл придержал, — бровь вскинулась в надменном презрении. К слову, кто лил из канистры бензиновые воды на заднем дворе, оставил сумки с горючим — Пэтти достоверно не узнала: точно не Стеша. Однако, озвучила просьбу: — Рассказывай обо всем только мне. Остальным необязательно знать тонкости твоей работы, но мне нужно знать все. Я готова тебе помочь. Стефания уверенно соглашалась, а сама думала, как ей все-все хотелось рассказать Тому, ведь тайная работа — единственное, что он любил слушать из ее уст.

***

Перебор документов, тайно в кабинете сенатора. И вопрос сзади, который Стеша ожидала услышать меньше всего в стенах этого дома: — Здравствуй, Стефания. — Майкл? — она повернулась. Я не Стефания. Почему Стефания? Не говорите Либерти. Не кричите, пожалуйста. Как вы узнали? Молчание тягучей резиной путало двоих, Майкл спокойно ждал, — Как погодка? Улыбка. — Приятная как ты. — Не говори Либерти, — внезапно шагнула вперед девушка, чувствуя, что Грей настроен дружелюбно. Искренне. Почему «ты»? — В этом нет необходимости. Фразу ум комкал, расправлял, пока Стефания вспоминала сон. Так странно чувствовать близость с Майклом, будто им комфортно и двое на одной выбранной стороне. Уж не на его ли? Всем домыслам суждено разбиться о суровый взгляд юноши и уверенное обращение: — Дженифер, тебя ждут в двух залах. Что ты тут делаешь? — Там Регина. — Регины нет. И тебя нет, — пауза. Он резко выдавил, — Бегом. — А как насчет полюбезнее? — вот такой Майкл привычный, Стеша даже крякнула дерзость, проходя мимо. Его лоб странным действом натянулся на виски. В руках покоился газетный сверток, и недолго думая, юноша шлепнул им по бедрам. — Ай, — от неожиданности, совсем не от боли, удивилась Стефания. — Пулей, — вслед косому взгляду и участившемуся шагу приказал Грей. И девушка действительно побежала. Увы, его шаловливую улыбку она не заметила, да и вечернее происшествие расставило всё на свои места. Шорох летящих мимо машин, красные фары, темная дорога. — Как Вы определили, что он протестант? — Стеша мешала вопросами Майклу, а он отвечал кратко: — Это моя работа. — Мы даже не видели, чтобы он фотографировал Либерти на благотворительном вечере. Он же слился с толпой и буквально был в людях. — И что? — Майкл бросил взгляд на Стешу, после чего продолжил протирать ногти влажной салфеткой. Груда кровавых комков лежала на бардачке. — Просто… Вы как почувствовали, что он следил за Либерти. — Я их чувствую. Их… — комок влетел в кучу таких же, — нетяжело определить. Пэтти решила дать возможность Либерти думать, что за ним следят, дабы еще больше обезопасить Стефанию. Громкие всплески за окном — потрясающе. А явная-скрытая слежка? Долго не ловил он шпионов. Поэтому Блейдел отвела фокус внимания от Стеши, да только пустила в ход бедолагу-журналиста. В расход. Стефания жалась к креслу, чутко осязая, что враг куда ближе, чем он думает. Но Грей и не думал, что «Дженифер» протестант. Поэтому блондинка молчала всю дорогу, боясь, что любое слово в дрожащей интонации даст повод учуять. А интонация была бы именно такой. — А в общем-то, — прицокнув, Майкл деловито вел машину, — его выдала суетливость: этот человек неаккуратно прятался за спины, долго смотрел на всех нас, особенно на Карла, взгляд напряженный, будто он боялся забыть любую деталь, чтобы доложить все полно. Слишком… осторожный гость. Вел бы себя поувереннее, глядишь, умер бы позже, когда при обходе зала я бы заметил у него плохо спрятанный под пиджаком пистолет. Он слегка торчал, если ты не заметила, — рука плавно отпустила руль, поведя у пиджака, чтобы показать, — Вот так. Он не закрепил его, а оставил заправленным в ремень. А когда пил воду, то есть… хлебал от страха, — кисть лениво водрузилась на кожу руля, изредка покачивая влево или вправо, — пиджак предательски задрался. Тогда я уже точно не мог не подойти. Грей уверенно и хладнокровно следил за двигающимися машинами по ленте темно-синей дороги. Хмыкнул, прикрыв глаза и поправившись на кресле. Девушка периодически вспоминала, что значит бояться агента Либерти. Грей с прищуром подбирал слова. — Есть что-то в протестантах необычное. Они все поголовно боятся Либерти, но набираются какой-то храбрости. Будут дрожать, но продолжать следить, доставлять неприятности, открыто протестовать, — внезапно сообщил, — Не может не восхищать. Повел бровью Майкл, даже не подозревая, как озадачена через раз дышащая Стеша. — Жаль только, что это все безрезультатно. Горло охватил спазм: Стефания едва сглотнула. — Но их храбрость, — покачал он спокойно головой, улыбкой смягчая фразы, — невероятная, глупая, отчаянная не может не восхищать. Ох, Майкл… Говорил бы он так, зная, что под боком предмет восхищения? — Думаю, Карлхайнц, — внезапно набралась смелости подобравшаяся Стеша, для уверенности поглядевшая в зеркало и поправившая сзади прическу, — Вам бы за такие слова точно бы не заплатил премиальные, Майкл. За хороший отзыв врагам. — Так ведь я его слова повторяю, Дженифер. И платит он мне и без премиальных достойно. — Он восхищается? Его бесят протестанты, — вмиг стало так легко. Боже, как прекрасно препираться с Греем, а не бояться его! — И что? Одно другому не мешает, — как Майклу — поглядеть на Стешу и на дорогу, — Тем более, как ты выражаешься, «бесят» его протестанты далеко не все. Они ему глубоко безразличны, пока не доставляют проблем чуть ближе к глобальным. — Это самые храбрые, я полагаю. — Полагаешь верно. — А что Вы думаете о протестантах? — Я только что сказал. Забыла? — ухмыльнулся Майкл. — Нет, Вы повторили слова мистера Либерти. А каково Ваше мнение? — Дело в том, что их автор — я, а он повторил за мной. Мнение о протестантах изначально мое. — То есть, изначально он думал иначе, но с Вами стал снисходительнее к протестантам? Он Вас так слушается? — Стеша развернула голову. — Дженифер, я его близкий помощник. Слушаться положено все-таки мне. — Но он повторяет Ваше мнение. — Только это, на самом деле. — Оно человечное. Все равно Вы более… — сильно сомневалась, терялась, — добрый. — Надеюсь, что никому более это неизвестно. Он согласился? Внезапно Грей облизнул губы, сжав нижнюю. Это было откровением. И выехав на ровный путь, позволил себе прямо взглянуть на собеседницу: — Неважно, о чем мы говорим. И поменьше интересуйся мнениями всех, кого видишь в особняке, — Стеша не ждала следующей фразы, — Я тебе не напарник. Подбородок гордо отвелся в сторону после брошенной куда-то в воздух фразы. Мягко, отрезвляюще, остро. Стеша явственно ощутила прохладцу, и увидела Майкла настоящим. Таким какой он есть: сдержанным, жестоким, надменным. И когда они выходили из машины, он громко захлопнул дверь и небрежно оглядывал Стешу. Строго, некомфортно. А когда она предложила кофе, Грей демонстративно обернулся, постоял расстёгивая пиджак. Пальцы еще отстегивали пуговицы, когда глаза холодно пронизывали насквозь. И ушел он со вздохом. Я что-то испортила? Что именно?

***

Однажды ее пригласили к столу поужинать. Никакую. Разбитую, казалось, навечно. Карие глаза, полные ужаса, и страха. Не за себя, а за ребенка. И Стефания уловила это. Ладонь на животе, кровь за диваном. Осталась лишь она и увесистый холодный пистолет в руке. Сенатор спросил: — Ты как? Стефания ткнулась спиной в стул и пусто смотрела в одну точку, закрыв себе губы. Как будто претерпела шок. А на самом деле, терпела, еле вынося, себя. Торчащая прядка печально повисла над щекой. — Не очень, — честно. Она должна бороться бок о бок с протестантами, а не убивать их. — Если твои мысли занимают моральные тяготы сегодняшнего задания, то по факту, Дженифер, ребенка ты не убивала, — пояснение хладнокровно пролезло под сердце, — Рожденным он не был, — беззаботное жевание, глоток вина, — следовательно, не существовал. «Мерзкие. Вы все мерзкие»: подмывало сказать. Стылые зрачки. Фарфор без румянца. И души нет. Мелания спасла Стефанию и других подростков от налета прошлой ночью, укрыла в доме, накормила. Компания Риза, традиционно снующая по улицам, так и не вынюхала жертв. Она вспомнила Стешу. Во время беседы Риза с ее мужем, женщина напряженно следила за девушкой. Столь пристальное внимание озадачивало. Ее мужа били, а она оборачивалась на незнакомку. Допрос переместился на нее. Разозленный Риз впихнул проклятый револьвер. Если б только Мелания не взглянула хмуро на Стешу: — Ты же… Узнала. Девушка на страшном для нее слове спустила курок и отвернула голову, слыша глухой стук упавшего тела. Она была обязана так поступить. — Мы должны радоваться, что устранили предателей, которые давали наводки протестантам и укрывали от наказания. Стеша позволила себе искусственно улыбнуться. Но любому неглупому было видно: вуаль трагедии, мрака накрыла ее голову. Ресницы тяжело поднялись, обнажая горестный взгляд. Стеша нечаянно заглянула «в Майкла», на ее несчастье он сидел напротив. В выражении бывшего напарника иногда проглядывала человечность. И он безучастно наблюдал, как девушка из цветущей и легкой официантки превращается в убийцу, ставшей одной ногой в депрессию. — Ты привыкнешь, — внезапно вышел Грей из неподвижного состояния, взял вилку и деловито приступил к ужину. Возмущение врезалось в серые радужки. «Я НЕ ХОЧУ К ТАКОМУ ПРИВЫКАТЬ». Хотелось заорать. Стефания сморгнула наваждение, и, кажется, слезу. Губы плотно сомкнулись: вилка жестко ткнулась в отбивную. — Вы изучили документы в их квартире? Что нашли? Больше Стешу не трогали. Вспоминала влагу, липнувшую к щекам. Майкл остался с ней, монструозно, неуместно невинной. До выворачивания изнутри. — Вам не страшно так со мной стоять? — Совсем нет. Майкл курил, опираясь на перегородку, и Стефания чувствовала только запах реки и свежих листьев. Но не себя. Легкие успокаивались, влага иссушалась под натиском ладони. А из машины лилась красивая мелодия: — Over and over I keep going over the world we knew. Стефания встретила Мишель с теннисной вечерней школы (чего никогда ранее не делала) и проводила до штаба. Они играли, веселились, ужинали. Стефания рассчитывала, что это счистит грех с души. Грех, косвенно навешанный сенатором. И на который она самолично дала согласие, прижав его кровавым большим пальцем. — А почему нельзя нападать в Судную ночь? Она вроде для этого и создана, — ноготки робко стукнулись друг о друга. Стеша напоминала инфантильную девочку, заведя эту тему. — Они готовы и ожидают нападения, — у Стеши похолодели руки, — А к чему лишняя трата времени, — сенатор поправил галстук, пиджак, глядя в зеркало, — если можно застать врасплох, расслабленных и на удивление честных, расположенных к разговору и беззащитных? Стефания пусто смотрела вдаль. — Тебе представляется большая честь, чтобы участвовать в этом. И тут она совершила то, что делать неосмотрительно, запрещено. Фыркнула. «Честь» Вот и как выходить из ситуации, когда на тебя смотрят недоуменно шесть пар глаз? Ее пробило на истерический смешок, прикрытый кулаком. — Извините, — смех, неуправляемый, и звучный поскакал по воздуху. Ладонь напрасно закрывала губы. Стеша согнулась, смеясь пусть приятно — громко. И вот, когда она оправилась, убрала через макушку пряди и выдохнула, боясь напороться на чужой взгляд. Еще и Пэтти непонятно косилась. Будто боялась, что Стеша перемахнет на заманчивую сторону. Том — все не остынет сердце — скрыто ухмылялся, явно вспоминая их вечера. Нравилось ему комкать фольгу ее чувств, нравилось… — Отдых, — выпорхнуло слабое. С усталостью соскреблись последние силы, чтобы проникновенно признаться. Одиноко, — Мне нужен отдых. — От работы по контракту? Или от официантской деятельности? — От всего. Сидеть на двух стульях оказалось душевыматывающим действом. — А еще, мне, кажется, нужен психотерапевт, — отрешенное признание развеяло странные выражения лиц, — Давно. Джефферсон хмыкнул, находя Стефанию забавной даже в разбитом состоянии. — Это да. Всем было нелегко вначале, — тише обычного заметил Либерти. И словно на каплю охладел, — Могу тебе завтра сделать выходной, если ты очень устала. Сарказм убивал все: Стеша улыбнулась и запрокинула голову. В миг подумав, что от всесторонней усталость ее избавит пуля. Вон, голова подставлена, только подойдите. — Так будет только хуже, мистер Либерти, — разглядывая потолок (или небо), Стеша терпела ношу вины, — Не надо. Спасибо. Карлхайнц с ленцой поднялся и прошел, чтобы приобнять. И Стеша подумала о том, какой он понимающий. Стало странно хорошо. В отсутствии поддержки объятие сенатора казалось ценным. Деловое, практичное, одной рукой. Зато этим Карлхайнц успокоил бурю в душе семнадцатилетней девочки. Легко похлопав ту плечу, он вздохнул и отвлекся на зашедшего гостя. — Реймонд! — вот и для следователя освободится стул. — Спасибо, — кратко бросила «Дженифер», вытерла руки и спешно устремилась прочь. Прочь, прочь… Но Либерти успел сказать: — Погоди, завтра приходи в приличном платье. Желаешь прокатиться на катере и посмотреть старинное здание моей резиденции? — вопрос предполагал лишь один ответ. — Конечно. Спасибо, — слегка изумленно кивнула Стефания. Вот и ее мечта сбывается. Только нужна ли она по-настоящему? Работа окончена, благодаря доброте руководства, и Стеша едва пересекла ажурные ворота, со всех ног помчалась к маленькой Мишель.

***

Сенатор освободил Стефании день, чтобы показать ближайшие орегонские владения. Девушке было неловко. Она сравнивала озерные просторы с узкой комнаткой в штабе. Благородные гольф, бильярд — с залепленной скотчем бумагой и битыми стеклами на кухне. Ибо Деймон забыл, что дома в футбол не играют. Сравнивала лоснящийся костюм статного Риза и потрепанный свитер Тома. Конечно, не обошли стороной разговоры. Стефания заслушивалась терпким сенаторским красноречием, близких коллег. Пустое? Скорее нет, содержательное, но очень легкое и усеянное намеками. У протестантов тоже были шутки, но сводились они к юморной растрате денежек и сокровищ Либерти после победы. Когда плыли, сенатор спросил: — Нравится? — Да, душа отдыхает. — Там еще есть чему отдыхать? — поддел Феликс, хитренько глянув на Стешу. Провокация скололась об улыбку. Согласна. Карлхайнц стоял рядом, касаясь Стешу свитером. Темные очки, полуулыбка — он наслаждался порывами ветра, Солнцем. Девушка ощущала себя подконтрольной: настолько мужчина обладал величественностью, что присутствовал и в разговорах неподалеку, и в собственных мыслях, и с ней. Ни о чем не забывал. Озеро, разрезанное лодками, закончилось у берега — подножия каменной дороги. Кругом фонтаны, подстриженные кусты, площади, укрытые серыми камнями на земле, гладким асфальтом. Чтобы подойти к особняку, крупнее и старее прежнего, приходилось миновать длинную лестницу. Озеро продолжало блистать. Стеша с замершим дыханием села на крупную плиту. Словно чувства выровняли шпателем. Впереди — пустая, малодоступная красота, но такая восхищающая. — Дженифер, — мистер Либерти уставился на ее бедра, — Можно и на лавочке посидеть. Она сразу почувствовала себя простушкой. — Можно. Но тут лучше обзор, — пошутила, умело парируя его выпадам. Майкл спускался сбоку от нее по лестнице и дал руку. Стеша, естественно, встала сама, пусть и с досадой от мнимых манер. Ей казалось, Грей уже привык к игнорированию его помощи и руки. С этой мыслью она красиво усмехнулась. А в ум вонзилась вина: разве она заслуживает роскошного времяпрепровождения, убив человека? Настроение упало на нулевую отметку. Стешу пугали такие перемены. Раньше переходы проходили всегда плавно, медленно. Степенно проследовав за сенатором, Стефания глядела на голубую воду. От мелькающих бликов болели глаза. — Я не знала, что в Орегоне есть такие места, — шелест листьев, гравий под ногами и просторное подножье особняка. Словно здесь отдыхала элита. — Я тоже когда-то не знал, — когда был молодым и ступившим впервые на здешний асфальт. Планы о сенаторстве вынашивались долго, а в этих стенах он их реализовал. — Почему везде не так красиво? Это же сказка, — и это говорила уже Стефания, а не Дженифер. Она не скрывала восхищения и медлительного знакомства с новым миром. — Да потому что понаберут всяких дебилов, а-хах, — лисий визг и хлопок по плечу разбил всю мечтательность. Феликс, шаркая, помчал внутрь, словно там кинозал, а его место грозили занять чужие люди. Стефания поддерживала разговор с Карлом, медленно восходя по лестнице: — А здесь кто-то живет? — Нет, это резиденция бывшего сенатора. Здесь проводятся обычно светские мероприятия, редко. Простому человеку, конечно, здесь никогда не будет места. — А Вы часто любите здесь отдыхать? — Это интервью? — Да, — смешливо кивнула Стеша, при ходьбе мягко виляя бедрами. Ей все было любопытно: что это за закрытое место? Рай для обеспеченных снобов. Безусловно, вся информация перейдет Пэтти. И странно: шатенка сильно озадачится, слушая восхищения подруги. Словно восторгов от видов той жизни высказано больше, чем содержания подслушанных разговоров. — Почему Карл взял тебя туда? — Из-за контракта, — пожатие плеч. Стефанию реакция подруги смутит. Но то будет потом. В особняке Стеша медленно рассматривала убранство, ходила, пока мужчины свободно располагались в гостевой комнате. Завороженная красотой, она в десятый раз промолвила: — Как же здесь красиво. У портер встала: — А представьте, если бы у каждого в Орегоне был такой дом! — К этому мы и стремимся. Да… Только стремление остановилось на особняке Либерти, видимо. — Жаль, нам мешают, — наивно пожал плечами мужчина. — А если бы все орегонцы поддерживали Ваше мнение, видели бы лучший мир и помогали его строить, то убийств бы не было? — Стефания села аккуратно на диван, положив руки на колени. Опасалась трогать плотную обивку в золотистых спиралях. — Конечно, Дженифер. Но утопии нет места в нашем мире. Пока мы честно боремся за культуру и высокий уровень экономики, появляются те, кто ставит палки в колеса. Сенатор пожал плечом: «это явно не наша вина». Феликс принес откуда-то упакованные блюда, затем бутылки, гранями отливающие радугу. Мужчины разбредались по огромной гостиной привычно и по-домашнему. Карл дал добро на исследование «замка». В коридорах резиденции Стефания свободно кружилась, трогала цветы. Здесь явно работала прислуга, лилии были свежими. Иногда она натыкалась на заинтересованный взгляд сопровождающего Майкла. — Как, однако, легко подкупить женскую натуру красотой и роскошью, — мягко и весело заявил Майкл. Сцена в машине испарилась в их памяти. Они вновь вели себя как «напарники». — А Вас этот дом не восхищает? — Нет. — Не верю. — Хорошо. Спустя минуту диалог возобновился: — Вас не восхищает, потому что Вы здесь периодически бываете. Виды надоели… — Ох, Дженифер. Не то слово, — без тени иронии выдохнул Грей, облокотившись плечом на косяк, — К красоте быстро привыкаешь. То ли дело, Колорадо! Стеша напряглась, опустив палец с корешком книг. — Там есть замок Глен-Эйри. Очень похож на этот дом. Ты, наверное, там была? — Нет. — Для школьников вечно проводят там экскурсии, странно, что тебя не было. — А я перед поездками на экскурсии, вечно заболевала, — улыбка; жемчужные воланы опустились ниже после поднятия плеч, — Приходилось многое пропускать. — У тебя слабый иммунитет? — Майкл невзначай присоединился к изучению книжных заголовков. — Да, слабый женский иммунитет, - флиртующее заявление. — Точно не мужской? - флирта не будет. — Точно. Стеша, ощущая его взгляд буквально на своем пальце, задержала фалангу на корешке с названием «Идиот». Стукнула два раза для приличия. А кто ей предъявит? — У Вас, в Колорадо, читают книги? — Конечно. Мы не инопланетная цивилизация, Майкл, — подивилась Стеша. — Ммм… Просто ты неприлично долго читаешь пятибуквенное название книги Достоевского, подумал, что в плане образования тот штат сдает нашему. — Неприлично выставлять дураками всех, с кем Вы общаетесь, Майкл. — А, то есть, многозначное указание на слово «Идиот» не оскорбление в адрес моего ума? — Майкл! Да как переломать Вашу честь? Нервотрепыш! — Значит, в точку попал, — он со скромной улыбкой заглянул ей в глаза. — Майкл, я приехала сюда отдыхать, а не соревноваться в остроумии, — шлейф платья задел его, когда Стефания повернулась спиной. Печаль опустилась на оголенные плечи. — Ты сама на все согласилась, — мягкие ноты сжимали серьезные. Грей выразил глубокую мысль, которая подходила Стефании. Быть шпионкой — тоже ее решение. Наверное, поэтому она напряжённо обдумывала слова в голове. — А Вы не курите, — оборот. Юноша спрятал руки в карманы, весьма элегантно распрямив спину. — Я курил на улице, — зеленые радужки безмятежно глядели в свою даль, почему-то сконцентрированную в ее глазах. — Необычно видеть Вас без сигары. — Это плохо? — гладкие черты лица, как океан, скрывали много эмоций. И основная из них — флегматичность. — Это необычно. Стеша покинула его общество. Ей предлагали выпить что-то из хрустальных бутылей, но она отказывалась. Сенатор в своей манере защищал от настойчивого Феликса. Киллиан долго беседовал с Джефферсоном наедине, как-то обособленно от группы и ближе к тихому пространству комнат. В деревянную мебель впитывалось Солнце. Стеша робко улыбнулась вошедшему брюнету из-за чего он слегка застопорился, но продолжил ход. Тайное собрание разбавили гости. Приятная на вид женщина со светлой шевелюрой, изысканным полупрозрачным платьем в кристалликах и сладким, свежим парфюмом очаровала с первых секунд знакомства. — Сколько тебе лет, извини? — Восемнадцать. — Всего? Мисс Колтер знала о делах сенатора. Задевали интерес и сострадание: как такая маленькая девочка вступила в круг Либерти? Недоумевающий взгляд уже предназначался сенатору: — Понимаю, Морриса, но эта девочка храбра не по годам, — с достоинством вещал Либерти, — Когда некто выстрелил в меня из винтовки, она оттолкнула меня, в общем-то рискуя жизнью. Защитила. И Дженифер ничуть не боится моих поручений, Морриса. От женщины так и веяло смесью сомнения, удивления и смущения. Стефании было приятно подружиться с Моррисой, обе выбрали скитаться по просторным комнатам особняка: в нем не было жизни, но чистота поддерживалась. Всяко лучше общества выпивающих мужчин. Мисс Колтер подарила свой полупрозрачный шарфик, к платью. Щебетала о разных вечерах, путешествиях за границу, стоимости завтрака в Париже. Стеше нечего было рассказывать, поэтому слушала. — Они такие вредные, замечала? Чего Феликс стоит... — актерски поморщилась Морриса. По секундной паузе Стеша поняла, что ее мнение нащупывают. — Он веселый очень. — Нет, родная, — раскрылась Морриса, видимо, после данного правильного ответа, — он идиот, ты его просто не знаешь. Друзья Карла тебя не обижали? — Нет, они меня очень уважают и берегут, — особенно, заставляя лицезреть насилие и совершать его. — Странно, они ублюдки, каких поискать, — в искренности пожала плечом женщина, оставаясь мечтательной и гламурной. Как Пэтти. Стешу осенило, поэтому она вытаращилась на новую знакомку, видя в ней взрослую подругу. Морисса смягчилась, сказав слишком прямо, — Но они богаты и при власти, это их обеляет. А в целом, так себе. Стеша улыбнулась. — Держи их в ежовых рукавицах. — Да мистер Либерти и без меня справляется. — Нет-нет-нет, управляй ими. Ты не просто их помощница, заставляй уважать себя и ценить. Давать тебе деньги. Что-то Стеше подсказывало, что для этого было достаточно стать их «подстилкой». — Ими можно управлять. Их эго хрупкое, что бы они ни делали. Вот чтобы крыть их другой картой, я тебе расскажу все их секреты. Не бойся их стыдить, если сам Карлхайнц сделал тебя приближенной. Ты под крылом Ангела. Будь предприимчивой. Стефания узнала много нового о коллегах сенатора. Их причастности к мировым убийствам, войнам. О слабостях. Доктор Орегона не общался с дочерью, но следил за ее жизнью, держа бывшую жену под холодным контролем. Киллиан не любил огласки его преступлений, так как чувствительно относился к общественным настроениям. Он шериф и не соответствовал, личину скрывать становилось все труднее. Феликс на дух не переносил клоунов. Они казались ему несерьезными. Морриса рассказала обо всех, кроме… — Видимо, только Майкл Грей не имеет слабостей. — Мне кажется, да, — призналась мисс Колтер, задумалась, — Я его не понимаю. Знаешь, от таких людей жди либо добро, либо нож в спину. Себе на уме. — Либерти доверяет Грею, я думаю, от него следует ждать только добро, — невинно подыграла Стеша. — Но им и не поуправляешь. Не тот мужчина, — какая прожжённая улыбка, — Поэтому подкалывай других, с них хоть что-то можно взять. — А кто Вы для них? Вы тоже подписали контракт с сенатором? — волосы бились о лицо под легким прищуром. Прогулка у особняка затянулась. — Я не подписывала, к счастью. Но мой муж — да, и я выступаю информатором. Меня даже до брака не Морриса звали. — А как? Женщина лишь засмеялась, сверкая блестками платья. — Мое настоящее имя неприятное. Я рада, что я Морриса. — Надеюсь, не Дженифер, — лукаво понадеялась Стефания. — Ой, ты что, я бы так назвала свою дочь, — конфетно, сладко пропела женщина, развела руками и манерно протянула, — Оно не связано ни коим образом с теми, кого я так презираю. И у Джона было бы меньше проблем, да и в целом, если бы не это имя, я бы не проверяла его телефон. Много на себя берет эта бестия, лезет ко всем, к кому не попадя, идет по головам хуже тех, кого ты знаешь. — Ого, — явила реакцию Стеша, не узнав имя, но поняв, что к мистеру Колтер кто-то подбивал клинья ради личной выгоды. Морисса выдохнула, вновь завела «песню» о поездках в Европу, после чего деликатно поправила шарфик на шее девушки. Милая припухлость щек выдавала юность, но элегантная одежда роднила с высшим светом. И все же мисс Колтер печально взглядывала на Стешу, видя в ней и нерожденную дочь, о которой мечтала, и девушку, работающую не на тех людей. Стеша покружилась, веселя приятную женщину, как вдруг ее окликнул Либерти. На верх лестницы стали выходить джентльмены. Муж спешно взял спешащую к нему жену под руку и что-то прошептал. На миг у нее остекленело лицо, сменившись сразу на улыбчивое. — Ну ты дурак, конечно. И вернулась к Стеше. — Спасибо за беседу, дорогая, ты прелесть, — пальцы пригладили воздух, и Морриса во все глаза смотрела на Стефанию, будто увидела заново. Блондинке было приятно. — Мы ещё увидимся? — Конечно. Колтер чмокнула Стешу в щеку, обдав металлом, и вернулась к мужу, беседующему с основной группой коллег Либерти. Морриса шла к ним аккуратно. Сам он ступал по лестнице, пока не остановился неподалеку от официантки. Взгляд сенатора оказался прилипчивее чем обычно, пристальнее. И Стефания озадачилась, кружась вокруг его: — Что? — Ты прекрасно выглядишь. Скромная улыбка и благодарность. И легкий ветерок. Злые искорки выбивались из голубых глаз, пока взгляд отлипал. Стефания слишком окрылена новой информацией, красотой окружения и собой, чтобы заметить его придавленное бешенство. Получил плохие новости? Считал легкомысленной? И пусть. Майкл приобнял Стешу за плечо и беззаботно предложил: — Думаю, пора отправляться домой. Либерти тяжело и коротко кивнул, затем почесал нижнюю губу и очень мило пригласил парочку на завтрашний прием в особняк. Стефания жеста юноши решительно не поняла, ранее так дружественно он ее не касался. И она постаралась отойти дальше, когда Майкл стал помогать разворачиваться. Шаг на гравий, шорох. И Стеша, расправляя полы струящейся юбки, шла впереди Грея, чувствуя себя настоящей королевой при роскошных владениях. Завтра нет работы, зато будет ждать поездка за город. Поэтому Стефания не узнает, почему мисс Колтер стала бледнее поганки, а ее муж затравленно глядел на Орегонских правителей. Хотелось запечатлеть себя на фоне красоты. Стеша растворялась в прыгающих по воде зайчиках, огнем выжигающих глаза. От яркой зелени светлел разум, возносился к небесам: расслабление действительно настигало в этом месте. Утки крякали. Щенячий восторг передался только девушке, и она долго не хотела уходить с солнечного бережка. — Давай сфотографирую? — и она позволила Майклу запечатлеть себя в райском месте как королеву. Сообщение Пэтти погасло в иконке уведомлений. По идее Майкл мог заметить перед позирующей Стефанией предательское безымянное окно «Дай точную геолокацию». Но судя по его миролюбивой физиономии — обошлось. — Майкл. — Да? — А какое настоящее имя было у Моррисы? Вы знаете? — Да, знаю. Патриция.

***

Облака неслись, путаясь с зеленью елей. Привычная поездка за город. Но от шебутной музыки, вечных шуток Деймона и Джен, разговоров ни о чем — Стешу придавливало к окну. Скука залегла глубоко в глазах. Плохое настроение? Отчего так неприятно? Стеша печально взвешивала контраст. Размеренный темп речи и громкая веселая болтовня. Спелые ягоды, словно из только сорвали с грядки величавого сада, и куски яблок, небрежно порезанные спешащей Джен. Будоражащие кровь взгляды опасных людей и глупые тыканья, чтобы вовлечь ее в разговор. Так, словно она не себялюбивая и чинная, а приземленная и «своя в доску». Слезы подступали к глазам: Стефании было противно от самой себя. На крючке держала роскошная, спокойная жизнь с едкой добавкой слежки. И когда она так зацепила душу? С каждым днем в обществе Либерти крюк впивался всё глубже. И уносил Стефанию дальше от друзей. — Наш круглик-бублик грусти-ит, — выразительно пропел Деймон, норовя растормошить блондинку. Он щипнул за колено, и Стеша дернулась: — Да не надо. Голубые глаза удивленно впитывали новую эмоцию: негодование. Да не шутливое, а вполне серьезное. Деймон смущенно улыбнулся: — Не выспалась? Бывает, я вон тоже с ног валюсь. — Раз валишься, так завались, э-хе-хе, — Джен крутила руль, иногда поглядывая в зеркале на Стешу, а затем на машину Маркуса сзади. — Я щас тебя, — обнажив нижние зубы, брюнет занял угрожающую позицию для щекотки. — Я тебе вломлю! — звонко заорала Джен, защищая себя сперва словесно. Стеша закрыла лицо ладонью. С какими же даунами я еду. Язвительность скрывалась весь пикник. Молчаливость помогала. — Жаль Тома не взяли, да? — в остатке дороги мужчина ненавязчиво прощупывал почву. Искал причину плохого настроения. — Сомневаюсь, что он может разжигать костер или жарить шашлыки. А для красоты уже едет Стеша. — Я посплю в машине, ладно? — Стефания легла на заднем сиденье, закругляя для себя все темы. Музыка в наушниках склоняла ко сну, а болтовня друзей выворачивала наизнанку. — Надо было тебя с Томом в бухгалтерии оставить, подруга, — заметила Дженифер, — дрыхнуть там — самое оно! — Ладно, человек спать хочет, пусть отоспится, — понизил громкость голоса Деймон и виновато поглядел на закрытые глаза блондинки, — Разбудим тебя на шашлыки, хорошо? Стеша согласно промычала. Они доехали до каменистого берега, теплой речки и салатно-зеленой поляны. Развернулась суета, хлопоты окружили протестантов. Дженифер включила свою музыку, разодралась с Деймоном за главенство рока, не попсы, Маркус разжег костер. Две знакомые журналистки уже бежали в воду в купальниках. С ними — красавец Джими. У его сестры Мишель планировалась безумно увлекательная прогулка со школьными друзьями, поэтому она ехать отказалась. К счастью. Патриция, когда все разложили пледы, еду, издалека одарила Стефанию сомнительным взглядом. Но от размышлений лидера отвлекла избранница Маркуса, закрыв обзор на подругу. Она плюхнулась аккуратно в машину, в открытую дверь: — Я посижу тут, хорошо? Тут тень. — Да, без проблем. Ничего странного не ожидалось. Девушка Маркуса молча глядела в даль. Что-то застучало. Тук-тук-тук. Бесконечно. Стеша приподняла голову: это нога Нетиям била по креслу. Та беспокойно оглядывалась в глубину леса. Грызла ноготь. — Что же я делаю? — казалось, слезы и страх придавили голосовые связки. Внезапно и резко она встала, здорово напугав Стешу. Тревожно ноги несли из стороны в сторону, Нетиям искала, к кому подступиться. Она что-то нашептала на ухо Маркусу, затем подбежала к Пэтти. Оба странно замерли, держа шампуры и напитки, получив… Весть? Мулатка торопливо металась от людей к людям, заражая волнением. Деймон вмиг повернулся к Стефании. Судя по расправленной спине и глазам, передающим дикую тревогу, Стеша была в опасности. Они все. Нетиям помогала: заталкивала в рюкзак контейнеры, плакала, с мольбой обращалась к Маркусу. Отрывки слышались плохо: — Дала координаты… Они моей семье угрожали. Милый, прости-прости… Стефания сняла наушники, перебралась к дверце машины. — Я не знаю, кто они. Но не от Либерти. Они сказали, если я вам сообщу, меня убьют. А если не скажу, то убьют всех, кроме меня. — Что им надо? С какой целью все это?.. — Их цель — ты, Пэтти. Блейдел цокнула: «Не от Либерти, как же». Блондинка не успела выйти к резко собирающим вещи протестантам. Раздались хлопки с разных сторон. Пуля угодила в стекло, взорвав его сзади на грубые сколы. Крик. Стефания упала внутрь машины. — Бегом! По машинам! Часть вещей (общих, не личных) осталась на траве, так как все протестанты уклонялись от лихих пуль. Дробь попадала по земле. Патрицию закрывал Маркус: они перебежками очутились в салоне его быстрого автомобиля, но Нетиям прибежать к машине Маркуса не успела. Ее тело продырявлено затряслось и упало у дверцы. Протестанты разъезжались, а «салют» не прекращался, бил более избирательно. Патриция молилась, чтобы никого не задело. Зачем они уехали так далеко от города… Либерти зол и жесток. Это его ловушка. Маркус втащил девушку в машину: — Увози их! — и пригнувшись, убежал в свою. Тело кровавое упало на чистое — Стефании. Жидкость лилась из-под глаза бесконечно, он сам словно выпадал. Пуля попала Нетиям в лицо. Стеша в ужасе подобралась. Протестанты, обстрелянные дробью, опрометью мчались по дороге с поляны, забыв костер, мангал, корзины с едой. Три машины еще претерпели пулеметный дождь. Стекла брызнули в руку Деймона, он вовремя отгородился. — Держись, Стеша, не выглядывай, главное, — мужчина жал на газ. Дженифер помогала другим «гнать» на машине впереди, — Вот, черт, везде доберутся и не предупредят! Они на высокой скорости возвращались в город, но на лесной заправке их остановил примчавшийся наряд. Машина Стефании — последняя — выехала на обочину. — Так, забейся за мое кресло и не выходи, — осторожная реплика и медлительный выход Деймона. Дженифер не думая взяла биту, выскочила из машины и с пробега замахнулась на офицера. Тот еле отобрал у нее деревяшку. — Мерзавцы, да не на тех напали, — ворчала она, из последних сил вытягивая биту. Не победив, толкнула ее и ткнула пальцем в Джонса, — Чувырлы, что, добить нас решили? — Соблюдайте приличия в общении с правоохранителями. Все друзья покинули машины, кроме Нетиям и шпионки. Стефания ошеломленно наблюдала сосредоточенные, серьезные лица Джефферсона и Киллиана. Пальцы дрожаще щупали обивку кресла: шершавые пупырышки, ткань. Блондинка боялась, чтобы не заметили светлую макушку, поэтому нырнула внутрь и слушала разговор из разбитых окон: — Нам пришло сообщение об обстреле. — Ах, будто не вы его устроили, да? — Доброго дня. Нет, не мы, — мрачно и пронзительно поглядывая на Патрицию, процедил Киллиан. Ему не хватало добавить «к сожалению». Деймон не вступал в перепалку, лишь хмуро охранял машину. Ситуация патовая: Стеша лежала внутри. — Пострадавшие есть? — занято промолвил Джефферсон и не дожидаясь ответа, прошел мимо протестантов. Оглядел. Профессиональный взор смертельных ранений не видел, только ушибы, царапины, капли пота со спешивших удрать людей. Внутреннее их потрясение его, конечно, порадовало, но он этого не показал. — Нет. Только одну застрелили. — Личность установлена? — Почему в нас стреляли? Кто отправил сообщение? — строго начал Маркус, становясь напротив Джонса. Тот блистал крупным золотым значком, грузным обвесом венчавшим грудь. Идеальная форма, собранность. Так и не скажешь о его преступной деятельности: примерный шериф, — Почему нас не предупредили? — Не уполномочен осведомлять пострадавших, особенно, об информации, поступившей десять минут назад в свой адрес. Однако, в участке могу сделать исключение и удовлетворить ваш интерес. Желаете проехать с нами? — Нет, — рявкнула за всех Дженифер, прекрасно понимая, что живыми оттуда их могут не достать. — У Вас, как оказывается, достаточно врагов, о которых вы даже не подозреваете, — осторожно оглядывал протестантов Майкл, запоминая все лица и номера дырявых машин. — Ну обосраться, — Дженифер. — Если хотите нам помочь, то просто сообщите, кто на нас напал в нарушение мира и основного правила Судной ночи, — авторитетно прикрыл ее грубость Маркус. Их обыскивали, рыща в форме меж машин. — Нетиям Ребрендо, — пока друзья занимали коллег сенатора, Патриция отвечала на вопросы доктора. — Где она? Больше никого не застрелили? Точно? Все, кто находился в лесу, здесь? — Никто там не остался, стреляющие попали только по ней. Пэтти шла скорее доктора. Ее величавые кудри неизменно оттеняли темные переливы, пока мысли о Стефании кололи сердце. Что сказать? Как оправдаться? Джефферсон отворил дверцу машины. — Ой-ей-ей… Патриция замерев нагнулась вместе с ним. На задних креслах лежала девушка с бордовым лицом и обезображенным рваным платьем. Одна. Пэтти не успела проникнуться к избраннице Маркуса, поэтому не переживала за нее. А близкая подруга все-таки сбежала. Это подарило облегчение. Зато Стефания в десятый раз убедилась, что сегодня надо было спать в бухгалтерии. Она наблюдала за напряженным взглядом Майкла, сперва уставившегося на Патрицию, и молилась, чтобы он не покосился на черную машину. Со своей чертовой бдительностью. Дверь прикрылась слегка и девушка на четвереньках, а затем ползком за плотными кустами перебиралась в укромное место. Офицеры будут обчесывать всю местность, поэтому надо сбежать вглубь леса. Крики Дженифер и ее честное мнение по поводу ситуации заглушали шелест и щелканье веточек. Девушка понятия не имела, куда выйдет и как ее найдут, но с осторожностью лисы кралась за зеленью, чтобы не дай Бог ее не приметили. Она привстала, когда настигла еловой тропы, огороженной плотной стеной хвойных. И побежала со всех ног, боясь, как бы осмотр территории не начался с этой же минуты. Технологии радовали: навигатор в телефоне вел к другой заправке, где можно было заказать такси. Но Стеше пришлось побороть страх впечататься в паутину и встретиться с хищником, чтобы смело пересечь лесной массив. Она шла час. Больше всего жутко встретить стрелков, явно скрывшихся после неудачного нападения. Но никто из людей более не встретился протестантке, поэтому она преспокойно вызвала такси. В заправочный магазин осознанно не пошла, дабы ее внешность не запомнили местные продавцы. Или те же стрелки, вдруг возжелавшие перекусить. В такси блондинка расплылась от чувства безопасности, но, когда увидела знакомую машину чуть ли не крикнула. И нет, это не была обстрелянная иномарка Деймона. Стеша судорожно оттолкнулась от двери и упала на сиденья, закрывая голову локтем. Это была устрашающе узнаваемая машина Майкла Грея.

***

Легенду для хромоногости Стеша придумала быстро, и старалась меньше витать вокруг сенатора в следующие дни. Танцор рок-н-ролла, расстроенный тем, что танцевать его «муза» не может, пробурчал в коридоре прощание. Либерти аккуратно поправлял пиджак, смотрясь в зеркало. — Ты как беленькая та… Беатрис, честно говорю. Она раньше мне тоже говорила, что не может танцевать из-за хронической боли в ногах. — Не обижайтесь. Куда мне до нее, Шон, — беззаботно и без лишней мысли пожала плечом Стеша. Беатрис лучше, чем я. — Да, это точно. Ведь она страшная предательница, за что и встретила судьбу на том свете, — тянул Либерти, втыкая иглы в сердце Стефании, сам того не ведая, — А Дженифер мой друг. Поэтому она живет и процветает. Не сравнивай их, Шон. — Понял. Карл растянул губы в одобрительной улыбке и подмигнул Стефании. Что естественно — протестантов возмутило нападение на поляне. — А я по твоим стопам бежал, точнее, ты по моим, — сверкая хитрыми зелеными глазами, хвастался Джими, — Меня же знают сенаторские, пришлось бежать как пограничник, кое-как в полотенце из тачки вылез. Все пятки о шишки обколол. — Ого. А как ты так быстро вылез? — Ну а как ты думаешь, я сдуру на шерифа с битой напала? — медлительно пожевывая жвачку вставила Дженифер, — Мне параллельно, что они меня уже держат за шизу, это Джими мне мозги в машине проел. Пришлось снова всем напомнить, — она расширила глаза, выдавливая слова, — что я шиза. — Зато ты их отвлекла. А я премного благодарен. Эвануэва поморщилась на галантное заигрывание, однако, улыбнулась. На собрании Том повторно предложил связаться с ФБР. Джен скривилась за ладонью, впрочем, как всегда, когда начинал говорить Бисфорт (видно, за выбор Стеши обидно), Пэтти глядела в стол, внимательно слушая парня. По его плану внутренние власти вмешались бы в игру, стоило только обратиться по его наводке через знакомых. И Стеша заметила опьяняющую мягкость Патриции: — Нам ФБР тут не помощники, Том. Я в последний момент решила не обращаться за помощью, Маркусу большое спасибо за наводку, — щебетала девушка, — Но мы сами разрулим ситуацию. Ты же так говоришь, Дженифер? — Да я еще не так сказануть могу. — Вот, — утвердительный взмах рукой и уверенная улыбка Пэтти. — Но нам помощь извне не помешала бы, — осторожно додавливал Том. — Никому нельзя верить, не сейчас. Не в нашей ситуации, Том, — озабоченно и, Стеше показалось, даже искусственно Патриция проявила понимание. Бисфорт оставил идею. Но Стеша-то знала, что Пэтти связалась с ФБР! Почему она не говорит Тому правду? Складывалось ощущение, что знала истину только Стеша. О предвзятом отношении к Тому и думать нечего, ведь Стефания убеждена, что Пэтти уберегала тайное знакомство даже от Джен и массы протестантов.

***

Страх обстрела холодил. Мороз отступал в особняке сенатора, где никто бы не напал на протестантов, а значит, и на нее. Теперь покоем Стефания наслаждалась в стане врага. Майкл посвятил ей десять минут, чтобы научить держать пистолет в руках, целиться и стрелять вблизи хотя бы не мимо. Его губы промолвили страшное: — На будущее. Значит, ждали задания, пачкающие ее мораль грязью. Стефания наивно рассчитывала, что сенатор успокоил поездкой на озеро и оставит ее в покое. Как прекрасно быть простым официантом… Погрузившись в мысли, услышала обрывки щебетания: — Я откликнулась на вакансию… — Документы с собой? — Да-да, конечно, я сама из Сан-Антонио, но мне говорят, что я приехала с Аляски из-за цвета кожи и курток с меховыми штуками. — Не примусь льстить, буду откровенен: в тебе видны черты чистокровного техасца. — Правда? Стеша услышала легкий смех, значащий, что девушка повелась на сладкие интонации Карла, так и не различив в них надменность. Саму тронула скептическая улыбка: он язвил новеньким, а ей уже не язвил. Вскользь мелькнули пошарпанные кеды, безразмерный свитер, джинсы. «Накопит». — Мне подруга посоветовала у Вас работать, потому что скоро Судная ночь, а в нашем городе так не безопасно… Блюда розданы, поднос пусто повис в руке. Интерес взял свое. Говорила девушка очень мягкой внешности: волосы ангельски подсвечивались на Солнце, свет поблескивал и в карих глазах. Наверное, училась в колледже. И держалась она неуверенно: Стеша помнила, что сама «играла» в уверенность. На самом деле, по первости убранство высшего класса восхищало и делало тебя маленьким, незначительным. Только если ты не протестант с глобальными целями. Стефания подслушала, проходя неподалеку: — Про зарплату и должностные обязанности тебе расскажет Винченсон, завтра подойди к нему: он работает на кухне. — Ага, да, — та волнительно, словно от слов Либерти зависел успех всей жизни, кивала. «Пф»: Стеша гордо прошла мимо. Он не достоин подчинения. Хватит ему в клюв заглядывать. Стефанию разозлила податливостью новенькая вмиг: по-блейделловски. — Простите, а форму дадут? Завтра? Наивные, добрые нотки вкалывались в сердце. Никуда не деться: Стефания увидела прошлую себя. Прощальный отрывок разговора она застала, когда вошла расслабленной, но горделивой. На серебре покоились бокалы. — Большая честь познакомиться, мистер Либерти, — девушка повернулась и чуть ли не столкнулась со Стешей. Та смело отступила на каблуках, с прямой осанкой, прохладной красотой. Немое восхищение блеснуло в глазах новенькой: — Извините, пожалуйста, — трогательно повела кареглазка руками, как бы успокаивая, и торопливо удалилась. Стефания не в силах оторвать взгляд от неуместно доброй, мягкой гостьи проследила за той до двери. — На тебя чем-то похожа, — заметил Карлхайнц. «Была бы когда-то» — Только она пришла в туфлях, — Стефания улыбнулась посмеявшемуся Карлу, но, когда вышла из зала, поняла, что улыбка спала. Хотелось, чтобы ни одна девушка не откликалась на вакансии. Здесь красная зона.

***

Чем дольше работала Марлен, тем больше становилось Стефании не по себе. Часто приходилось прибегать на помощь, растасовывать чеки и быстрее раскладывать тарелки по столам. Новенькая не справлялась. Стеша видела, что Марлен нагружают работой, как когда-то ее. Девушка спрашивала, как вести себя, конспектировала в блокнот, затаенно интересовалась сенаторскими коллегами и нездоровой суетой персонала вокруг них. Стефания лгала, что они хорошие люди, ведь работала с ними в одной упряжи. Просто они занятые и влиятельные. Новенькая тепло улыбалась, когда речь заходила о «Дженифер» и второй работе на Либерти. В ее понимании Стеша перевозила разные бумаги, была секретарем Майкла. — Я восхищаюсь. Ты не только даришь красоту гостям, обслуживаешь их, но еще и помогаешь сенатору в работе. Я хочу так же! — Не хочешь, — грустный смешок, скромный отвод глаз. — Да нет же, хочу! — Нет, — мягко и тихо закругляла разговор Стефания и уходила от Марлен, оставляя ту одной в своей озадаченности. Шон чуть ли не довел новенькую до инсульта: — О, ты мне Дженку напоминаешь. А рок-н-ролл танцевать умеешь? М? Не слышу? — Н-нет, — засмущалась Марлен. — Карл, а ну, увольняй ее, бездарность! — через плечо крикнул Шон, на что Либерти приподнял бровь, едва одарив вниманием троицу, — Она танцевать не умеет, прикинь. Румянец спал, возвращая лицу белизну, часто посещающую официантов в этом особняке. Выручать. — Не надо, пожалуйста. Я конкуренции не потерплю, — смахнула с груди рукой груз участи Стефания. И Либерти тягостно вздохнул, возвращаясь к диалогу с Винсентом. — Ну раз ты, Дженифер, так заступаешься… Тогда барагозить не буду, — буркнул Шон. — Вы самый лучший в этом доме, — улыбка тепло отпечаталась в сознании мужчины, потому что она была искренней, — Что Вам принести? И Марлен благодарно взирала на Стефанию. Стефания потом научила блондинку плести красивую косу для пучка, чтобы распущенные волосы не тревожили Карлхайнца. «Обрисовала» Винченсона, но не призывала устраивать ему пакости. — А у вас озеро, Регина сказала, там вы плавали? — Забудь, — махнула Стеша, — Там вода ледяная и водоросли густые. Лучше на море плавать. — А… Зал. Собрание. Теперь место Стефании было вдали от сенатора, но уже за столом его коллег. Марлен принесла запоздавший ужин для самого Либерти, ворвавшись после стука. Стефания наблюдала. — Ты мне отдаленно напоминаешь Дженифер. Вы как две капли воды. — Да, нам тоже об этом на кухне говорят, — робко улыбалась Марлен, не различая острия ножа за фасадом каждого слова. Стефания скрыла эмоции, выпивая стакан воды. — Врываетесь туда, куда не следует, в нарушение правил, которые я когда-то писал, Вы, как погляжу, одинаковы в этом не очень-то забавном свойстве… — закашлялась. Вот, сейчас он достанет таймер… — Простите, убегаю, — не дожидаясь конца реплики, Марлен действительно вылетела из зала. А что, так можно было? Удивленного Либерти и других это позабавило. Он даже ее не уволил. Нередко их сравнивали со стороны: уверенную, легкую, пусть и утомленную поступь Стефании с медленной, робкой — Марлен. Проходя мимо и встречая улыбку новенькой, Стеша печально отводила взгляд, ведь беспокоило одно. Главное, чтобы Марлен однажды не полезла в кабинет Либерти во время спектакля, не попала под камеры и оправдала себя, подставив Стефанию под дуло пистолета. Тогда у судьбы окажется непростительное чувство юмора.

***

День ближе к вечеру. Отвлекающаяся от забот Патриция Блейдел и заказ лимонада на одиночной площади. — 5 минут. — 3, — приказ и плавкое изменение в сторону игривости, — Сможете за 3 минуты? — Постараюсь, — войдя в игру на более добрых правилах, юноша засуетился даже в шутках, — 3 минуты — как у Вашего бывшего? Пэтти поперхнулась. Вау, какой резкий. — Нет, не будем так тянуть с лимонадом, прошу. То был час. — Ого! И почему же он бывший? — Это единственное, в чем он был хорош. Раздался приятный голос, но не бариста: — Какая неожиданная встреча. Дайте подумать… — она даже не испугалась, — Поэтому Вы вынуждены терпеть трехминутное общество невообразимо одаренных людей вокруг Вас? Какие люди. — Добрый день, — Пэтти слабо повернула головой, и ступивший из-за спины Карлхайнц кивнул в ответ, в нетерпении услышать броские фразы, — Да. Бордовое плечо кокетливо отгородилось от Либерти, пока пышная копна волос блестела на заходящем Солнце. Мужчина вольно показался в зоне видимости, дабы не терять зрительный контакт. — О как. — «Терпеть» такое общество мне приходится, к счастью, редко, как хорошо, что Вы не бесталанный человек. — На самом деле, я больше про Вашего ухажера, которого почему-то, — он оглянулся, — Нет рядом? — дружелюбие, — Вы совсем одна? — Про кого? — бровь поднялась, интерес вспыхнул спичкой. Пэтти благоразумно проигнорировала крайний вопрос. «Готово!» застыло в воздухе. — Про раскраса Вам неподходящего, конечно, — улыбнулся Либерти и опередил девушку, подав приличную купюру продавцу. Прибрал юнец, конечно, сто долларов, а не Пэттины пятьдесят. Рука лениво вцепилась в стакан с лимонадом, и девушка отошла, озадаченно гадая об «ухажере». — З-здравствуйте, мистер Либерти, — отмер юноша, глядя на сенатора как на снизошедшего до люда короля. Тот пренебрежительно стрельнул глазами на бариста, утомленно отклонил голову и прошел дальше. …А! Маркус. — Раскрас важен мало, подходить может только личность. Он мне подходит. — Трудно найти человека, который Вам бы не подошел, — Либерти ступал рядом с Пэтти, которая шла без цели медлительно. Беседа поглощала, пока лед пощипывал пальцы. «Вы не подходите» — рвался очевидный ответ. Но если укажу на него, значит, изначально допущу в теории возможность «отношений». Блейдел передернуло. Она промолчала. После ее глубокий голос перебирал аккуратные ноты: — В какие игры Вы намерены играть дальше? — Азартные обхожу стороной. Спортивные буду посещать только те, которые приносят деньги. Да, — он отвлеченно скромно посмеялся, — И пообещаю, что перестану противоречить самому себе. Пожалуй, так. Он ощупывал за спиной золотые запонки и сосредоточенно поглядывал на чистейший асфальт под ногами. — Вам не кажется перебором избавляться от группы людей разом, у которых мнение просто отлично от Вашего? — О чем ты говоришь? — поморщился Карлхайнц. — На нас напали за городом. И это не Ваша работа? — на полупустой парковке остановилось двое. — Как ни странно, не моя. — Моя смерть нужна только Вам. Либо Вы плохо следите за подчиненными. — Патриция, если бы мне нужна была Ваша смерть, Вас бы уже давно не было, — сложив руки за спиной, улыбнулся Карлхайнц, — Слежу отлично. Не переживайте. — Либо Вы хотели избавиться от моего окружения, — жестко добавила, — Вам не привыкать. — Да, раскусили… — досадно повел головой после серьезного заявления, — Жалею об упущенной возможности, — Пэтти из-под опущенных век уничтожала жизнерадостного сенатора, — А как Вы не пресекли действия врагов? — иронично нахмурился Карл, кружа рядом с Пэтти, — Неужели свидание с Маркусом было столь будоражащим и ярким, что в тени не заметили подвоха? Который есть всегда при подготовке покушения? — со знающим видом добавил Карлхайнц. Что-то он не замечал подвохов, когда его желали пристрелить. — Наше свидание с Маркусом пришлось перенести. Не переживайте. Расстрел на поле — не сенаторский план. Чувствовала по реакции: обвинение воздвигло напряжение на плечи, лицо Карла. Отнюдь не из-за ревности. Ведь и он по ее реакции читал, что история со свиданием — комедия. Игра отступила на второй план. — Зачем выезжать за город, зная, что вокруг столько неприятелей? Пэтти промолчала. — Те, кого я послал, могли не успеть. — Они и так не успели. — Они остановили вас на дороге и уберегли от дальнейшей погони. Вас могли легко расстрелять, Патриция. — Не Вам меня учить, мистер Либерти. Если откровенно, какая разница — калечить нас в близости или вдруг не уследить и узнать, что покалечили другие? Упустить возможность так горестно? Промолчал и Карл, ведь горестно было бы от другого. — В нападении ты не пострадала? — фраза повисла в воздухе. — Нет. — Славно, — кроткая, сдержанная улыбка. Игра вернулась, — Ах, и все-таки это был я заказчиком. Нападение — символическая плата за тот удар, за который ты до сих пор не извинилась, — игриво и тягостно выдохнул Либерти, норовя задеть девушку хотя бы локтем. — Не, не Вы, — Патриция отодвигая плечо, чтобы не соприкоснуться, втянула трубочкой лимонный сок. Тогда кто? Вздох. — Не я, — мужчина посерьезнел, — Если потребуете, мои люди могут помочь расследовать дело. Нам поступил анонимный звонок, поэтому я сразу отправил полицейский наряд и врачей, что оказалось ненапрасным. Теперь мне нужно знать точно, кто пострадал и все обстоятельства. Неплохо, но страх за раскрытие Стефании обуял девушку даже при том, что подруга из машины не выбиралась на поляне. Расследуют и докопаются до правды. — Не нужна нам Ваша помощь, — пустыми карими глазами Пэтти отчаянно скрывала страх неизвестности. Ведь ее друзей расстрелять могли также легко и без промашек, войдя прямо в дом, штаб. Кто? — Бросьте, не думаю, что услышу новые имена Вашего окружения. Карлхайнц лениво рассматривал людей вокруг. — Я просто считаю, что это не Ваше дело. — Но обвинила меня в том, что дело как раз мое. Отправлял бы он своих людей на помощь, если бы Патриции на поляне не было? — Извините, — нашла в себе силы замять тему Патриция и добавила, — Странно видеть Вас здесь. — А я только что был на открытии нового музея, вышел полюбоваться окраиной, подышать свежим воздухом и увидел Вас. Вы словно бы мой воздух. Хотите посетить галерею? — так странно слышать, что Либерти как глава штата выполнял обыденные обязанности. — Времени мало. — Посвятите немного культуре, думаю, приют не обеднеет без Вас, если поотсутствуете час. — Мистер Либерти, — обернулась к лицу девушка, заставляя его на миг поставить «паузу» и с упоением рассмотреть большие карие глаза, — не хочу. — Если откажете, я посещу Ваш приют. И буду делать это каждый день, мелькая перед Вами и красноречиво описывая все картины с лошадями и с природой, но без лошадей, — в исполнении обещаний Либерти искусный мастер. Что остается делать? Соглашаться. Он выдвинул локоть в расчете на то, что Пэтти возьмется, но женского расчета хватало на проходку около. Глаза следили, чтобы никто из парочки пешеходов вдалеке не подумал, что они «вместе». За локоть не взялась. Либерти принял выбор Блейдел как всегда галантно. Дамы задерживали взоры на ступающем позади и старательно подбирающем слова сенаторе. Пэтти внезапно заметила это, привыкнув находиться в центре внимания. Когда Карлхайнца Либерти окликнули, Пэтти побрела в основной зал (сбежала). — Симпатичный мужчина. Твои мысли? Он занят? — реплика роскошной волевой женщины растворилась у стены, оставляя Патрицию с расширенными от ужаса глазами. Девушки по-прежнему очарованы им? — Знаю, он богат и поет неплохо, — бегите, — Но жены нет точно. Кольца не вижу. Пэтти унес разговор двух подруг на другую планету, поэтому сидящих на первых рядах заметила не сразу. Лишь поскорее бежала от правды позади. В парадном зале обнаружила, что телефон вибрировал от звонков. — Ты где? — В музее. — Я потеряла уже тебя, ты же за лимонадом пошла? — Встретила главу Орегона, отказать не могла. Не переживай, Джен, все в порядке. — Едрить, ладно. Пойду, тоже окультурюсь. — Давай, — ухмыльнулась Патриция, радостная, что при подруге сенатор отдалится. Он уже царственной походкой вышагивал к мужчинам. На первых рядах сидели его коллеги. Боже… Глаза закрылись сами собой. — Погоди. А как ты вообще там оказалась? Как-как? — Либерти пригласил. — О, мы уже с Карлушей музеи посещаем. Вот с этого-то все и нач… — палец скользнул на кнопку «сбросить вызов». Пэтти не выделялась среди знати бархатным бордовым пиджаком в длину короткого платья. Длинные сапоги, увенчанные тяжелыми крестами над коленями — привлекали внимание. Рубины тяжело засверкали при приближении к Либерти. Хотелось попрощаться. — Ооооо, верите, мисс Блейдел? Прихожанка, стало быть? Отпадные кресты, — крякал без умолку Феликс, описывая словами вообще все, что видел вокруг, и сейчас посвящая внимание целиком ее сапогам, — Крестовый поход на картине, - палец ткнул в левую стену, - о, Вы сошли с неё, как Божество, как вдохновение, — кулак гордо распрямился, — как греческое убож... ой, простите, божество! Вот что значит вера и любовь к брюликам да к вульгарным крестовым подкрадулям, — глаза шкодливо блеснули, — Уж не в протестантство ли Вы верите? — освободившийся Карлхайнц спокойно встал за плечом. Пэтти поравнялась, оглянув шута тяжелым взглядом, и поняла, что ее ответа ждут. Затихли. Прощаться резко расхотелось. — Ах, жаль, я ухожу, - театральная досада, - Но мистер Вольрадо, думаю, Вы неподдельно восхищены моими сапогами. А хотите, я Вам такие же подарю? — рука игриво укутала воздух в предложении, — Я куплю, это не проблема. — А хочу! — Договорились, — Пэтти обаятельно ухмыльнулась и добавила, прежде чем уйти, — Правда, это похоронные. Кладбищенские кресты. Но Вам и такие пойдут, - кокетливо махнула пальчиками. И уже в спину, когда ушла далеко, ткнулось слабое, тихое и надменное: — Какая прелесть. Тогда тратиться на их не буду. Экономия! Сволочь. Пэтти улыбнулась, успокаивая всколыхнувшийся гнев, но не обернулась. — Опачки… — затаенно и готово к бою протянул Вольрадо, сверля глазами другую протестантку. Дженифер в полном черном облачении и с неизменным хвостом пересекла пространство. Зашептала быстро-быстро дернувшейся Пэтти, взяв за локоть: — Тебя какой-то мужик ищет, он вооруженный на территории музея. Он громко спрашивает всех, я увидела, ему люди сказали, что ты тут. — Какие люди? Меня что, все знают? — Ну ты не последний человек в штате. А тот мужик по ходу следил за тобой. — Кто? Патриция беспокойно сунула руку внутрь пиджака — пусто. Оружие мерно лежало в машине. — Не знаю! Будь здесь, чтоб я знала, где ты. Постараюсь заболтать его, увести в другое место. Там «разберусь». Она стремительно подошла к администратору, пока Джен убежала отвлекать ищущего Пэтти. — А где здесь охрана? — Какая охрана? Зачем? — Ну как же, на выходе. — Кто в мирное время будет нападать? Охрану давно не ставят. Все в порядке? К нам на открытие был приглашен шериф, он здесь, может он Вам поможет? Либерти уловил волнение девушки. — Что-то случилось? — Пэтти вновь попала под прицел внимательных глаз. — Все в порядке, — сталь прорезалась в словах и Пэтти обошла мужчину. Ее глаза как янтарь волнительно водились по залу. — Ищете охрану? Вам что-то угрожает? Правдоподобно. Заказал киллера и вновь в приличного играет? — Нет. — Патриция, нужна охрана? — Это Вам нужна охрана, — она отмахнулась, впрочем, не отходя от Либерти и следя за входящими людьми. Он закивал, мол «ага», поддразнивая, — И лечащий врач. Они кивнули друг другу. — Я здесь, — отозвался Джефферсон. Засада. Ну конечно, как я не сообразила раньше. — Опять Вы начинаете. Если хотите меня убить, сделайте это сами, а не заказывайте киллера, — бросалась едкостью Патриция. Карлхайнц недоуменно хмурился, — Совсем страх потеряли? Решили на людях избавиться? — тихо добивала Пэтти. — Уже второе ложное обвинение. Я не собираюсь Вас убивать. — А кто тогда? — не нервах обвиняла девушка, а сама переводила дух. Может, пора убежать через залы? Тревога выглядывала из-под ресниц, Либерти невольно сделал шаг, но с успокоением неприятельницы медлил. Глаза метались по новым заходящим людям, сканером огибая пустые и полные руки. Пистолета не было. — Кто-то собирается стрелять? — Вы издеваетесь? Пэтти так волновалась, оставаясь внешне тихой, что тянуло защитить. На вопросы упрямо не отвечала, но Карл старался понимать и точно угадывал, что происходит. — Киллиан, будет стрельба, уведите людей. Брюнет тут же поднялся, хоть и с неохотой глядя на Блейдел. — Говорите, все что знаете, — сенатор схватил грубовато за плечо. Эмоции, кроме страха, наглухо отбились. — Вы больные? — Больные люди открыто нападают вне Ночи, — поморщился Джонс, — Мы такими вещами не занимаемся, — вот лжец! — Людей уводите, — злобно зыркнула Пэтти, прерывая общение с сенатором, — Вам дан приказ. Поздно. — Блейдел! — и она повернулась на яростный крик, — От моих детей привет! Либерти стоял ближе всех, но меньше всего Патриция ожидала, что он оттолкнет ее рукой. Выстрел. Вместо мозга рассыпались стекла картины. Люди бросились врассыпную. Мужчина прошел три шага, отправляя пули в Пэтти. Дальше уже без поддержки Либерти, она отклонялась и пятилась. — Берите в кольцо, — приказ пальцем. И сенатор опустился за выставочный куб, — Садись! Шальная пуля влетела в руку убегающего парня: он заорал. Пэтти металась меж состраданием и сохранением своей жизни. Убийца палил с ненавистью. В беге запнулась: вовремя. Патрон скользнул по волосам. Вщух. Она упала за второй куб. Впереди рассыпалась ваза, а по ее стеклам бежали люди. Джен не допустила пятого выстрела, вовремя прибежала: дала мужчине под дых и забрала пистолет, но разогнавшись, запнулась и случайно выронила предмет. Под ноги Джефферсону. Ожидаемо, оружие «прибрали». Стрелка скрутили более крупные мужчины, берущие его в кольцо, затем сменились на копов, приехавших по зову рации Джонса. — В мирное время! Как так?! — Как можно нападать?! — Мистер Либерти спас девушку… — В общественном месте! В кого попала пуля?! — Наш сенатор — герой… — Кроме того, что богат, еще спасатель. Видишь? — Террористы!!! Разномастные реплики впивались под кожу, но пролетали насквозь. Пэтти, игнорируя падающую с волос стеклянную крошку, медленно шла к задержанному. — Граждане, спокойно, — уже поднялся Киллиан, подходя к группе людей. Охраны нигде не было! Как и Судной ночи. Все наивно привыкли к годовому миру. Поэтому неприятель решил беспрепятственно расправиться с Пэтти. Когда скручивали, он орал «убийца», из-за чего сенатор неоднозначно смотрел на Блейдел. — Я не знаю его, — взглядывала шатенка, обходя стулья. Обращалась она к Джен. Джонс коленом зажимал шею незнакомца. Карие злые глаза выловили живого лидера из толпы: мужчина завертелся, издав обвиняющий рев: — Пока ты играешься с этим хрычем, страдают мирные люди. Ты убийца такая же. — Любые слова в участке, а затем в суде, могут быть использованы против Вас. Лежите смирно. Лицо надменно улыбнулось, но не её сосредоточенное. Это Карл следовал за девушкой, приблизился из любопытства, за что получил колкость Пэтти: — Как точно замечено. — Про тебя, что убийца? Похоже на правду. — Про хры… — Из-за ваших игр страдают люди! — ревел уткнутый лицом в пол мужчина. — Тоже считаю, что играться с властью себе дороже, — тихо заявил Либерти. — Не волнуйтесь, скоро все игры закончатся. — Скорее бы. Подошла Дженифер, тяжелым шагом удаляясь от связываемого неадеквата. На ухо сообщила замершей Пэтти: — Отец Шерил. Батя повара того и ее, с твоей команды. — Ясно. Янтарь в глазах задрожал и Патриция печально вернулась, минуя Его Величество. Вечером выяснилось, что со склада некто «знакомый Блейдел» украл пистолет. Отец убитых Кевина и Шерил вряд ли бы звучал ново в участке Джонса, поскольку Киллиан знал про деятельность Пэтти ровно все, что и сенатор. Но тайник с оружием тот выдать мог легко. Поэтому содержимое склада пришлось экстренно перевозить. Где Пэтти брала людей, кому звонила, даже Джен не знала, но уже к вечеру всё оружие оказалось временно погребенным в торговом комплексе. Киллиан и весь офицерский состав ничего не нашли на утреннем продуктовом складе. Даже яблок. — Мы пойдем, всего доброго, — находясь в каком-то пьяном состоянии, Пэтти качнулась от сенатора. Будь напавший киллером — попал бы. Чтобы прийти в себя, машинально прибрала кудри. Палец больно просквозила стекляшка. Реймонд спокойно преградил путь. — Это отец девушки, которая дала на Вас наводку. И насколько я знаю, она погибла недавно при трагичных обстоятельствах. Исчезла после тренировки, пока Вы лечились в госпитале, и потом ее нашли в мусоропроводе. И он кричал, что убийца — именно Вы. — Мало ли что кричат незнакомые люди. Вдруг он сумасшедший? Явно, если террорист. До свидания, мистер Леон. — Мы не закончили. — Идете по головам, Патриция? — высокопарно промолвил Карлхайнц. — Я не Вы. Смеялся мужчина редко. Например, сейчас. — Все так. Я честнее. — Нужно провести следственные действия, не торопитесь, — вещал Реймонд мягко, но очень жестко придержал плечо Патриции. — Я не знаю, что случилось с Шерил и ее отцом. Все это домыслы. Зато знаю, что случилось с Кевином. Начните следствие с сенатора штата. — Реймонд, — он резко отпустил ее по зову Либерти, — Пусть идет. Как из тумана донеслось: — Что вылупился? Веки жмут? — дерзанула Джен. Ей много для того, чтоб завестись не надо: только задержавшийся взгляд Феликса. — Как тебя зовут, родная? — обаятельно наклонился он. — Стефания Ривер. Можешь на лбу себе записать. Ага. — М… Дебильное имечко, — поднял бровь Феликс, нагло глазея и играя с лацканом пиджака. — Да не, дружище, оно же не «Феликс Вольрадо». Они бы сцепились, если бы Киллиан не оттащил друга. Пэтти резко, как змея, щипнула Джен за бедро и нажала на талию, взмахивая свободной рукой. — Чудовище хвостатое, — ого, Феликс впервые не шутил! — Ч… — все эмоции удивления промчались на лице, но Патриция сказала четко, громко: — Спасибо за приглашение. Музей прекрасный! Дежурная улыбка сенатору и обе ушли через парадный вход. — М, а ты, я смотрю, адвокат этого чучела? Еще и язвишь им — музей разхреначили из-за тебя, вот теперь-то он прекрасный, правда? — Так, все, заткнись и иди, — предупредила Пэтти, вежливо огибая посетителей. Нутром чуяла, как Джен хотела вернуться к коллегам сенатора. — «Иди назад», чтоб навалять, я так поняла? — Ах, спасибо, что напомнила, почему не беру тебя с собой. — И почему? — Не хочу умирать за компанию раньше времени. — Э, ты не умрешь, поняла? — Как мило. Переживаешь? — светская улыбка заиграла на губах, и ослепила недовольную, вышедшую из музея шатенку. Дженифер поправила длинный гладкий хвост и прищуром протыкала, казалось, каждого проходимца вокруг. Замялась: — Э-э… Да не сильно, в общем-то. Пэтти пригладила плечо подруги. — Я тоже переживаю. Поэтому мы ушли сейчас оттуда. Поэтому я прервала шикарный выпад в сторону этого клоуна. — Не задабривай меня, — ворчала Джен, хотя сама улыбалась, — Значит, Карлуша тебя спас! — Не без цели, конечно. — Акт любезности! — Нет. И напали на нас на поляне не с его подачи. Я ему явно зачем-то нужна. — Он надумывает жениться? Пэтти посверлила веселящуюся Джен глазами, и ответила просто, желая закурить, глядя в закат: — Ему проще от меня избавиться, чтобы все закончилось. Такое чувство, будто он ведет свою линию, и намеренно от меня не избавляется. Мне это не нравится. Это я веду линию, я решаю. А не он. — Судной ночью спросим, что он выпендривался всю дорогу. — Он скажет, что поддерживал мир до Судной ночи, — хмыкнула Пэтти. Отца Шерил мимо увела полиция. Больше мужчину она никогда не видела.

***

Визг. Слыша отголоски зарезанной свиньи, Пэтти выкарабкалась из постели и, осекшись, упала на пол. Кружевная майка мокро прилипала к шее, груди. Раздались волнистые завывания. Кулаки шумно врезались в ковер. И еще раз. Она вернулась в прошлый кошмар. Помнила, как пробила броню равнодушия, чтобы толкнуть сенатора. Это ощущалось победой. Но сознание вновь заволокло липким киселем. И тело, лишенное в миг сил, Либерти посадил на рабочий стол. Взгляд влево: пустой органайзер без ручек и лист с кровавой ладонью. Ничего не было способно помочь Пэтти. Карлхайнц раздевал долго, трепетно огибая пальцем каждый изгиб, ранее скрытый тканью. Процедура унизительная. А голубые глаза теплели и теплели, подчиняя Пэтти себе. Девушка кричала, когда он аккуратно развел ноги. Ласки терпеть оказалось мучительнее всего. В реальности Патриция нервно выдохнула и на шатающихся ногах устремилась в ванную. Смыть позор, смыть свое бессилие. Да я бы его отхерачила! Злость гневила сонный паралич. Гордыня расправляла плечи, утяжеляла шаг. Радует, что в жизни это маловероятно. Пэтти сполоснула лицо ледяной водой, стараясь забыть, как страстно целовал её сенатор, не спеша тронуть, натянуть. Держал руки, обнимал как в кино. Словно любовь брала верх над похотью, вот только неестественно одно: выбор дамы сердца. Пугало в сонной ситуации бессилие Пэтти. Безвольно опущенная щека на жесткое плечо и карие глаза, стылые от ужаса. Пока её использовали физически снова и снова. — Генри, здравствуйте. Есть новости, — ночь, дрожь в голосе, спонтанный звонок. Сонный, но обнадеживающий спокойный голос: — Здравствуйте, Патриция. Хорошо. Обсудим на личной встрече. — Спасибо, — положив трубку, она заплакала от облегчения.