Часть 14

Феликс прищурился: крохотный силуэт близился к пригорку. Пантерой готовился дернуть вперед, да вот досада — краденная сигарета не кончалась. И фонари горели так чудно и ярко… — Она уходит, ты не видишь? Феликс лениво докуривал на склоне горы, глядя как между домами скрывается мерно идущая фигура. — Да догоним, — пепел отряхнулся и развеялся, — В первый раз что ли? И мужчина прыгнул через перегородку, глубоко присев, чтоб не сломать кости. Риз спустился по лестнице сбоку, закрывая пиджак. Они резво пошли за девушкой и стали догонять, когда она, учуяв опасность (двух мужчин), побежала. — Мадмуазель, остановитесь! Нам нужно пообщаться! — нараспев кричал Вольрадо, - Дорогая! Бежала долго. На оставленную где-то позади душу наступили ноги. Грудь разрывало от резкого, холодного дыхания, темная улица не кончалась. К своей радости, она увидела машину с горящими фарами. — Помогите! В час ночи хоть живая душа! — Помогите, прошу! Из окна высунулась голова: блондинка громко поторопила водителя. Дверцы разблокировались, и ладонь быстро помахала, маня в безопасность. Девушка влетела в машину. — Быстрее уезжаем! Быстро! — она подскакивала на месте, — Пожалуйста! И юноша газанул. — Преследуют? — спросил он, сверкая зелеными глазами. — Да, — она панически оглядывалась, — Боже, да-да, какое счастье, что вы тут были. Бедолага отдыхивалась, запоминала лица, выхваченные в темноте волнительным взглядом. — Как же повезло Вас встретить. Стефания скептически смотрела то на спутника, то в сторону. Когда Грей требовательно взглянул без лишних слов, Стеша заняла беглянку разговором. — Я могу Вас прямиком связать с Киллианом Джонсом. — С самим шерифом? — Да, Вы можете описать портрет нападающих, место преследования. Он посмотрит по камерам и арестует их. Не переживайте. — Простите, я тут со своей бедой, а Вы еще и болеете, простите, — плакала то ли от счастья, то ли от страха быть пойманной девушка. Беспомощным комком жалась к креслу. Стефания поправила темную медицинскую маску. — У Эвана есть контакт шерифа Джонса, чтобы позвонить, но лучше мы Вас познакомим лично, — рука мягко легла на локоть, — Правда, дорогой? Майкл усмехнулся. Именно Майкл, а не «Эван». Что за непрофессионализм… — Правда, дорогая, — голос треснул от смеха, но покашляв, Грей заметил, — заразила ты меня совсем. Мистер Джонс сейчас свободен, — взор наконец знакомо потяжелел и прямо устремился в зеркальный, — Мы попросим аудиенции, случай экстренный. — Э-э-э… Думаете, он мне поможет? — Да, он не при исполнении сейчас, но раз такая ситуация, — серьезно убеждала Стеша, ведя рукой в такт фразе, — Он Вас выслушает, и тех мужчин еще быстрее поймают. Покашляла. — Ну хорошо. Стеша понимала, почему девушка сомневалась. Но она была наивной. Это выручало, хотя Стефания желала, чтобы та одумалась, не поверила, засомневалась, вспылила, напала на них с Майклом, убежала… Но отчаяние, увы, вселяло веру. Особняк. Встреча. Спасение. Стефании Киллиан кивнул, взяв себе чай и подав его девушке. Выслушивал ситуацию погони. Чутко, формально. И когда блондинка закрывала за собой дверь по просьбе Джонса, наконец услышала причину погони: — Так. А что ты можешь сказать насчет того, что ты делала поддельные паспорта мигрантам и людям, которые свободно организуют подрывную деятельность в отношении нашего сенатора? Мне интересно послушать. И не только мне. Первый мороз пробежался от прохладной интонации сосредоточенного Киллиана. Конечности окончательно похолодели тогда, когда в особняк зашел Феликс, перебрасывая телефон из руки в руку. И Риз, поправляющий безупречно уложенные волосы, шел наверх, к Киллиану. Оружие им не нужно было: оставили в машине. — Она там? Отлично, — Феликс высунул язык, предвкушая вечер, и крутанул красный пиджак на пальце. Стефания знала, куда они так уверенно шли, и чуть ли не плакала, понимая, зачем Майкл попросил музыкантов играть громче. Она услышала. Не музыку, а крик о помощи. Масочные резинки упали, сжались в шершавой ткани. — Зачем ты маску надела? — поморщился Майкл. Его тон сменился на вальяжный и спокойный, — Дорогая? Чтобы работница, фотографирующая однажды лицо на паспорт, не признала Стефанию. — А если бы она меня запомнила и сдала бы протестантам? — Ей без разницы, Дженифер, — тихий повтор, хлопок перчаткой по столу, — Ей уже без разницы, — пространный кивок и растерянная Стеша. Девушку убили, вытянув информацию. Вторую коллегу из паспортной конторы пригласили обманным путем к Феликсу. Ее оставили жить, но запугали так, что теперь Пэтти больше не могла оформлять для канадцев паспорта. Приезжие не смогут поддержать ее в Судную ночь. Забитая рыжевласка рассказала, что Киллиан снимал ее, пока Феликс удерживал, измывался, и сообщил, что, если выдаст хоть один фальшивый паспорт, то распространит анонимно эти фото. Девушка честно отошла от дел с протестантами. Но кому какое дело? Киллиан на теневом рынке продал фотографии за хорошую выручку, и добрый покупатель подарил их родителям, коллегам девушки, а также разместил на сайте заказов на изощренные убийства. Из жизни вышла она сама.

***

Оранжевое холодное утро началось со встречи с Генри Томасино. Прохлада щипала сквозь колготки, и волнение, радость добавляли холодка, как бы перед значимым событием, на которое идешь туманным утром. Пэтти ждала его у прежнего кафе. Кудри очаровательным облаком продолжали хвост, черное соблазнительное платье с полупрозрачными рукавами и вкраплениями блесток сдержанно подчеркивали ее привлекательность. На эту встречу девушка собиралась чуть дольше обычного. Из остановившейся машины у пустейшего тротуара вышел знакомый человек. Наряд стоил задержанного вежливого взгляда Генри. — Изумительно выглядите. Молчаливый он выглядел уставшим: грузные брови скрывали серые внимательные глаза, однако волосы оставались приглаженными и аккуратными, костюм — идеально сидящим и чистым. Мужественная красота бросалась в глаза. Но был он уставшим. — Спасибо, Генри, доброе утро, — она заботливо улыбнулась, кладя пальцы на его вежливо протянутую руку, — Вы печальный или мне кажется так? — Думаю, это из-за накопленной усталости. Я вчера спал четыре часа, на втором ответил на звонок. — Извините, — в сердцах сказала Пэтти. — Ничего. Такая работа. Бывали времена, когда приходилось спать только час. А что Вас побеспокоило в столь позднее время? «Не говорить же про кошмар с сенатором»: думала Патриция, садясь в машину. — .Да как профессору Менделееву приснилась гениальная идея обсудить с важным человеком происходящее. И как Ньютону упало яблоко на голову и разбудило меня. Представляете? — мягкий хлопок, — Бам. Серьезные глаза искали смысл в красивом лице. — Я пошутила, — Пэтти добродушно посмеялась. — О, я понял, оригинально, — голос смягчился, — Бывает же так, — Генри указал рукой, чтобы Патриция села дальше и не повредила платье и прикрыл дверь со стороны. Ответ повеселил запоздало. Мужчина улыбнулся и позволил себе ленивое вождение, а Пэтти ощущала себя в самом безопасном месте в мире. Присутствие Томасино защищало, незримо берегло. Кресло казалось периной, приятно обнимающей плечи, а шорох шин примял заботы. Можно хоть на немного расслабиться… — Столько произошло после нашей встречи… — Незаконного? — сперва Пэтти не поняла вопрос, а потом взглянула на мужчину: ухмылялся. Хитрец, — Неужто подорвали Либерти вновь? — Если бы, Генри. На нас напали… По мере рассказа лицо федерала становилось невозмутимее и сосредоточеннее. Он молчал, пока Пэтти цеплялась воспоминаниями за нападение в музее, на поляне, за сгоревший банк и последующий хлопок по «золотой щеке». Взглянул Генри на изящное недоразумение, когда прозвучало согласие пойти в музей. — Патриция. Зачем Вы с ним взаимодействуете? К чему куда-то идти с Карлом Либерти? — Это важно для дела. А ведь если бы она совладала с собой, то Либерти не упивался бы после пощечины ее бессилием у машины. Лишний повод потешить эго дарила она сама. — Это рискованно для Вас самой же. Карл не из тех, кто делает что-то просто так. — Я все равно не могла отказать, а так — узнала ценную информацию. — По моим наблюдениям, Вы явно не из тех, кто не может отказать. Либо он угрожал чем-то дорогим для Вас. — Да, так и есть, — лопатки распрямились, — Но мое согласие в прошлом. И это всё ладно, пустое… А зачем вы на нас напали? — вслед беззаботной реплике гордо приподняла подбородок Патриция. — Не понял? — Стефания подслушала: Либерти думает, что напали ФБР. Карл говорил Филиппу при Стеше и Марлен — последняя невозмутимо заменяла салфетки, что покушение явно спланировано ФБР. Стеша передала Пэтти, но она не поняла, почему вместо защиты федералы решили напасть. — Они не могут быть, иначе бы я знал, — не отрывая взгляда от дороги, Генри кивнул в сторону Пэтти, — Хотя, смотря какие подразделения. — Знакомцы сенатора в ФБР могли это сделать? — Вполне. Зачем Вы выехали из Орегона в разгар противостояния? Вас чуть ли не прикончил Крамар Ториньо, — отец Шэрил, — врагов не сосчитать. Патриция. Девушка гордо объяснилась: — Жизнь не прекращается, мы спаслись, это важно… Её жестко оборвала фраза: — Вам просто повезло. Наступило молчание. Он поправился на кресле, поглядывая на зеркало заднего вида. Никого. — А мы везучие, — перебрала ноготками воздух Пэтти, опустив глаза. И сказала она это тихо-тихо, но Генри ее услышал. Все её внимание принадлежало целиком мелькающим в окне деревьям, магазинам, домам, дорожкам… — Жизни свойственно меняться, и перед Судной ночью лучше перестраховаться. И Вы определенно это понимаете. Жизнь тихонечко восстановится, Патриция, но не сейчас, — добрые ноты лечили эго. Генри чувствовал немой протест, поэтому мягко доносил просьбу, — Берегите своих подопечных. Они следуют за Вами как за светом в темноте, за Вами — судьбы. Вина замельтешила в карих глазах. — Я согласна. Буду осмотрительнее. Машина остановилась у заправки на границе Орегона, где оба купили кофе и отошли к одинокой скамье. — Вы мне рассказали все новости, Патриция? — Да, — она была отходчивой. Поэтому уже беззаботно вдыхала свежий воздух и впитывала рыжий свет на просторном участке дороги. Того, что скажет дальше Генри, не ждала. — Что ж. По моим данным, недавно убили Кристиан Уайт и ее коллегу из паспортного отдела. Вы подделывали людям паспорта, в том числе тем, кто пересекал границу незаконно, — позвоночник похолодел, Пэтти стала редко выдыхать, но внешне ничем не выдавала волнения. — Я как-то подзабыла эту деталь. Простите. — Сейчас важно то, что до всех Ваших помощников коллеги Карла Либерти добираются по выслеживаемой цепочке. Если хотите уберечь протестантов, Вам стоит своих людей отправлять в другие государства, даже не штаты, Патриция. — Все в деньги упирается, — сковывала и освобождала пальцы из замка девушка, — И мы просто не успели нынче. Да и стран же много, а они могут выбрать… Зубы закусили губу. Она опаздывала с помощью. — Просто она молчала! — вдруг выпалила Пэтти, — Если бы сказала, что ей угрожают эти подонки, а не то что ее мама тяжело больна… — Генри поставил стакан на лавочку, — Я бы на следующий день же купила ей билет до Канады. Я бы помогла, — отчаянно встряхнула руками Блейдел, — Я не успеваю, но я пытаюсь защитить. Винить меня — последнее дело. Я стараюсь, очень… А секундой позже была объята руками Генри. И хорошо. Потому что оправдания грозили удариться в слезы. — Я Вас и не думал винить, извините, если так это показалось. Патриция замерла от удивления. Хоть его объятья ощущались сугубо рабочими, успокаивающими намеренно, но меньше всего в краткие сроки она ожидала оказаться щекой к его пиджаку. Патриция расплылась. — Да я сама себя виню, — конфетный голос, — Вы не при чем. — Вы делаете все, что в Ваших силах. Это заслуживает восхищения, — Генри положил руку на плечо и убрал её, вежливо отойдя, дабы сохранить дистанцию. Далее говорил коротко и по делу. У Пэтти ох как поднялось настроение. — До меня донесли информацию, что сторонники сенатора по его указанию планируют что-то поджечь в Орегоне. — Но что? — Этого я не знаю. Возможно, что-то принадлежащее неприятелям, Вам. Его взгляд задержался дольше обычного на карих глазах. — Будьте бдительны, Патриция. Далее он описал экономические планы Либерти, его программы по поддержке бедствующих слоев населения и как можно разоблачить денежные махинации. Ведь бедным доставалось ни цента, а ему от главы Америки — многое. Посоветовал не ходить на ближайшие скачки, так как Карлхайнц будет ждать ради провокации. Цель — показать, что протестанты — убийцы, грубияны и лжецы. Запечатлеть реакцию Патриции и ее окружения, искусственно развеять облик праведности. — Для этого он Вас планирует здорово разозлить. И Ваших не особо сдержанных сторонников. Кажется, Либерти по-настоящему рассердил Ваш удар. Опять последствия несдержанной пощечины… — Да ладно, он давно заслуживал, поверьте… Спасибо, что предупреждаете. Без Вашей помощи было бы тяжело. — Я приехал, чтобы навести порядок и защищать. Это моя работа. — А как Вы узнаете, о чем думает сенатор? — наивный интерес, склоненная голова. — А он иногда громко говорит, — не донеся кофе до губ, сдержанно ответил Томасино и тяжело, продолжительно взглянул в ответ, — Позвольте, я не буду загружать Вас внутренней кухней своей работы. — Да уж загрузите, — плечо обаятельно поднялось, а улыбка соблазнительно обнажила зубы, смягчила облик. Генри заторможенно повел локтем, прочистил горло сдавленным кашлем и выпил огромный глоток кофе. Пэтти рассмеялась и махнула ручкой: «Ла-а-адно, можете не говорить эти тайны». Диалог шел о задачах для Стефании — ей нужно изучить весь особняк, дабы нападение получилось удачным и скорым. О переживаниях. О надеждах. Пэтти хотелось слушать Генри, быть слабой и расслабленной, чего ежедневно испытывать не могла, веселить его, спокойного и невозмутимого. Томасино не торопил ход встречи. Он ждал всего, что скажет Патриция. Всего, что ее тревожит. Пэтти с самого начала волновала одна тема. — Генри, можно поговорить о будущем? — Мы о нем говорим, рассчитываем, обсуждая прошлое. — Нет, о более дальнем будущем, — Пэтти отодвинула рукой прядь и очаровательно поглядела на Генри, на нос и в угол. Затем вздохнула, в незаметном шаге становясь ближе — и выглядело всё естественно и нежно. Генри каждое действие проводил пристальным взглядом, а когда ее пальчики поправили ткань шелкового платка за лацканом пиджака, выжидающе уставился. Двусмысленный вопрос, невинная пауза, что далее? — Патриция, — сейчас он робко намекнет про совместное будущее (ведь Генри уже на крючке, обнял даже), а она его обставит, введет в неловкую ситуацию, где придется ее послушаться. Всегда работает, — Вы в тюрьму не хотите? Эта тема. Выдох. Игривая маска спала. — Да. Они молча смотрели, как из-за горизонта встает Солнце. — Я не тот человек, который даст Вам гарантию свободы после Судной ночи, — успокоительными нотками вещал Генри, — Я могу поспособствовать смягчению Вашего наказания. Избежать можно, когда нарушение маленькое и рождается из глупости, а не расчётливости. А у Вас наивных по пальцам пересчитать. Пэтти подключила обаяние, данное природой, но с Генри не получалось юлить, оттого оно казалось застенчивостью. — Если все-таки меня посадят, то Генри, — Пэтти чуть ли не припала к его груди, — Можно защитить протестантов? Не трогать их? — Во-первых, вероятность отбывания срока в Вашем случае очень мала, к сожалению, в Вашем штате разрешена смертная казнь. Во-вторых, судом благородство не оценивается, а вот соучастие — еще как. — Неужели ничего не сделать?.. — Я подумаю. Прощаться никто не хотел. — Расскажите про самый опасный случай в своей работе. После просьбы Пэтти самозабвенно слушала размеренный голос, помешивая кофе на рассвете. Запивая страх. — …Может, они, когда окружили Вас, хотели искренне извиниться? Сказать, что больше так не будут? Патриция игриво улыбнулась. Генри опустил взгляд к носкам ботинок и с умным прищуром поглядел вдаль. Да почему он такой серьезный? — Даже не знаю, что они имели в виду. Сейчас уже не спросишь, — он кратко посмеялся, будто не разрешал себе вольности. — А самый печальный случай? Какой был? — и Генри рассказал, как однажды пришлось арестовать близкого друга. Оба отошли от скамьи, чтобы пройтись. Мужчина шел медленно, но уверенно. Пэтти легкомысленно прошла по бордюру, слушая рассказ. Когда покачнулась, Генри резко схватил ее за локоть, чуть натянув на себя. Далее уравновешенно вещал, словно мириться с неуклюжестью собеседника - это легкая часть внимательной работы. — Может быть, Вы могли его выручить? Его, возможно, заставили «рыть» под людей? — Его действительно заставили, но у него был выбор не идти по пути преступности. Мы могли обойти заказчиков, — убежденно размышлял вслух Генри, — Работали бы вместе. Но он решил исполнять заказы незаметно от правительства, от наших ребят и меня, в том числе. За это он и умер, не успел навредить обычным людям на одном из громких мероприятий. — А кто понял, что он предатель? Генри многозначно поглядел на Патрицию. — Ох… — Когда я почуял неладное, принялся за ним следить, узнал много, кхм, неприятного. И понимал, чем больше длится его безнаказанность, тем большая опасность грозит людям. А когда выяснилось, что он планирует нечто страшное, при захвате его ликвидировал. Было… невесело. — Вот и мы Либерти будем захватывать, — тяжко вздохнула Пэтти. — Только вряд ли он Ваш друг, — улыбнулся Генри, — Эта ликвидация пройдет молниеносно и без моральных тягот и потерь. — Мечтаю об этом. Пора прощаться, но никто не хотел. Она тайком поглядела на руки. Киллиан обвешивал их массивными кольцами, даже у Либерти было изящное подобие кольца, у Маркуса, Деймона. Но тут… — Ваша жена, наверное, не любит, когда Вы уезжаете в другие штаты по работе? — Я не женат, — кольца не было. — Как? — мягко удивилась Патриция. — Нельзя заставлять любимого человека в разлуке тосковать. А работа у меня не самая безопасная и удобная для обыкновенной жизни. — Понимаю, очень даже, — у самой так. Генри под конец встречи глядел более открыто и улыбчиво. Немудрено: в первую встречу он изучал Пэтти. — Да и в целом, брак — заточение, я такое не люблю, — девушка волевым движением откинула кудри с плеча, — Никогда не выйду замуж. Можно любить и дорожить человеком вне «законных» цепей. — Да уж, внезаконное Вы любите, — заметил Генри, кольнув рассмешённую Пэтти, — А представьте, что Вам вместо «цепей» предлагают кольцо, любимые цветы, сердце, защиту. Вы откажете? — Я откажу в браке, но не в кольце, особенно если оно с алмазами, — качнула пальцем со стаканом Пэтти. — А кольцо сворованное или законно купленное — имеет значение? Или не смутитесь от первого? — Генри! — он поднял руки как при аресте, и засмеявшаяся Пэтти позже пояснила, — Любящий человек мне предложит все, кроме брака, на то он и любящий. — Возможно, я с Вами согласен, — мужчина задумался, — Свобода — стоящая вещь. И есть люди, которые ее лишают, но есть и те, кто становится ее частью и ее опорой. На мой скромный взгляд. И глядя на него, Патриция поняла, что будет долго думать, как объяснить вредное «нет», и опережая мысли с губ сорвется «да»: когда ухмыльнувшийся Генри закурит вновь свою сигару и предложит стать частью ее личной свободы. Просто, потому что он и не предложит. — А как Вы относитесь к Судной ночи? Генри подумал и дал лаконичный ответ: — Негативно. — А в Вашингтоне тоже есть те, кто против нее выступает? — Под носом правительства? Смело, — он закурил, зажав сигарету пальцами в полураскрытой руке, — Те, кто был против, уже давно не выступают. — Уверена, у них был сильный характер, жаль, что система их раздавила. — Да, но и в этой системе есть… Скажем так. Проволочки. Генри загадочно поглядел на девушку, убеждаясь, что распылил в ней любопытство. И сдержанно улыбнулся, видя, как загорелись ее глаза. Но это отнюдь не от желания пойти против правительства. — Кстати про характер. Как понять по девушке, что она с характером? Она носит черные туфли с красной лаковой подошвой. С этими словами Пэтти оперлась на машину, откинула копну волос назад и кокетливо согнула ногу, чтобы он увидел точь-в-точь описанные туфельки. — Ох… Не смею спорить, — Генри рассматривал ее уважительно и непроницаемо, и Патриция не удержалась: подмигнула. Мужчина с безудержной улыбкой слегка закатил глаза и неуверенно отряхнул сигару. Пэтти крутилась перед ним, взмахнув кудрями в глупой беспечности, забываясь в собственных мыслях, и оценивала реакцию. Томасино не знал, куда себя деть. И странно, и прелестно, и смущающе до абсурдного, и забавно… Либерти никогда бы на нее так не смотрел. Прекратив шутливо мучать мужчину, Пэтти сложила руки на груди и озвучила то, во что она верила: — Главное, что Орегон восстает, пусть и немного, и долго. Если все получится, то будет людям счастье. — Зрите в корень, Патриция, — Генри оперся на ажурный заборчик, одной ногой упираясь в бордюр. Вздохнул, — Отцы основатели. Судную ночь отменят в Орегоне, но ее уже хотят принять в Техасе. И ведь все, кто рвется к власти, знакомы с Джорже Рошем — четвертым отцом основателем, который и продвигал Судную ночь. — И Либерти знаком с ним? — Да. Близко. — Ну против них самих сложно идти, наверное. — Разумеется. Но заинтересованные не бездействуют. Пэтти поправила блестящий узор в длину ноги на колготках, пока Генри снова мерил шагами заправку. — Это уже принимает государственный масштаб… — Слишком круто, да? — значимо протянул Генри, отведя сигарету от губ, — Для девушки с характером? — в глубоком голосе заиграли подначивающие ноты. — Даже для неё, да, — Патриции сложно даются перемены в штате, что уж говорить обо всей стране. Это не мой размах, — А кто борется против Отцов основателей? — Заинтересованные лица. — Я знаю хотя бы одно? — Одно Вы и знаете. Патриция в тихом удивлении остановилась перед Генри. Его серые глаза блестели по-доброму, хотя и выглядел элегантно, достаточно внушительно и сурово. — Это Вы? Солнечные блестки заиграли в расширенных зрачках, дыхание Патриции едва повиновалось трепету. Генри невозмутимо моргнул и тихо напомнил: — Думаю, пришло время прощаться. Мужчина галантно обошел девушку. — Вы строите козни против Отцов Основателей? Вы?! Федерал, который знает про всех все и имеет доступ ко всему? — Патриция, Вы меня пугаете, — шутливо выставил палец Генри. — Вы вообще крутой, — с огнем фанатизма улыбалась Пэтти, куда более восхищенно глядя на Томасино, — Я так Вас понимаю. Олицетворение радости под боком. Генри впервые не попал по ручке дверцы, и взяв себя в руки, открыл по-джентльменски. — Садитесь, довезу Вас до дома. Едва он сел в свое кресло, раздалось: — А Вы когда восстание готовите? — Патриция, я профессионал, а профессионалы работают тихо и эффективно. И больше не отвечают на вопросы, — крутя руль большой рукой, и заворачивая, ладонью ведя по кругу в середине, мужчина умудрился поднять палец вновь, — Заметьте, я не сказал, что я заинтересован. — Но я знаю, что это Вы, — Пэтти нежно и нетерпеливо откинулась к креслу. Генри с невозмутимым лицом мягко вел машину, и будто не слышал спутницу, но она повторила уверенно, — Это точно Вы. Генри умудренно улыбнулся, но на хитрые вопросы уже, действительно, не отвечал. Общего у них было куда больше, чем казалось на первый взгляд.

***

Ткани сверкали под шатающимися софитами, незакрепленный красный ковер скользил и смешил зрителей, а банкетный зал уже давно стал кафетерием. — Очень вкусно, спасибо, Джинна, — Пэтти тепло улыбнулась повару, и счастливая от довольных лиц окружающих людей, направилась поправлять платье на дочери Джинны. — Я так ждала этот показ мод! — прыгнула она, пока Патриция расправляла мягкие складки купленной когда-то юбки. Одежды подарила немного, но девушки из приюта казались счастливыми принцессами, — Спасибо Вам, Патриция. — Просто Пэтти, договаривались же. — Я не могу, я Вас очень люблю и уважаю! Блейдел растроганно прятала чувства за прохладным лицом, отходила и наблюдала, как свободно вели себя спасенные люди. Обнищавшие после нападений в Судную ночь, с заживающими ранами, бездомные. Они такие… обычные. И чем они не заслуживали жизнь, по мнению сенатора? Зал купался в блеске и простоте столиков, стульев. Роскошные платья смотрелись смешно на фоне зала, но не на фоне старающихся нести себя по-королевски девушек. Зрители, кто спустился из комнат, ликовали, по-доброму, бедно. Но Патриция была уверена, что с чего-то надо начинать. Устраивала она и фотосессию с оранжевыми, розовыми лилиями, дети и пожилые женщины с радостью посещали «живую» фотозону. — Вот так, молодец, наведи только фокус лу-учше, — склонила голову Пэтти рядом с парнем, которым очень любил фотографировать, — Та-ак… Ах, — и вздрогнула от грохота, сотрясшего стены. Маленький показ мод сорвался: сторону кухни, по великому чуду, пустеющей, разнес взрыв. Огонь, помощь людей, пожарники. Все происходило быстро и вторые даже приехали скоро. Патриция отдыхивалась на скамейке, вытирала пот со лба. Подсказка о причине взрыва спустилась с неба: ухо уловило речь от двух прохожих в шляпах. — Сегодня сенатор проводит игры в казино де Грамона. — Он и сам будет там, предполагаю, у нас мало шансов победить. Раздались выстрелы. Он совсем охренел. Забежавшая в приют Патриция закричала, чтобы все прятались в комнатах, пули угождали по стенам, как специально, не попадали по людям. Девушка добралась до комнаты временного пребывания и достала из-под полы пистолет. Выбежала: но стрельба прекратилась, напавшие умчались. Никто не пострадал, а во время обысков среди продырявленных стен и испуганных лиц обнаружили два пистолета. Карие глаза пробежались по буквам. Имена полицейских, помощников шерифа. И взор ее потяжелел. Маркус прибыл, чтобы руководить порядком в Приюте. Чтобы не суетился, Пэтти слукавила, что вечером отправится в штаб, дать задание Стеше: выяснить в особняке, кто напал. Вечер. Пэтти гордой львицей шла до охранников. Как ей еще по заведению дали пройтись? — Мистер Либерти, пришла девушка, требует аудиенции с Вами. Сказала, что перебьет к черту весь клуб, даже если ее застрелят. — Блейдел? Заводи. Пэтти зашла сама, дерзко оттолкнув руки мужлана. — Видите, меня хорошо знают, — любезный кивок нелюбезному блюстителю порядка. Она ветром зашла, развеивая облачные кудри, мелькая джинсой между черной водолазкой и темными сапогами по колено. Блистая нервозностью и пряжкой ремня. — Слушайте, Вы же договор подписали, мистер Либерти. Ваши слова и подписи — ничто? — Добрый в… — Нет, вечер не добрый, — Киллиан негромко закрыл двери за Патрицией, — Поджигать приют входит в Ваши обязанности? — Его подожгли? Кто? — Тот, кто захотел погреться, я так полагаю. Удивляет не то, что Вы атаковали беззащитных людей, приют, и даже не то, что дождались, когда я там буду. А то, что Вы нарушили свой же указ. Хотя говорили, что важнее Вашего слова ничего нет. — Я помню, что я говорил. Патриция, это работа не моих рук и не моих коллег. — Да, а это что? Пэтти бросила два полицейских Кольта на стол и игриво обронила, прекрасно понимая, что наезжать на них надо елейно и мягко, чтоб не получить пулю в лоб: — Это же надо быть такими идиотами, чтобы оставлять оружие на месте преступления. — Ну Кольты и что? — пробурчал Феликс и повернул к себе гравировку с именем сослуживца Киллиана, — Аааа… Ба-лин, суки. На веселуху не пригласили. — Это недоразумение, — Либерти хороший актер, и Пэтти это знала, — Я не давал приказа и не дал бы по договору. Нас подставили. — Кто, мистер Либерти? Кто Вас подставил? Пока тот думал, Вольрадо вычурно выставил руки, откинув полы красного пиджака: — Ой, пришла, ее величество благородие, а сама-то свою подружку из команды угробила за содействие властям, а ее братца толкнула прямиком в лапы инквизиции, — дальше Феликс начал дребезжать на немецко-фюрерном. — Ой, да закройте рот, — придавила Пэтти, питая большее уважение к жукам, чем к Феликсу. Приказ сработал мгновенно. — Почему у нас не работает правосудие? — аккуратно спросил Джефферсон, поглядывая на Киллиана да на Реймонда. — У нас все отлично работает, — перебил владельца больницы Филипп. Не желал понижать статус их же судебной работы. Карлхайнц стукнул пальцы друг от друга, и после тяжелого выдоха открыл рот для откровения, да поздно: — Хотите играть грязно? — Пэтти проходя к двери, сердилась все больше. Потому что он даже не признавал своей вины, — Будет Вам грязная игра. Ждите ответа. Свободный уход до раскаленных нервов тронул одного мужчину. Киллиан соскочил с места и уверенно распорядился: — Ты никуда не пойдешь, никаких ответов не будет. Пэтти видела в его глазах злость. На нее, на сенатора, что до сих пор разрешал бродить ей по земле, на себя, что не мог перечить и свернуть белую шейку. Ведь это так просто: и все проблемы уйдут! — О, Вы уже боитесь ответов, — остановка, — Ну хорошо. Опустите пистолет, мистер Джонс, — любовно щебетала Пэтти, — Хозяин приказа не давал. Синь наливалась ненавистью. Девушка стояла поперек горла: обнажала правду, портила репутацию шерифа и его подчиненных, самодовольно и гордо выпячивалась, ярко. — Ты думаешь, на тебя управы не найдется? — Джонс, — очень осторожно напомнил о себе Либерти. — Думаю, найдется, — рука тихонечко поползла в задний карман джинс. Вчера девушка на тренировке пронзила три мишени с двух метров. В упор она нож кинет точно успешно. Кольт предательски лежал у сенатора, — И на Вас тоже… Выстрелы и крики раздались за дверью, а затем внутрь ввалился окровавленный охранник. Зажимая ухо, пробасил: — Нападение, прячьтесь. Увы, это все, что он сумел донести: спину выгнуло от последней пули. Хрип. Пэтти не выжидая бросилась и под шумок схватила себе Кольт. Коллеги рассыпались по кабинету, Майкл сел в угол, наготове держа пистолет, чтобы убрать больших противников. Мужчины реагировали так, будто не ожидали нападения и готовились к нему всю жизнь одновременно. — Поднять всем руки. О, и Патриция Блейдел здесь. Незнакомое лицо. Девушка бросила «Привет» и сбросила предохранитель. — Карлхайнц Либерти. — Вы сорвали нам вечер, — обвинил в обманчивой вежливости Карл, поправляя пиджак уже стоя. — Простите, но Вас следует задержать, — за нападающим стали вбегать люди в форме. Тогда Феликс открыл первым пальбу. Засвистели пули, растворы грохотали. Крики. — Уходим, — Майкл сопровождал сенатора в глубокий коридор. Патриция чуя, что здесь у нее все шансы умереть от шальной пули, пустилась за ними следом. — Ты понял, что происходит? — и тут он заметил шатенку, — И по Вашу душу пришли, мисс Блейдел, доигрались? Пэтти ухмыльнулась своей же смекалке пуститься следом. — Ведите меня скорее к выходу и распрощаемся. Даже знать не хочу о Ваших… проблемах. — Боюсь, они не только мои, — скосил губы сенатор и толкнул дверь сбоку. Он отстреливался молниеносно, и Майкл ему помогал, защищая собой. Блейдел пригнувшись торопилась к выходу, куда явно шел их путь. Никто из солдат не выжил. К ним пришло подкрепление: окна зазвенели и лопнули. И оттуда стали запрыгивать мужчины, натренированные. Патриция сочла их за внутренние войска либо федералов, потому что облава нагрянула знатная. Спланированная. Грей остался в игорном зале, перезаряжаясь за столиком. Пэтти и Карл бежали по пустому ковровому переходу. Однако, и в эту часть проникли захватчики. Блейдел своевременно отворила дверь в просторный зал с рулетками, чуя, что впереди, куда стремительно вел их Либерти, засада. Сегодня сенатор открыл казино только для друзей, поэтому людей почти не было. — Лучше сюда. — Там тупик, — возразил он, ошибочно, и все же последовал за Пэтти, — Тогда будем здесь отстреливаться. — Всяко лучше, чем в узком коридоре, где пуля угодила бы сперва в Вас, потом в меня, — соображала девушка, ища место для укрытия. Дать время на раздумья не дали. Дверь выломали ногой и разрядом ружья продырявили стену. Пэтти едва не оглохла. Карлхайнц устранил сперва первого солдата, потом второго. Внезапно Пэтти обернулась к стеклу: на нее смотрело замыленное дуло. Руке дался импульс: девушка толкнула Либерти вправо и сама пригнулась, когда стекло взорвалось от пули. Расстреляла стрелка в окне, из раза в раз выглядывая из рамы. — Встаньте сюда. Карл сваливал пулями трупы прямо на выходе. — Нет, нельзя оставаться, — строго отказал он и схватил девушку за плечо, вынуждая бежать рядом. Последнее окно слева разразилось стуком, треском и огнем, — На пол! Карл накрыл девушку телом, закрывая ее голову от стекол. Затем откатился, отполз и вовремя отвлекся: в проходе через товарищей прошел пулеметчик. — Нет, не сейчас, — досадно встряхивая револьвер, мужчина доставал заготовленные пули. Но зарядка требует секунд, ценных. Не успеют скрыться. Патриция перевернулась у его ног и всадила свинец в торс солдата, руки и голову. Пара промашек, но главное, что страшное оружие встретило пол, а не их тела. — Неплохо, — приподнял бровь Карл, счастливый до абсурда. — Знаю, — подыграла Патриция и смело поднялась к двери. Либерти приготовил оружие, встал. Хорошо, что мы вдвоем. Пэтти впервые в жизни не жалела, что взаимодействует с сенатором. Он хорошо, метко стрелял и был внимателен. Она со скорой реакцией, но волнением рисковала не попасть. Тревога хлестала по сосредоточенности. Следующий музейный зал прятал затихших налетчиков. — Твои справа, мои слева. — Хорошо. Перестрелка окончилась на удивление успешно: они оба выполнили строго свои задачи. По двум людям на каждого. — Это где же лидер протестантов так может тренироваться стрелять? — смешливо прищурился Карл, останавливая продвижение вперед. Пэтти хотела поостроумничать, но ее глаза внезапно расширились, глядя на выход. Сенаторская рука резко завела ее или даже бросила за спину, перед тем как Карл выстрелил в нового убийцу. Блейдел вовремя заметила стрелка сзади них: подкрался из зала с выбитыми окнами. Прикрыла спину Либерти. — Да откуда же они берутся? Кто они? — раствор защелкал пусто, скорее всего, заело. Карл не успел ответить. — Надо спешить, — все, на что хватило его слов. Мужчина решил пробежать мимо всех залов, дабы не тратить время на обстрелы и выискивание налетчиков. Когда Пэтти отставала, он возвращался и ощутимо сжимал плечо, дабы помочь. Тяня ее с собой, склоняя голову от пуль, вел к черному выходу. Голубые разводы на полу, свет сквозь темные окна. Последний коридор и плотно прижатая сзади дверь. — Навела ты суету, конечно, — покачал головой мужчину, выглядя как озабоченный бедами отец, нежели накосячивший самостоятельно преступник. — Я навела? Эти ребята не со мной пришли, — сообщила Пэтти, отдыхиваясь. Легкие слегка жгло, на пятки давила совесть. Почему из всех спасающихся они остались вдвоем? Миллион в мире комбинаций, и на тебе в защиту — главного врага, — У судьбы определенно есть чувство юмора. — Черного, да, — деловито поддержал Либерти и предложил патроны, — Они для Кольта, держи, у меня только два, а твои закончились. — Как Вы узнали? — По пустым щелчкам. Поэтому мы немножко пробежались, — глядя, как девушка ловко заправляет пистолет, Либерти приспустил галстук и поправил выбившиеся волосы из челки. Пэтти заметила, что он отдыхивался тоже, просто сдержанно, — Это лучше, чем бы я стрелял в одиночку. Патриция смерила равнодушием его ехидную улыбку, но кивнула. — Спасибо. Как думаете, сколько их впереди? — Задние дворы охраняются, вряд ли туда они проникли. — Ну, внутреннюю охрану они отправили на тот свет, что мешает убрать внешнюю? Как по мне, это первые кандидаты в Рай. — В любом случае, выходов два. Можно проскочить. Пэтти согласно кивнула и остановилась, чтобы закрыть замок на сапоге. Сенатор как джентльмен, конечно, остановился рядом и придержал за локоть. Она оперлась на стенку. — Так где научилась стрелять? — Мой папа, как Вы помните, был шерифом. Он в участке учил меня стрелять, а я все не хотела. Зато потом вспомнила, какого это, — когда ей стали угрожать после гибели родителей. Пальцы гладили гравировку под нежным, тоскующим наблюдением. Помню протесты в адрес бессмысленных тренировок, помню. Карлхайнц провел внимательным взглядом по Блейдел и благосклонно промолчал. Дверь позади трещала и грохотала. Ее начинали выбивать. Беглецы тут же ускорили ход и добежали до развилки. Каждый ускорился, завернул в свою сторону и прижался к стенке: проще отстреляться, чем рисковать сзади и спереди. Волосинки отлипали от губ из-за резких выдохов. — И почему я вынуждена бежать и прятаться? Это за вами пришли явно. — Сомневаюсь, мисс Блейдел. Пришли похоже за всеми нами. — И кто же? Обрез выстрелил глухо и сильно прямо между ними. Отвернулись. — Выходите! Немедленно! — приказ звучал глубоко, словно это был мужчина средних лет, — Вас задержат живыми или мертвыми. Либерти улыбчиво перезаряжал свой револьвер. Пэтти не понимала, как он сохранял спокойствие и вальяжность. Шаги приближались. Палец показал на собственное ухо и образно постукал по стенке, а затем ткнул в Пэтти. Она поняла и пробежалась до конца коридора, намеренно громко топая и даже разбила окно Кольтом. Это отвлекло выскочившего мужчину именно в сторону Пэтти. Карл продырявил затылок нападающего без зазрения совести: — Нас не задержат. Охотник свалился навзничь на плитку. Либерти подманил Пэтти к себе небрежным жестом двух пальцев. Девушка отпрянула на еще один шаг. На кудри падали синие лучи, как и на удивленно-возмущенный взгляд. С ним идти? Жест был именно небрежный. — Патриция? — надежда блеснула в наивных глазах, упав на протянутую руку. — Прощайте. Пэтти немедля помчалась по узкому коридору на черный выход. Если выход тут, то куда он заманивал? Мерзавец. Девушка выбежала на площадку, огороженную забором от прохожих. Ночью их было немного. Внезапная остановка: осознание и поворот головы. Я же могу убить его. «Несчастный случай, неизвестные лица открыли огонь, Либерти погиб при перестрелке». Есть патроны, труп незнакомца обеспечивал её прикрытие, надо догнать сенатора. Сейчас… Пэтти расслышала мужские стоны на конце площадки. Те, что лежали в костюмах — охрана. И её обнаружили. Тут же из стоящих в углу машин выбежали люди. Патриция села за ближайшую, чувствуя, как пространство дрожит: голову кружило от тактик. Она не убьет Либерти. Как она поняла, что это враги? По дроби, проскочившей по ее укрытию. — Руки за голову, выходите из машины! — Размечтались, — бурчала Пэтти, проверяя патроны в Кольте наверняка. Из раствора горестно глядели две штуки, — Черт… Два врага, две пули. Если не осечься, то можно убить и побежать восвояси, куда сильно и хотелось, дабы привести мысли в порядок. Шарканье раздавалось громче. Оборот: сенатор в проеме не появлялся. Значит, побежал своей дорогой. Плевать. Пэтти прицелилась в голову, выглянув чуть над окном машины. Выстрел. Уже садясь, за стеклом видела, как беглец упал с прострелянным лбом. Его соратник тут же открыл сильнейшую дробь по машине, дырявя в дуршлаг. Рука закрыла голову от стеклянной крошки. В миг чужой перезарядки Пэтти выскочила, но целилась долго и перенервничала. Из-за чего потеряла ценные секунды и вновь нырнула за машину, терпя свистящую и гремящую дробь. — Да чтоб тебя, — пальцы тряслись. Это единственная пуля, а мужчина уже заходил за бак машины. Волшебника с обрезом или револьвером, не появлялось. Поэтому Пэтти встала и оббежала автомобиль. Рядом с ней прорешетили воздух. — Немедленно садитесь в мою машину, иначе буду стрелять на поражение. На поражение выстрелила она, угодив пулей в живот. Враг согнулся, но лишь на время ее метрового пробега. — У меня бронежилет, дура. Ну, сама напросилась, — он поднимал с прищуром пулемет и целился в кудрявую голову. Девушка запетляла, панически заглатывая воздух. Он угадывал тактику, но в итоге прицелился в ногу: пуля оторвала каблук сапога и Пэтти с возгласом упала на асфальт. Камень холодил, колол пальцы, карь в глазах темнела от ужаса. Разворот. Ну неужели он выстрелит в полулежащую девушку? — А Вы уверены, что в этом есть необходимость? — и в ответ на свою игривость, нежность, Пэтти не видела азарта, ума. Сенатор разбаловал ее. Она столкнулась с жестоким и абсолютно уверенным настроем: — Да. Вас давно надо убрать. И длинное серое оружие наставилось на девушку, поджимающую ноги. Вот и всё. Она наставила Кольт на мужчину, пытаясь его запугать. — Тогда уберу и я Вас. — У тебя нет патронов, — мерзко ухмыльнулся он, закусив зубочистку и прицелился точно между бровей. Вот и всё. Из-за забора вышел некто и спокойно выстрелил в стрелка над Пэтти. Труп рухнул у ног. Майкл Грэй опустил ружье «Томпсон», выглядя устало и непринужденно. Какое облегчение! Пэтти заставила подбородок отмереть и благодарно кивнула Майклу. Юноша дал отмашку от виска и сел в автомобиль за забором. Очевидно, кого он увозил из гущи событий. Когда пришла пора и Блейдел покидать это место, из черного выхода выскочили коллеги сенатора. Обернувшись, Пэтти помчала по улице, явно, как и они не собираясь контактировать.

***

Следующий день стал выходным для Стефании. Протестанты, пока стояли теплые деньки, решили устроить посиделки с шашлыками. Какие к черту шашлыки, когда можно отдыхать куда более цивилизованно? Избалованная впечатлениями, Стеша составила компанию Деймону. Но вела себя сдержанно, слегка предвзято, отстраненно. Вот тебе и лодки, уединенная роскошная резиденция у реки (травянистая территория за штабом). Спокойные речи сдавленно вспоминались, пока вокруг творился балаган: парни, мужчины громко ржали, шутили. Девушки беззаботно смеялись, но говорили уж на совсем глупые темы. Какая Стефании разница, кто с кем встречается? Испытывая неимоверную скуку, она оставалась на обочине посиделок. И особенно ее раздражил проницательный взгляд Пэтти, пьющей кальвадос на другой стороне газона. Что творилось в кудрявой голове? Находясь как под микроскопом, Стеша недовольно заерзала. Благо, Деймон отвлек ее силиконовой лопаткой: постучал по коленке, сказав «Але!» — А мариновать мясо, Ваше величество, не соизволите? — Отчего же? — улыбчиво встраиваясь в очень знакомую волну, Стеша подошла к столику, — Помогу. Фальшивить правдоподобно она умела как раз благодаря слежке. Деймон смотрел глубоко, ловя каждое изменение в мимике Стеши. Глаза преданной собаки, безусловной привязанности замечала. Но смеялась, и заговаривала на другую тему. И все более сострадательно и внимательно они вжигались, когда Стефания сухо рассказывала о поручениях сенатора. Невинных, конечно. Блейдел встревоженно приподнималась при малейшем резком шуме: Маркус это замечал. Генри не отвечал на звонки. А отсутствие морального ориентира, страх толкали к проступкам, к мести. «Сам виноват…» — вещали печальные глаза. «Да он не узнает, что я сделаю…» — наивно убеждала голова. Для приюта Маркус вдень нанял охрану, облегчая ношу лидера, и теперь поддерживал новую идею Патриции, выговаривающуюся в отдалении от друзей. Другие протестанты отдыхали, периодически как на иголках. Опасались нападения. Под конец посиделок Деймон подошел к Стеше снова: — У тебя все в порядке? Ничего тебя там не заставляют делать? Тяжелого? — выглядел он приветливо, насколько мог, но волнение преобладало. — Нет, конечно, — спокойно как прохожему на улице отвечала Стеша, — Если б что было, я бы сказала. А самой от вранья становилось противно. Поэтому в чистые голубые глаза Деймона девушка смотрела все реже и реже. Да и взоры Деймона уже не трогали. Лицо взросло и обостренно привлекало внимание Тома. Стефания видела его ободряющие взгляды. Единственные на весь свет! Это так трудно глядеть без сострадания? В конце концов, он начал «зажимать» девушку по углам, купая в ласке, выслушивал все ее переживания и между поцелуями добивался того, что она признавалась в менее невинных «грехах». — Том, только никому, — пальцы тянули на себя накинутый черный пиджак, на молящий взор отвечали глубокие карие глаза. — Не бойся, это наша тайна. Как можно быть таким красивым? И он принадлежал ей. Разумеется, его привлекают рисковые девушки. Иначе как понять жадный блеск и интерес, когда Стефания ведала о кровопролитии и муках совести? Родственной душой она жалась для объятий, но получала нечто другое. И ей это нравилось.

***

Под конец вечера Стефания вызвалась в магазин, чтобы купить свежего мяса, шоколадный батончик для Мишель, и сок для всех нетрезвых. Поправив белую куртку, оценила обстановку: пустой магазин, зашедший за ней мужчина и сонный продавец, да сломанная лампа, из-за которой казалось, что в помещении темно. Стефания заметила, что что-то не так, когда из раза в раз мужчина переходил от стеллажа к стеллажу параллельно её шагам. В одном проеме, куда она хотела завернуть, он встал вовсе посередине. Стеша сделала шаги назад, и он вернулся за прошлый стеллаж. Пэтти учила: если что-то происходит подозрительное, звонить ей и выглядеть непринужденно. Стеша разглядывала стиральный порошок и одновременно следила за движением сбоку. Кепка натянута до глаз, походка степенная, руки в карманах. И он приближался. Долгие пустые гудки. Стеша не дозвонилась до подруги и зашла обратно за стеллаж, чтобы было препятствие между ней и незнакомцем. — Слушаю тебя? — Том, привет. Слушай, помоги мне найти мясо, я уже не помню какая фирма, боюсь ошибиться. — Стеша, им все равно, возьми любое. — Да, помоги, пожалуйста. Я совсем запуталась, лучше ты выбери. — В смысле, прийти к тебе в магазин? — Да, ха-хах, хорошая идея, — легкий правдоподобный смешок, — Давай, быстренько, выберем и пойдем. А то не дождутся, и все сюда придут. — Ты серьезно? — Более чем! — нездоровый оптимизм воспринят правильно. Стефания легкой походкой обогнула центр магазинчика, но у выхода резво встал мужчина, оперевшись на стену. Проходить мимо совсем не хотелось, поворачиваться спиной — тем более. Холодок пробежал по ногам, — О, вспомнила, еще же чай. И медленно уплыла к дальним полкам, чтобы укрыться от «тяжелого» внимания. — Ты кого-то встретила? Что-то угрожает? — Стефания согласно промычала в трубку, — Серьезно? — тон голоса стал ниже, — Попробуй потянуть время, сейчас подойду. И лучше выйди на черный выход. Боковое зрение уловило черное пятно в проеме. — Давай, любимый, жду, — пропела девушка, тревожно мня в пальцах упаковку печенья, — А то весь магазин скуплю. — Не бойся, Стеша, я сейчас. — Ага. Бодренько окончив диалог, блондинка вздохнула и сунула печенье в гору других. Прищелкнула, будто что-то вспомнила, и беззаботно завернула за стойки с газировкой. Глаза искали черный выход, ноги вели к противоположным стенам помещения. И когда пальцы ухватили пачку замороженного мяса, Стеша ощутила, как рядом с ней остановились. Ботинки встали за спиной, а присутствие неизвестного давило, что не оставалось сомнений: это один и тот же человек. Как же скоро он подошел. Он ухватил из того же лотка похожую упаковку и безынтересно повертел в руках. Она громко и жестко шуршала, пока Стеша дочитывала текст на своей. Буквы плыли. Девушка оставила мясо в покое, и отошла дальше. Уж не паранойя ли? А кому за ней охотиться? Зачем преследовать? Мужчина не отлипал от ее пути, шел буквально по шагам. И когда на прямом пути завиднелась черная дверь, Стефания подошла к ней и дернула ручку. Открыто! Она вышла на задний двор, надеясь, что потеряется среди стеллажей. Но за ней почти сразу выскочил незнакомец. — Что Вам надо? — озиралась по сторонам, можно бежать, но, когда он достал нож и поправил кепку, крикнула, — На помощь! Стефания побежала между домами, с ужасом слыша резкий топот чужих кед. Ее спасло только то, что на крик выбежал Том, промчавшийся вовремя по дороге от дома. И когда упала из-за подножки и ощутила приклад руки на затылке, Бисфорт выстрелил. Крепкое тело с нее свалилось, а Том быстро поднял Стешу, оглядываясь на предмет свидетелей. Через полминуты к ним подбежали другие протестанты. Стефания уткнулась в обнимающего ее Тома, благодаря сквозь успевшие навернуться слезы. Пэтти выглядела так, будто ее картина мира рухнула. Удивилась спасению? Или тому, что выстрел могли услышать местные жители? Или нападению на подругу? — Да что же такое?.. — шепнула она. Деймон отдыхивался и заботливо смотрел на Стешу в чужих спасительных руках. После интереса о самочувствии, заявил: — Не ходи никуда и никогда одна. Тебе необходима защита, Стефания. — Где же ты сейчас, защитник, был? — протянул Том, не глядя на Деймона, но обращаясь к нему. Нередкая насмешка. Стеша заметила, что Том чаще издевался над безответной любовью. — Теперь надо быть с ней ежедневно. — Я и буду, — надменно отрезал Том, пригладил Стешу и поцеловал ее в макушку. — Ну пипец, ни документов, ни черта. Обычный бродяга, — Дженифер пнула мертвеца по ноге, — его надо девать куда-то, а то приедет мистер Джонс и повяжет всех нас. Как ни странно, никто не пожаловался на звук выстрела и полицейские не приезжали. Даже на «похороны» никто не пришел. Патриция недоверчиво глядела на сцену пред собой, и вытерла полностью мокрые джинсы. — Извини, что не ответила, Стеш, форс-мажор случился, — судя по взгляду на Бисфорта, виноват был он. Том по-хозяйски держался рядом со Стефанией, и ее карие глаза смягчились, — Молодец, Том. Спасибо. — Вот и какая Судная ночь, если такие пьяницы кругом готовы покалечить? В чем смысл гребанной Судной ночи? Вот ему же параллельно вообще, какая там ночь, день, он бы просто сейчас взял и убил Стешку, — на фоне разглагольствовала Дженифер, а Стефания еще раз благодарила Тома за спасение.

***

— Мистер Либерти! — Карл! Сенатор мученически закрыл глаза. Снова. — А ну увольте ее, сил моих нет, — грузно пыхтел Винченсон, на топливе эмоций забывший даже почтительно колпак снять. — Не за что, — брякнула Стеша, и он сардонически усмехнулся, — Или есть еще какие-нибудь причины, кроме неприязни? Мистер Либерти, ну я не могу так больше. Я случайно уронила поварёшку Винченсона, так теперь всё, на мне клеймо нужно ставить? Грей перевернул бумаги и улыбчиво уставился на Стефанию. У Винченсона недобро забродила челюсть: — Нет, ты не случайно уронила, а со злым умыслом, — он с вызовом прищурился, — Мне твое лицо не нравится, хитрое больно. Стеша протянула руку, показав на повара: — Причина всех конфликтов, что ему не нравится мое лицо, понимаете? — Да. Не нравится. — Господа, — элегантно развернулся Карл, свесив ладонь со стола, — А мне не нравятся ваши лица, когда вы отвлекаете меня от действительно важных дел. Может быть, уволить вас к чертовой матери? — Можно уволить того, кто необъективен в оценке работы, — деликатно заметила девушка, — А я хорошо работаю. Пока у Винченсона вытягивалось лицо, Либерти добавил: — Вы оба хорошо работаете. — Да ты мелочь! Увольте ее. Карл, я чувствую людей, Вы знаете меня много лет, — закипал Винченсон. — И что Вы чувствуете? — наглая нотка канула в мягкости улыбки. — Что ты хитрюга и предатель. Слишком гладко стелется твоя карьера, пока я пахал здесь восемь лет. — Обвинения беспочвенны, — поставил точку Карл. Его светлые глаза отвелись в сторону, задумчиво, глубоко, — Дженифер спасла мне жизнь и работает на меня сверх официантской должности. Оставь ее в покое, Винченсон, — взгляд врезался в красное лицо, — И меня. Повар едва заметно кивнул и подавленным жуком побрел за дверь. Стеша помолчала под устремленным сенаторским взором. И тот молчал. — Мне что-нибудь принести? — ласково перебила тишину Стеша вместо благодарности. Она пересеклась с Майклом взглядом: впервые она видела, как он подпер висок ладонью и расслабленно следил за событиями как за кино. — Нет, Дженифер, — вздох, — Ты свободна, — развернулся мужчина абсолютно безэмоционально. Грей спокойно подтянулся и деловито придвинул бумаги, — Только старайся больше не препираться с Винченсоном. И не указывать мне, кого увольнять, — игриво бросил Карл не из добрых побуждений. Стефания кивнула и ушла.

***

Было бы странно стерпеть нападение на приют, правда? — Это поджог, я Вам говорю, — размеренно сообщил Феликс, — А не то, что впарили нам по телефону. У Джеффа с безопасностью все в порядке. Серьезное волнение тронуло всех коллег сенатора. Даже Вольрадо не веселился. Они все прибыли с Либерти ночью к горящей больнице. Джефферсон в пальто помчал в реанимационное отделение. «Видать, документики горят компроматные…» — немо съехидничала Стеша. И довольная тем, что поджог взбесил всю компанию сенатора, посмотрела иначе на дьявольский огонь и клубы дыма. В окнах кричали женщины, мужчины падали с карнизов. И огонь пылал им вслед. Розово-рыжие огни плясали по глазам, зачесанному хвосту, кожанке. Пожар ужасом отражался в широко открытых глазах Стеши. Эти люди, болеющие пациенты, не виноваты. Конфликт Блейдел и Либерти нашел крайних. Разве убитые стоят маленькой победы? На вопрос Стефания ответить не успела. Вместе с сенатором она подошла к оцеплению, где Киллиан давал указания. Профессионально, серьезно, пытливо выясняя подробности, изменения и доступ к камерам. И ее сбила с ног маленькая девочка: — Там мама, она ходить не может, она горит! Дикие завывания, отчаянные вопли лезвием по сердцу. Девушка увидела в челке, длинных волосах — Мишель. Трогательно сжав ручки, она просила помощи у монстров. Они не реагировали. Только Стефания ими не была. Поэтому задала вопрос максимально хладнокровно, чтобы сосредоточиться: — Как она выглядит? — В красной пижаме, с хвостом коротким. Девушка пригнулась, чтобы слышать лучше. — А где? Покажи окно хотя бы. — Она на первом этаже, но не может ходить, — ревела от осознания безысходности девочка, — У нас третья палата. Туда-туда, направо. Где штука с горькой водой коричневой. — Кофемашина? Кивок. Обгорит ли кожа? Крик стоял в ушах. Языки пламени бушевали на верхних этажах. Проглотит ли огонь, больно ли это? Стефания вышла из оцепенения и отошла от девочки. Страшно до ужаса. Блондинка распрямила спину, в которое ударилось сенаторское и безмятежное: — Ты не пойдешь туд… — он все решил. Сердечная боль сильнее, чем напускное равнодушие. Не сейчас, мистер Либерти. — Пойду. И она сорвалась с места, несясь так быстро, словно от бега зависела вся ее жизнь. Тыл ладони ткнулся в плечо: Майкл остановился, дернувшись вперед. Зеленые глаза медленно уставились на бездушного Карлхайнца. — При всем благородстве, мне нужны живые заместители. Мы ничего не теряем. Нырнула рыбкой под желтую ленту, миновала удивленные взоры полицейских. И ведь все равно ее никто не остановил. Стеша бежала, и с каждым придавливающим землю носком наполнялась уверенностью. Все получится. И в один след вмазались последние слова сенатора. Плевать она хотела. Маму девочки нашла достаточно быстро. Женщина громко кашляла, но звуки терялись в гуле оглушающего горения. Стеша вцепилась в женщину (или она в девушку, как в спасательный круг), и помогла выйти по коридору. Горячий воздух, дым. Стеша закашлялась. Ее ноша теряла сознание, поэтому еле волочила ноги, и без того хромая. Сбоку обвалился каркас второго этажа, а где-то раздался взрыв. Видимо, щитка. Кашель заполонял горло, диафрагма не работала. Уже подходили к главному входу, по которому плыли темные облака, искрилась проводка. Пожарник помогал старику выйти из здания, и вдруг раздался глубокий треск. Стеша не успела понять, откуда: и фасадная часть обвалилась с грохотом на эту пару. Сзади взмывал огонь. Сердце невовремя прихватывало. Стеша отвернулась, молясь, чтобы спазмы стали слабее. Те двое погибли. Ужас подтолкнул вперед. Они вышли из здания. Женщина упала в руки подлетевшего доктора, а Стеша устало и жадно вдыхала кислород. Ладони легли на траву, голова кружилась: сквозь слезы плыли волнистые окрестности. Кто-то подошел. — Дженифер, — позвал юноша, заботливо положив ладонь на лопатку, — Дженифер… — Я тут, — на Земле, — Сейчас отдышусь. — Надень кислородную маску, — вытянул из ближайшей машины скорой помощи респиратор. Помог надеть, включил кнопку. По легочным путям побежали потоки воздуха, словно расправляли сжатый резиновый шланг. Стеша благодарно взглянула наверх. Ох… Он снова мне помогает. Девушка оперлась спиной на машину, «дыша всем телом» и больше напоминая погибшую. От нее несло гарью. Майкл обеспокоенно хмурился, и совсем позабыл о руке, сжимающей ее плечо. — Зачем побежала? Тут полно пожарных. Когда наконец дыхание восстановилось, Стефания стянула маску и просто ответила: — Они бы не успели. У них полно работы, а к ней бы не успели, они не могли узнать, где спрятался каждый человек. — Ты знаешь эту женщину? — Нет, — искренне отвечала Стеша. — Тогда вопрос остается прежним. Зачем? — Чтобы девочка не плакала. — Погорельцы всегда и везде в слезах. — Потому что быстро теряют веру. А я ей помогла. Захотелось так, — пожатие плеч. Майкл помог Стеше встать и пройти к их машине, но на горизонте замелькало суровое лицо сенатора. Величавой походкой и гордым подбородком отстранял все мысли о добром разговоре. Так, он не хвалить меня идет. Сенатор больно схватил за плечо: — Ты что сделала? — Помогла выбраться из пожара… — Дженифер, я видел, — он прикрыл глаза, выдохнул, — Мы этим помогать не обязаны. «Этим» — кому? Обезьянам? Недостойным? И Стешу разорвало от справедливости, неистовой злости. — Надо людям помогать, а не быть таким черствым, холодным… — он сбил ее меланхоличными размеренными нотками, игнорировав ее взгляды сверху-вниз: — Дженифер, — подступился он, — Для тушения пожаров и спасания людей есть пожарники и спасатели. Это их работа. Твоя работа — служить мне и выполнять условия контракта. — Я это и делаю. — Нет, я приказал тебе… — Вы мне не приказывали, — уверенно помотала головой, — Вы предположили, сказали только «ты не пойдешь туда». Приказа «не иди» не было. — Ты меня, наверное, за дурака принимаешь? Стеша поняла, почему люди столбенели, когда в момент конфликта сенатор начал мягко улыбаться. — Нет, конечно. Если б Вы приказали, конечно, я бы стояла тут, не двигалась с места, — показала на траву, — А так… — развела руками, — Ну извините. Глаза сенатора натурально застыли. Будто прикидывал, насколько угарный газ атрофировал мозг Стефании. Подняв бровь, он преспокойно, тихо приказал: — Оставайся здесь, рядом с машиной. И не смей больше геройствовать и забегать в горящее здание. — Договорились. Мужчина уже повернулся, как его цапнуло легкомысленное слово. И девушка плюхнулась в салон да поскорее, вдыхая знакомые нотки парфюма. И свежий воздух вдали от пожара. Либерти удалился вместе со своей свитой, образовав круг с Джефферсоном — он вернулся — и Киллианом. Маму девочки откачали: и был слышен радостный детский крик. Мама! И Стеша с упоением наблюдала за раздраженным оборотом Либерти, надменным. А затем счастливо лицезрела результат своего маленького подвига: семья цела и невредима. И из любопытства все-таки подошла к своим «коллегам». Обсуждали вероятные причины, убытки. — А ты точно «она»? — засомневался Феликс, крутя свою цепочку на пальце, — А то до меня доносится… Дзынь! Звук стальных яиц. Стефания улыбнулась. — Слушай, я никогда не видел, чтоб ты так быстро бегала, — не унимался шатен. Покачиваясь на пятках, он внезапно щипнул ее за талию, — Ты где тренируешься? — Да это еще не быстро. Стержень. Вот что чувствовала Стефания сейчас, после спасения человека. Она стоила признания. Спина прямая, движения уверенные. Стефания вела себя гордо. И тут к ней подошел, сняв шлем, юноша: — Ну Вы, девушка, зачем так рисковали своей жизнью? Стефания застеснялась. Он оценил ее геройство и сравнил с тяжестью своей работы. Вот он восхищался, дарил нормальную реакцию среди «больных» людей. — Вас надо наградить, доложу капитану об этом. Ваше имя можно узнать? Она мягко посмеиваясь и скрепя сердцем произнесла имя: — Дженифер Эвануэва. А сенатор смотрел свысока и будто завистливо. А Стефанию действительно наградили значком и цветами в пожарной службе. Значок, конечно, присвоила себе настоящая Джен, аргументировав тем, что оформлен он на ее имя. Потрясающе. Один из служащих подбежал к Либерти. — Мы нашли очаг возгорания. Это мятежники забросили коктейли Молотова в окна, и подожгли пустые комнаты. Они отключили сигнализацию, поэтому пожарные приехали позже — после звонков. — Вычислите кто это. Камеры наблюдения смотрели? — с жаром вопрошал главный врач. — Да, смотрели, их отключали. Возможно, кто-то из медицинского персонала. — Похоже, все-таки штаб придется подчистить, — Феликс многозначно поглядел на Джефферсона. Либерти сообщил емко, Стефания его фразу запомнила: — У камер должны всегда сидеть доверенные лица, всегда. Особенно на наших объектах. — Ну мы же понимаем, с чьей подачи произошел пожар, — печаль Джефферсона была тихой, многообещающей и злой, — Она обещала. И это ведь удар ни за что. — Найдите тех, кто способствовал протестантам, любой ценой. — Слушаюсь, сэр. — Мятежники — это протестанты? — когда тот убежал, Стеша пространно задала вопрос. — Они самые. Это великие борцы за жизни людей, атакующие больницы, — иронично подстегнул людей Патриции Карлхайнц. Да, несостыковка… Но разве протестанты виноваты, что объекты сенатора умышленно полны невинными людьми? Кажется, Блейдел это не волновало. — Ужасные новости, теперь нужно восстанавливать большую часть палат и операционную, — досадовал Джефферсон рядом с Либерти. И Стеша злорадно глядела в траву. Коллеги сенатора собирались уезжать с места потушенной трагедии и унесенных жизней. Стефания позволила себе отыскать ту девочку, узнать, что ее зовут Николь и дать себя благодарно обнять. — Вы самая храбрая спасательница, которую я знаю. Карла вольность Стефании не оставляла в покое, особенно, когда он заметил «милое единение» и дождался девушку. — Больше никогда не перечь мне и не убегай на помощь другим, если я не прикажу это. Ты должна понимать, что искажаешь подобными вольными поступками репутацию мою и коллег. — Какую? Вы не готовы помогать людям? В этом репутация? — Мы не должны опускаться на уровень их происшествий, Дженифер. И вмешиваться, бегая как муравьи в этой суете. Мы выше. — Ну да, Вы же говорили на недавнем открытом вечере о заботе о штате. Но Вам в огонь нельзя, иначе как Орегон останется без Вас? Сенатор склонил голову, чутко вслушиваясь в каждое слово. — А другие тоже рисковать не могут, иначе кто будет помогать управлять Орегоном? Не, я понимаю, все. Выше, ладно. Но такой отстраненностью любовь людей точно не завоюешь, мистер Либерти. Я, может, ошибаюсь… Но такое отношение к людям может быть прямой дорогой к тому, что они сами отвернутся от Вас и от нас. — Вот оно что. Мне на их отношение глубоко наплевать. Дженифер, я понимаю, тебе жалко этих людей. Но с жалостью властвовать долго не получится. Жалости ни у кого нет, даже у праведных мятежников. Они подожгли больницу — место уязвимых беззащитных людей, — и черт, Стеша никогда бы не догадалась о вылазке своих. Это, правда, странно: неужели, Пэтти пошла на такое? — Места жалости нет, — Карл надменно поднял брови и деловито пожал плечом в обвинении недалекости девушки, — Я не понимаю, почему должен объяснять такую базу. — Может, потому что это не база? Вы как сенатор должны заботиться о людях. — Я и забочусь о них, но только не о тех, кто ломает то, что создавалось годами. — То есть, эта женщина — протестант? — …И еще не забочусь о тех, кто одной ногой в могиле. Пропащее дело, — едко улыбнулся Либерти. Он питал жалость к слабым. Всегда. Лишний груз на плечах сенатора. — В общем, Джефферсон, окажи этой семье помощь в последнюю очередь, — ярость девушки вспыхнула от решения Либерти, — А ты не защищай людей, это странно, — пальцы тряхнулись, словно от капель воды в ее сторону. Снисходительное презрение, даже унизительное. — Не защищать народ руководству штата: кажется, это странно. А я всего лишь помогла выбраться человеку из пожара, и, извините, но это единственное, что я могла сделать. И вновь Стефания ходила по хлипкому канату. В который раз рискуя выдать себя с головой. — Я не могу понять, с кем сейчас разговариваю. С той, что подписала контракт своей кровью или с протестанткой? Все. Он совсем глупый? Стефа крикнула: — Я говорю, как человек, — и зло усмехнулась, смягчая выпад, — который обладает, — лисьими интонациями, — состраданием и базовыми человеческими качествами. И Стефания не понимала, почему Либерти довольно и гадко усмехнулся. — Эмоции лишние, надо все-таки слушать руководство, — холодно отчеканил Майкл. Откуда-то позади из-за дымки затмевающих чувств. Хотелось и рыдать, и рвать, и метать. Но слова впору легли на лопающиеся нервные струны. Грей напряженно не сводил глаз со Стеши, огибая сенатора и становясь напротив: — Нам не нужна лишняя растрата кадров во всех вопросах, официантских либо… — он повел бровь и значимо кивнул. — Я знаю, — успокоились клокочущая злость, Дженифер, — Простите. Стеша смягчила ярость под пристальным взором размахом рук: — Я не протестант и ничего, я просто в шоке. Извините, что в Калорадо не принято убивать людей ночью по заказу, и что там сенатор готов спасать людей из горящих больниц. Либерти слегка поморщился, словно боясь испортить выражение лица: — Да что ты, мать твою, несешь? — Сенатор Гэтсби, — взмахнула пальцем Стеша, ткнув им и в небо, и в воздух пред собой, потому что продолжение диалога не представляла. Зато заученная фамилия пригодилась. Простые истины — протестантская программа, конечно. Но то, как сенатор того не ведая, попал в точку — на миг опустило диафрагму. Лицо оставалось невозмутимым до успокоительно-уверенной улыбки: — Я поддерживаю Вас, мистер Либерти. Мне просто стало жалко девочку. Я представила, что, если б с моей мамой такое случилось, я, не задумываясь, побежала в огонь. Терять маму больно. А ведь успешно надавила. Взгляд сенатора смягчился, разоделся в понимание. — Но случись что: твоя мама потеряла бы дочь, — размеренно вещал Карл, видя, как никли веки напротив, — И сегодня мы чуть тебя не потеряли. Что-что? — Вы бы грустили, если бы меня не стало? — мило и недоверчиво подбросив бровку, Стеша улыбнулась. Не уязвляя бархатным интересом. — Мне всегда тяжело терять моих приближенных. Когда ты бежала в огонь, я думал, что не смогу тебя спасти, хотя в свое время ты меня самого спасла от пули. Это болезненное осознание. — Я не знала… — Стефания обомлела. Карл загружено моргнул, и печаль, обрамленная в радужки, поднялась над ее плечом. — Мы просто к тебе привыкли, малая, — подмигнул Крис. Его озорные глаза потускнели, будто он представил на миг, что Стеша не вернулась из госпиталя. И покуривал сигарету, уперевшись согнутой ногой в верх скамейки. — Серьезно? — мягкую мимику Стеши хотелось созерцать: от недоверия, смятения до переливов полнейшего удивления, надежды. Приятное открытие, наверное. Крис плавно покачал головой, закуривая из стальной крышки. От других мужчин чувствовалось непривычное, комфортное согласие. Все на нее смотрели уважительно и серьезно. — Больше так не делай, хорошо? — Хорошо. Сбитая с толку, Стеша по-новому взглянула на сенатора. Он кивнул ей на положительный ответ, и приготовился уехать. — Да, ты бываешь истерична, но ты говоришь правду, все что думаешь, и служишь мне. С сегодняшнего дня ты выполняешь все мои приказы. Иначе я расторгну контракт. Краски непонимания сгустились на лице Стефании, и Феликс пояснил пальцевым выстрелом: — Пуф. Тебя ликвидируют. — Какой суровый контракт. Вы подписывали его, Феликс? — конечно, да. — Конечно. — Тогда это пожизненная служба, — заключила Стеша. — И у тебя тоже. Девушка смотрелась наивно, принимающе, но свобода и контроль блеснули в паре глаз. У нее опора в знании, что уже весной этих людей не будет в живых. И листы контракта погорят рыжим пламенем. Стефания улыбчиво кивнула. — Эй, сенатор, погрелся? Привет от Блейдел. Недалеко проехала машина с открытым окном и оттуда свесился мажористого вида блондин. — Она попросила передать, — два наглых щелчка для привлечения внимания, — око за око, и больше не суйтесь к ее людям. Либерти отвел взгляд, как бы не заметив грубых интонаций. — Езжай, поганец, пока не догнал тебя, — крикнул через плечо Феликс. Машина медленно проезжала мимо, неподалеку, Стефания уже видела второго водителя с незнакомым лицом. — О, а я смотрю, Вы шестерки уже слабые подбираете, сильные закончились? — мерзко усмехнулся парень, всем свои видом показывая презрение к Стефании. Она пыталась узнать протестанта, но не могла. — Не обращай внимания, — спокойно и тихо сообщил Киллиан, с прищуром запоминая лица молодых людей. — Теряете хватку, мистер Либерти! Слабую шестеру первую прикончим и до Блейдел не довезем. Обойдется. Стефания нахмурилась, усиленно роя в череде известных лиц — их. Они точно протестанты? Это хитрость Пэтти? Сенатор успокоил, глядя вслед машине: — Не бери в голову, — вот она и не могла взять, кто эти парни и почему так яро желают зла. Она спрашивала Пэтти, кто они, но та озадаченно пожимала плечами. Никто из протестантов не знал.

***

Обмахиваясь брошюрой, Стеша следовала за сенатором на трибуны. Стоял жаркий день, народ веселился, кони сопели и шаркали копытами по песку. В целом, оживленно. И Патриция Блейдел, к удаче Стефании, не пришла. — Ой, что-то я забыл совсем в машине… Документы на Андортэ. Дженифер? — глаза беспомощно бегали по столу. — Я могу сбегать за ними. — Да, пожалуйста. Они на бардачке, — Либерти признательно улыбнулся. Пришлось покинуть прохладное, закрытое помещение с ключами Майкла. Грей отдал их неохотно. Недоверие, правда? Он кратко взглянул на пальцы Стефании, тронувшие его руку, и опустил тяжелый взгляд. И все ему не так… Вздохнув, девушка миновала людные трибуны и совсем нелюдный проход. Крики, гомон утихали, птицы пели громче. Стеша торопилась: сенатор не любил ждать. Длинный узкий проход из опорных стен трибун кончался, и там, где светило Солнце, заслонили проход двое мужчин. — Привет, Дженифер, — она застопорилась, не осмеливаясь пройти мимо них. Один поправил шляпу, чтобы она увидела лицо, а другой перекатился с носка на пятку и обратно — в спортивной футболке и штанах. — Я вас помню. Вы были у главного госпиталя. — Да. А теперь мы тебя туда отправим, — улыбнулся блондин, с силой хрустнув суставом кулака. — Ребят, я же с вами. Мы на Пэтти работаем. — Заливай кому-то другому, шваль сенаторская. Волнительный смех. — Это розыгрыш? — Нет, — покачал головой шатен и прошел два смелых шага вперед, чтобы обогнуть девушку. — Какие вы протестанты, если своих не знаете? Стефанию прижали к стенке. — Шестерка ты, — серые глаза беспомощно умоляли сбавить обороты. — Стойте! — Я же сказал, что доберусь до тебя, — шатен в шляпе поднял нож, острием вниз, — Привет от Блейдел! Стеша поморщилась, не до конца веря в представление, но, когда его мощной лапе дался импульс — сомнения отпали. И Стеша хватилась в крепкое запястье, остановив нож у шеи. Выбила. Второй парень ударил в живот. Стеша испугалась за жизнь: это все. Смерть не в кровати ночью на закате лет, а в закутке, в окружении живых людей. Удар выверенный, резкий, словно человек занимался боксом. Девушка сложилась пополам от боли, нехватки воздуха. Свет померк. Мне точно не справиться. — Неси лом. — Да так разберемся. — Стойте, погодите. Рубашку смяли, оторвав пуговицы и вновь приложив к стене. Синякам быть. Сжимая ткань, парень приблизился: — Говори всё, что знаешь про Либерти. Всё. — Я всегда всё рассказываю, — расплакалась Стеша. — Она не поняла, — перехватил резко другой и развернул девушку лбом к металлической опоре. Швырнул. Стефания выдвинула руки, чтобы уцепиться за железку и закричала о помощи. Нанесли жестокий удар головой об металл. — Страдаешь тихо. Стефания захлебывалась кровью, стекающей по глотке. Красным заревом та бежала по рту, шее, груди. Кашляла. Девушка упала на асфальт. — Майкл! Он всегда приходил на помощь. — Майкл! — Давай оттащим ее в сарай. — Нет, пожалуйста, — отпихивалась Стефания от загребающих ее рук. — Давай-давай, — шляпа накренилась, а зубы сильно сжали соломинку. — МАЙКЛ! Раздался выстрел. Он напугал двух парней: дернулись, пригнулись и отпустили Стефанию. Плачущей куклой она лежала на земле, и закрылась, чтобы ботинок уматывающего громилы не задел лицо. — Еще свидимся. — Пошли прочь, — грозный приказ и еще пара залпов вслед «протестантам», скрывшимся за трибуной, ближе к лесу, — Дженифер? Дженифер, как ты? — уже путаясь в заботе, отдышке и панике вопрошал Майкл. В ответ лишь жалобные всхлипы. Рот полон крови. Икая, содрогаясь, Стеша позволила себя поднять, предварительно вылив металлическую жидкость и откашляв остатки. Майкл позволил на себя опереться, перекинуть руку на плечо и помог девушке сесть на куб сена. Когда юноша присел напротив, Стефания закрыла лицо. — Все обошлось и слез не стоит, Дженифер. Его ладонь пригладила плечо, и Стеша настойчиво и крепко обвила шею Майкла, уткнувшись щекой в приближенное тело. — Спасибо, что пришли вовремя, — нежность сбивала с толку. Стефания расплакалась больше, представляя, чему бы ее подвергли в сарае. Ее могли убить. Майкл сидел бездвижно, но, отольнув, Стеша увидела каплю сострадания в его глазах. Она беззащитно и не отдавая себе отчет в действиях, взялась за его пальцы. Не отпустит, он не уйдет. — Это протестанты, — глотая слезы и кровь, клохтала Стефания, — Они так сказали. И просто напали. И спрашивали про мистера Либерти, что я знаю, — расширила праведные глаза, — Я ничего не сказала, Майкл. — Я так и понял по их намерениям. Он помог зажать своим платком нос, дабы остановить кровь и повременил с возвращением. Его пальцы не сомкнулись вокруг ее. Выходило, что Стеша держалась за пальцы юноши. В память вгрызлось воспоминание: каждый раз протянутую руку Майкла она намеренно не трогала. Не принимала помощь. А теперь будто физически за нее цеплялась. Рука отдернулась сама и припала к животу. Грей, когда кровотечение мало-мальски остановилось, повел девушку к Либерти. Беспокойство всколыхнуло сенатора. Остальные любопытно глазели на бредущую Стефанию, Феликс ахнул. — На Дженифер напали протестанты, — сухо объяснил Майкл. — Да мы видим! Твою мать, — Феликс насобирал в охапку салфеток из держателей и спешно всучил их Стефании. Она благодарно, мучительно покивала. Окровавленная рубашка, оживленное ложе. Первый сигнал жокеям приготовиться. Стефания утиралась салфеткой, а когда напоролась на сочувствующий взгляд Карла вновь заплакала. — Мы их видели после пожара. Они угрожали и вот… — Дженифер, ты должна уметь стоять за себя. — Я не могу стоять за себя, — праведно плакала Стеша, — Их двое, я одна. — И что? Твоя работа по контракту явно не предполагает слабоволие. — Я физически не могу стоять за себя. — Так учись. Будучи официантом, ты смогла научиться работать сносно и даже хорошо. И если ты способная, то научишься и самообороне. Документы, к слову, мне так и не принесли, — многозначно посмотрел в сторону Либерти. — А я думал, Дженка все может, — глупо похлопал ресницами Феликс, изображая дурака. — Как много может женщина против двух мужчин? — риторический вопрос под поправленной шляпой и красноречивый взор. Разбитая Стефания — ответ. Холод юноши отчуждал, никто ее не жалел. Никто! — Не все стереотипы лгут, — кивнул строго сам себе юноша и удалился за оброненными ключами и документами. — Не, ну накостылять одному ты была обязана, — театрально возмущался Феликс, подстраиваясь под настроение сенатора. — Вот у этих протестантов столько молодых дикарей, и неплохо удар держат. Вы не слышали, что я сказал, — заносчиво вставил Риз, — И им ничего, они умеют даже в твоем возрасте постоять за себя. — Ах вот оно что, — скептически прогнусавила Стеша, промакивая нос. Задала вопрос способно, дерзко, — По такой логике, чтобы научиться это делать, мне нужно стать протестантом? Карл Либерти склонил голову. Улыбка скосила губы, и он молча выровнял макушку. — Ну попробуй. — Это шутка. Я не собираюсь быть протестантом. Молчание. И Феликс взорвался смехом. Карл криво улыбался, пристально глядя на свою официантку. — Конечно, ты не собираешься, они ж от тебя живого места не оставят, — пояснил Вольрадо. Жаль, Джефферсона нет… Кровь не желала останавливаться. Либерти вздохнул и отошел. — Некритично. То, что они сейчас сделали — некритично абсолютно. Вытри уже быстрее кровь и слезы, — легкая раздражительность застыла в приподнятой руке. — Разве нормально, не переживать за своих подчиненных? Элементарное сочувствие Вам же не чуждо, — мягко стелила Стефания, улыбчиво, тихо. Патриция принесла бы полотенце, лекарства, обеспечила бы слежку за обидчиком, наказание. Утешила бы. Вернулся Карл, опершись одной рукой на стол, а другой на свой стул: — Ты меня, наверное, с кем-то путаешь? — Стеша плавно отвела взгляд от его любезной улыбки, — Сочувствие явно не моя черта, ровно как для любого рационального человека. Я никого никогда не жалею. Ты должна была из ситуации выйти сама. — Кхм. — Но ты не вышла и не справилась. Тебе помогли со стороны, ты жива. Чему сочувствовать? — Нечему, — больше для скорого конца диалога, чем для согласия ответила Стеша. — Славно, — ухмыльнулся довольный сенатор и отошел ближе к ипподрому, дабы разглядеть ведущую лошадь. — Расшифровываю, — озабоченно склонился над ней Феликс, — За жалостью — к мамочке. — Я поняла, — хладно, лишь бы отстали, поддакнула Стеша. — Тю-тю, — развел руками он, хлопнул и встал за «повелителем». Дома, конечно, ее пожалели: когда жалость уже была не нужна. — Это… — страшно озвучивать истину, — Вы подослали их? — Зачем, Стеша? Нет. Все, кто охраняет информацию, знают о тебе. — Не все. — Все, — недоверчивая и волнительная улыбка дрогнула, и задумчивость осела в глазах Пэтти. Стеша считала, что Пэтти скрывает правду и совершенно не контролирует протестантов. А может, узнала про убийства и тихонько мстит? Стефания мерзла от одной скользкой мысли об этом. Да, она в красках описала «протестантов», Пэтти всерьез озадачилась. Но Стефании известно, как хорошо могла манипулировать и притворяться Патриция. — Стеш, мы разберемся. Но наши ребята не могли. В такой тон хотелось верить. Либерти поднял тему нападения на собрании, протестанты активизировались и стали атаковать приближенных сенатора. — Всем вам нужно быть осторожнее. Тебе особенно, Дженифер. Дни беззаботности окончены. — Я приехала в Колорадо, чтобы заработать деньги на лечение мамы. Я не хотела вступать в эти… Игры. — Но ты уже вступила, — мягко вещал Либерти, — Ты работаешь на меня, значит, в общем понимании, поддерживаешь мою идеологию. А я в свою очередь, о тебе забочусь. — Спасибо, мистер Либерти. Вздох. Стеша закрыла лоб ладонями, потом отняла: — Да за что им мстить мне? — За убийство их друзей, очевидно. — Откуда они знают, что это я? — Нетрудно догадаться, если они уже следят за тобой. Пэтти следила за ней? Знает про убийства? Спина похолодела. Если так, то и Джен знает, но в порошок Стефанию пока никто не стер. Может, Блейдел играет втайне в свои игры? Стеша задумчиво потерла пальцы под теплыми бликами света. На столе отражались рассветные кроны деревьев. Они шевелились. — В любом случае, тебе стоит меньше проводить времени дома в одиночестве. В твою голову вложено достаточно информации, за которую могут протестанты и оторвать, поэтому, Дженифер, подумай о проживании здесь. Вот почему Пэтти удивилась, когда Том спас меня. Это ее план по моему устранению сорвался? Ютясь в отдалении от лидера, Стефания выслушивала план работы на следующий месяц, карябала блестящий лак, нанесенный в один слой, волновалась. Новые люди поддерживали Блейдел, показывали пути «разгрома» Либерти со стороны бизнеса, разлада в мировой политике. А Стеша была обречена наблюдать, как сенатор решает навешиваемые проблемы. Секундные обращенные к ней взгляды расценивались как пронзительные и чересчур внимательные. Возникла мысль в сотый раз: А вдруг, они прознали, что я убила наших, и решили отомстить? Стефания стала подозрительнее и отстраненнее от протестантов. Умалчивала порой о тех вещах, которые пригодились бы Пэтти, сверля ту взглядом. Девушка цвела с приближением Ночи, пока Стефания увядала от домыслов и самой себя. Отвратительно… Стеша ближе общалась с Феликсом, подшучивая в ответ, иногда спорила с Киллианом на деньги, в каком костюме явится шатен. Она побеждала. Простила за домогательства Джефферсона. Научилась уходить от психованного Риза и более признательно прислуживать Майклу. Хотя последнее получалось искреннее, чем с кем-либо другим.

***

Перед поездкой в полицейский участок Стефания беседовала с Майклом. — …Извините, мистер Грей. Юноша отвлекся от очередного веселого спора, почему Винченсон такой плохой, и заметно сосредоточился. — Скажите, гости спрашивают, — вымученно отдыхивалась Марлен после пробежки через поле, — Вот Вы сегодня с мистером Либерти уезжаете на вечер, а когда вернетесь? — Скоро. — Ну, примерно? Ночью? — воздух клоками выбивался из легких, она зажмурила глаз. Стефания улыбнулась, — Или утром там? — Возможно. Немногословность Грея, конечно, характерная, но Стеша ощутила легкую серьезность, неприветливую на контрасте с обычными интонациями, обращенными к ней. Марлен кивнула: — Ну то есть, сказать гостям, чтобы не ждали возвращения, да? — Каким конкретно? — Я не знаю их имен. — А я не знаю точного времени возвращения, — он пожал плечами, — Можем через час приехать, можем через семь. Передай гостям. Прохладный разговор завершился любезной улыбкой Марлен, смущением Стефании и долгим взглядом вслед официантке. — Так говоришь, Винс уронил на тебя кастрюлю, когда ты потянулась за лопаткой? — Да, — с полуоборота возмутилась Стеша, и рассмешила уже расслабившегося юношу. — Это досадно, конечно. Надо было уронить шапочку из фольги. Было бы менее травматично. — Я бы Вам ее подарила, а кастрюлю себе оставила, и нет, это не потому что я женщина, — застывший Майкл светло улыбнулся, — Думаю, Карл дал бы нам выходные. Кожа искрилась золотом, светилась, но так нежно, что делало протестантку мягче. Майкл улыбался. И долго-долго смотрел в лицо. — Нам надо ехать, — напомнил Грей. Прибыли. Стеша, щурясь на Солнце, с огромным удовольствием зашла в прохладный офис полицейского участка. Полиция работала, но запросы граждан были такие: потеря собаки, редкое воровство или мошенничество. Громких убийств долгие годы не звучало. Потому что страшные преступления совершались только в уготованное время: Судную ночь. …Но они были. Сенатор все покрывал тайной: и кровавые руки коллег, и свои совещания, и реальную отчетность по преступлениям. А людям и обвинителям в лицо лишь улыбался. Пэтти развеивала миф, и портила репутацию тем единственным коллегам, которые одни на весь штат нарушали правило Судной ночи. Майкл шел уверенно, иногда поднимал руку полицейским, будто его знали сто лет, блуждал меж офисными работниками. Стефания обратила внимание на служебную форму Киллиана и толстый жетон на груди. Мужчина понимающе рассказывал что-то старику про документы, обещал найти. — Привет, Майкл. Дженифер. Пройдя мимо чужого кабинета, Киллиан остановился для дежурного принятия благодарностей парня и девушки за найденную собаку. — Обращайтесь. Это наша работа. Он перегнулся через стойку и взял бумажную стопку, чтобы дать ее следующему коллеге: — Заведи дело на Ила Роджерсона младшего, украл два телефона тем месяцем. Зайди к следакам, у них улики уже на руках. — Хорошо, мистер Джонс, — бодро кивнул полицейский, и взял охапку бумаг, чтобы выполнить поручение. Его преступления отменяли факт, что Киллиан хороший коп? Да. Стефания зацепилась взглядом за белокурую диву, утонченно выделенную леопардовым длинным платьем. — Сирен Монтгомери, верно? — сквозь телефонные вызовы донеслось уточнение. — Да-да, Вы правы, — девушка приятно игралась интонацией. Перед бедным покрасневшим и явно семейным мужчиной, предстало декольте, которому бы и Пэтти позавидовала. Дальше смесь смущенного и флиртующего диалога расслышать не удалось: Киллиан позвал. Уже в запертом кабинете Джонс вздохнул полной грудью: — Зашиваюсь, — ноготь провел по шее, ставя отметку дел, в которых тонул. Устал читать Плейбой? Он остановил взгляд на Сирен и не спешил убирать журналы в стол, — Что ж… Ночью мы с Дженифер разузнали имя, вот их личные дела. На стол шлепнулись средние папки с торчащими листами, фотографиями. — Это они. Ты, кстати, зря вчера не попробовала… — Мм-м, не жалею, Киллиан, — саркастично перебила Стеша, вспоминая предложение, — А это реально был клуб? — Что-то вроде, — улыбнулся Киллиан, хитро блеснув глазами. База, где варили криациновый яд, оказалась полна людей в повязках. Из-за фиолетово-малинового света и громкой гипнотизирующей музыки Стеша ощущала себя дискомфортно, проходя по коридору за Киллианом. Атмосфера запретного удовольствия, убивающего разум, затягивала Стефанию. Она жалась к стенке прохода, заторможенно оглядывая танцующих людей. То ли музыка, то ли контингент, то ли свет — всё давило и тревожило. Джонс повернулся, закатив глаза и пританцовывая в такт заунывным гипнотизирующим словам. В повороте руки показалась черная сигарета. Он закурил. Стеша отказалась от второй предложенной. Так, спутник оставил ждать ее одну меж пальм с видом на открытый притонный зал. Стефания за двадцать минут насмотрелась и разочаровалась в человечестве. Закусив зубочистку, Киллиан посверлил взглядом спину удаляющейся красотки и лениво пояснил: — Это мигранты из Мексики, работают под предлогом «работы протестантов», мотивы не раскрыты. Локацию меняют постоянно, представляются разными именами, сложно поймать, но мы справимся. — «Под предлогом»? Значит, они не протестанты? — Мне сказали, нет. Но с чего бы им нападать на тебя? Полагаю, связи с протестантами есть. «Но не с Мексикой»: уверенная мысль, уж это Ривер знала. Майкл изучал внимательно папки, а Стеша просто думала, как же хорошо сложилось. Значит, Пэтти их действительно не знала.