Глава 17

Соскобленный кусочек лака, дорогое красное дерево, позолота ручки. Стефания виском подпирала стену, сложа руки на груди. Слушала. — Ты перебарщиваешь, как мне кажется, Винсент. И мне не нравится, что слышу я об этом впервые. Майкл, что думаешь? Раздался размеренный, мягкий голос, Стеша словно видела, как слегка нахмурился Грей: — Все, что происходит, по мне, обоснованно и спланированно. Прошу впредь оповещать нас заранее о каждом шаге, — пронзительный взгляд, — Правда, рискованно размещать столько оружия. Здание огромное, но по факту мы вырываем себе такую же яму, если вдруг там есть бомбы. — У них бомб нет, это мне известно, — Винсент важно облокотился на бар, — И они не умеют управляться с оружием, как это делают подготовленные бойцы. Все получится, верьте мне. — И они тебе поверили? — нотки удивления заплясали в воздухе. Карл отпил виски с легкой очень недоверчивой ухмылкой. — Не мне, конечно. В их понимании хозяин — мексиканец, это наш человек, просто в тени, не видный. Специальный. Он и договаривался. — Она. Поверила? — Да. — Надо многое спланировать, — накидывал задач Грей, уже мысленно отбрасывая половину, — Обдумать все риски и наносить удар. В целом, план эффективный. — Где эту Дженифер носит… — раздалось сзади и Стеша спешно подбежала навстречу Винченсону, — Вот ты где. Бегом на кухню! У нас рук не хватает разносить. — А вы подыщите наконец официантов, — на ходу отвечала Стеша. — Да… ты… — запнулся от возмущения. — Вы хорошо сегодня выглядите. Правда, — завязывая кружевной фартук над юбкой, обаятельно взглянула Стеша через плечо, — У Вас новый колпак? — Я? Ну-у… хе-хе, — робкая улыбка заиграла под стеснительно отводящимися глазами, и тут Винченсона словно огрели поварёшкой по голове, — Не юли мне! Колпак как колпак, сто лет его знаешь. Пошли, Дженифер, поможешь нам. Сервируя стол, Стефания заинтересовано взглядывала на Винсента, спускающегося вниз и деловито прикрывающего пиджак. Странно. Он долго смотрел на нее, но не злобно или надменно, скорее, с интересом. Знает ли де Грамон, кто повинен в смерти Беатрис? Судя по доброте, нет. Понял странность переглядок и скоро ушел.

***

Потеря Джими отделила кусок сердца, оставив его трескаться и иссушаться. Стефания заглушала боль сама, а когда выдохлась, пошла к Джефферсону. В моменты пособничества Стефания равнодушнее относилась к жертвам Либерти. Срываться — себе дороже. Легенда про влюбленность — акция единичная, теперь пора становиться действительно своей. Отвлекая, обманывая, подставляя Стеша выучилась искусно врать и сохранять «легкость», а потом не плакать. Актерская игра огранялась как алмаз, делая девушку все более ценной в компании сенатора. Со временем, задания Либерти ужесточались. Бюро криминальных расследований долго наблюдало за людьми, и поручило убить человека, который замышлял убийство вне Судной ночи. Стеша усвоила, что только приближенные сенатора имели право на Чистку; обычным орегонцам криминал запрещался. Киллиан объяснил, ведя свою полицейскую машину: — Тюрьма пустует несколько лет и загонять туда я никого не собираюсь, проще без разбору закопать. И обидчика, и жертву. Иногда даем уйти жертвам конфликтов, если они даже не подозревают о нашем вмешательстве. Бывали счастливчики. А ловля преступников напоминает работу до принятия Судной ночи, не славные времена: каждый день преступления, бумажная волокита, полные тюрьмы. Ни к чему содержать заключенных на налоги орегонцев, правильно Карл говорит, — деньги обогащали сенатора и того же Джонса. А ей становилось все равно. Мясорубка, пересеченная граница, убитый друг. Так нельзя было, а сейчас?.. Нервы устали сдавать, поэтому Стеша на другом задании хладнокровно совершила убийство. Пистолет выстрелил, уши заложило от грохота. — О, сегодня без истерик, — поддел Киллиан, очень заинтересованный смиренностью Стеши. — Да. Она не до конца понимала, кого пристрелила. Кто же так просил пощады, спасения, которого никогда не будет? Ужасно… — Один выстрел четко под ребро. Этого достаточно для отправки на тот свет. Впечатляет. Когда стреляешь ниже, в живот, есть шанс, что человек выживет, если не истечет кровью, а так… — Грей покачал головой, задумчиво глядя на огненные блики фонарей, — Выжить нет шансов. Стеша б прослыла успешной убийцей с хладным нравом, если бы не вопрос Майкла в машине: — Сколько успокоительных выпила? Он плавно вел машину. Острый взгляд зеленоватых глаз обратился в профиль девушки. Веки апатично прикрыты: его подколка впиталась в мозг, а не щекотно вонзилась. Понятно. Отвечать было уже не обязательно, но Стеша решила внести ясность: — Пол банки. — Пол? — он помолчал, шурша шинами на повороте. Помолчал еще, — А почему не крышку? Стеша заторможенно фыркнула от смеха. — Ваше чувство юмора, Майкл, как у ребенка. — Ну оно у меня хотя бы есть, — красноречиво оглядев ее с ног до головы, нажал на точку «возмущение». Смято, сквозь пелену Стеша объяснилась, хотя ранее и могла возразить колкостью: — Мне Джефферсон дал эти таблетки. — Какие? — Герши-н. — Гершин? — Майкл сурово закусил внутреннюю часть губы, хмуро оглядывая ночных прохожих, — Прекращай их пить. — Они нормальные и помогают мне, — ровные ответы стелились пред напрягшимся юношей. — Только сперва помогают. Я сейчас отберу у тебя их. — Да какая разница? — вскинулась Стеша и прибрала к груди сумку. Как ненормальная, — Они мне помогают, — и зарыдала, — они помогают мне… Майкл в немом беспокойстве принял реакцию. — Ты реагируешь неадекватно. — Ну заплачьте! — Тебя хватает, — Майкл остановился на парковке пустого комплекса, и игнорируя слабые попытки защитить лекарства, вынул из сумки примечательную колбу. Толстая компактная баночка из янтарного стекла. Запрещенный препарат. — Все, Дженифер, это конфискат. Равнодушие нахлынуло волной. — Я у Джефферсона новые попрошу, — малодушная серость вперилась в аллею деревьев. Выдох сбоку, пауза. Майкл бессмысленно воткнул таблетки обратно в сумку. — То, что тебе дал Джефферсон — помощь от нагрузки на нервную систему, гершин ее расслабляет. Но если ее не стимулировать, а оставлять в таком состоянии, то у меня плохие новости для тебя. Останавливать от отупения и размягчения мозга я не буду. Но и Либерти ты нужна ясномыслящая. Просто имей в виду, если хочешь быть ему полезна. Полезна Либерти… Таблетки перекатились с приятным стуком. В последнюю неделю ум, действительно, не отягощал черепушку. Состояние легкости и равнодушия так помогали жить… Ему нужна ясномыслящая. — Я их брошу, обязательно брошу, — тихие обещания. Но покрепче, чем отданные Дженифер. Тома бросать по-прежнему не хотелось. Стефания не увидела ободряющую улыбку Майкла, облегченных кивков и быстрое прокручивание руля. Голова упала на спинку кресла.

***

Редкий выезд с сенатором. Вновь ночной и незаметный. Грей позвал Стефанию из машины, чтобы она «научилась владеть ножом». Парни вроде охранника Кристофера наблюдали, как Карл, сложив ногу на ногу, опрашивал связанного человека. Они поймали стрелка, того самого, промазавшего по Либерти, благодаря вшивой преданности и сноровке Стеши. Бедолага… Его сдали. Точно сдали, потому что Патриция «стерла» все следы для следствия. — Я услышал тебя, Роджер, — со вздохом Карл поднялся со стула. Площадка с бассейном светилась одной водой голубого, яркого цвета. Вода дрожала, словно тоже боялась сенатора, — Спасибо за честность. Ты хороший стрелок, но не замечательный. Ведь когда стреляешь, нужно попадать. Карие глаза беспокойно забегали, когда мужчине надели кляп. Карл спокойно прошелся к столу, протер лезвие поданным платком-паше. — Бросаем в бассейн? — привязанным к стулу, немым, но не истерзанным. Стефанию удивило, что опрос проводился цивилизованно, пусть многое и не слышала, охраняя машину. Видимо, Карл — один из немногих, кто умел выведывать информацию, не причиняя боли. — Я сам с ним справлюсь. Ведь в конце концов, он хотел убить меня, а не вас. Не теряя изящества, Либерти дернул челку на себя, чтобы мужчина запрокинул голову и смотрел точно в глаза сенатору. Стефания беспокойно нахмурилась. Ей бы так унизительно ждать расправы точно не хотелось. — Со всеми предателями будет так, — и провел ножом по шее. Стеша бесчеловечность уже видела. Но не так близко. Не так оглушающе от крика сквозь кляп. Белки словно выдавливались с каждым сантиметром режущего кожу ножа. Карл небрежно откинул голову Роджера и наблюдал, как стрелок захлебывался, орал, в агонии пытался дергаться со стулом. И стало страшно за себя. Тряпка пропитывалась, выплевывала бардовые сгустки. Боги, не дай Бог ему узнать, кто я… Либерти дождался хрипа, и легким движением ладони откинул стул в бассейн. Голубизна окрасилась в коричневый дым. Труп жутко качался на волнах, выдавая последние секунды жизни. Карл промыл в пока чистой воде нож. — Пока поплавает. Потом уберете, господа. Стефания выглядела прибитой, когда мужчина прошел мимо. От него несло смертью и тяжестью, спрятанную в безупречный мягкий вид. Тот же Майкл казался более откровенным. Грей-то не казался добрым, в отличие от Карла Либерти. Компания двинулась следом за повелителем. — У нас есть подозрение, где они хранят оружие. И будут собираться Судной ночью… Стеша навострила уши. — Приют для обездоленных и уязвимых слоев населения, — мягко добавил сенатор. — Что за дебильное решение? Протестанты есть протестанты. — Погодите, а я слышал другую информацию, — встрял незнакомый блондин, — Они не там все складируют. — Бейсбольный клуб, — разоблачающе добавил Риз, но тот помотал головой. — Да нет, какой клуб? — Дженифер, принеси мне, пожалуйста, салфетки, — прервал речь сенатор. — Влажные или сухие? — Уже влажные. Не зная почему, но Стефанию пробила дрожь от этих слов, и она спешно удалилась. За салфетки проследовала теплейшая благодарность. По возвращении девушка решила опереться о машину чужого парня, но он резко отошел. — А ты-то уйдешь, может быть? — повел рукой, на удивление Стефании. — Куда? — пожатие плечом, — Нет. — Проветриться, — они стояли на улице, — Это просто не для женских ушей. — Ничего. Я уже много видела всего, думаю, меня мало что удивит. — То есть, она имеет право слушать? — палец указал на нее, Карл тщательно оттирал руки и сподобился на ответ… — Я работаю по особому контракту на мистера Либерти. И имею полное право здесь находиться и слушать, — жестко и холодно обозначила Стефания. — О как, — звонко и с вызовом кивнул ей парень. — Робин, приди в себя, пожалуйста. Моим друзьям можно все, — вежливо и улыбчиво развел руками сенатор. Парень угомонился. — Так вот, о чем я… Ее опросили и раскромсали на ферме в мясорубке, вот и все, — закончил историю, — Пришлось держать, но способ неплохой. Орала, правда, надо будет звукоизоляцию провести, если забьем точку, — пауза, — Забивать протестантов на ферме как свиней… даже звучит гармонично. Ну как, желания убежать не появилось? — улыбнулся он, — Или пожалеть? — А с чего бы мне их жалеть, если они на меня напали? — глаза Стеши игриво покосились, — И не раз… — Напали? Че? — Да. — Странно полагать, что на мое окружение не готовят покушения, Робин, — встрял Либерти, — Рассказывай дальше. Он перечислил менее открытые точки для устранения неугодных. Патриции Стефания передала все до одной. Девушка была в ужасе, каких монстров поддерживал Карл. Отойдя от шока, Пэтти стала подробно расспрашивать о внешнем виде карателей, их повадки, номера машин, и Стеша поняла, что на ферму скорее отправятся сенаторские шестерки. — Мистер Либерти, а знаете, у меня специально обученные собаки для боев. И если увидите протестантов, звоните мне. Я спущу собак, и мы понаблюдаем, как они заживо сдирают кожу. Съедают мясо. Большой плюс: труп скрывать не надо. Но орут люди знатно, — кровожадно улыбнулся парень, отчего Стефанию бросило в дрожь, — Когда их рвут питбули. — Я обязательно подумаю об этом, — со свойственной хитрецой кивнул Либерти. Стеше стало страшно за себя. Либерти никогда в жизни не должен узнать, кто она. Истязать будут и собаки, и его коллеги. За вранье длиною в год. Осознание накатило на Стешу, и она побледневшая до снежной кожи, оперлась рукой на капот. Соберись. Соберись. Руки тряслись, паника сжала горло. — Не нравится мне здешняя планировка. Могло быть и лучше… Киллиан, Риз, разберетесь? Риз достал канистру с бензином и вальяжно кивнул. — Тогда мы домой, — сенатор прошел мимо, чтобы занять место в машине, — Дженифер, ты нормально себя чувствуешь? Стефания воздушно обернулась и улыбнулась для уверенности. — Да, все отлично. А что? — Какая-то ты бледная. — А, да холодно стало, — махнула официантка, — Приболела еще немного. Морозит. — Дать выходной? — Нет, нет. Хотя, знаете… да, не буду же я заражать других. И следующий день Стефания провела в кровати, прячась от мира, собственных страхов и беспомощности.

***

Защищали ли ее коллеги сенатора? Да. Поэтому схватили протестантов, наблюдающих издалека за особняком. Стефания собиралась домой, но ее в парадной перехватил Карл: ничего не сказал, только невесомо развернул за плечо. Палец легко указал на закрытый зал. Девушка собачкой проследовала в помещение, и они оба вышли на веранду. Вновь жертвы на траве. Вновь Киллиан и Майкл. — Она. Вы же за ней следили, так? — флегматичные нотки и разжимающийся кулак. Я их видела… на одном из митингов. — Может быть. — А ты присмотрись, — мягко подсказал Майкл. Но внимание захватывал приближающийся сенатор. В несчастных глазах возникал страх и подавленность. Киллиан кружил стервятником, явно ожидая разрешение на новые удары. — Вы оба работаете на Патрицию Блейдел. У меня верная информация? — плавный голос сенатора ветром пронесся между тел. — Говори, — вцепился Джонс за волосы одного. — Да. — Также Вы следили за моей официанткой, не так ли? — Может быть. У нас было задание, — он искоса поглядел на сосредоточенное лицо Стеши. Трусливо. — Зачем? — Жоржи, заткнись, — оторвал голову от земли его напарник, — Ни слова больше не скажем. Нельзя! Они за мной следили, я их немного знаю… Но почему? Это Пэтти мне недоверяет? — В чем цель? Похитить, убить? — Карл пожал плечами, равнодушно взирая на обоих. Молчание было ответом, оно раздражало, — От шестерок мало толку, даже на редкость преданных. Парни лежали ничком так, словно смирились с ненаступившей смертью. Земля их обнимала. Карл самолично выпустил из револьвера две пули. Майкл подал телефоны. — И все контакты ведут к Патриции Блейдел… Стеша покосилась на экран, с открытым чатом, да, это Пэтти, да, переписка. Но она ведь удаляет сообщения спустя час дачи задания. Тогда это фальшивка. И когда на экране резко угасли буквы, оставляя «ничего», Стеша в отчаянии уставилась на газон. — За что они так? — За убийства, — медленно и емко пояснил Карл для отворачивающейся девушки, — Очевидно. Пэтти, Пэтти, Пэтти… за что ты так… Будто подруга появится из воздуха, степенно поведет рукой и укажет жестом «сама подумай», Стеша пялилась на краешек реки. В синеве, темной морской навернувшиеся слезы мелькнули кристалликами. Все-таки протестанты объявили охоту, так? — Видишь, тебе стоит быть гораздо осторожнее, потому что протестанты готовы вырвать тебе глотку, лишь бы тронуть мое окружение. Ну с глоткой перебор. Или… Нет? От неожиданных сомнений затошнило: они кружились волчком, смешиваясь с образами трупов. — Зачем они следят? — Предполагаю, чтобы застать врасплох, опросить и убить. Стефания не верила его словам, но… И возвращаться домой не хотелось. Противно. Они же сами толкнули ее на слежку. — Думаете, я безнадежна в вопросах самообороны? — Я знаю это. Карл ставил точки, подводил к решению проблемы. — Если беспокоишься о своей жизни, я могу тебе выделить комнату. Сможешь ночевать в особняке, и тебе не придется рано утром доезжать на такси до особняка, — знал, как она приезжала? — Хорошо. Это явно предложение один на миллион, — с ухмылкой приблизилась девушка, и сенатор мурлыкнул: — Явно… — Я согласна несколько ночей здесь побыть. Мне страшно возвращаться домой. — Понимаю. Он положил ей руку на плечо, тепло и по-отечески. Со скромной улыбкой утонул глазами в земле, после чего выдохнул, глядя на чернильное небо. — А в субботу мы с тобой вновь отправимся вплавь к нашей вилле. Тебе же нравится река…? — Очень, — искренне подпрыгнула Стефания, и под размеренный теплый хохот забыла о том, что позади убирали трупы, убитые той рукой, что обнимала ее плечо. Комнату дали сказочную, точно для принцессы. Стеше в один момент захотелось там жить. Гардероб есть, зеркальный столик; только ванна в соседнем помещении. А рядом — ни души, в этой части коридорного кольца никто не жил. Безопасно! Стеша вспомнила Беатрис. Как бы здорово с ней поскакать на толстой, перинной кровати! Но Беатрис умерла. Восторг поутих. Девушка отписалась Пэтти, что остается работать ночью, и что теперь так будет дня два-три. «Этот господин Уважаемый не охренел ли?» «Ой, ещё как!»… Как одна Госпожа.

***

Не пересеклась Стеша с Блейдел и через три дня. Скрытно вывезла в чемодане лучшие вещи, дабы соответствовать здешней обстановке, оставила зайцев, заколки, старую подростковую одежду дома. И отчего-то было так погано на душе, но обдумывать ничьи поступки Стефания не хотела. В этот день поставку мяса задержали, у Винченсона поднялось давление, блюда закончились. Из имеющихся продуктов Стефания предложила сделать мягкое печенье на любой вкус. Капля красителя и бам — в руках десерт любимого цвета. Радужное меню порадовало гостей, сенатор отнесся скептически, но оттаял, видя одобрение людей. — Мне нравится, как ты справляешься с работой, — заметил он, — Никогда не хотела заняться ресторанным делом? — Я… как-то не загадывала. Может и займусь. Ага, я так и горю желанием открыть свое кафе, которое разгромят в первый же час Судной ночи. — У тебя есть талант в этом, — хвалил сенатор с ленцой, но искренне. Пространно произнес, — В чем-то нормальном и земном. Так, девушка спасла ужин, и наконец заслужила снисхождение Винченсона: — Ладно, может я и ошибался слегка. Девочка молодец. Мелкие победы не радовали. Слегка ободряли восторги гостей: Стефания как администратор придумала каждую неделю обновлять цвета оформления залов, поменять слегка музыку, оживить излишне деловое пространство. — Здравия желаю! Какая сегодня неделя у нас? — Синяя, мистер Вольрадо. — О-о, — заинтригованно протянул Феликс, бросая пальто в первое кресло, — Моя любимая неделя! — лукавые глаза предприимчиво покосились на бар. Организация, подбор живой музыки, шелковых скатертей, раскладывание наборов, погружение в тематику — расслабляло. В работе Стефания чувствовала себя профессионалом, моментами получающим наслаждение. Она и себе подбирала наряды под стать, и давала официантам аксессуары в цвет зала. Ездила на другой конец Орегона, чтобы выбрать особые ложки или полудрагоценные обвесы для столов. Наседкой следила, чтобы официантов не обижали гости, встревала и обаятельно сглаживала конфликты. Либерти, иногда отвлекаясь от гольфа или светских бесед, внимательно и оценивающе косился на Дженифер, признавая, что она на своем месте. В неделю солнечных цветов Стеша включила на веранде «Sunny» и призванная по-дружески посидеть рядом с сенатором, тупо вслушивалась в речи его коллег. Они игнорировали ее пустое лицо, невпопад перебирали темы, смешили Карла. Танцевали многие, особенно Феликс. Какой-то праздник на костях. Заколка с объемным подсолнухом одиноко зашуршала в пальцах: днем за столом и вечером, когда рабочий день закончился. Стеша осела у фонтана и не хотела ехать домой. Опять отчитываться. Опять врать о том, как вру здесь и сочинять про себя. Майкл заметил ее, вдумчиво перебрасывая громыхающие ключи меж пальцев. — Можно тебя подвезти? — Да. Он подождал, когда Стеша перестанет пялиться в пустоту, ждал и тогда, когда она медленно перенесет свое тело в салон. Приехали домой. Не торопясь прощаться, юноша рассматривал пальцы, молча так, тяжело и уютно. Вот почему нельзя ее ни о чем не спрашивать, как Майкл? Почему нельзя игнорировать ее, как делают коллеги сенатора? Почему нельзя не копаться в душе? — Нет желания возвращаться? — Есть. Есть, конечно, — врала Стефания, а когда вгляделась в умные, проницательные глаза, обманывать передумала, — Но не сильно хочется. Я не знаю, чего сейчас хочу. — Ну что ж, — юноша двинул машину вперед, — Тогда поехали в кино? — он бодро оглянулся, сдал назад и выехал на дорогу. Стефанию охватила радость. — Поехали!.. Пэтти, отвернувшись от любимого сока Стефании и яркого, мягкого торта, бесцельно смотрела, как помощник Либерти увозит подругу. Занавеска утаивала протестантку, а когда машина скрылась, за кружевом мелькнул огонек. Свеча на торте с фразой «Лучшая!» вдали так и не зажглась. Вместо нее загорелась тонкая пахитоска. Майкл выбрал детектив, настоятельно порекомендовав его Стеше. Она согласилась, как и на предложенный поп-корн, фруктовый сок. Стешу смутило, что взял он их только ей, не глядя и не жалея ничего — порции были огромными. — Я твои поем, — улыбчиво пояснил он, но за весь сеанс съел пару поп-коринок. Деймон тоже всегда отдавал большее. Грей долго и безотрывно смотрел на средние ряды кинозала. — Там кто-то есть? — двинулась ближе Стеша, отвлекаясь от фильма. — Есть, — кратко ответил Майкл. — Протестант? — Моя работа не крутится только вокруг протестантов, Дженифер, — зажал в пальцах он попкорн, бросил мягкую улыбку и уставился на чуть светлый телефон незнакомца. — Кто он? — Я слежу за ним пару месяцев. Он конкурент по бизнесу Риза. Якобы. Но, на самом деле, втайне создает взрывчатые вещества и поставляет мигрантам, которые живут на берегу Орегона. Крайний район. — Думаете, он планирует теракт? С ними? Здесь? — Не выясняй много, информация все-таки секретная, — серьезно покосился юноша, и все же ответил, — Ты почти права. Его друзья на крючке у Киллиана, а я контролирую его. Так странно слышать, что власти заботятся о безопасности штата… — Ого. — И таких товарищей много в нашем штате. За ними глаз да глаз, — палец тяжеловесно дважды стукнул по ручке кресла. Так, Стефания поняла две вещи: Майкл работал разведчиком по всем угрозам внутренней безопасности, и выход в кино — не более чем его работа. — А Вы не боитесь, что Вас узнают, поймают? — Я незаметен, — уверенно пожал плечами он, — Я же не вскакиваю на стол, чтобы поплясать под рок-н-ролл. Стеша открыла рот. Опять укол в ее сторону. — А не помешало бы! Майкл неслышно засмеялся, блеснув рядом зубов. — Благодарен за совет. Как фильм-то? Джордж младший сбежал от парней в белых перчатках? — Эээ… Да? — забывчиво уклонилась Стеша, вникая в суть кино, — Так Вы смотрите? — Ну конечно. В приятной компании. Я слежу за всем, в том числе за событиями фильма, — размеренно объяснил Грей. — В приятной? — подшутила Стеша, осклабившись очень мило. Майкл согласно кратко промычал и добавил: — И любопытной. К слову, Стеша тоже заметила, что зритель вел себя не совсем обычно: фотографировал зал. И Майкл отчего-то злился, тоже за этим наблюдая. Неужели, так боялся за орегонцев и сопереживал им, защищая от нападений? Спустя несколько дней в новостях замелькал Джонс с гордым заявлением, что в этом же кинотеатре задержали террориста, не успевшего заминировать зал. Полиция Орегона, мигалки ало-синие до боли, кружащие в глазах, интервью очевидцев… И всю работу выполнил, по сути, Майкл. — Я в тени, так всегда, — скромно, со знанием дела отвечал Грей озвученным мыслям Стеши, — Нам с Карлхайнцем нужна безопасность в штате, а Джонсу кроме этого — добрая слава. Все идет своим чередом, ты просто многого пока не знаешь. Стефанию купали в сомнениях противоречия: Либерти заботился о людях или губил их?.. Стеша ловила себя на том, что стала задумчиво глядеть на сенатора все чаще и чаще. Он на совещаниях поднимал темы политической безопасности, экономической. Давал дельные распоряжения своим коллегам, когда речь шла об их сферах работы в штате. Он работал как ответственный, добропорядочный сенатор, обеспокоенный судьбой орегонцев. Его печалили, озадачивали проблемы в экономике Орегона, трогали и те новости, касающиеся покушений приезжими людьми. Он переживал. Тогда почему протестантов он истреблял? Деньги, доброе, чуткое отношение сенатора располагали, но ничего из этого не выкорчёвывало печаль. Разве что… с Майклом иногда было весело. Один раз они с Майклом ждали администратора местного джаз-бара. Музыка нравилась обоим. Они единогласно задвигались, поддаваясь нотам и авантюрному настроению. Ничего романтичного: полудвижения, взгляды единоличные — вниз. Но удивительно совпадающие друг с другом действия, чему заслуга ритм. — Я подозревал, что вы раскрепощенные, но что б настолько, — глядя на скромный танец, встрял Феликс. Он ковырялся зубочисткой в зубах, и случайно уронил палочку в коктейль женщины, — Комплимент от шефа. За счет заведения. — Эй! — Хочешь закончить жизнь позже, чем сегодня, тогда помолчи. Стерпи, смирись, давай, родная, — он присел на стол, склоняясь над дамой, гипнотизируя выразительными глазами. Она вжалась в спинку стула, безотрывно глядя на наглеца, — Можешь и номерочек мой взять. Я знаешь ли, о-очень романтическая натура… Она сбежала на половине тирады. Вольрадо развел руками, досадно хлопнул по карманам. Вскрикнул «О!» — и ушел со знакомым администратором в служебную комнату. Движения пусть и были плавными и невычурными, но «Hit the Road Jack» пробуждал огонь. Стефания контролировала вспыльчивость, азарт искусно, то же делал Майкл. Дай им времени, костюмы — в раж вошли бы танцы. Ах, условности! — Потанцуем? — серые глаза авантюрно загорелись. — Давай, — Грей, позволяя Феликсу решить вопросы с хозяином бара, с удовольствием взял ее за руку и закружил, увлекаясь танцем. Оба отожгли, как незнакомцы, впервые встретившиеся, чтобы сойтись по любви к музыке. Советник сенатора умел прекрасно танцевать и ненавидел рок-н-ролл? Какой обманщик. Ей нравилось, что Майкл ей доверялся. Правая рука сенатора острила меньше, Стеша даже заскучала. Грей стал чаще брать ее с собой. На одном выезде Стефания фотографировала из машины красивую блондинку из полицейского участка. Она изящно перекладывала ногу на ногу, тоскливо посасывала коктейль и скучающе осматривала прохожих. Когда к ней приблизился брюнет и поцеловал сзади в щеку, камера дрогнула. Стефания разочарованно теряла время, ценные кадры, фоновое восхищение роскошной леди. Другая женщина. Грей положил свою руку на телефон Стеши, и игнорируя тесный контакт, нажал на съемку. Проще было вырвать предмет из застывших пальцев, но Майкл терпел ее ступор и помогал выполнять работу. — В Колорадо фотать не учили? …И Стеша сразу пришла в себя. — Учили, Майкл, — отвела телефон в сторону и отсела чуть ближе к окну, — А еще ракурсы подбирать учили, а не как Вы. Просто щелкаете. — Да куда уж мне, — иронично вздохнул Грей. Значит, Том нашел новую даму сердца. Стефания подумала, что Майкл потерял машину той девушки, куда радостно сел Бисфорт, но он осознанно ограничился фотографиями. — Талантливо скрывается, даже не боится слежки, — равнодушно вещал Грей самому себе, — Что с этими протестантами не так? В самый печальный день Майкл взял шляпу со стойки и сказал Стефании: — Сегодня увидимся после работы. — Сегодня я занята… — Это был не вопрос, — задержав зеленые глаза на девушке, Грей элегантно надел головной убор и самовольно отправился по делам. Они выехали в поле, где стоял один магазин популярного бренда. Пустошь и бутик — чья-то оригинальная идея. Майкл аккуратно ехал по травной части. Стеша наблюдала, как жалкое помещение подцепили к крану камаза. Грей бесстрашно вышел из машины, спрятав ее за облезлым кустом. Бандиты в повязках были слишком увлечены громкой кражей, чтобы заметить двух людей. Майкл отстрелил механизм, и киоск рухнул на землю. Воры вспряли: — Вы — хулиганы! Мочи их, Рони! — Мы хулиганы? — наигранно удивился Майкл, а сам схватил Стешу и рванул к машине. Раздался их хохот. — Ай, Майкл, — Стеша запнулась об камень и упала, не в силах встать от смеха. У Майкла оружие — бояться доходяг не надо. Поэтому она ползала и смеялась. — Дженифер, тебя арестуют, подъем, хулиганка! — она захохотала сильнее, и увидела поданную руку Майкла, спешно сжимающую пустоту. Нет! Отдыхиваясь, девушка встала сама, оперевшись на колени, чтоб пьяным бегом устремиться за парнем. — Мочи их, Рони! — Беги, а то нас замочат! — панически вскликивал Грей. Подошва шаркала без остановки по песку и траве. Боги! Стеша впервые видела его таким свободным, легким. Смешным. — О нет, за нами несется орегонская воровка Рони, — накидывала паники девушка, смеша парня сильнее. Догоняющий, конечно, слышал. Они уехали без проблем, еще навернув круги вокруг киоска, чтобы позлить на их счастье невооруженных грабителей. За машиной бежали трое крикунов, то нагоняя, то отставая. И непонятно, что бы они предприняли, если бы Майкл решил резко остановиться. Прекратив издеваться, Грей увез себя и Стефанию обратно в особняк. Это было потрясающе. На следующую спонтанную поездку Стефания согласилась без сомнений. Дом. Мужик, который по радио высказался, что он против «шалопая сенатора». Купленные яйца в ячейках. — Бери, — Майкл достал их с заднего сидения, и сунул по снаряду в руки спутницы, — Бросай. Они обстреляли весь фасад дома, пока из окна не высунулся негр. Он вознегодовал: — Ах ты гавнюк! Сынок ты гребанный! — Почему? Крик Майкла повис в бестолковой тишине. Он приноровился, замахнулся и швырнул яйцо рядом в окном. Мужчина рассвирепел. Стеша затряслась и потом ее расперло на неистовый смех. Шкодливо улыбаясь, он открыл багажник и сказал очень быстро кидать в окна яйца. — Какого черта, бро? Слышь, Мартин, этот белый чувак творит дерьмо. Мартин выскочил со своей ячейкой яиц из соседнего дома. Майкл влетел в машину, и Стеша еле успела следом; он смеялся. Свободно, легко, заразно. И Ривер удивленно поддавалась хохоткам. Чуть ли не сорвав рычаг, Грей погнал прочь. Об окно разбилось яйцо. Потом Майкл кашлянул, придя в себя, и скрыто похохатывал, едва вспоминал вытянутую рожу негра. — Вам будто семнадцать, Майкл, — обвеваемая волосами, смеялась Стефания. Гнали сквозь заливающийся дождь. — Десяток лет не имеет разницы, как по мне. Понравилось? — клыки азартно блеснули в брошенной улыбке. — Да. Да, мне понравилось, — активно кивала Стефания, не стирая с лица глупую улыбку. Десяток лет… Ему примерно 28? Интересные у взрослых хобби. После яичного налета Майкл приехал в кафе и заказал им по большой порции колы, салата. Можно было выведать о прошлом Майкла, об образе мыслей самого замкнутого коллеги сенатора. Но они оба молчали и наслаждались едой, будто тишина — лучшая музыка для ужина. То ли недоверие к друзьям закрыло дверь вечного разузнавания, то ли Стефании сильно хотелось есть и оставить слежку позади. — Все хорошо? — Да, — мягко улыбнулась Стефания. Он как Деймон с вражеской стороны. Они сели на дорогу, возвышаясь над городом. Ночь скрыла жителей, разогнав по домам, накрыв теплыми одеялами в постелях, но двоих она радовала мерцанием ночных высоток. — Тут недалеко кладбище с таким же обзором, — оторвав бутыль от губ, сказал Майкл. — Да? — чуть светлый асфальт холодил ноги, — Тогда, наверное, тем кто туда ходит, становится чуть легче, когда они видят эту красоту. — Не знаю. Все возможно. Но красота явно не в этом. Стефания несогласно покачала головой и улыбнулась. — Что? — Да глупо так… Мы сидим на дороге, морозим ноги глубокой ночью, пьём сок и говорим о красивом обзоре с кладбища. — Сок, к слову, хороший, спасибо за рекомендацию. Стеша хмыкнула, по-доброму взглядывая на Майкла. — Вы часто так отдыхаете, Майкл? — Это первый раз. Всегда хотел попробовать посидеть на окраине Орегона, — как мальчишка осклабился Грей. — Почему раньше так не делали? — Вдвоём позориться веселее, чем одному. Перед потоком сарказма Стеша вздохнула: — Большая честь — разделить позор с Вами. Даже если вокруг никого нет. — Ты недооцениваешь бдительность и камерную оснащенность большого города, поэтому, Дженифер, сейчас ты позоришься, как никогда. — Да все равно, я не одна такая странная, — они улыбнулись друг другу и чокнулись стеклом перед тем, как запить все события, толкающие к Судной ночи. С Греем было хорошо.

***

— По тебе Мишель скучает, может, зайдешь на ужин? — несмело и аккуратно начал Деймон, развалившись на ее диване. — Деймон, а я тебя приглашала? — резче, чем хотелось спросила Стеша, — В плане, не приходи сюда, сенаторские могут явиться в любое время. — Сбегу через окно, — пожатие плеча, «раз плюнуть». — У меня планы. — О, какие? — он подобрался с интересом, не узнавая в Стефании ее саму. Руки нервно стали протирать салфеткой пыль на тумбочке. Лицемер. Он же явно в курсе, что Пэтти хотела ее убрать. Оборот. Нет, глаза его не лгали. — Выспаться перед завтрашним днем, я устаю, — смягчилась Стефания, — Тому привет передавай, — тоску развеяла вбежавшая Джен. — Поиграем в мяч? Пока погодка шепчет? — трава искрилась от дождя, лучи рассеивали тучи. По асфальту вдалеке бился мяч: явно его взяла Мишель. — Это опасно же сейчас, — отчужденно проявила заботу Стеша. — Ты че? — Джен подошла, обдавая свежей прохладой и запахом земли после дождя. Волосы распались на куртке, — Да никого рядом нет, этих крысюков я за километр учую. Давай, заберем этого прошлыгу и проучим его и его маленькую фанатку. Деймон поиграл мышцами как пантера и принял позу для удара, приглашая Джен. Кто она такая, чтоб отказываться? Накостыляла в шутку. Но мужчина обхитрил ее и завалил на диван. — Ну и кто теперь прошлыга, а? — клыкастая улыбка. И ноги его уже несли на выход, к солнцу. — Играйте, я не хочу вас подставлять, — Стефания ушла на кухню, дальше от лицемеров, ближе к одиночеству. Деймон понял: со вздохом убежал. Джен в зале неоднозначно покашляла. Скрипнул диван. Ледяные мурашки холодили спину, пока руки мыли брошенную утром посуду. Обида тронула сердце. Ведь по-настоящему Стефании хотелось к друзьям. Тихий голос, такой близкий и родной произнес: — Ты нужна Мишель. Дженифер осталась. — У нее немного радости после Джими… ну ты знаешь, — шатенка облокотилась плечом на дверной проем, — Меня она воспринимает, конечно, но побаивается, а тебя любит, — чужеродное слово повисло на языке, словно его произнесла совсем не Джен, — Вот. И вы поиграете, посмеетесь там, ей полегче вроде как будет. Это точно Дженифер? — подался тихий улыбчивый внутренний голос. — Ты ей как мамаша, а Деймон как папаша, — Джен растягивала слова, подкалывая Стешу как раньше, — Вы в разводе, но у вас общий ребенок. Это легенда для школы Мишельки, Пэтти уже решает вопрос по бумажкам всяким. Будто Джими передал права опеки вам двоим. — Ясно. Стеше хотелось произнести больше, чем слово, но мешала чуждость. Побаивалась Джен. Но столовый нож же еще лежал? А она вещала: — Ну не пасмурно и на том спасибо. Сейчас разыграемся, еще просить продлить матч будешь… — Стеша-а-а! — радостная голова мелькнула в окне, — Ура! — челка смешно порхала, а Мишель усердно старалась задержаться в прыжке подольше. С ней начал прыгать Деймон. Радость полоснула по сердцу. Как же мерзко скрывать сотворенное. Ведь скажи им правду — оба бы утихли под окном. — Прости, Джена, голова болит до невозможного, — отчаянно бросила тарелку в раковину Стеша и убежала в свою комнату. Дженифер колебалась из-за тормозящих домыслов. Но, впрочем, пропрыгать по лестнице, вломиться и обнять плачущую подругу это не помешало. — Что с тобой происходит? Мы любим тебя, — давила шатенка голосом, убеждала, — Любим. Мать его, я что так часто это говорю? Любим, — Стеша горестно засмеялась в объятьях, — Что с тобой, кто мою Стешку изменил? Подложили какую-то Стефаниду с гордыней выше крыши. Да после выкрутасов таких обычно подзатыльник все на место возвращает. — Да просто там… — то смех, то наплывающие слезы. Джен терпеливо ждала, когда Стеша расколется, — Я, возможно, себя накрутила как-то. — Да уж капитально, подруга. Давай, выкладывай, а то тебе подоконник внизу снесут. Уже слышу, как он трещит, — конечно, треска не было, но вовлеченные интонации выложили тропу к откровению. Стефании пришлось рассказать про сенаторское убийство с найденной перепиской. — Да это не она была, — просто и честно, — И наши не следят за тобой, я б знала. — Там ее фото было, понимаешь… — Сестра-близнец, фальшивый аккаунт. Но не наша Пэтти. Да я ей шею намылю, если это не так. — Ты-то? Ей? — в слезах улыбнулась Стеша. И стало так легко, прекрасно. — Ну… — зеленые глаза выпучились, плечо поджалось, — теоретически. Смех. — Слушай, ты, правда, из-за этого загналась? Да брось, Пэтти, конечно, играет в подковерные игры, но нас с тобой в курсе держит. Это Елена, Деймон, Том, даже Маркус, — подняла палец, — не все знают. А мы с тобой ее близкие друзья. И уж если она тебе захочет навредить, — повысила голос Джен, полностью уверенная в каждом слове, — То я скорее стану сенатору другом, чем поверю в этот бред. Она тебя ценит как Боинг, — под быструю ремарку рука небрежно стерла пыль с джинс. Джен закатила глаза, — И лю-ю-юбит, — лицо упрямо приблизилось, чтобы до мозга точно дошло. Стеша засмеялась: — Я поняла. — Ты поняла? Ты точно поняла, дорогая? Ты то-о-очно? — Да, я поняла, — точно. Им пришлось выбираться из дома, потому что Деймон с Мишель напирали на дверь и не давали выйти. Они до самого вечера играли в мяч, и закончили день шашлыками. Стефания наконец нашла искреннее счастье.

***

Однажды Майкл зацепился взглядом за Марлен, разносящей еду на уличные столики. — Тебе не кажется она подозрительной? — внезапный откровенный вопрос, словно они со Стешей вечность работали на сенатора. — Кто? Марлен? — чудесный человек! — нет. А что такое? — Да так. — А что с ней? Обычная, старательная официантка, Майкл. Я таких искренних людей давно не видела. Тот со скрытой иронией мазнул взглядом, и объяснил: — Что-то не то. Она тебе ничего странного, личного не рассказывала? — Да Вы чего, Майкл? — Что за манера отвечать вопросом на вопрос? — Нет, не говорила. Упрямый взгляд, но Стеша тоже непростая. — Я не понимаю, что Вас смущает, — кокетливо поддалась она и указала рукой на официантку, — Может, Вы думаете, что ее вдруг подослали протестанты следить за нашим сенатором? Грей издал краткий смешок. — Нет, звучит как бред, сама понимаешь. — Ну вот. Она «чистая», не из них и не против нас. Говорю Вам. — Многое ты понимаешь в людях, Дженифер. — Я не подозреваю очевидно неопасных, адекватных людей. Марлен хорошая и надежная. — По контракту сможет работать? — Ну-у… — Марлен слабая и далекая от криминала, — К нашим делам я бы ее не привлекала. — Интересно, почему? Марлен создавала впечатление надежной, но то ли ее слабость, или трусость к сенатору вещали громко: путь, который прошла Стеша, ей закрыт. Вопрос риторически лег на траву. Источал чувство правильности, ведь теперь не один Грей нашел ниточку сомнения. Они дождались Карла Либерти, его подпевал и отправились на машине в лес. Майкл велел остаться в салоне. — Это прием поставок. Не важно чего, сиди на месте. Карл лениво добавил: — Не выходи, Дженифер, если кто-то подойдет к машине, лучше спустись на пол и спрячься. Проблемы нам не нужны. Стеша пообещала себе, что будет больше рассказывать информации протестантам, а для этого надо рисковать. Вскоре девушка приоткрыла дверь, тихонечко выскользнула и на носочках пробежала пять метров. Внезапно из-за ели позади вышел крупногабаритный мужчина и схапал девушку. Она замычала, в борьбе ударившись об висящее ружье на плече. Ее упекли сквозь деревья вглубь на поляну, где мужчина толкнул Стефанию в объятья второго. — А это что у нас за крошка? — Заблудилась, скажет. Вынюхивала что-то. — Лицо славное, — прицениваясь к ней, мужчина держал за щеки. Все происходило быстро, паника нарастала и нарастала. Кромешная тьма рассеивалась только благодаря лунному свету и фонарику, направленного на Стешу. — А ты вовремя, — наконец она дернулась, — Мы уже не знали, чем себя занять, — фонарик выключился, — Держи-ка лучше. О, я смотрю, тут славное не только лицо… Удерживаемое тело подвергалось грубым шлепкам, щипкам: словно звери ее изучали, облапывали. — На помощь! Стеша отчаянно закричала, ощущая как ладонь крупнее ее шеи, обхватывает горло. — Ты шлюшка за кем шпионишь? М? За кем? — первый взял крепко за челюсти, затем отнял руку и в необъяснимой ненависти вмазал кулаком по носу. Стеша заорала. Крик их не отпугивал, но надо было своих позвать. Рация одного из мужчин заговорила: — Слышно шум. Вы где? Сюда идите. — Мы девчонку поймали, ща приведем, посмотришь. — Режьте. Нам не до гражданских. Другие дела. — Нет, — заорала Стеша, задергавшись в руках громилы. — Она с нами, — кажется, послышалось. — Стоять, — раздраженный выдох, — Ведите ее, — приказ дарил жизнь. — Ну пошли. Напротив говорящего стояли видные лица штата. Карл сперва негодующе покачал головой, потом обеспокоенно произнес: — Она с нами. — Кто? Вот эта малявка? — громила усмехнулся и всмотрелся в лицо, — Да ей же восемнадцати нет. — Мне есть восемнадцать, — пихнула его руку Стеша и трусливо отошла. — Прошу у Вас прощения, вряд ли это повторится, — извинялся Карл перед предполагаемыми компаньонами. В конце концов, «свои» вмешались. Стеша, зажимая нос и сдерживая слезы, часть которых утекло в траву с кровью, побежала к Либерти. Укрытие. — Я же велел не выходить. — Мне стало страшно в машине одной, простите. — Тебе ничего не успели сделать? — в ответ вытирание глаз. — Она вынюхивала что-то на нашей территории. Следите за своим мясом. — А бить-то обязательно? — недоуменно прищурился Джефферсон. Отвращение подперло к горлу. И Стефания, вытерев костяшкой слезы на щеке, вздохнула. — Мистер Либерти, Вы не защищаете их? — Думаю, они не нуждаются в моей защите, — с тихим смешком ответил он. — Простите, что вышла? Сенатор озадаченно уставился на нее. — Да? — Это всё, что нужно, — голос сорвался, сквозя слезами. После чего, горделиво расправив плечи, Стеша выхватила из кобуры Киллиана пистолет и совершила два выстрела — каждому налетчику. Филипп пытался загородить рукой обзор и выхватить пистолет, но Стефания уворачивалась и нашла свободное пространство для второго четкого выстрела. Попала по отступающему мужлану. — Это что такое?! — взревел третий. — Ты что творишь?! — А что я терпеть должна? Нет! Вы же сами говорили — стоять за себя. Вот я и стою! Плевать мне. Стеша уже злобно смотрела на Филиппа, игнорируя направленное в себя дуло дружка этих громил. А может лидера. — Спокойно. — Знайте свое место, — отчеканила Стефания, гораздо облегченнее выдыхая. Унижение сносилось очень… Болезненно. — Они напали первыми. — Они охраняли территорию, Карл! Стеша отдала пистолет брюнету, зажала нос пальцем и еще раз удовлетворенно поглядела на трупы. Обиду как рукой сняло. Она уже не беззащитная девочка, что согласится терпеть лапанье и оскорбления. — Сядь, — с силой нажал на слово Либерти и девушка растеряла верхушку уверенности. Прибавила проблем его бизнесу? Ну извините, ее чуть не покалечили! Дальше он в машине Майкла, уладив ситуацию, произнес: — Хорошо, что ты прикончила патрульных, а не диллера. Пришлось бы объясняться, налаживать связи, строить все сначала. Больше не смей проявлять самодеятельность. А Стеша сидела на заднем сиденье как унылый подросток, вынося причитания родителя. — Но грохнула красиво, — ухмыльнулся Киллиан, сидя рядом с ней и по-джентльменски поцеловал руку. Улыбка сама растянула губы. — Они заслуживают этого. — Да что ты себе позволяешь? — внезапно повернул голову Либерти, — Дженифер, что с тобой происходит? — А почему Вы так говорите только мне? — нерациональная обида тревожила голос, — Они тоже убивают, — коллеги, — им можно. Вы прикроете, ничего страшного, — звонко вещала Стеша. — «Они» убивают только с моего разрешения, — цедил Либерти, безупречно выглядя и в гневе, — И они управляемые, в отличие от тебя. — Как все любят управлять! — Кто? — Все. Да я устала уже. — Я тебе не так много приказов даю, чтобы ты так реагировала. — Винченсон! Подай то, сделай это… — Это твоя работа. Которой стало меньше, чем в первые месяцы. Так от чего ты устала? — от обязанности все докладывать Пэтти, быть ежедневно полезной протестантам, от вранья. — От этого тоже, мистер Либерти. Что Вы давите на меня? Ну сделала и ладно, я защищалась! — Да? Так, мне это надоело. Значит, ты всю неделю работаешь официанткой в привычном режиме, от этих дел, — обвел рукой переднее стекло машины, — я тебя временно освобождаю. Раз устала. И уже навсегда понижаю, мне не нужен непослушный администратор. — Но как? — Работаешь в двух залах одновременно, — жестко ответил Либерти, — Не обсуждается. Сенатор зарекся больше не брать Дженифер на такие встречи. Под ее печальным виноватым видом скрывалось ликование. А еще она сдала своим место, в котором проводились операции «наркосбыт». Но, увы, протестанты не нашли за прошедший месяц даже следов преступной деятельности в Орегонском заповеднике. Компромата не было. Марлен поставили администратором. Вернулась привычная работа.

***

Коллеги сенатора напомнили о том, кем они были на самом деле. Стефания подошла к Майклу спустя день его отсутствия. Хотела прощупать почву, настроение Карла. Не разорвал ли он контракт после такой выходки? Даже с Либерти в его же доме вчера не пересеклась. Лицо Грея посветлело, когда топот легких ног прекратился и девушка, не зная с чего начать, робко заправила за ухо прядь. Ее прервали: Феликс заявил, мчась вприпрыжку, что Дженке по приказу Карла надо помочь с криминальными делишками. Майкл прищурился: — Прямо-таки ее вызвал? А она справится? — Справится. Карл возлагает на нас большие надежды, — напялил темные очки Крис, величаво ожидая спутницу у машины. — Ну не знаю, многим рискуете, — ухмыльнулся Грей. А затем долго молчал, глядя перед собой, — Стычки в лесу мало? — Я больше не буду, — справедливо и быстро нашлась Стеша. — Да мы не паримся, Дженка просто наш талисман. Шевели-и-ись, красотка! — паясничал Феликс, танцуя на манер пьяной марионетки. — Будь осторожна. — Как всегда, — беспечный вздох, — Ну кроме прошлого раза. Взглядом он оттягивал момент ухода Стефании, повел плечами под тяжелым пальто и уставился на реку. А что ему не нравилось? Что сенатор доверяет ей хулиганства и лишает Грея части работы? — До свидания. — Пока, Дженифер. Удачи. Салон пропах лимонами. А Стеша — тяжелой горечью последних слов. — Мы стащим кассетки с компроматом на нас у протестантов. На краю Орегонской вселенной на планете по имени «штаб Патриции Блейдел». Ответочку организуем, а то они меня повесили, ты же видела! — Ты трезвый? — поднял бровь Крис, выруливая на шоссе. — Да, я всегда трезвый. А нетрезвый, Дженка знает, только когда мне нечего делать, ах, как прекрасна жизнь! — Убери ноги с панели, и почему ты сегодня в зеленом? — Крис поморщился, оглядев салатовый костюм Феликса. — А. Чтобы ты лопнул от зависти. Бэ. Чтобы слиться с зеленью, когда мы будем убегать. Ну и чтобы порадовать себя, — обаятельно улыбнулся Вольрадо. Бензин закончился у края Орегона. Стафания, заваленная вниманием Феликса и его бессвязными детскими вопросами, порадовалась приближающейся бензоколонке. У обочины стоял магазин, куда была им дорога. Стефания купила воду. Феликс вальяжно прошелся по рядам, и взял в охапку самые яркие шоколадные батончики. Не сбавляя ходу, прошел мимо кассы на выход. — А оплата? Мужчина, вернитесь. — В смысле? Я плачу тебе жизнью, — уже откусив в смятой обертке сладость, мужчина промямлил и лениво затормозил. — Что? — не расслышала, — Оплатите и ешьте на здоровье, но не воруйте у нас еду. — А то что? — с усмешкой развернулся Феликс. Стефания вынула крупную купюру из кармана и положила у кассы. Орешек ткнулся в горло: шут закашлялся, и сердито подошел, отобрал оплату, — Это теперь моё. А Вам, дорогая моя, желаю запомнить поименно и в лицо видных деятелей нашего штата, — любезно молвил Феликс, облокотившись на стойку. Затем медлительно прибрал пальцами еще несколько шоколадок. И ещё, — Вы думайте, что это бездомным деткам. — Мужчина, — раздулась от возмущения продавщица. — Женщина, — укорил тот, в панике расширил глаза и застремился к выходу, пространно повторяя это же слово, — О-ой, женщина-а… Стефания все-таки положила новые сто долларов к кассе и виновато ушла. — Ну и персонал у вас, так и грозится убить простых людишек, а именно — меня, — беззаботно пропел Феликс пожилому заправщику. — Ну что Вы, господин, — изумился он, — В нашем штате нельзя убивать, Вы что же это. Это незаконно. Я поговорю с Лэйзи, если у Вас произошел конфликт, это она расторопная такая сегодня… — А что, прям совсем нельзя? — протер и напялил очки Вольрадо. — Нельзя, нельзя, — уверенно махнул рукой старик, — Даже угрожать нельзя. Это всё, — он пригнулся, понизив голос, — в Судную ночь. — Ох, как у Вас в Орегоне все схвачено. И все примерно себя ведут? — Да, я полагаю. Бывают казусы, но это обычно обман по телеку. У нас все соблюдают законы, молодец сенатор Либерти. — М-м, — Стефания прошла мимо, и Феликс ее с силой прислонил за талию, — А мы с дорогой ищем штат для уютного гнездышка, — чмок в щеку, и Стеша чуть враждебно покосилась на расплывшегося в улыбке «муженька», прежде чем сесть в машину, — Возможно, именно в этом спокойном штате исполним свою, — хлопнул дверцей, воодушевленно говоря, — Американскую мечту. — Херня эта ваша мечта. До свидания! Крис тронулся, а у Вольрадо отвисла челюсть. Стеша захихикала. Кассеты оказались на столе в бейсбольном клубе, где никто не сообразил закрыть двери. — Вот они, родненькие… — А что на них? — Стефания озадаченно шла по штабу, который работал лет пять назад. Неужели, коллеги сенатора жили старой информацией? Пэтти тут складировала компромат? Как-то странно. — Фильмы. Ужасы. Триллеры, — Вольрадо перечислял, приближаясь к Стеше, — На, — пара кассет щелкнула, ткнувшись в руки, — Посмотрим, когда вернемся домой. Кристофер раздобыл старую спортивную сумку и накидал туда то, что они считали компроматом. Внезапно в дверь вошли двое парней в спортивном облачении и очень удивились гостям в бейсбольном клубе. — Вы что там забрали? — Бежим, — приказ Криса рывком ткнул трех воришек убежать через черный ход. Погоня была нелегкой. Еще и Феликс усугублял, быстро попевая веселые и несвязные мотивы. «Мы не в мультике» — хотелось закричать, да Стеша уже привыкла. — Это те двое, которые напали на меня! — перепрыгнула изгородь, — На ипподроме. — Вот стервецы-то. — Бегите быстрее! — крикнул Крис. — Так выстрелите в них? — Днем? — возник Феликс, — А как же правило Судной ночи? — Серьезно? — шепнула Стеша, пробежав под шлагбаумом. Они неслись по улице между домов, но их упорно нагоняли два парня. По закону плохого жанра кино, Стефания упала. И не поняла, то ли это от резко повернувшегося Феликса с вытянутой рукой, то ли от глуховатой боли в сердце. А бегать-то много нельзя… Кристофер выцепил кассеты из пальцев, но не помог подняться. — Догоняй. Или лучше задержи их. Они заскочили в желанную машину, но уехали без Стефании, оставив на дороге. Сзади затопали чьи-то ноги. Стойкое чувство предательства глушилось страхом. Неверующе пялясь вслед черному автомобилю, девушка резво выпрямилась, но ее толкнули на дорогу и нанесли удары. Под курткой треснули оставшиеся кассеты. Из носа хлынула кровь. Только тогда, когда капли размазались по кулаку, юноша поднял и пришпорил Стешу к стене. Как в прошлый раз. — Вот какая встреча, однако, — театрально веселился парень с тонкими кудрями. — Придержи-ка ее, — второй бросился в сторону, откуда они бежали. Стеша отхаркалась кровью, восстанавливая четкость зрения. Нарастала боль в виске. — Пусти. Я не сбегу. — Ты уже нет, а до твоих друзей еще доберемся. Предательница. Второй принес биту. Боже, они не закончили… Отчаянно хотелось закричать. Ей благословенно дали передышку. — Опять вы… — со страхом утверждала, тянула время Стефания, тяжелым взглядом окидывая каждого, — Нет. Вы не протестанты, Вы мигранты из Мексики. — Это тебе Джонс так сказал? Ну да, помнится, мы говорили его подпевалам такую версию. Патриция уже давно наладила связи с Мексикой, дурная. Блейдел и с ФБР на одной ноге, а ты наших убиваешь? Выстрел пятью днями назад. Стефания молчала. — Джими Петерсона подставила, оставила малявку одной навсегда. Не стыдно? — шатен неузнаваем, но глядел убежденно, словно знал и Джими, и Мишель. Стеша засомневалась, что они мигранты. — Так что ты там узнала о сенаторе, о его делах? — приблизился второй парень, — А то ты обычно помалкиваешь на собраниях, а сама явно убиваешь уже наших. Ты реально можешь что-то мне сделать? — Я не собираюсь, тайн у меня нет. — Прибежишь к Пэтти и признаешься, что наши кассеты забрали? — Да, первым же делом. — А ей не нужны твои признания, ей надо, чтобы тебя наказали, — рукава рубашек поднимались, заворачивались, — А то, что ты метнулась к сенаторским — огромная ошибка. И дала им забрать наше — тоже, знаешь, непростительно. — Ребят, да я своя, я протестантка. И это были ее последние слова, сменившиеся криками. Люди на конце улицы оборачивались. Кто-то даже выбежал из толпы. И Стеша отчаянно заметалась, вырывая собственную рубашку из крупной лапы. — На помощь! — Прирежь ее, — напарник нервно зажал ей рот, но зафиксировать не успел. Джен учила вырываться змеей, что Стеша и сделала на адреналиновом всплеске. Опять побег, опять погоня. Девушка до последнего верила в спасение, или в то, что Кристофер вернется с пистолетом, но, подставленная всеми, рассчитывала на себя. Расчета хватило на прятки в пустом спортклубе, обрыв следа и тайный выход на свободу. Все-таки люди сбили настрой парней. Одиночество обвеяло голубое небо, золотую зелень шумящих деревьев, щурящуюся и бредущую во дворе девушку. — Вырубай. Сзади долбанули по голове битой. Проснулась она утром на мостовой под первыми лучами Солнца и заплакала: карманы оказались вывернуты. И совершенно никто за остаток ночи не пришел за ней. Ни Патриция, ни коллеги сенатора. Никто.

***

Опоздание Винченсон не простил. Заставил работать на все залы, но Стеша не могла подойти с этим к сенатору. Опоздание он бы точно не простил, и в пониженной должности нагрузил бы Стефанию третьим залом до конца жизни. Рожи двух предателей не показывались в особняке. До обеда Стеша была точно готова выкатить им претензию. Смело и возмущенно. Они даже не вернулись за ней! Злость сменилась обидой. К тому моменту, Кристофер пришел на рабочее место, и сразу подошел к девушке: — Ты как? Убежала от них? Ничего личного, Джена, все завертелось. «Ничего личного» — пф-ф, вы изначально такие подлые. Даже друг к другу. Стефания молча отвернулась, чтобы расставить салаты с подноса. Юноша заметил синь, пробивающуюся через тональный крем. Висок украшала череда синяков. Большой палец потер приподнятый уголок его губы. — Не смогла. Я думала, мы компаньоны, как минимум. И выручаем друг друга. Было больно, Кристофер. — Давай не драматизируй, — неожиданно строго перебил он. Брови выразительно нахмурились, делая вид абсолютно непонимающим, — Мы сделали все правильно. И компаньоны поступают именно так, выручая как ты, пока другие сбегают. Они нас вообще не должны были заметить. — Нет, компаньоны, друзья, товарищи, так не поступают. Если даже попадает — то получают все. Кристофер усмехнулся на манер «Боже, что она несет?». — Да не парься. Заживет, — дежурная улыбка Стеши, — Главное, забрали, что нам принадлежит, остальное мелочи жизни. Жива осталась и ладно. На бодрой, легкомысленной ноте Стефания закрыла конфликт с Крисом, однако, больше слепо доверять не собиралась. А это был квест «ощути себя шестеркой». Вечером в штабе Патриция села рядом. — Погоди… Снова они? — аптечка, перебор мазей, компрессов. Заботу блондинка принимала дежурной улыбкой. Пэтти не могла пробраться сквозь легкую завесу холода: — Это не протестанты, Стеш. У нас все кассеты остались нетронутыми, никто не слышал о краже. Но если не они, то кто? И что Карл надоумил вас украсть, вы ведь не наши кассеты взяли? В этом клубе нет ничего нашего. — Эти парни явно попутали берега, наши точно бы так не били, Стешка, — похрустывая чипсами, вошла и плюхнулась на диван Джен, — Я уж нашу справедливую братву знаю. А Карлуша, может, просто натравил вас на врагов, кроме протестантов? Мало ли вредителей в штате. — Это ближе к правде, — зелень зажглась догадкой, — Но у вас же близкие отношения. Он бы не стал тебя так подставлять. Хотя, — криво усмехнулась в сторону Пэтти. — Он меня не стал бы подставлять, — мягко укоренила истину Стеша, — это сделал Крис, бросив им на растерзанье. Но кассеты были. В итоге кассеты у меня отобрали, что там — я не знаю. — А… Кри-ис. Кристоферу мало, слышишь? — многозначно вякнув, Джен посверлила затылок лидера протестантов, — Может… — Слышу. Так Карлхайнц… Не наказал вас за проваленное дело? — Странно, но нет. Я не знаю… Ну со мной он не разбирался. А Либерти все-таки разобрался. Сенатор в спокойном одиночестве восседал за столом пустой комнаты. Стефания наконец попросила прощения, и преданно ухватилась за подобие улыбки на лице Карла. Он позволил девушке посидеть рядом. Окинув ее деловым взором, мужчина остановился, отвлекся от заполнения бумаг. — Что такое у тебя? — он мягко взял ее подбородок и двинул на свет замазанную скулу. Шаркнулась об асфальт, укрываясь от очередного удара. — Мы на дело ездили, — тихо начала Стеша. Губа дрогнула под давлением обиды брошенного человека, а глаза заслезились, — Феликс и Кристофер бросили меня. Всхлип под обеспокоенным взором, ладонь обхватила лицо. Касания успокаивали, словно мягкие подушки. — Это они сделали? Стеша поморщилась, помотала головой. Карл жалостливо ожидал, когда девушка расскажет, в чем дело. И его внимание, касания… В их тепле можно было без опаски утонуть. Даже день обоюдного молчания уже показался мукой. Либерти привязывал к себе, конфликт с ним будто нечто болезненное. Выслушав историю, Карл чуть властно поддернул подбородок Стеши к себе: — Мне жаль, что так произошло. Но горьких слез твои ошибки не стоят, — то есть, опять я виновата? — Я их не понимаю. — Я как всегда, извините, — вытирая щеки, Стефания отстранилась. Но на контрасте с тихим разговором наедине, Карл повысил голос, дабы он донесся до официанта. Кристофера позвали. Тот зашел сперва бодрым, смелым шагом, но увидев официантку, сник. — Ты ее действительно бросил протестантам? Кристофер ленно ответил, отведя взор (ни о чем не жалеющий): — Да. Торопились. — А, да, — театральное понимание, спокойный голос, — Не удивляйся, если и я тебя когда-нибудь брошу на растерзание протестантам. Что мешает мне сейчас отправить Патриции Блейдел всю информацию на тебя, от которой тебя даже Джонс не отмоет? Все, что я могу сделать — закрыть глаза на самосуд, — Карл любезно улыбнулся, сверля взглядом юношу. Кристофер покивал, не осмеливаясь даже отвечать. Так странно: крупный, смелый парень, а покорный до тошноты. Либерти продолжил: — Это, — он легко обвел Стефанию пальцем, намекая на синяки и ссадины, — Только твоя вина. В деле вы равны, но подготовка Дженифер тебе известна. От Вольрадо большего не ожидаешь, поэтому ты был главным. И даже не принес извинения. Не по-джентльменски выходит, совсем не по-джентльменски. — Да, — тот прокашлялся, — Извини, Дженифер, — выдавил Крис, — Не прав был. Больше мы никогда не оставим ее одной. Даю слово. Удовлетворил ли ответ Карла — Стефания так и не поняла. Тишина. — Сколько? — Что? — Какая компенсация из их зарплаты тебя устроит? — вежливо поинтересовался Либерти. — Я хочу, чтобы они понесли наказание, — медлительно, выдержав большую паузу, произнесла Стефания. И это сенатора приятно удивило, судя по изменившемуся взгляду, — Те, кто меня бил. Спустя пол недели на совещании сенаторских приятелей, стало известно: — Мы уже их нашли и убили, — похвастал Кристофер, — Про миграцию наплели, лучше архивы пересмотреть, Джонс. Протестанты поредели на двоих, остаточных кассет, правда, не нашли. Но те двое до последнего надеялись, что им ничего не будет. Думали, их «глава» защитит. Стеша поглощала слова Либерти как обилие влаги — сухая губка. — Мисс Блейдел неплохо манипулирует людьми, она ими пользуется, даже не замечая этого, — объяснил Карл с характерной нежнейшей усмешкой, — подставляет их, бессовестно пихает в плечо, чтобы они упали в смертельный очаг. Но держит лицо благочестивой, ведь у штата уже есть враг — в моем лице. Либерти слушали все, пальцы покручивали ручку, отблескивая лучиками Солнца… Но именно на Стефанию слова давили больше всего. Или ей казалось. — Проще свалить все смерти и происшествия на мою совесть. Вот только у нее давно нет своей. Мир померк. Стефания молча следила за перекатом бликов на граненной ручке. Степенно соглашалась, тихо, виновато. Ведь чувствовала манипуляции Пэтти на себе. Ну что ж… Надо даже это переворачивать на свою сторону. Показать чужим, что она своя. — Это правда странно, — тихо промолвила Стефания, — Вроде за справедливость борются, а вроде и поджигают больницу, заставляют избивать, нарушают правила Судной ночи сами… Либерти отпил из чашки, небрежно взглянув на девушку, и при этом необычайно внимательно ее выслушивая. Он подтвердил: — Они лицемерны. А лицемерный недруг — несусветная глупость, слабая и не продуманная. Не способная дать выгоду, — Пэтти не платила, — и победу за идеи, — кто гарантирует, что Пэтти победит в конфликте с сенатором? — Классический исход. Ривер натянуто улыбнулась, поняв и приняв фразу слишком глубоко. За портящиеся отношения с Пэтти скребли кошки острыми когтями, скрежетали по душевным струнам. Будь Пэтти проще и откровеннее… ах. Но проще уже даже Стефания не будет.

***

— Да прикажи Стешке выпустить ему пулю в затылок. Она уже подобралась к нему. — Нет, ее сразу там убьют его приятели, — груда бумаг колыхнулась, плюхнувшись на стол. Патриция отбросила назад кудри, подтянула рукава пеньюара, — Убьют — это в лучшем случае. Так… завтра выступление, в четверг съемки репортажа… — Я не понимаю терпильный характер нашего подопечного, — между хрустом яблока мялись слова Джен, — И почему его до сих пор слушаются подчиненные, вообще не видят того, что мы пихаем им под нос. Пол Орегона закрывает глаза на разоблачения. Он околдовал их что ли? — Он идейный правитель, Джен, все просто. Люди идут не за ним, а за идеей и деньгами, — розоватые кристаллы на ногтях оттолкнули скрученные остатки ластика с листа, — Если бы он был просто жестоким тираном, долго бы не продержался. А так, мягко стелет… — А жестко падать нам? Пэтти лидировала засчет идеи тоже, поэтому отказывалась от кровопролития. Восемь лет. Вздох Дженифер, очевидно, не удовлетворил. — Пэтти, да по ним ударить надо — поживее. — А на законы закроем глаза? — исподлобья взглянула Патриция. — Пэтти, — веки опустились на зрачки, — Мы уже нарушили сполна. Пусть это будет капля в море, но весомая. Гребаный яд в луже Орегона, — шлепнула себя по бедрам в возмущении Джен и стала бродить по комнате, — Их надо разнести и нанести удар резко. Понимаешь? Они ждут от нас подляны в Судную ночь. Знаешь, чем я это чую? — Не ждут, — терла нос Пэтти, — Мы с Либерти условились, что за сохранение Приюта нападать не будем. И я еще кое-что планирую. — О да, и он такой дурак, чтоб поверить! — Нельзя нападать. — Они не ждут сейчас этого. — Мы слабее все равно, будь реалисткой. — Я и есть. Просто если нас привлечь за все уже сделанное, то по нормальному мы тоже должны петь за решеткой шансон и драить сортиры. Так какая разница, если добавим в послужной список убийство властей? — Если посадят нас, Дженифер, то заступят на посты последователи Либерти, а не наши люди. И начнется все по новой. — Зато его не будет. — Его не будет и по нашему плану, только для нас останется будущее светлое. Верь, Джен. Я знаю. И все, что мы сделали до — забудется, — в воздухе сдулись преступления блестящей пыльцой. Их обнуление точно будет волшебным. Пэтти расчётливо склонила голову, — Во имя свободного Орегона жертвовать своей свободой вряд ли захочется кому-то, кроме тебя. Также мы не победим, у нас мало ресурсов, пока что. Джен лишь со вздохом упала на диван. — Вот почему-то Карлушу и его дебилов не беспокоит несоблюдение законов. Одни мы такие правильные. Пэтти лишь хмыкнула, отдаленно желая прислушаться к Джен. — Меня в покое их придурковатый тип не оставляет, мажорчик со скачек, Вольрадо. «Чудовище хвостатое», — злопамятно цыкнула Джен, угрожающе покачивая любимый нож в пальцах, — А он, а он, — возбужденно уселась на диван, — амбассадор шуток для дебилов. Оставь-ка мне его в Судную ночь. Секир башка ему будет. Спокойно легла. Дальше неожиданное: — Да какая разница, если тебя тот федерал уже за жопу взял? Ну побеспределим сейчас чутка и ладно. — Не взял, — обернулась Пэтти, неравнодушно и с достоинством, — Мы договорились, что он поможет мне потом, когда дело дойдет до суда протестантов. Пока не стоит высовываться и делать ситуацию хуже. — Ну ага, — лениво оттянула веко Джен, развалившись звездой на диване, — куда уж хуже. Был бы он пацаном, уже повязал бы их давно, — Блейдел с ухмылкой обернулась к бумагам, — А то приехал, блин, как на гастроли, побазарил, выяснил что-то и подмогнул лишь слегка. Дичь какая, он просто сильно адекватный. Наверное, в этом проблема. Но ты ж спрашивала его типа, братан, угомони их, — разговор с самой собой, — А он про закон давай затирать. Не знаю, не нравится он мне, мы бы не подружились, — сильный смех пробрал легкие, пока ручка плясала по листу, — С другой стороны, ты же по-особенному как-то с мужиками управляешься. А тут видать… Что? — внезапно голос стал хитрым-хитрым, едким от кислоты, — Твои чары на него не подействовали, да? Ответить «да» — значит, рассмешить Дженифер, и без того играющую самодовольно бровями. — Ой, или не мужик он вовсе, — уверенно и тягостно вздохнула подруга, — Или любит блондинок. Стешу бы нам тогда…

***

Встреча с Генри состоялась после того, как вместо пустых гудков Пэтти наконец услышала сильный, неторопливый голос. Шоколадные глаза бархатно смотрели на отражение в витрине. Счастливый блеск, волнительные изгибы каждого локона, впитавшего трепет хозяйки, равнодушные губы. Хотя бы их смогла контролировать. Патриция пришла с задержкой по времени к нужному месту. Хлопок дверцы. Шаг, второй. Сухой кашель. Знакомый грозный, умный взгляд. — Здравствуй, Патриция. Губы искренне улыбнулись, когда Пэтти увидела Генри — выше ее, в безукоризненном деловом костюме, статного. Словно в расслабленных плечах копилась тяжесть усталости, но он нес ее так, будто было легко. Генри в скромном восхищении пожал изящную руку. — Здравствуйте, Генри. Зайдем в кафе? Выбор был, но он его не желал. — Зайдем, отчего нет? — выдох, — Мне не помешало бы выпить крепкое кофе. А Вам? Патриция элегантно кивнула, и легонько обняла локоть мужчины, дабы войти внутрь «при параде». Генри прижал плечо к телу, зажимая пальцы, и Пэтти отвернула голову, чтобы не выдать улыбку двенадцатилетней девочки, млеющей от рок-звезды. — Так, Вам нужно кофе «Лаваза» и пара панкейков с малиновым муссом. — Хорошо, — повременил, приноравливаясь к ощущениям совместного диалога, — А почему именно такой набор? — Мой папа, когда приходил уставший со смены, ел только панкейки и пил только этот кофе. Он тоже служил, был главным шерифом. — Шериф Блейдел… — Генри печально отвел взгляд. Девушка жала на кнопки бар-стойки, после чего обворожительно повела плечом рядом и положила голову на его грудь. Сработала фотовспышка и подарила бесплатные фото. — Вам нравятся? Конечно, нравятся, — играла глазками Пэтти, любуясь переливами глянца. — Боги… Ни к чему они. Выбрось их. — Почему? Вы тут смотритесь очень солидно и красиво, Генри. Поглядите. Ну, - хитрая карь подначивала согласиться переминающегося мужчину. Пэтти уговорила оставить две из четырех. Одну она аккуратно воткнула в нагрудный карман пиджака Генри, а вторую уложила в свое пальто. Он покосился на карман, будто там лежало золото, а не бумажка. — Спасибо… — смущенно пробормотал Генри. И добавил твердое обещание, — Я буду беречь, — с такой интонацией воины клялись, что будут с королем до конца. Он смял оставшиеся фотографии и засунул в карман, чтобы не оставлять следов. — Если что-то случится, чтобы Вы не забыли, как я выгляжу. — Это сложно сделать после первой нашей встречи, о чем Вы, Патриция? — Ах… А вот вдруг меня посадят на долгие годы, я же изменюсь. Он чтил законы, и до конца Пэтти с федералом не расслаблялась. — Вас я бы спас от наказания. Поэтому сомневаюсь, что Вы будете носить тюремную робу, оранжевый Вам идет в нарядных платьях. Он мог лишить свободы, но Патриции был готов ее подарить. — Сложно забыть, значит? — с ухмылкой прищурилась Пэтти, — В первую встречу я подумала, что Вы не очень-то мне рады, — пальчик кокетливо ткнул в его грудь. — Я Вас видел впервые. И примерно на середине встречи понял, что не знаю, как себя вести. Точно не формально, учитывая Ваше очарование. Патриция расплылась, закусив палец. То есть, она ему понравилась. А когда обаяние не срабатывало? — Понятно, — спокойная улыбка. Забавно, как он переходил с «ты» на «Вы»: Патриция не разобралась, от чего это зависело. Уважение чувствовалось в любом случае. Официант скоро взял заказ и ушел к повару, оставив клиентов наедине. Говорили тихо ради безопасности, медленно отходя от стойки: — Столько произошло… Я рада, что Вы ответили мне. — Я уезжал в Вашингтон. Многое там происходит… Там моя основная работа. Рассказывайте, Патриция, что было? Нападение «ФБР» на казино озадачило Генри. — И Карл Либерти Вам не навредил? Странно. — Ну… он даже защищал. — Надо заметить, что он при всех возможностях Вас долгое время не устраняет и даже не беспокоит лично. Он же не приходил к Вам домой? — Нет, слава Богу. — Он наверняка знает, где Вы живете. И даже, где Ваш штаб. — Я надеюсь, что нет, — Генри нес смуту в ее порядок мыслей. При этом звучал он отстраненно и разумно. — Интересно… Помог в экстренной ситуации. Неужели, самый безопасный вариант помощи — оставить Вас наедине с Карлхайнцем Либерти? — Для него — точно нет. — Ну, Вы же понимаете, чем было бы чревато его убийство, — спокойно выдохнул Генри и словно почувствовал несогласие Пэтти, обернулся, — Верно? — Я хотела, честно скажу, чем бы это ни было чревато, Генри. Ему просто повезло вовремя уйти. — А Вам быть с ним, я так понимаю. Патриция потрясла кудрями, всем существом отрицая, что сенатор ей — не угроза. Черт, он — ее персональная угроза, куда более глубокая, чем Генри представляет. — У меня чувство, что он меня может защитить от всех. Но если остаться наедине вне внешних опасностей, то будет плохо, — да она же помнила, как сжимала ручку, когда Карл увлекся «оплатой» договора. Его одержимое внимание любой мелочью в облике Блейдел. Все детали он замечал. И эти сны… ужасные сны. Пэтти сиротливо ткнулась в руку Генри, словно ощущение его самого, присутствия отгоняло страх, тщательно скрываемый. Он был вторым, после самого Карла, кто понял этот страх. — Полагаю, Ваш следующая встреча станет последней в Судную ночь. Не тревожьтесь, Пэтти. — Мечтаю об этом. Он картинок в голове трясло. Нет, нет, она никогда не останется наедине с Либерти. Никогда. Они дождались блюдо, кофе и сели на рассветную сторону заведения. Лучи не касались двух клиентов, но свет парил вокруг них и пустых диванчиков. Томасино съел порцию, и только после этого сообщил: — Я узнал, что за время моего отсутствия главный госпиталь Орегона подожгли неизвестные. Генри сверлил взглядом золотую вилку. Нет, это еще пара лет срока… — Увы, когда я вышел на их след, оказалось, коллеги сенатора избавились от исполнителей. Значит, имя заказчика навсегда останется в забытии. Пэтти благодарно взглянула в суровое лицо, ничем не выдающее то, о чем они оба прекрасно знали. — Может, и заказчика убрали… Генри поднял голову: — Это страшный заказ, — пауза придавила Пэтти, и вдобавок — тяжелое назидание под грозными бровями, — Но да, вероятно, его убрали. Два согласных коротких кивка. Патриция тяжело выдержала зрительный контакт. Оба же понимали, кто дал приказ поджечь больницу Джефферсона. — Все совершают ошибки. Как правило, не только заказчики, но и исполнители. Томасино отвел взгляд, дав секунду расслабления, вернул на Патрицию и сообщил неприятную информацию. Блейдел возмутилась: — Верить не хочу… Как так? Мы думали, но чтоб взаправду? — Контракт есть контракт, Патриция. Вы сами обо всем знаете. Пэтти закрыла глаза. Свободно лежащую на столе ладонь Генри накрыл своей. — Чего я ещё не знаю? Расскажите мне всё. Дополнительные сведения огорчали больше и больше. — Н-да, — разочарованно и элегантно Патриция оперлась на локоть, посмотрев на залитую Солнцем улицу. Вот что прятали серые глаза… — Вы знали, на что шли. — Знать-то знала, но будь там я, то избежала бы этих ситуаций. Да каждую. — Твоя находчивость уникальна, но дана она далеко не всем. И разница в возрасте — о ней тоже не стоит забывать. Я рассказываю это, чтобы ты знала всю картину. — Спасибо, Генри. — Про нападения на Стефанию пока сказать нечего. Патриция помолчала. Лишь неоднозначно повела головой, спрятав губы за чашкой. Затем они подкорректировали план нападения на особняк Либерти, ведь Судной ночью случится именно это. — Главное, когда будете нападать, не упивайся местью. — Почему? Это же торжественный момент. — Это ценные секунды, Патриция, а загнанные в угол твари быстрые и пытливые, как никогда. Не трать время на торжество, лучше потом, когда убедитесь, что зачищен весь особняк. — Лучше бы Вы были рядом. — Буду. Надеюсь, я не умру прежде, чем сдержу свое обещание, Патриция. — Ой, давайте не будем о грустном. Мы же, в общем-то, в плюсе, не проигрываем, — Патриция игриво придвинула вторую чашку кофе, — Ко мне снова приходил Карл Либерти, и его знаете, что задело? Наши проделки, — комедия, а не драма. Генри слушал, задумчиво глядя на Пэтти. Глядел так, словно восхищался умом, равным и даже местами превосходящим его. И только потом: обаятельную внешность, к его жалости, служившую инструментом для достижения целей. Его черты лица разгладились. Мужчина улыбался и подпер подбородок ладонью, слушая, как воодушевленно Пэтти вспоминала козни сенатору. — …Так и распрощались на ипподроме. Я едва тогда сбежала, — его размеренный хохот и легкий ее слились воедино. Существовал вопрос, и Генри наконец его вспомнил: — Патриция, я знаю, Вам дорог приют для бездомных. Как Вы отстояли его и даже заключили контракт с Карлхайнцем Либерти, мог бы я об этом узнать? По едва заметным изменениям в Пэтти Генри понял, что задел не самую приятную тему. И что возможно, его вопрос — бестактный. — Извините, можете не отвечать на мой вопрос. — Нет-нет, я отвечу, — Пэтти внутри млела от такой чуткости, и поделилась правдой, — Он не хотел подписывать этот контракт, но поцеловать меня он желал, поэтому пришлось пойти на эту меру. Но не больше, — ей впервые пришлось оправдаться, скоро и быстро, — Он подписал, и я быстро оттуда ушла. — Это мужская просьба, не сенаторская. Видимо, он неровно к Вам дышит, — почесал нос Генри, беззаботно и заинтересованно поглядывая на девушку. — Мне все равно, я к нему отношусь равнодушно, — разве Либерти сравнится с Томасино? Преступник и федерал. Жестокий лжец и человек чести. Когда они вышли из кафе, солнце блестело на плечах. Город пустовал, показывая на дороге лишь пару ранних прохожих. — Даже ненависти нет места, представляете? Просто знаю, что Орегону надо его убрать и все. — Знакомый холодный расчет — лучшая тактика, — подбодрил Генри. Пэтти могла злиться на Либерти, но ненавидеть — роскошь, ведь от нее один шаг к неуместному чувству, — Восхищаюсь Вами, Патриция. Они ступали как беседующая пара, далекая от военных событий. Выкроенные минуты свободного общения. Пэтти впервые было так легко. Она не льстила, не скрывала правды от Генри. Он, казалось, только начал открываться по-настоящему. Снимал слои алиби и «рабочих» личностей, оставляя для Пэтти и вспоминая себя. — А Вы очень приятный собеседник, Генри. — Учитывая, что я мало говорю, да. И по плитке рассыпались смешки под согнутыми силуэтами. Они рассмеялись. — О-о, Генри, у Вас новая обувь? Он элегантно обернулся, уткнув руки в карманы брюк, и показал подошву, ступив носком на асфальт. Алая ступня знакомо пряталась под черной кожей. — Я посчитал это стильным решением. Надеюсь, неплохо, для человека с характером? Патриция улыбалась и никак не могла унять улыбку. Наконец, спешно закивала: — Это шикарно. Выходит, у нас парная обувь? Генри отвернулся, кивнул, и судя по загадочному голосу, улыбался. — Выходит, так. Кудри подсвечивались янтарем, и блеск в глазах играл. Губы поджались в счастье: Генри ее удивил. — Вы сильная женщина. Я восхищен и местами завидую, — обмен улыбками: Пэтти откровение забавляло, — И надо признать, не каждый федерал обладает такими же качествами. Вы бы не хотели работать в ФБР, Патриция? Он прикурил, подперев ограждение у берега. — Честно сказать, я никогда не думала о столь серьезной профессии. Вся моя осознанная жизнь крутится вокруг расследований, борьбы, но, чтобы по закону… — девушка не припоминала желание стать «следаком». — А представьте, когда все закончится, к власти придут нужные люди, чем хотели бы заниматься? — Танцевать в группе поддержки хочу, достигать наград, дальше тренировать других, — развела руками на туманное будущее, — Только не стоит смеяться, это физически сложно и серьезно, — Генри, видя робкую улыбку, поджал и без того невеселые губы. — Даже и не думал, Ваша деятельность является спортом. Профессиональным. — Это да… Была бы представителем Маркуса, когда он станет сенатором. Ну и жила бы счастливо, наверное, — карь вдумчиво следила за белыми волнами. Всплесками. Месть, согласно мудрым высказываниям, не приводит к счастью, а освобождение орегонцев? Еще как. — Я понял. Генри посматривал «невзначай» на открытые окна фасадов, редких прохожих, машины. Двух символических затяжек хватило. И тут он галантно повел рукой, предприимчиво обращаясь к Патриции: — А представьте, что после Судной ночи Вы становитесь главой ФБР Орегона, или сперва заместителем. Вы хорошо разбираетесь во внутренних процессах штата, управляете людьми, Вы осторожны. Получаете награды за разные достижения в работе. Потом Вас переводят в федеральное управление Америки. И там Вы достигаете высот, весьма заслуженных. Пэтти симпатично склонила голову, прижав палец к губе. Из миллиона вопросов задала один: — Я не сильна в географии Вашингтона, привыкла к Орегону. Вдруг я заблужусь? — А кто сказал, что я не буду рядом? Мужчина настойчиво намекнул о совместном будущем. Она застыла, чтобы потом приблизиться: Генри шагнул стремительнее. То, что он коснулся ее губ, поняла не сразу. Он приблизил ее к себе. Все сложилось естественно и просто. Пэтти нравилось все: грубая ткань пиджака, зависшее на губах табачное придыхание, его обожание. Из всех Генри был конкретным и сильнее во многом её. Такие обитали на стороне сенатора, но никогда не на протестантской. Руки в бежевых перчатках расслабленно перекрестились за шеей: несколько людей обернулись, чтобы посмотреть на то, как ножка заступила за вторую, как могучая рука перебирала полные кудри. Поистине красивая спутница. Жизнь завершиться, в их случае, могла хоть сегодня. Из-за политической позиции, из-за амбиций. Так важно ли, сколько раз им суждено увидеться? Остановившийся мужчина стоял ровно, позволяя ей по-кошачьи блаженствовать в его объятьях. Она поняла, чем он ей нравился. Генри с ней не заигрывал, как это любил делать Либерти. Никогда. И оставался честным без всяких ужимок. Пэтти совсем забылась в мыслях и поцеловала его. — Срамота какая, а, — донеслось до них, забывших о том, что целовались почти на набережной. Бабушка, согнувшись к земле, брела мимо и пожалела, что ни свет ни заря решила пройти по этому пути. Куда они постоянно идут? — Исцеловались все, разврат устроили. — Извините, — галантно обратился к ней мужчина, Пэтти фыркнула от смеха, а когда оторвала голову от лацкана, влюбленными глазами рассматривала острый нос с горбинкой, нижнюю губу больше верхней, волевой подбородок, — Люблю тебя, — прошептали его губы. — Молодой человек, а надо любить в закрытом пространстве. — Прошу прощения, сплоховал. Пэтти раззадорил его театральный скорбный вид, рассыпавшийся вмиг после ее хохотка. Генри резковато повернул девушку за собой посмотреть на море. Сила неуместно сжала плечо. Приобнял. — За нами следят. — И кто такой храбрый? — В Ваших краях немного храбрых людей, кто-то из окружения сенатора, — голос замедлился, губы коснулись виска и отольнули, — В машине с темными стеклами. Она мне сразу не понравилась. — Как ты понял? — Такая работа, — серые глаза водились по волнам, строгость ощущалась физически. Генри искусственно поцеловал девушку в щеку и обнял, создавая видимость, что не заметил слежки. — Генри, а все равно, пусть следят и знают, что я знакома с федералом, который покруче них будет. Пальцы терлись прямо у щеки Пэтти, выдавая размышления Генри. — И ведь не ленится кто-то рано утром разъезжать по окраине Орегона. Он следовал явно за тобой. Хвоста не замечала? — Нет, я прибыла на такси. Не бери в голову, Генри. Их слежки неопасны. Можем даже обернуться и дружно средний палец показать, — методы Джен работали блестяще. Генри улыбнулся, трепетно глядя на шатенку. — Думаю, лучше воздержаться. Придется нам остановить встречи из соображений безопасности. Договоренность печально заключилась между ними, но сердце скакало от избытка чувств. Пэтти обхватила лицо руками и сыскав согласие в серых глазах, поцеловала Генри еще раз. Ей не верилось, что холодный, немногословный федерал откроется ей так, с человеческой красоты. В его планы вошло незаметное наблюдение за машиной: в одиночестве он выкуривал сигареты одна за другой, пока шпион не скрылся. И аккуратно поехал следом. Домой Патриция прибыла в общем-то счастливая: вспомнила, что не сказала в ответ «люблю», но у них будет еще время на это. И Пэтти легко скакала к дому с присланными незабудками на окне.