«Нехоббит» и интересные предложения

Никто в Шире и не помнил, когда именно появилась в их жизни Миранда Лондгольн. Просто в один — не самый теплый и пасмурный день — кажется, это был четверг, появилась эта девушка и влилась в общую суматоху городка, словно всегда была здесь. Она знала всех хоббитов по именам, спокойно поддерживала беседы на различные темы: садоводство, рыболовля, торговля, слухи... Во время разговоров с ней мало кому приходило в голову спросить, кто она, откуда и почему внешне многим отличается от других девушек-хоббитов, а если и спрашивали, то в ответ получали либо смущённую, полузагадочную улыбку, либо же быстро забывали о своём вопросе, потому что Миранда мастерски переводила тему в совершенно другое, но не менее интересное собеседнику, русло. Так и повелось, Миранда Лондгольн хоббит и всегда жила здесь. Девушке удавалось избегать ситуаций, которые могли бы раскрыть её небольшую тайну... По крайней мере, до одного нелепого случая, после которого отношение многих хоббитов, даже тех, с которыми Миранда не виделась лично, изменилось, превратившись в холодный нейтралитет...

***

— Миранда, — Протяжный детский шёпот прервал уютную ночную тишину гостиной. — Фродо, — Девушка выглянула из-за края одного из кресел, стоящих у камина, и недоуменно посмотрела на хоббитёнка, застывшего в тёмном проёме, — Что случилось? Почему ты не спишь? — нежно спросила она, отложив книгу, которую читала, встала и подошла к ребёнку, параллельно разглядывая его на предмет наличия испуга от кошмаров или повреждений. — Гарэт уже уснул, — сказал мальчик, считая, что отвечает таким образом на оба вопроса Миранды. В мягком свете, исходящем от огня, он выглядел до прелестного умильно: буйные чёрные кудряшки торчали во все стороны, а светло-голубые глаза смотрели на девушку с небольшим смущением и предвкушением. — Ну и что? Разве это не значит, что и ты должен уже давно видеть сладкие сны? — несколько удивлённо поинтересовалась Миранда. — Пока он не спал, он был скучный и просил рассказать скучные сказки и спеть скучные песни... Такие, которые ты бы никогда не спела и не рассказала, — слегка обижено надув щеки, произнёс он и подошёл к Миранде. Его руки были скреплены в замок на животе, пальцы подрагивали... Девушка искренне любит детей и старается делиться с ними самыми интересными своими знаниями. И любовь эта взаимна. Детишки её обожали: им нравилось, что несмотря на свою взрослость, Миранда разрешала называть её по имени, но только наедине, когда родителей не было дома... Нравились её вкусные печенья, пироги и плюшки. Им нравилось, что она не отказывалась играть в разные игры: жмурки, прятки — нравились её песни и рассказы... Кажется, всё началось не так давно, но на самом деле прошло десятилетие. Тогда девушку впервые попросили посидеть с чужим ребёнком. Его родителям срочно нужно было отправиться в соседний городок: что-то у них там случилось с близкими родственниками. Миранда была только рада посидеть с хоббитёнком. Вместе они провели очень интересный и наполненный событиями день. Помнится, малыш даже уходить не хотел, но быстро успокоился и дал родителям себя увести, когда девушка пообещала ему при следующей встрече спеть красивую песню на витиеватом языке эльфов. Каждый ребёнок был для неё особенным, и в каждом она различала личные привычки и необычно устроенный характер — подстраивалась. Когда-то с ней оставалась дочка Параборов, Рози. Совершенно неугомонная девчушка, вместе с ней Миранда пела заводные песни про шкодливых ведьм и своенравных принцесс, рассказывала ей интересные сказки про путешествия воинов и воительниц, играла в сражения... А ещё с ней оставался совсем тихий и скромный хоббитёнок Сэм. Ему она пела баллады о прекрасной любви и ведала истории об искренней дружбе... Все дети разные. «Все они особенные», — думалось Миранде в моменты, когда, заканчивая пересказывать очередное предание, она видела чужие восхищённые глаза. Вот и сейчас. С ней на ночь, в предверии праздника урожая, когда всем полуросликам нужно как следует вычистить свои норки и подготовиться к празднованию, оставили пару деток — Фродо Бэггинса и Гарэта Горндбок. Совсем разных хоббитят: одному нравились, как выразился Фродо, «скучные» сказки и песни про принцев и принцесс, а второму — всё самое необычное: драконы, битвы, разные легенды чужих народов и вереницы родословных великих правителей. Маленький Бэггинс гостил у неё регулярно — его родители были лодочниками и часто ездили эти самые лодки продавать — а потому, отправив Гарэта мыть руки, Миранда спросила может ли голубоглазый хоббитёнок уступить выбор темы сегодняшних развлечений другому. Ребёнок сразу нахмурился и, казалось, обиделся, но всё равно ответил утвердительно. Смотря на Фродо и вспоминая сегодняшний вечер, Миранда, кажется, догадалась по какой причине он пришёл. — Только не говорите мне, Юный Мистер Бэггинс, что вы пришли за собственной долей сказаний и баллад, — Она позволила себе усмехнуться, когда поймала слегка удивлённый детский взгляд. Девушка присела на корточки, чтобы быть с мальчиком на одном уровне. В камине потрескивают съедаемые огнём поленья, за открытым окном воркует ночная птица, а полупрозрачный тюль шуршит по дереву пола, развеваемый ветерком, где-то, в одной из комнат, сладко посапывал ребёнок. — Что же вы молчите? — спрашивает, так и не получив ответ. — Да, — мальчик отвечает ей еле слышным шёпотом и отводит взгляд, начиная рассматривать и так уже знакомую ему комнату: вот тёмные доски пола, вот множество книжных стеллажей, камин, картины, статуэтки, шкатулки, книги и окно... Кресла, шторы, пропускающие лунный свет, и прекрасные глаза его няни. У него перехватило дыхание... Фродо всегда считал её очень красивой и необычной, особенно когда она улыбалась. Смех Мисс Лондгольн, как просила называть её мама, был звонкий, очень искренний и тёплый. Он красиво звенел и переливался, когда няня, попытавшись изобразить хмурого старца или любое другое, не имеющее ничего с ней общего существо, не выдерживала своей роли... А ещё у неё были очень мягкие ладони, иногда Фродо просил её погладить его на ночь по волосам, когда чувствовал, что заснёт нескоро. И глаза у неё словно волшебные: большие, с пушистыми длинными ресницами, светящиеся вечной добротой, каре-зелёные. Они всегда-всегда завораживали мальчика, и ему нравилось думать, что на самом деле Миранда — это очень добрая волшебница, которую он смог раскусить, и секрет которой он бережно хранит... — Не думаю, что веселиться ночью — хорошая идея, — Миранда взяла руку мальчика в свою, — но прежде, чем ты расстроишься, я предлагаю тебе колыбельную, — мягко произнесла она и улыбнулась. — И ладонь! — забывшись, вскрикнул мальчик, вновь выглядевший радостным, будто совершенно не печалился пару секунд назад. — Тише, Фродо, тише, — аккуратно осадила ребёнка Миранда, — И ладонь, конечно.

***

Фродо уже лежал в кровати, когда девушка присела на её край у изголовья и спросила шепотом: — Итак, под какую колыбельную ты хочешь заснуть сегодня? — Она подоткнула лёгкое одеяло под мальчика. — А со зверушками можно? — тихо-тихо спросил он, чтобы не разбудить второго хоббитёнка, спящего на соседней кровати, потому что тот, проснувшись, мог попросить няню спеть что-то другое. — Конечно, можно, — отозвалась также тихо Миранда, — Закрывай глазки, — Она запустила руку в мальчишеские волосы. Поглаживая голову Фродо и перебирая мягкие пряди, девушка тонко замычала, создавая подобие мелодии. А после, не меняя громкости, запела: Ой, лю-лю, Дитятко, Спи-тко, усни. Дитя материно! Все ласточки спят, И касатки спят, Куницы спят, И лисицы спят, Спать велят. Для чего, зачем не спать? Ласточки спят Все по гнездышкам, Касаточки спят Все по кусточкам, Лисицы спят По подкусточкам, Куницы спят Все по норочкам, Соколы спят Все по гнёздышкам, Соболи спят, Где им вздумалось, Маленькие детки В колыбелях спят. Спи-тко, Спи-тко, дитятко младое... Она прервалась, дёрнувшись из-за скрипа, раздавшегося за её спиной. Фродо, успевший задремать, тоже подскочил. — Гарэт? Я разбудила тебя? Извини, пожалуйста, — Девушка, повернувшись в сторону звука и посмотрев на светленького мальчика, почувствовала небольшой стыд за беспокойство чужого сна. Но тот не отреагировал, лишь тогда Миранда заметила какое удивление, непонимание, а затем и ужас отображались в детских глазах. Он смотрел куда-то в область её ног. Опустив голову, она поняла, что, когда садилась, похоже, зацепила небольшую часть платья, и оно приподнялось, открывая вид на щиколотки и стопы. На маленькие, даже по сравнению с детскими хоббичьеми, стопы, обутые в аккуратные мягкие туфли без подошвы. — Гарэт, — осторожно произнесла она, поправляя ткань одежды и осматривая испуганного мальчика, а после переведя взгляд на удивлённого Фродо, успевшего слезть с кровати. — Громадина*!!! — не то закричал, не то заверещал ребёнок, словно его имя, произнесённое девушкой, было спусковым механизмом для того, чтобы снять оцепенение, и убежал. У Миранды тогда впервые за всё время, что она себя помнила, затряслись и поледенели руки, а ноги перестали чувствоваться... «Я испугала ребёнка», — Это стало для неё неожиданностью, Миранда не успела себя подготовить к мысли, что дети могут её бояться. Она привыкла вызывать у них улыбки и положительные эмоции... Произошедшее ударило её куда-то в область солнечного сплетения, выбивая из привычного спокойного состояния. В неясном порыве она вновь посмотрела на Фродо. Мальчик сиял, как только что выкованная золотая монета. — Я знал! Я знал, что ты волшебница! — Хоббитёнок схватил её холодные руки своими, — А то, что он крикнул — неправда, Громадины намного страшнее и выше, — Мальчик хотел продолжить, но заметил нездоровую бледность няни и добавил, — Я ему всё-всё объясню! Это будет нашим секретом! А потом принесу воды, — Фродо выглядел очень воодушевлённым, он рванул из спальни, собираясь найти Гарэта... А Миранда вспомнила, как когда-то волновалась, что хоббиты узнают, что она не является полуросликом, и забеспокоилась снова. Это не было такой уж страшной тайной, просто она не хотела, чтобы уже устоявшееся положительное отношение к ней изменилось. Ведь прошло уже столько времени...

***

Конечно же Фродо Бэггинсу не удалось убедить хоббитёнка не рассказывать родителям и кому-либо ещё «страшно-волшебную» тайну няни. Поэтому следующий день превратился в день — «Задай Миранде Лондгольн интересный вопрос». А она что... Ничего. Рассказала и показала. Полурослики вдохновились, удивились, а потом обиделись. Нет, не так, хоббиты смертельно обиделись на такую продолжительную ложь и почти все решили, что Миранде нельзя доверять вообще. Вот и всё. Нет, конечно же, она могла сказать, что ребёнку привиделось спросонья или, что это был дурной сон... Но зачем? А вдруг её тайна раскрылась бы позже? И что тогда? Она стала бы ещё большей лгуньей! Да и, в конце концов, хоббитам ничего не стоило попросить её немного приподнять подол, чтобы удостовериться в бурной фантазии хоббитёнка... С того дня, четвёртого августа пятилетней давности, всё изменилось: с ней больше не общались без надобности, не оставляли нянчиться с детьми, не давали советов, не просили их в ответ и часто даже не здоровались. Правда, в ребяческих кругах принято было считать, что Миранда является лесной волшебницей, скрывающейся от злого колдуна. Такой статус среди ребятни она заработала благодаря Фродо и нескольким деткам, которые до последнего поддерживали подобного рода веру в ребятах и убеждали в этом все большее количество хоббитят... Юный Бэггинс, к слову, свои визиты не прекратил. Родители не только больше не оставляли его с девушкой, но и порой запрещали, грозя наказанием. Но он не слушал и приходил, чтобы вновь услышать интересные истории, песни, баллады, стихотворения и рассказы, наесться невероятной выпечкой няни и провести с ней прекрасный вечер или день, а потом пересказать что-нибудь по-особенному интересное другим детям...

***

В окружении гномов, которые пристально на неё смотрели, Миранде в секунду стало неуютно. Она чувствовала себя какой-то нашкодившей девчушкой, которая наворовала с чужого сада и сейчас была под строгими взглядами... Молчание, казалось, длилось вечность, но на самом деле прошла всего пара секунд, прежде чем Гэндальф спросил: — Миранда, вы правда не являетесь хоббитом? — При этом его брови всё также старались соприкоснуться друг с другом, а глаза стали словно темнее в несколько раз, как бы отметая желание солгать, хоть такового у девушки и не было. — Так и есть, я «нехоббит», — как можно более спокойно произнесла она, разведя руками и натянуто улыбнувшись. Теперь гномы, в отличии от их предводителя, смотрят на чародея и ждут его реакции... Прежде, чем волшебник вновь решился заговорить, его опередила девушка, жестом показав, что собирается сейчас сказать кое-что сама: — Гэндальф, прошу, до того, как вы что-то скажете, мне хотелось бы напомнить, что войдя в эту нору, вы и все эти многоуважаемые господа не знали даже моего имени, — Миранда сложила руки на груди. Гэндальф заметно стушевался и перестал так явно хмуриться. — Вот как? Гэндальф, это так ты решил? Случайным образом выбрать не пойми кого, чтобы хоть кого-нибудь приткнуть на роль четырнадцатого участника нашего похода, к которому мы так долго готовились? — спросил, недобро усмехаясь, Торин. Синие глаза перестали буравить Миранду, они перескочили на чародея. И девушка, успев к ним приглядеться, была готова поклясться, в них бушевал ураган. Остальные Гномы ввязываться не рискнули, в прочем, как и сама Миранда. Они дружно изображали в её парадной предметы интерьера, пока в помещении росло напряжение... — Ты забываешь с кем говоришь, Торин Дубощит, сын Траина, внук Трора, как и забываешь, что я своих решений не меняю, — За спиной Гэндальфа его собственная тень стала рости и чернеть. И чернота эта была настолько тёмной(?), что казалось будто весь свет, который только здесь, в парадной, есть тускнеет, — И если я сказал, что Мисс Лондгольн нам отлично подходит, и кого-то лучше нам здесь не найти, значит это действительно так! — Его голос был громок, хоть маг и не кричал. Он не применял грубой силы, но гномы, стоявшие до этого столбами, закопошились не то от страха, не то от простого дискомфорта, который вызывала подобного рода магия. Все, кроме Короля под Горой, тот стоял всё также напряжённо, но чувствовалось, что его гнев сошел на нет. Гэндальф вернул свою тень в прежнее состояние. — Нам с тобой стоит всё обсудить, Торин, — сказано спокойно и как-то уставше, — А остальные гномы и милая мисс, — Он сделал жест рукой в сторону мужчин и кивнул Миранде, — подождут нас в столовой.

***

— Я не могу обещать ей ни безопасность, ни вообще возвращение, — прошипел Торин, приблизившись к Гэндальфу, когда они уединились в гостиной. Та была окутана полутьмой, из-за чего выглядела очень уютно и как-то, действительно, по-женски. — Я понимаю, — смиренно сказал Волшебник, кивнув. — И это, Гэндальф, я сказал о том, что относится к участнику похода, но если углубиться, то можно раскопать ещё много всего, исходя из того, что она является женщиной, — продолжал шипеть словно змея Король. Он отошёл от волшебника и теперь стоял у камина, оперевшись на его полку обеими руками и смотря на тлеющие угли, оставшиеся от поленьев. На это Гэндальфу было ответить почти нечего, поэтому он лишь поправил и спросил: — Девушкой, Торин, девушкой. Как ты понял, что Миранда не является хоббитом? — Про себя он, конечно, удивлялся своей собственной невнимательности. Старец подошёл к Гномьему королю и уселся в рядом стоящее кресло насыщенного тёмно-зелёного цвета с несколькими подушками и пледом. В таком положении он выглядел довольно забавно, его колени находились почти на одном уровне с подбородком. — Ты старался её скрыть, когда я пришёл, — усмехнулся гном, — но не получилось. Даже до того, как смог рассмотреть её полностью, я понял, что она не хоббит. Слишком аккуратный и прямой шаг, несвойственный этому народу, пусть они и считаются очень юркими существами. Она ростом с Кили, что также вне природы женщин этой расы, впрочем как и тонкость в кости и стане, — продолжал Торин, говоря так, словно выплёвывал слова, подкидывая дров в камин и аккуратно помогая огню разгореться, поддувая мехой, — И уши, Гэндальф, заострённые, да не хоббичьи, мне стоит продолжать? — спросил несколько зло он наконец, уставившись на, теперь уже, огонь. На его лице играли желваки, глаза походили на обледенелый метал, а руки сжались в кулаки, заставляя короткие ногти впиваться в огрубевшие от тяжёлой работы и оружия ладони. — А есть что-то ещё? — поинтересовался маг, подмечая в своих воспоминаниях всё, сказанное Торином. — Есть. У этой мисс дома очень чистые полы и много ковров, вероятно, здесь она позволяет ходить себе босиком или в какой-то домашней обуви, чтобы не разносить грязь с улицы. Кстати об обуви, в прихожей стоят сапоги, прикрытые метлой... — Дубощит отходит от камина и делает резкий жест рукой, проводя по волосам. Зря он разжег огонь, сколько лет бы не прошло, он продолжает вызывать тяжкую печаль по кузням его дома, и ненавистную горечь, закипающую на кончике языка, подобно капле драконовой крови... Огонь, о да, он помнил, как он возвышался над городом и горой. Торин помнил, сколько погибло в этом огне гномов и людей, он помнил обгоревшие, придавленные и размажжённые тела, запахи палёных волос, плоти, тканей и крови, от которых хотелось вывернуть самого себя наизнанку. Помнил рыдания женщин и детей, пытавшихся поднять своих мёртвых друзей, мужей и родственников, умоляя тех подняться, слёзы мужчин, крики его народа. Он помнил жар огня, возникающего то тут, то там перед лицом, грохот каменных стен, падающего из мёртвых рук оружия и тяжёлых вырванных ворот. Драконий рёв, звон монет. Он помнил блеск, плавящегося золота, тонущих в нём драгоценных камней и то, что на помощь им не пришёл никто... Ни во время, ни после трагедии. Он помнил и ничего никому не простил... Взгляд Короля без горы потяжелел ещё сильнее, помутился, потемнел. И так напряжённое тело стало будто каменным... — Оглянись, Торин Дубощит. Книги на эльфийском, карты, справочники, путеводители, диковинные картины, среди которых нет ни одного портрета, и множество интересных склянок... — Всё это Гэндальф увидел благодаря свету от зажжённого камина и попросил Торина осмотреться не только потому что был удивлён всему этому сам, но и для того, чтобы мужчина отвлёкся от тяжёлых и ненавистных воспоминаний. Тихо и задумчиво волшебник огладил свою бороду и обвёл увиденное взглядом ещё раз, — Девушка полна сюрпризов, если бы у неё были подходящие книги, думаю, она бы и Кхуздул* освоила, — пробормотав это, он как-то довольно, по-блаженному улыбнулся, сощурившись подобно довольному коту. — Она эльф, — высказал свою догадку шепотом Дубощит, после того, как увидел всё это сам. На его лице отразилось отвращение и ненависть, он поспешил сделать глубокий вдох, чтобы обрести хотя бы видимость спокойствия. — Вздор! Она не является эльфом, Торин, — поспешил опровергнуть в позитивной манере неправильные думы гнома Гэндальф. Мужчина спорить не стал, продолжая обретать спокойствие с помощью ровного дыхания... Торин стоял, словно каменное изваяние, постепенно расслабляясь... Волшебник молча сидел, он уже успел достать свою трубку и прямо сейчас пускал различной величины кольца из дыма своего любимого табака, превращая их в диковинные фигуры. — С чего ты взял, что она именно тот, кто нам подойдёт? Почему ты думаешь, что она согласится? — ровно и тихо, насколько это возможно с его голосом, спросил гном на выдохе и, ссутулившись, словно рухнул в кресло-близнец, стоящее напротив того, где сидел маг. Прикусив загубник и уставившись на пол, Гэндальф произнёс: — Я не знаю, Торин Дубощит, я не знаю. Но нутром чую, что сделал правильный выбор, — Гостиную мягким покрывалом накрыла тишина, лишь погибающие дрова и редкие еле доносившиеся из столовой звуки нарушали её, — А насчёт согласия... Я буду надеяться на своё природное обаяние и эффект неожиданности, — сказал чародей, улыбнувшись, словно его ответ и не прерывался на минуты. На подобное высказывание Торин лишь криво усмехнулся уголком губ, откидываясь на спинку кресла, прикрывая глаза и расслабляясь полностью... — Нам пора к остальным, — после ещё некоторого промежутка времени сказал Гэндальф, пряча трубку куда-то в свою сумку и вставая. Гномий Король же поднялся несколько лениво, его глаза стали вновь ясными сверкающими сапфирами, в которых не было ни ярости, ни ненависти в данный момент. Разве что, усталость... Гэндальф, пропустив гнома на выход из комнаты первым, посмотрел ему в спину и тихо вздохнул. Еле приподнятые в улыбке губы, придававшие его лицу дружелюбие, опустились, делая внешний вид старца несколько печальным... — Чародей, — обратился к магу Торин, немного повернув голову в сторону и остановившись, — Я надеюсь, что сегодня твоё обаяние тебя подведёт, — произнёс он ровно, не шутя, не ехидничая, не гневаясь, и продолжил идти. Гэндальф лишь вновь вздохнул...

***

— Я откровенно признаюсь, Что в темноте я спать боюсь. Когда вокруг меня темно И занавешено окно, Мне так и хочется вскочить И поскорее свет включить. Я чувства этого боюсь, Но силой воли с ним борюсь – Я говорю себе: «Лежи! Глаза закрытыми держи!» И я лежу, лежу, лежу, Глаза закрытыми держу И засыпаю наконец. Ну разве я не молодец! А можно было бы начать С того, чтоб свет не выключать И чтобы не было темно, Не занавешивать окно. И до утра при свете спать… Но так же можно трусом стать! Гномы пели шуточную песню. Пели весело, звуки их голосов были разными: заводными, ехидными, подтрунивающими, серьёзными —, но при этом, сливались в один гулкий и задорный. Они стучали деревянными кружками, скрипели столовыми приборами, топали тяжёлыми сапогами, хлопали в ладоши, отбивали ритм по ногам и смеялись! Когда Торин и Гэндальф вошли в столовую, гномы перестали так сильно шуметь и петь, ожидая слов вошедших. — Торин, что-то долго вы, — сказал, как и всегда, улыбаясь седовласый Балин. Остальные покивали. — Что ж, друзья мои, пора нам составить наш план и всё обсудить, — Проговорил Гэндальф, осматривая собравшихся. Кое-кого не хватало, — Где, Мисс Лондгольн? — обратился волшебник с вопросом ко всем. Гномы закопошились, посмотрели друг на друга, между друг другом, а Фили и Кили даже под стол заглянули, а потом, вынырнув, произнесли: — Здесь нет, — Фили. — Э-ка, какая шустрая Мисс, да точно нет нигде, хотя с нами сидела, — как-то восхищённо отозвался Кили. — Так, друзья, я схожу за любезной хозяйкой, а вы должны проявить уважение и убрать пока со стола, — сказал Гэндальф, дивясь тому, как умудрилась эта девушка проскользнуть мимо двенадцати обученных, пусть и расслабленных, гномов. Только-только выйдя из столовой, волшебник сразу услышал, ещё одну песню: — Нож тупи, ложки гни, бей бутылки, пробки жми...

***

— Миранда, а кем ты всё же являешься? — спросил гном в ушанке с необычно оформленной бородой и усами, Бофур. Все гномы вновь расселись по местам, где сидели до прихода Торина Дубощита, они продолжили есть и пить, но уже с меньшими дурачествами. — А, я... — Миранда старалась придумать хоть какой-то достойный ответ, чтобы не выглядеть глупо. — Бофур, чего ты к даме пристаёшь с глупыми вопросами? — поинтересовался, смеясь, подкидывая вилку, Фили и подмигнул Миранде, — Думаю, Гэндальф нам и так всё расскажет и как надо представит, — Прибор полетел в Бофура, причём с немаленький скоростью и силой, но тот, на удивление, поймал и даже глазом не моргнул. «Странный гном, странные гномы. Странный волшебник», — как-то более связно мысль сформировать у Миранды не получилось. Но, что не могло не радовать, от неё отвлеклись. Гномы вновь затеяли странные разговоры: то вспоминали былые времена, то рассказывали забавные истории, то обсуждали какие-то сокровища и дракона... Миранда старалась думать о том, что скоро всё должно проясниться и о том, что если ей поступит какое-нибудь предложение, то точно будет отклонено, а потом она предоставит ночлег и распрощается со странным отрядом утром. Ну а сейчас стоило пойти и выполнить своё относительно недавнее желание. Закрепить кинжалы. Девушка аккуратно протиснулась через гномов, пока те были заняты бурным обсуждением, и отправилась в свою спальню.

***

— Миранда, — Раздался стук в дверь, — пройдёмте в столовую, мы закончили, — Миранда, кажется, запомнит этот голос на всю оставшуюся жизнь, каждый раз со своим звучанием он приносит какое-то волнение. Помедлив пару минут и ещё раз удостоверившись, что ножны надёжно закреплены на бёдрах, а карманы в складках юбки не мешают в одно мгновение достать холодное оружие, девушка вышла из комнаты и направилась в столовую, путь к которой она за сегодняшний вечер проделала бесчисленное количество раз.

***

— Ну что там было, в Эред Луин? Именно этот вопрос застала Миранда, войдя. Его задал седовласый гном Балин, остальные же сидели тихо и немного напряжённо, ожидая ответа. Гэндальф стоял в углу крохотной для его роста комнаты и забивал трубку новой порцией табака... Столовая, на удивление девушки, была чиста. На большом дубовом столе не осталось ничего, кроме свеч, кружек с элем, закусок к нему и порции ужина для Короля — ни единой лишней соринки. — Миранда, проходите, — сказал заметивший её волшебник, из-за чего на неё обратили внимание остальные присутствующие. Девушка не стала садиться за стол, лишь подошла к нему ближе и заняла противоположный месту чародея угол. Гномы проводив её движения взглядами, вновь обратили их в сторону своего предводителя, который в отличие от них, словно показательно, ни разу на вошедшую не взглянул. Балин спросил вновь: — Что там было? Они все пришли? — его поза выдавала большую заинтересованность — он несколько наваливался на стол, заглядывая в глаза предводителю. — Да, — ответил, отставив кружку, из который только что пил, Торин, — Послы всех семи королевств, — спокойно продолжил. На его ответ остальные положительно заголосили и одобрительно покачали головами. — И что сказали гномы Железных Холмов? — нервно поинтересовался сидящий по левую руку от короля Двалин, сжав руки в кулаки, — Даин с нами? — Гномы замолкли, вновь ожидая ответа, уставились на предводителя. Миранде было неуютно. Она не любила быть в неведении, не любила чего-то не знать, и сейчас, когда ей уже пообещали всё объяснить, девушка начинала раздражаться не только на присутствующих и на ситуацию, но и на себя за нетерпение. Сложив руки на груди, она прищурила, а затем полностью закрыла глаза, лишь слушая... Торин Дубощит после заданного ему вопроса, немного опустил голову и отвернулся от Двалина, а потом глухо произнёс, вздохнув: — Они не придут, — Он осмотрел сидящих. Гномы, словно поддаваясь состоянию и настроению Короля Под Горой, тоже опустили головы, мельком взглянув друг на друга в неверии, кто-то воскликнул о невозможности подобного, но быстро умолк. — Мы затеяли этот поход, — тяжело начал Торин, — нам в него и идти, — продолжил он, как бы давая понять, что не только гномы Железных Холмов отказались. Присутствующие дружно выдохнули и как-то закопошились. Гэндальф же так и стоял с наполненной, но не подожжённой трубкой, а Миранда всё ещё не понимала о чём именно идёт речь. Выдержав некоторую тишину, волшебник обратился к девушке: — Миранда, вы не могли бы принести ещё свеч? — Конечно, — ответила выдернутая из раздумий девушка, не сразу поняв о чём её просят. Когда принесённые свечи были зажжены, Гэндальф заговорил вновь: — Далеко на востоке, — Он достал из своей сумки сложенную пополам бумагу, — за горными хребтами и реками, за лесами и пустынными землями, находится одна уединённая вершина. Одинокая Гора, — Развернув, волшебник положил её перед Торином. — Ага. Оин прочитал знамения, а знамения говорят, что время пришло, — гулко отозвался гном с насыщенно рыжими, а кое-где и медными волосами и бородой, Глоин. — Воронов видели летящими обратно к горе, как и было предсказано. Когда древние птицы вернутся в Эребор, правление зверя закончится, — важно произнёс упомянутый гном, Оин, сидящий напротив Глоина. — Вы имеете ввиду дракона, о котором так много разговаривали этим вечером? — удивлённо поинтересовалась Миранда, заглядывая через плечо Торина в карту. — Да, Смауг Ужасный, — начал говорить Бофур, сощуривая свои глаза и жестикулируя, — Страшнейшее, — Он дёрнулся в сторону девушки, отчего его шапка-ушанка чуть съехала к глазам, а Миранда легонько отпрянула от неожиданности, — и величайшее из бедствий нашего времени. Огнедышащий дракон. Зубы как бритва, клыки как крюки для мяса, и очень любит драгоценный метал... — Я знаю что такое дракон, но, спасибо, что напомнили, — несколько язвительно перебила Бофура Миранда, отчего некоторые гномы удивлённо на неё глянули, кто-то посмеялся, а сам перебитый глянул с интересом и сомнением. Саму же девушку кольнула иголка стыда и нарушенного ею своего же образа воспитанной, добродушной и даже слегка глуповатой, но вежливой мисс. Во всём виноваты несколько черт её характера — горячность, нетерпеливость и гордость. Она отвела от гномов взгляд. Тут, словно воспользовавшись некоторой паузой в беседе, подскочил Ори, гном, имеющий, по мнению Миранды, самый скромный и безобидный вид. В отличие от других, его бронёй и мехами, которые украшали и защищали тела остальных, был вязаный свитер, а под ним странная рубаха. Лицо было несколько блаженным, своими чертами оно походило на козлиное. Даже голос как-то то ли подскакивал, то ли дрожал... Он воскликнул: — А я не боюсь, я готов идти. Я дам ему попробовать гномьей стали по самые гланды! — Ори сжал кулаки, демонстрируя сидящим свою готовность к бою и бесстрашие. — Сядь лучше. Та задача едва ли целой армии по силам, — осадил бесстрашного старший из присутствующих гномов, Балин, — А нас здесь всего лишь тринадцать. И нас не назовёшь ни богатырями, ни мудрецами... — Из-за этих слов гномы немного взбунтовались и заёрзали, кто-то неодобрительно воскликнул, считая, что таким образом седобородый назвал их всех глупцами. — Ну что ж, пускай нас совсем немного. Но все мы воины. Все до единого. До последнего гнома! — воодушевлённо и громко воскликнул Фили, тот самый, один из самых молодых гномов. — Довольно! — Торин резко встал из-за стола, из-за чего стоящей позади него Миранде пришлось быстро отпрянуть и схватиться за косяк, чтобы не быть прибитой стулом, — Если мы прочли эти знаки, думаете другие не смогли сделать то же самое? — всё в таком же тоне продолжал он, — Начали расползаться слухи. Дракона Смауга не видели уже шестьдесят лет. Многие посматривают на гору. Думают, размышляют, взвешивают риски, — словно разжёвывая элементарное проговаривал он, — Возможно, все богатства нашего народа сейчас никто не охраняет, а мы будем сидеть сложа руки, пока другие посягают на него, или используем этот шанс, чтобы вернуть Эребор?! — закончил он громогласно, поддерживаемый дружным хором гномов. — Ты забываешь, главные ворота запечатаны. Прохода в гору нет, — тихо, но при этом заглушая крики, сказал Балин. На его слова Торин, словно опомнившись, прищурился и нахмурил в печальном жесте иссиня-чёрные брови. Тут долго молчавший и, несмотря на свои размеры, долго прятавшийся Гэндальф, подошёл ближе ко столу, чтобы свет от свечей захватывал и его, а затем, дождавшись пока всё внимание будет сосредоточено на нём, сделал пару плавных жестов рукой... Было совсем не понятно, как именно в одно мгновенье там появился странной формы толстый и наверняка тяжёлый ключ... Он сказал: — А вот здесь, мой милый Балин, ты ошибаешься, — Добро улыбнулся волшебник. — Откуда он у тебя? — Словно околдованный Король Под Горой наблюдал за ключём в чужой руке. — Его отдал мне твой отец. Траин. На хранение. И теперь он твой, — Гэндальф аккуратно вложил ключ в руку Торина, пока тот был в некотором замешательстве. — Если есть ключ, значит, должна быть и дверь, так? — полуутвердительно, полувопросительно произнесла вновь подошедшая и уже более заинтересованная Миранда, вызвав тем самым новую волну взглядов, которая скакнув по ней, остановилась на чародее. — В этих рунах говорится о потайном ходе в нижний ярус, — ответил на неозвученный вопросы присутствующих Гэндальф. — Есть другой вход, — поражённо выдохнул Кили, сидящий рядом со своим братом, Фили. — Если мы найдём его. Но гномьи двери невидимы, когда закрыты, — волшебник говорил, качая головой, — Ответ точно скрыт где-то на этой карте, — Он провёл пальцем по бумаге, — а у меня не хватает знаний его разгадать, но в Средиземье найдутся те, кто это сможет. Дело, которое я задумал, требует от всех скрытности и изрядной доли мужества. Если мы будем осторожны и разумны, я верю, что нам это под силу, — проговорил он. — Поэтому-то там и нужен вор! — выкрикнул свою догадку всё тот же безобидный на вид Ори. — Причём очень умелый... Мастер своего дела, я бы даже так сказала, — задумчиво почти прошептала Миранда, подпирая голову рукой, опирающейся на вторую руку. — Ну и где же нам такого найти? — спросил Ори. — Мисс Лондгольн будет нашей воровкой, — спокойно произнёс Гэндальф, чем вогнал в ступор не только девушку, но и большинство гномов. Торин Дубощит был не из их числа, он лишь сжал под столом кулаки, буравил взглядом волшебника и молил в мыслях не пойми кого, чтобы этой женщине хватило ума отказаться. — Что? Нет! — быстро прийдя в себя, ответила, как отрезала, девушка. — Миранда...— чародей хотел что-то сказать, но Миранда не дала этого сделать, перебив. — Нет, Гэндальф, даже не предлагайте и не просите, мне очень жаль, что бы там, на этой горе, не произошло с этими господами и очень жаль, что вам отказались помочь другие гномы, но из-за этой жалости я не пойду обворовывать или убивать дракона! — она говорила громко, сердце заходилось в неистовом ритме от моментально испуга и волнения, от чего её щёки и уши приобрели розовый оттенок, а глаза на фоне раскрасневшегося лица выделялись чернотой из-за расширенных зрачков, — У меня ведь даже навыков никаких нет: ни воровских, ни боевых! — Размахивала она руками, словно это помогало в убеждении о своей неполезности* сидящих. — Да, пустынные земли не для изнеженных домашних дам, — гулко проговорил Двалин, гном с почти лысой головой, на которой красовались странные символы. — Боюсь, я согласен с Двалином, да и мисс Миранда не похожа на воровку, — глухо поддержал брата Балин. Пусть некоторые слова и зацепили Миранду, но реагировать она никак не собиралась. — Хватит! — повысил голос Гэндальф, — Торин, ты просил меня выбрать четырнадцатого члена похода, я выбрал мисс Лондгольн. Вы не представляете, какие у неё скрытые возможности, — обратился он к остальным гномам, — И она сама ещё они не знает о них, — Волшебник перевёл взгляд на Миранду. Девушку разозлила такая упёртость чародея. В груди вновь заклокотало и было уже готово вырваться изо рта едкими, осуждающими словами, но, сдержавшись, она процедила сквозь зубы из-за напряжённой челюсти: — Господа гномы и Гэндальф, моей задачей, как порядочной хозяйке, было радушно встретить пусть и незваных, но гостей, накормить их и предоставить ночлег. Всё. Теперь я, справившись со своей задачей, предоставляю вас самим себе, — Миранда оглядела присутствующих, — Когда вы захотите отдохнуть Балин, Двалин, Кили или Фили покажут вам свободные комнаты и гостиную, — тихо договорила она, почти успокоившись. Миранда решила для себя ещё тогда, что откажется от любого предложения — она отказалась, не будут же они её силой тащить с собой. Воспользовавшись небольшим удивлением присутствующих, она вышла из столовой и направилась в сторону второго выхода, нужно было охладиться до конца. Волшебник, оставшийся в компании гномов, сощурил глаза и нахмурился. Выражение его лица выдавало то, что он думает, причём довольно усердно, не замечая, как на него смотрят гномы. Гэндальф понимал, что именно она им нужна... чувствовал нутром. Торин смотрел на чародея немного насмешливо, будучи удовлетворённым решением и словами радушной хозяйки. — Продолжим обсуждения, — Король Под Горой повернулся к остальным, — У вас есть предположения, как именно нам найти проход? — поинтересовался он у гномов. Гэндальф покинул столовую, решив вновь посетить гостиную и часть других комнат. Возможно, это поможет ему найти возможность получить согласие от девушки.

***

Он вышел на улицу и присел на лавку, на которой уже сидела девушка. — Сегодня красивая ночь, не так ли? — поинтересовался чародей у Миранды, в который раз за день и эту ночь доставая трубку и набивая её свежей порцией табака. Хозяйка норы ничего не ответила. Она лишь сидела и смотрела на тёмное полотно неба, усыпанное огоньками. Молчание, повисшее между ними, было очень долгим. Гэндальф, зажёгши кончиками пальцев трубку, вновь курил, вытворял фигуры и думал о чём-то своём... Девушка не знает сколько они так сидели, оба почти без движений, она — так уж точно. Только вот ночь была довольно прохладной, поэтому время от времени ей приходилось сдерживать клацание зубов, когда более прохладный порыв ветра пробирался к ногам, обласкивал руки, придерживающие полы вязаной кофты, целовал в нос и проводил холодком по острым ушам. Прикрыв глаза и прерывисто вздохнув, она привлекла внимание волшебника. «Конечно же она замёрзла», — проскальзывает ответ на собственный вопрос в мыслях. Но молчание он все же решил прервать. — Миранда, скажите, кто вы? — поинтересовался Гэндальф, едва повернувшись к девушке, которая сильнее куталась в кофту, натягивая рукава на руки. Услышав вопрос, она немного дёрнулась не то от неожиданности, не то от смысла. — Что вы имеете ввиду, спрашивая, кто я такая? — Девушка приподнимает одну бровь и наклоняет голову в сторону, показывая этим своё любопытство. — Ваша раса, Миранда, — уточнил Гэндальф, чем вызвал весёлую усмешку у той. — Я «нехоббит», — Лондгольн повторила жесты, которые использовала не так давно в парадной. Чародей улыбчиво сощурился. — Зачем вам столько книг на эльфийских и других языках? — Он вновь отвернулся от неё, разглядывая пейзаж вдали. — Это интересно. Я выучила их. — Где-то, словно в подтверждение, на секунду ещё громче застрекотали насекомые. — Зачем вам их учить? — Как я уже сказала: «Это интересно.» — Зачем вам столько карт местностей и королевств? — не переставал задавать вопросы волшебник, как и девушка, улыбаясь. — Хочу знать мир, в котором живу! — Миранду подобный диалог откровенно забавлял, но вместе с этим и раздражал. — Зачем вам бестиарии? — Хочу знать мир, в котором живу, — повторила она и прежде, чем Гэндальф вновь задал вопрос, сказала: — Вы будете слышать этот ответ на все вопросы, связанные с книгами, картами и другими моими вещами, — Улыбнулась шире. — Хорошо, в таком случае, я спрошу снова: «Кто вы такая?» — Я «нехоббит», Гэндальф, — получилось резче, чем она хотела, — Своими вопросами вы добиваетесь ещё большего моего недоверия, неуважения и раздражения, вы идёте ими туда, куда я вас не пущу, — Миранда выпрямила спину в напряжении, ей не нравится, когда чужие ходят по её дому и лезут в личные границы, которые были выставлены ею ещё в столовой. — Я вас услышал, — ответил Чародей, про себя признавая, что девушка в своём праве не отвечать ему, — Тогда могу я попросить вас ответить на последний мой вопрос, а затем говорить стану я? — поинтересовался он. — Смотря каким будет вопрос, Гэндальф, надеюсь, вы понимаете и не принимаете мои слова за невоспитанность, — Миранда немного расслабилась, глубоко дыша, и чувствуя, как сердце замедляет свой стук. Она думает о том, что всё же ей нужно делать что-то со своей горячностью и раздражением, которое непостижимым уму образом накатывает на неё за секунды. Митрандир замолкает на несколько минут, изредка с его стороны мисс Лондгольн слышит неясный бубнёж. Он же продумывал свой вопрос. — Миранда, этот вопрос будет требовать от вас одного слова из двух «да», либо «нет», — предупредил её волшебник. — Хорошо, задавайте. — Собирались ли вы в ближайшие полгода кого-то искать по разным королевствам и городкам? — как-то глухо с проскальзывающей надеждой спросил Гэндальф, вытряхивая из трубки потерявший свою нужность табак. Миранде, конечно, хочется спросить в его уверенности насчёт этого вопроса, но вспоминая, сколько времени волшебнику понадобилось чтобы его составить... — Да, — ответила она, следя за чужой реакцией. Гэндальф выдохнул, а затем произнёс: — Теперь говорю и предлагаю я, — Он добродушно улыбнулся и продолжил: — В обозначенное время вы собирались покинуть Шир, чтобы отыскать кого-то знакомого или родного, потому как ни на одной картине, висящей в вашей норе нет ни одного родственного лица. Думаю, раньше вам и правда было интересно изучать всё, но теперь вы понимаете, как это применить и собираетесь это сделать, чтобы отыскать хоть кого-то близкого, потому что на самом деле сами не знаете, кто вы есть. Поэтому я предлагаю вам идти с нами, сейчас неспокойные времена, Миранда, вам стоит подумать над поим предложением ради вашей же безопасности, а после, если вы того захотите, наши пути разомнутся, — Он закончил говорить так же неожиданно, как и начал. Всё это время, он произносил каждое слово так, чтобы его было невозможно перебить, но при этом оставался тихим настолько, что можно было услышать как благодаря ветру шелестят листья деревьев и шуршат травы. Миранда смотрела сквозь чародея. Она была ошеломлена и, пожалуй, испугана... Гэндальф не торопился, не шевелился, лишь наблюдал и видел перед собой сначала испуганную и побледневшую, а затем посеревшую девушку. Её руки уже не сжимали кофту, а лежали на коленях. Она перестала сжиматься, укрываясь от ветра... Дёрнувшись и странно улыбнувшись, Миранда посмотрела на волшебника и спросила: — Гендальф, кто вы такой? — А вы, Миранда? — поинтересовался в ответ чародей, чем вызвал искренний тихий смех у девушки. — Но ведь вы с гномами собираетесь идти прямиком до горы, какой мне смысл следовать за вами, если мне нужно в разные города и королевства? — вдруг проговорила она, вновь кутаясь в кофту и устремляя взгляд в небо. — Нам предстоит отыскать невидимый глазу проход в гору, и, как я уже говорил, нам понадобится помощь, чтобы узнать где он, — загадочно ответил Гэндальф. — В который час вы собираетесь покидать Шир? — усмехнувшись и прикрыв глаза, поинтересовалась Миранда, вызвав лёгкую победную улыбку у чародея, которую было не видно за бородой.

***

Вновь тёплая гостиная. Комната была заполнена гномами, стоял полумрак, все разбились на группы и о чём-то переговаривались совсем не громко, в отличии от разговоров в столовой. В одном из углов залы недалеко от окна стоят двое и, не смотря друг на друга, что-то обсуждают. — Что ж, похоже мы лишились любой помощи. Может, это и к лучшему. Обстоятельства всегда были против нас. В конце-концов, кто мы такие? Торговцы, рудокопы, игрушечных дел мастера, и не годимся в герои легенд, — тихо с спрятанной за полуулыбкой печалью сказал Балин своему королю. — И всё же среди нас есть воины, — твёрдо возразил тот, оглядывая сидящих у огня и не только гномов. — Старые воины, — качая головой отозвался седовласый и седобородый гном. — Любого из этих гномов я предпочту целой армии Железных холмов. Ибо они откликнулись на мой зов. Преданность, честь, и горячее сердце. Большего я просить не смею, — Взгляд Торина Дубощита потеплел, но голос всё равно оставался твёрдым и холодным льдом. — Ты не обязан это делать. У тебя есть выбор. Ты благородно правил нашим народом. Ты подарил нам новую жизнь в Синих горах. Жизнь в покое и процветании. Поверь, такая жизнь дороже, чем всё золото в Эреборе, — Балин повернулся в сторону собеседника. — От моего деда к моему отцу, — Торин коснулся груди, того места, где теперь весел на крепкой цепи ключ. Взгляд его синих глаз был устремлён в пол, — Этот ключ перешёл ко мне. Они мечтали о том дне, когда гномы Эребора вернут свой родной дом. У меня нет выбора, Балин. У меня — нет, — он сделал акцент на последнем предложении, а после вздохнул, покачал головой и осмотрел присутствующих. — Тогда мы с тобой вместе до конца, — сказал Балин, положив свою руку на плечо Короля под Горой и пару раз похлопав. В этот момент в уютную комнату вошёл Гендальф. Его встретил с десяток совершенно разных взглядов, на что он лишь улыбнулся и направился в сторону стоящих у окна Балина и Торина. — Волшебник, я уже начал думать, что ты оставил нас, — Легко улыбнулся предводитель гномов. — Я беседовал с Мирандой, мой друг, — сказал чародей. Гном немного напрягся. — О чём же вы говорили с мисс Лондгольн? — удивлённо спросил Балин, поднимая кустистые седые брови. — О её вступлении в наш отряд, — тихо ответил Гэндальф, так чтобы не слышали другие гномы, но тут Торин рассмеялся, очень громко и заразительно, даже постучал по себе от нахлынувших эмоций, а после отсмеявшись поинтересовался: — И что же она ответила? — Он скрестил руки на груди, с улыбкой смотря на волшебника снизу вверх. — Об этом я и хотел тебе поведать, а, если точнее, попросить тебя заверить своей подписью договор, — Улыбкой на улыбку ответил Митрандир и протянул свёрток, уже подписанный девушкой. Дубощит помрачнел. — Что же ты ей пообещал? Золото? Драгоценности? Эта женщина представляет себе, что может не вернуться с большей вероятностью, чем получить свою долю? — негодующе вопрошал, но при этом не поднимал голос Торин. — Что у неё в мыслях мне неизвестно, мой дорогой друг, но то, что она сделала это добровольно и осознавая последствия, я уверен, — ответил чародей гному, взглядом указывая на бумагу в его руках. Вздохнув, Торин подписал документ.

***

Миранда подписала договор и сейчас очень сомневалась насчёт своего решения, не сделала ли она это из-за своей глупости или той же горячности? Девушка знает этих господ меньше дня, а уже завтра отбывает с ними из городка, в котором прожила больше десяти лет. Нет, она действительно собиралась уезжать и правда хотела найти хоть кого-то, кто может знать её по-настоящему, но не представляла, что это случится так скоро... В данный момент она собирала вещи, только всё самое нужное и пара приятных мелочей. Бубня себе под нос, перечисляя уже сложенное и ещё не появившееся даже в поле зрения. Миранда Лондгольн металась по комнате, словно за ней гнались самые страшные существа мира, металась из одного угла в другой, собирала сумки и думала, очень много думала. Расправившись со сборами, девушка скинула мешки с кровати и устало упала на неё свесив ноги. Посмотрев в потолок пару минут, она решила заглянуть к гномам, послушать их пение, которое начало доносится не так давно.

***

— Мы бредём чрез Мглистых Гор хребет, В пещеры, где не брезжит свет. Наш путь лежит сквозь тьмы гранит, Чтобы найти злато в пути. Ветра стонали в мраке ночном, Шептали ветви всё о своём, То рьян и ал огонь пылал, Бушуя с небом наравне...