Точка пересечения: Город цепей

Несмотря на недавнее столкновение со стражами, и тот факт, что милостью портала мы оказались на другой планете, я не мог не заметить, что пока все идет на удивление гладко. На Земле, в домене Короля в Желтом, нам пришлось куда хуже. Я все еще размышлял периодически о киборге-ассасине, и перебирал варианты, кто мог его послать. Пытался искать зацепки во внешнем виде, вывести из памяти какие-то приметные детали, символы. Ничего. Получалось одно и то же – послать мог кто угодно. Сеть полнилась тайными обществами, анархистами, сумасшедшими учеными, корпорациями и вольными военными образованиями, и все они упорно боролись за сферы влияния. Подковерно, открыто, легально, летально. Кому-то из них план «Сагот» пришелся жутко не по душе. Мысль высказанная Хиггсом тогда, при спуске, оставалась актуальна и пока что единственной. Оговорка имелась лишь одна -этот кто-то имел весьма продвинутый уровень технологий. Подобное могло указывать на конкурирующие с «Сагот» корпорации, но ровным счетом ничего не доказывало, иногда тайные организации оказывались куда изобретательнее и опаснее. План… Ирония в том, что я и сам не знаю, в чем конкретно он заключается. Пройти через пространственные разрывы – причем не известно, сколько их всего будет – и забрать то, что ждет в конце, некую вещь. Запрограммированный на необходимую сигнатуру датчик должен привести меня куда надо. Вот все, что мне было известно. По сути, меньше, чем ничего. А вот кто-то другой знал больше. Неприятно. Если уж умирать, то хотя бы с осознанием - за что. Проникнуть за нами в портал убийца явно не смог, и все же…мне неустанно мерещилось его присутствие. Казалось, вот-вот он появится из-за очередного окаменевшего гребня, или внезапно выскочит из расщелины в земле, мгновенно бросившись в атаку. «Тянет на хорошую такую паранойю», одернул я себя, сам не заметив, что пальцы крепче сжали ремень. Чем-то он меня зацепил, и дело было вовсе не в попытке моей ликвидации. Я ощущал глубокую уверенность – предыдущая встреча не последняя. Хиггс неспешно снует по сторонам, закладывает виражи вокруг застывших самыми причудливыми формами образований, явно оценивая их с точки зрения собственных эстетических вкусов. Придирчиво осматривает одни и совершенно игнорирует другие. Иногда даже скрывался в расщелинах в земле, чтобы потом вынырнуть немного впереди из другой трещины. Осколок Горот’Града развлекался на собственный манер. Придерживаясь за каменный гейзер, я осторожно перешагиваю особо широкий провал, откуда бьет эфирное пламя некогда грозной энергии. Тень башни сгустилась, вокруг все тот же бледно-оранжевый день, а мы в сердце бесконечных сумерек. Под ногами сухо скрепят камушки, трещит застывшая пленка земляной накипи. Урод с кубами на вершине башни кажется непомерно огромным, все больше закрывает небо, чем ближе мы подходим к городу, столь же неумолимо увеличивающемуся в размерах. Я редко стараюсь задумываться об этом, иначе можно пасть духом, а то и вовсе рано или поздно сойти с ума, но в такие моменты ничтожность человека как вида ощущается особо остро. Гнетущая, чужеродная энергетика неземных сооружений, их размеры, отчужденность, давила на душу, тяжело было не ощутить себя бесконечно одиноким и потерянным на их фоне, ощутить незначительность в масштабах вселенной, где подобных, странных и страшных чудес столько, что и за несколько человеческих жизней постичь их все не удастся. Земля столь мала, но заполняет наш разум и восприятие полностью, за ее пределами мы не видим и не хотим видеть ничего, и это понятно, наш маленький островок окружает безбрежное море, и ничего кроме крохотной полосы прибоя нам не ведомо, даже сейчас, когда нас осталось столь жалкое число после прихода Великих Древних. Нужно принимать все как должное, ощутить себя частью этой вселенной, только в этом можно найти превосходство относительно тех ужасов, что ее населяют, и ее бескрайности. Я на мгновение остановился, разглядывая статую повелителя здешних земель. А кто еще мог это быть? Встретимся ли мы с ним, или же, как и все вокруг, он давно стал прахом? Уверен, что в жизни он куда меньше, чем монумент. - Что-то ты побледнел, Мистер Нуар, - Хиггс вылетел из трещины у меня под ногами и блеснул огромными синими глазами. - Забавно, я понял, я в маске, а ты говоришь побледнел… - Тут и с маской все понятно. Опасаешься того, что может поджидать нас в этих развалинах? - Вроде того. Хиггс смотрит вместе со мной на статую. - Мы определенно в центре всего, что тут творилось, - говорит он. - Ну, глупо было надеяться, что выход отсюда будет где-нибудь в красивом местечке, с видом на приятный пейзаж. - Ужасный, ужасный настрой, - гудит кусочек бога, устремляясь вперед, а я за ним, - здесь есть некая интересная тайна, и мне хотелось бы посмотреть на нее хотя бы краешком глаза. Тут что-то знакомое в воздухе, но я не понимаю. Это странно. Комочек тьмы задумывается. - Знакомое? – я ощущаю укол нехорошего подозрения. - Да-да, - Хиггс блестит ухмылкой, - похожее ощущение. Как в домене любого Великого Древнего, но… как-то иначе. - А в чем разница? - Видимо в моем голосе недовольство скользит слишком уж явно, Хиггс повеселел чуть больше. - Ну…словно кто-то пытается имитировать силу Древнего, притвориться им. Самозванец. - Так что-же, - я скептичен, – это самозванец все тут перемесил так своими самозванными силами? - Никто не говорил, что имитация означает слабость. Земля под нашими ногами внезапно вздрагивает, поверхность охватывает спорадическая дрожь. - Берегись! – кричит Хиггс. Я в последний момент успеваю увернуться, на то место, где я только что стоял, падает крупный кусок застывшей волны, осколки разлетаются хрупким стеклом. Отовсюду слышен треск и хруст, иногда весьма громкий, прямо на наших глазах гейзер высотой с сосну превращается в груду щебня. Я припадаю на колено, потеряв равновесие от особо сильного толчка, и в этот момент все стихает. - Ого! – Восклицает Хиггс, - хорошо тряхнуло. - Вот и объяснение разрушениям, - мрачно отзываюсь я, отряхивая костюм. - Угу…, видимо, остаточный эффект, то, что под землей, и рвется наружу, все еще способно на пакости. Ну да ладно, скоро мы уберемся с этой планетки. Верно, Мистер Нуар? - Жить тут точно не останемся. Я бросаю очередной взгляд на повелителя этих земель. Неужели то зло, что поглотило половину Земли распространилось и среди звезд? Как далеко простирается власть древних чудовищ, и есть ли планеты, свободные от их хватки? Может мы всего лишь стали последними, и наш закат близок? Ведь что есть суть имитация, как не повторение? А значит, сценарий повторяется, в том или ином виде, и вся наша возня не имеет смысла на фоне хтонических сил космоса. Мысли были не самые веселые. Но и среди них для себя я нашел просвет. Жизнь, способная преодолевать вселенский ужас, сопротивляться ему, существовать вопреки и даже иногда побеждать, не обречена сгинуть жалкой тенью. Даже если в конце нет ничего, кроме стигийского правления Древних, за так, голыми руками, они его не установят. Даже если люди, или иные виды окажутся сломлены, именно сама жизнь воспротивится им, пока не появятся те, кто отправит тварей обратно в бездну, из которой они вылезли. Хиггс что-то бубнил себе под нос, вроде песенки, его беззаботность внезапно взбодрила меня, я испытал прилив новых сил. Путь продолжается. Сухая, мумифицированная земля сменяется первыми плитами мостовой. И что это за плиты! Каждая из них может послужить фундаментом для здания, я ничуть не сомневаюсь, что их толщина не меньше, чем ширина, и на поверхности видна лишь малая часть. Это же наталкивает на мысль, что возведены башня и город были уже после того, как катаклизм испепелил округу и образовал долину-кратер, в противном случае, картина разрушений была бы схожей. Уходящие каскадами ввысь здания, между которыми вьются мрачные аллеи и улицы, перекрывают собой скудные останки солнечного света, нас окружал зыбкий мрак, полный оранжевых отсветов. Мелькающее в просветах между каменными гигантами небо кажется невероятно далеким и недосягаемым. Здесь же мы выяснили, куда девались все те статуи, что мы обнаружили в мастерской, из которой начинался наш путь. Их было много. Улица перед нами заставлена пористыми истуканами. Идолы стоят, лежат, собраны в группы, некоторые разбиты. А между ними валяются останки носильщиков. Человекообразные гуманоиды, тонкокостные, высокие, в одеждах из металла и ткани. Я из любопытства присаживаюсь на корточки возле тела и осторожно переворачиваю лицом вверх. Это оказывается легко, мумия почти ничего не весит. Несмотря на то, что лицо усохло, черты угадываются хорошо. С людьми общего мало. Почти плоское лицо, с двумя идеально круглыми глазными впадинами, ровная линия рта, полная мелких острых зубов, между которыми виден жалообразный язык, короткий острый нос. Не лишено своеобразной красоты, но совершенно чуждое, несмотря на гуманоидную форму. Я отмечаю, что нет транспорта, на котором они перевозили все эти многочисленные изваяния, быть может, они им и не пользовались? Звон цепей теперь звучит гулко, подобно морскому прибою. Стальное эхо периодически прокатывается сквозь пустой город, наполняя его тревожным скрежетом. Пустой ли? Пока мы никого не видели, но это ровным счетом ничего не значило. Я был бы рад поставить на то, что те, кто его некогда населял, вымерли, но подобные предположения слишком большая роскошь. Неприятная встреча с големами, или, как их назвал Хиггс, анимами, яркий тому пример. Кстати, надо бы у него спросить, в чем разница. Я уже было собираюсь открыть рот, нарушить гнетущую тишину, но Хиггс вдруг подается вперед, словно гончая, взявшая след. Кусочек бога внимательно вглядывается в улицу, ничего кроме неприятностей это не означает. Он оборачивается ко мне, сверкая пилой зубов, не то в улыбке, не то в грозном оскале, глаза светятся в полумраке как голубой неон. - Идем, это интересно, - говорит он, и без объяснений устремляется по улице. Мне приходится почти бежать за ним. Стоить быть готовым ко всему. Хиггс останавливается подле сваленных грудой статуй крикуна. И я сразу понимаю, что его так взволновало. На вершине в усталой позе сидит существо. Такое же, как те мумии на улице, только живое, из плоти и крови. Мы лицом к лицу встретились с обитателем этой планеты! С волнением и напряжением, готовый в любой момент схватиться за оружие, я смотрю на чужака. Он смотрит на нас в ответ. Затем, видимо придя к какому-то решению, поднимается, и к нашему с Хиггсом удивлению, одаривает грациозным поклоном. Неуклюже, со странным смущением, кланяюсь в ответ. Похоже, контакт установлен.