THIS TIME, I WANT

Входе гражданской войны между Южными штатами и штатами рабовладельческими, тоесть, Скверными, под контролем правительства США была образована территория Аризона. Раньше это была земля индейцев хохокам, могольон, пуэбло и других. Они живут на ней и по сей день, но тут теперь влвластвуют европейцы, для которых расчистили дорогу испанские конкистадоры. Не стоит забывать, что Аризона раньше была не Америкой, а Мексикой. Первые сначала отвоевали части, потом вовсе выкупили. Через такой тернистый путь прошла эта территория.    На Диком Западе без перемен. Чуть ближе к границе располагалось маленькое поселение. Оно состояло из внуков и правнуков первых старателей, шедших со стороны Атлантического океана, бывших завоевателей, мореплавателей из Европы. Деревушки даже нет на большинстве карт, настолько она мала и незначительна. В километре, на северо-западе, от неё находится железная дорога, а ещё в километре, на юго-западе - река. Доступа к ней местные жители почти не имеют. Её практически оккупировали коренные индейцы, редко когда удаётся подобраться к воде, не обходя их со стороны ночью. Было много попыток с ними договориться, но всё это приводило лишь к кровавый бесмысленным бойням. Ни у кого из городских не было такого навыкого дипломатии, который требовался для такой сложной задачи. Они по-просту не понимали друг друга, речь и язык. Индейский знать не знали, а на пальцах объяснять не умели.   На посту мэра, ну или главного, поселения, уже как три года сидит Ларс Ульрих. Не то, чтобы ему не нравилось, но с каждым годом проблем становилось больше и больше. Не хватает воды, рабочей силы, люди бегут в места более благоприятные. Некоторые сейчас на войне, на их возращение надеется мало кто. Впереди неизведанность и она пугает. Ларс успел облысеть немного, да поседеть от такого вечно стресса. У мэра свой маленький сенат, или же палата, состав первого ничем не отличается от второго. Количество жителей настолько мало, чуть выше ста, что в органы власти еле как набрали людей. Итак, группа приближённых лиц мэра, принимающая законы, состоит из: священника, шерифа, судьи, одного из трёх на весь город, секретаря мэра, второго шерифа и по совместительству картографа, главного врача. Не густо, но этих людей выбрал народ, кроме судьи, как и сам Ульрих. Люди, которым он доверяет, которым он готов отдать управление над своим маленьким городком.   Надо было думать, как обеспечить пресной водой себя и остальных. Для этого нужно решить другую задачу - индейцы, а, вот, как её решить он не знал. Бог уже знает, в какой раз на этой неделе он собирал палату. Потирая вспотевший лоб, очередной раз молится, дабы наконец найти выход. Казалось, здание, резиденция, где проходили собрания и принималмсь все важные решения, скоро развалится или расстает от солнца. Доски сгниют, провалится под землю, город разберут по кускам бандиты, люди постепенно разъедутся или потихоньку умрут от голода.   От мыслей о неизбежном его отвлёк скрип двери. Взгляд Ларса устремился на вошедшего, на шерифа. — А-а, это ты? Привет, Джеймс, я рад тебе видеть на этом посту, — настроение немного поднялось, но потом сразу сгинуло на нет. Приятно, что твой друг спустя такое время достиг желаемого, но, казалось, что теперь к разрешение конфликта идти еще больше. Нужно будет учиться заново работать с новым человеком, плата не менялась три года, с начала срока Ульриха, — Как у тебя там, а? Я слышал, люди отзываются о тебе очень хорошо. Преступлений стало меньше, да? — А казней больше, — после Джеймса в проходе появился картограф. На такую критику Джеймс ответить желания не имел, поэтому просто уселся за стол. Это была правдой. У нового шерифа радикальные решения проблем с преступностью. — Я тебя не спрашивал, Дэйв, — фыркнул Ларс. Естественно, ему самому не нравились вечные смерти, случайные или прилюдный повешения или расстрелы, без разницы. Шериф за неделю уменьшмл население на три человека, а пострадавших всего пять. За то теперь никто не осмеливаеься грабить кого-то, наверное, безопасность многих важнее, чем жизни некоторых, — Ты думал об другой нашей проблеме? Она немного важнее, знаешь ли. — Прекрати мне язвить, я делаю всë, что в моих силах, — отмахнувшись рукой, плюхнулся на стол, показушно отвернувшись от Ларса. Им никак не удаётся подружиться, хотя работать вместе, впринципе, не так уж и плохо. — Почему бы нам не закрыть этот вопрос раз и навсегда? — в комнате появился священник, единственный представитель духовенства в палате, — А, да, ещё кое-что, — Марти закрыл за собой дверь и сёл за левую часто стола, напротив Джеймса и Дэйва, — Джейсон и Менца не придут сегодня. У Ника операция сейчас, а Ньюстед разбирается в новом судебном деле. Всë это после недавней попытки ограбления поместья на юге. — Хэммет тоже не придёт, он разбирается с макулатурой. Может проведём собрание в другое время? — взгляд пробежался по пустому кабинету, который даже со всей палатой в сборе выглядит неполным. Он заметил, как у всех присутствующих, после его слов, лица приобрели разочарованный вид. Кроме шерифа. Тот наоброт - стал более серьёзным, даже злее. — Нет. Мы решим это сейчас и здесь. Остальные нам не нужны, — три пары глаз уставились на Хэтфилда в один момент. Не верится почему-то, что вопрос, не решаемый уже как три года, они быстренько обкашляют, да ещё и трети палаты, — Я слыша от людей из Тусона, что один из них нас понимает. Даже говорит на ломанном английском, или испанском. — Думаешь, мы сможем заставить его поговорить с нами? — Дэйв не воспринял это идею всерьёз. Они многократно пытались это сделать, Мастейн, как из-за такой одной истории, получил травму, ведь беседа в очередной раз обернулась перестрелкой. Свои гафайтеры, же, запустили ему пуль прямо в колено по неаккуратности. Поэтому он и ушёл из правоохранительных органов, оставайся в запасе и принимая участие в собраниях палаты изредка. За месяцев пять до вступления Джеймса на пост шерифа, вернулся в дело, в статусе помощника, ну или младшего. — Я знаю, как он выглядит, примерно. Он их лидер. Помимо нас, у них стычки с другими поселениями и караванами. Если, мы им предложим защиту, взамен на доступ к воде и другим, они согласятся, — решение, казалось, уже было найдено. Но всё это устроить? Как объяснить совершенно другим людям и, чего они хотят и требуют? Идея действительно не плохая, были попытки сделать что-то похожее. — Знаете, Шериф, довольно хорошо звучит. Есть только одна проблема, как нам договориться? Как только увидят нас - сразу пустят стрелы, — ничего не оставалось, поэтому Марти так легко согласился. Ему надоело вечное кровопролитие, которое являлось ужасным и для них, и для других. Тратить человеческие жизни на бесмысленную бойню - не по Библии, — Отправимся небольшой группой к ним, а гафайтеров оставим недалеко на всякий случай. — Да, на верную смерть! Пусть город потеряет единственных умных людей! — Дэйв по-прежнему не верил в эту задумку. Риски слишком большие. — Есть другие варианты? — на Мастейна, словно шторм на берег, обрушился грозный взгляд старшего. Синие тусклые зрачки вызывали тревогу, нетипичную и непривычную. Решив больше не перечить, Дэйв отрицательно покачала головой и стиснул зубы. Не смотря на то, что Мастейн года так на три старше шерифа, главный здесь явно не он. — Я согласен. Завтра собираем людей, едем. Это окончательный вердикт, — молчавший почти весь разговор, Ларс наконец выдал ответ. Он долго обдумывал все риски, последствия, но тянуть больше нельзя. Народ мрет как мухи, без воды - нет урожая, нет скота, а соответственно - нет дальнейшей жизни, — Трое против одного. Перевыборов не будет.   Спешным шагом он покинул кабинет, а за ним медленно вышел Марти. Служба не ждёт. В помещении наедине остались два шерифа. Пятиминутное молчание нарушил Дэйв. — Ты точно уверен в этом? Или едешь туда под предлогом договора, чтоб просто перебить их всех? — когда речь заходила о том, оставлять ли кого-то в живых или нет, они всегда были по разные стороны. Иногда Джеймса молча расправлялся с целью, а иногда оставлял гнить где-то, чтоб его спасли или прикончили до конца, уже другой вопрос. Дэйв предпочитал сажать всех за решётку, используя потом до конца срока, как бесплатную рабочую силу в шахтах, а сроки были большие. Наверное, со скудным питанием в тюрьме, они мучались не меньше, чем полумертвые, полусгнившие оставленные первым шерифом посреди степей. Абсолютно разный подход, но почти одинаковый результат. Мастейн был трудоголиком, поэтому желал, чтоб остальные были такими же, не жалея себя, отдавались делу до потери пульса, до применения в глаза, до трясучки в коленах от недостатка сна. Лень для него - страшнее смертоубийства, за которую он каждый четверг каятся перед Богом или священником на коленях. Хэтфилд не ленивый, но и не милосердный. Если младшему шерифу не удаётся переубедить его посадить преступника в тюрьму, то скорее всего, он умрёт. А может, Джеймса сжалится, не потратит лишнюю пулю на него, и дарует ему продолжение жизни. Но какое? Инвалидность, заставляющая плакать и ненавидеть своё существование каждый день. Травма, кошмарное событие, не дающее уснуть каждую ночь. Смерть действительно лучше. — Как получится. Но и нам, и им, выгодно сотрудничать. Я не удивлюсь, если племя согласится. Ты знаешь, что будет, — вставая из-за стола, он аккуратно задвинул стул. Снова повисло гробовое молчание. — Когда ты успел стать таким? Всего пять лет, Джеймс.   В ответ Дэйв получил лишь хлипкий смешок, прямо из груди. Дверь заскрипела, а потом и захлопнулась. Один на один, сам с собой и своими мыслями.     Поправляя скамейки после службы, Фридман не заметил, как в церковь кто-то зашёл. — Служба закончена, приходите в следующеее воскресенье, — сказал он в пустоту. Затем, когда незнакомец не послушал, поднял свою голову, — А? Дэйв? Чего случилось?   Медленно подойдя к священнику, садится на одну скамейку. Он выглядит уставшим и каким-то печальным. Опрокинув голову на руки, Мастейн протяжно промычал. Внутренний крик безысходности. Не заметить это было нельзя. Усевшись рядом, Марти положил книгу себе на колени. — Что случилось? Я могу тебе помочь, раскрой мне свою душу, — он говорил ненапряжно. Каждый день к нему приходит точно такие же люди и исповедуются ему. Получают поддержку и уходят. Марти любит свою работу, любит Бога, любит помогать своему народу. Проводить людей к Господню и открывать им глаза, делать их жизнь лучше - его хобби. — Что случилось...Случилось в моей жизни, — он часто приходил с этим вопрос к священнику, но никак не мог получить ответ. Наверное, он делал это уже по привычке, или поболтать с Фридманом. — Люди меняются, ты знаешь. Не стоит так много думать об этом, так много. Никто не будет прежним, как бы этого не хотелось. Забудь, — резко поднявшись со скамейки, от чего она даже задрожала на секунду, Марти встал напротив него, — Прошлое есть прошлое, Дэйв. Ты не лучше. — Я знаю. Знаю. Может мне лучше уйти с этой работы? — Марти не ответил.   Уже второй раз за день, нет, за всю свою жизнь он никогда не получал ответов. Вечер. На самой высокой точке городка, на водонапорной башне, через бинокль Джеймс рассматривал округе. От падения его огоражал хлипкий забор, придельный в башне, как балкон. Рассматривал он территории, где находились поселения инйдецов. — Джеймс? Можно тебя на секунду? — где-то снизу кричит Ларс. Учитывая его рост, ему приходится делать это в два раза громче. Хэтфилд посмотрел вниз, а затем убрал бинокль в куртку. Он покорно спустился по лестнице и встал возле мэра, — Я, вот, хотел спросить, ты возьмёшь меня с собой? Мне нужно знать, о чем вы там будете говорить. — В этом нет необходимости, я приведу его сюда. Ты - мэр, тебе нужно быть в городе, — сначала Ларс немного был недоволен его словами, пока не услышал о том, что он приведёт вожака индейцев прямо в город. — Сюда?! Ты настолько уверен в себе, Джеймс! Ты хоть знаешь, как отреагируют другие?! — истерично возмутился Ульрих. Если лидера индейкой по случайности убьют, то бойни не миновать. Этот шаг ещё более рискование, чем вообще идти туда. — Я знаю, что я делаю. Завтра никто не умрет, — слышать такое от, наверное, самого жетского шерифа и ганфайтера за всю историю городка, немного странно. Но Ларс боялся перечить, Джеймс явно не тот человек, с которым стоит это делать, даже не смотря на свой статус.