Часть 1

Ты плакала в вечерней тишине, И слезы горькие на землю упадали, И было тяжело и так печально мне, И все же узы счастья нас с тобою не связали. Умчалась ты в далекие края, И все мечты увянули без цвета, И вновь опять один остался я Страдать душой без ласки и привета. И часто я вечернею порой Хожу к местам заветного свиданья, И вижу я в мечтах мне милый образ твой, И слышу в тишине тоскливые рыданья. *** Её звали Кира…Березина Кира Николаевна. Я очень хорошо помню этот день, день нашей первой встречи, не как я думал ”очередной встречи”, О, он был удивительным, словно из волшебной сказки. В тот день я обрел многое, но в тот же миг потерял не меньше. *** Ты уничтожила во мне всё, что было человечным и искренним, превратив меня в некое подобие божества — всесильного, бесстрашного, готового на всё. Ты лишила меня зрения, ослепила, оставив неизгладимый след, пронзила насквозь, словно пулями. Это была сладкая, ноющая боль, но вместе с тем ты озарила меня с головы до ног, разожгла страсть, подарила незабываемые эмоции, любовь, вдохновение, азарт. *** Я помню… Твои волосы, волнистые, словно соломенные нити, ниспадали до пояса, играя с ветром, создавая неповторимый образ. Они всегда были такими чистыми, будто светились, как золото под лучами солнца. Твои глаза, глубокие, словно карие омуты с медовым отблеском, проникали в самую душу, когда ты смотрела на меня. Длинные, чёрные ресницы… Когда ты удивлённо распахивала их, словно две бездны, в которые падал лунный свет, это придавало тебе загадочность, которую я так и не смог постичь. Брови… Твоя выразительная, широкая харизма, изогнутая дугой. Одна из них слегка приподнята, но это не недостаток, а изюминка, придающая тебе особый шарм. Губы, не идеальные, с легкими трещинками, утратившие былую яркость, но всё так же притягательные и манящие. Они дополняли твою улыбку, хотя ты часто скрывала их, прикусывая зубами. Твой облик казался немного странным… Однако именно в этой необычности кроется причина моего особого интереса к тебе. *** Как ты была прекрасна! Твоя белая рубашка полурасстёгнутая к горлышку, закатанные рукава до локтей. Твой дурацкий вязаный, чёрный шарфик, элегантного стиля, который прикрывал твою вытянутую, бархатную шею. Не забуду и твои чёрные брючки, к которым я придраться, увы, не могу, они идеально подчеркивали твою аномальную талию. *** Не могу забыть твоё ”НасВышана о вас” Твоя выделяющаяся ”л” которую ты так и не научилась выговаривать, никогда не забуду. Но несмотря на небольшие погрешности в произношении, ты пела просто потрясающе, изумительно, виртуозно! Твой звонкий и нежный голосок! Как я наслаждался им! О, это было настоящее очарование! Мне казалось, что все эти слова, связанные воедино, были обо мне… *** Ты была известна каждому в городе, кумиром для множества людей. Музыкальные вечера устраивались каждую неделю, и ты стояла у истоков этих событий. На них собирались талантливые композиторы, музыканты, певцы, поэты и другие одарённые личности. Но именно ты вдохновляла их, будучи одной из ярчайших муз. Ты была настоящим мастером своего дела. Слова твоих песен трогали сердца всех, кто их слышал, включая меня. Я, негодник, приходил к тебе не всегда, ибо жаждал твоего внимания и мне его не хватало на подобных приёмах. Только и всего. Хотелось увести тебя в уединенную комнату и провести время в тишине, в твоих объятиях и без этих лиц… **** Ты знала какой я дамский угодник и всегда при моём визите преподносила готовые тексты песен, дабы я скорее добился поставленной цели. Но приходил я к тебе, к тебе…а не за текстами…какими бы шикарными они не были. *** Я любовался тобой исподтишка… Ты, немного нервничая, протянула мне свою холодную, маленькую, но мозолистую и шершавую руку, с длинными пальцами. Я, как ничью ощутил её обхват… Музыкальные инструменты касались тебя чаще, чем я… Ты мягко, но быстро улыбнулась мне, одной из самых обворожительных улыбок, той, за которой я хотел бы наблюдать вечно. Твои блестящие, длинные зубки, с расщелиной меж передних двух… Это прелестно, кто бы что не говорил… Все твои минусы, я умножал ещё на одни минусы и в итоге получал сплошные плюсы. О, как мне хотелось бы провести языком по твоим зубам, почувствовать их идеальную гладкость и холодный блеск жемчуга. Пусть это будет грешно, пусть я буду порочен… *** Не могу и умолчать о твоих глубоких, детских ямочках на щеках… Боже, они сводили меня с ума, терзали днём и ночью! Я даже не мог на тебя злиться, ведь когда ты поджимала губу, они выделялись так сильно, что взгляд сразу падал на них и замирал. С трудом можно было оторвать глаз и это было чертовски обаятельно. Хотелось тебя прижать как родную дочь и никогда не отпускать. *** Сказал бы я, что влюбился с первого взгляда, не будь я поэтом. Это не про нас. Ребяческое ”ты мне понравилась” нет. Я ощутил что-то большее. Заметался пожар голубой... Несмотря на то, что заприметил быстро и сразу весомую разницу в возрасте. Тебе было всего 17, а мне 26. Твою юную робость я приголубил в тот дождливый, поздний вечер, когда я выпил ”пол глоточка” для храбрости и обидел тебя, моя милая… Набрался смелости ниоткуда и сделал это.. Я испугал тебя, моя маленькая… *** Еще не высох дождь вчерашний В траве зеленая вода! Тоскуют брошенные пашни, И вянет, вянет лебеда. Брожу по улицам и лужам, Осенний день пуглив и дик. И в каждом встретившемся муже Хочу постичь твой милый лик. Ты все загадочней и краше Глядишь в неясные края. О, для тебя лишь счастье наше И дружба верная моя. И если смерть по Божьей воле Смежит глаза твои рукой, Клянусь, что тенью в чистом поле Пойду за смертью и тобой. *** -Открывай дверь, баран! Что я те тут, ждать должен? —Слушал швейцар по ту сторону двери, пьяные возгласы молодого поэта. —Есенин, находясь в нетрезвом состоянии, добрался до дворца культуры, где скрывалась его душа, та, что назначила встречу еще накануне. Однако Сергей так и не пришёл. Он забыл, что вчера — это не сегодня, ведь алкоголь искажает восприятие до самой глубины. -Открыл, я сказал! —Юноша от безысходности упёрся мокрой, холодной щекой об ручку и приумолк. После 10 минут буяна, товарищ швейцар наконец-то смог услышать тишину. -Ох уж этот Есенин… —Мужчина приложил ухо к двери и прислушался. Лишь едва пронеслись минувшие ночной ливень, капельки с крыш. -Ушёл, али как? —Убедившись в том, что за пределами царит безмолвие, товарищ всё же открыл дверь, и неугомонный Сергей влетел внутрь, сбив швейцара с ног. Поэт, не раздумывая, тут же рванул прямо по коридору. -Сергей Александрович! Погодите! —Барахтаясь по полу, в последний раз окликнул мужчина, но от Есенина уже и след простыл. *** Проскользнув мимо старой знакомой швеи Зои, любительницы заниматься штопкой до поздней ночи, Сергей вернулся обратно, с усмешкой, полной иронии, поприветствовав её. -Иж ты, наткнулся на кого-то всё таки… —Усмехнулся парень протянув руку женщине. -Я бы даже сказала, ворвался всё таки… —Она подняла бровь, принимая его рукопожатие. Их взгляды встретились, и воздух вокруг словно закипел. В этот миг за окном завыв ветер, но так же быстро стих, как и его слова. — Хитроделанная Зоя покачала в ответ головой, мерясь с тем, что поэт не собирается меняться к лучшему. -Какими судьбами? —Всё же решила спросить швея, хотя, такая мудрая женщина как она, уже всё наперёд знала. —Поэт пожал плечами, потянувшись за макушку головы. -Где полуночница? —Задал привычный для неё вопрос Есенин. -Как всегда…у себя в мастерской. —В глазах у поэта промелькнул проблеск. —Сергей натянул одну сторону губ, стянул цилиндр и ломя комедию, поклонился швее, после чего, как спринтер, рванул в противоположную сторону. —Зоя просто недовольная опустила руки. *** Тихо пробравшись в музыкальную мастерскую, Сергей без скрипа затворил дверь. В округе было темнее, чем в морге, что аж не было видно собственных рук. Встав на цыпочки, Есенин поковылял в центр, где наконец-то уловил источник света, исходящий из большого, просторного окна. Объятая лунным сиянием Кира, стояла средь этого вдохновенного мрака, уперевшись ладонями об письменный стол. Стул её был неаккуратно откинут и валялся у ног, как это часто случалось. Чернила были перевернуты и стекали на пол. Девчонка что-то бормоча себе под нос и при этом потирая босой правой ногой левую, слегка покачивалась из стороны в сторону. —Сергей нежно улыбнулся ей в спину, будто она это увидит, и стал медлительно приближаться, не издавая ни единого звука. —Протянув руки, Юноша игриво закрыл Березиной глаза, тем самым заставив её передёрнуться от испуга. Кира ухватилась за сырые ладошки поэта и на её лице промелькнула улыбка, она тут же развернулась к нему. -Серёжка! —Искренне порадовалась Березина, при виде своего гения, после такой долгой разлуки. -Здравствуй, дорогой! —Они крепко обнялись, расцеловав друг друга в щёки. Обоих накрыло волной неописуемого счастья. -Ну что, как ты, моя хорошая? —Есенин взял свою юную подругу за плечи, стремясь лучше рассмотреть её, а затем стал перебирать её волосы, слегка взъерошивая их. Уж совсем не в силу было воздержаться, хотелось её всю засюсюкать до смерти. -В порядке! Насвышана о твоём новом романе с известной танцовщицей Айседорой Дункан, ну даёшь! —В ходе разговора Кира едва сдерживала усмешки. -А я тут тружусь, завершаю песню о твоей прежней, а ты там уже себе новую пассию нашел. Свушай, я за тобой не успеваю! —Есенин в ответ лишь расхохотался. -Да ладно я! Ты то обзавелась кавалером? — Как бы невзначай поинтересовался Сергей, желая исключить положительный ответ. -Да какое там, ты что? —Отмахнулась певица. —У Есенина словно камень с плеч. -Я тут выкраиваю время, а ты мне с этой ерундой! —Девчонка приобняла поэта за плечо и повела к складу своих недоделанных изделий. Среди них была и гитара и гармонь и трубы и барабаны и прочий ”хлам”. -Вот, завалили, понимаешь, мне всю мастерскую…Всё никак не додевают. —Сергей, поджав губы, понимающе закивал головой…Ибо, если бы у него на рабочем месте была бы такая свалка, он бы уже разнёс всё и всех. -А вот о твоих экспедициях хотелось бы узнать побольше… —Внезапно полюбопытствовала Кира. -Свушай, а как вы с ней общаетесь? Ты ж английского не знаешь, дорогуша! -Так и общаемся. С ними главное громко! —Друзья разом расплылись в смехе, надрывая животы и краснея. -Но знаешь, Кирюха... —Поэт вдруг взял девчонку за шею и поднёс свои губы к её уху, прошептав приятное… -Иногда важно просто понимать друг друга и можно обойтись и без всяких разговоров. -Эт да, та и я думаю, эти разговоры по душам вам ни к чему и не только поэтому. Отнимают они, Серёжка, время… — Как всё таки Есенин обожал её это тонкое чувство юмора. —Поэт прыснул, заглянув в юную душу напротив. —Как же она наивно и не лукаво вытаращилась на него, ожидая, что тот хоть что-нибудь ещё добавит, но Сергей просто упивался этим моментом дивной красоты в мимолетном затишье, не произносив ни слова, а лишь легонько улыбаясь. ”Моя лапочка растет не по дням, а по часам” —Думал поэт водя глазами. -А, давай я свечу зажгу? Чего стоим в темноте как дураки? —Неожиданно всполошилась Кира, встав к окну, к Сергею спиной. —Есенину, по правде говоря, этого не особо хотелось, ибо, эротичный свет луны, предавал обстановке романтику. Однако, спорить он не стал. —Девчонка достала спички, вынула одну и провела головкой по тёрке. Вспыхнуло небольшое пламя и сразу осветило мастерскую. Березина зажгла свечу. —Наступила тишина.. ”Сегодня Есенин ещё более причудливый, чем обычно” —Думала она, тушив спичку. —Боковым зрением Кира заприметила через чур интимное приближение к себе. —Глаза её уставились вперёд. Сквозняк идущий от входной двери прекратился. Позади себя музыкантша ощутила взмах истомленного отчаяния. —Холодные, мужские руки обхватили худощавую талию. —Девчонка продрогла. -Серёжка-а, ты чё? —Переводя всё это дело в шутку, осведомилась Березина. —Но поэт, в свою очередь, молчал. Он не спеша уложил подбородок ей на плечо и закрывая глаза, тронулся губами шеи. —Березина почувствовала себя некомфортно. —В ходе страсти, ладони поэта стали суетиться, понимая, что им не препятствуют. —Осыпав поцелуями всю шею девчонки, Сергей развернул её к себе лицом, став уже склоняться к сладостным губам. —Но тут то у Киры и хватила паника. Она робко оттолкнула от себя поэта и мигом залезла под стол, дребезжа и снося с него всё содержимое. —Девчонка прижалась к стене как перепуганный котёнок, закрыла руками глаза и съёжилась, тихо всхлипывая. -Серёжка, не надо пожавуйста… —Сквозь слёзы пролепетала она. -Кир, ты что? Ты что?! —Взволновался Есенин, присев на корточки и заглянув под стол. -Не бойся, я не причиню тебе боль. —Касаясь сердца ручался поэт. —Сергей протянул свою руку, в надежде, что та опомнится и отзовется, но не тут то было. Кира ещё сильнее стиснулась. -Уйди пожавуйста. -Я не уйду. -Пожавуйста… -Кир… —Есенин сжал кулак, едва сдерживая слёзы. Проснулась некая ненависть к себе за слабость. -Прости меня…я этого вовсе не.. —Да и скидывать всё на пьяный угар, было бы глупо. -Я пойду..ты права..так будет лучше