История 2. "Навеки вечные"

      Самое отвратительное чувство, что возможно испытать не только простому человеку, но бессмертному Богу — покинутости, полного опустошения и непонимания.       Пожалуй, если судить по эмоциональному диапазону слишком активного человека, то именно эти чувства заставляют испытывать самые бурные реакции, которые медленно сходят на спад и заставляют спадать маски.       Масок, если так подумать, у людей слишком много: слишком самоуверенный человек явно страдает от неполноценности, а слишком спокойный с виду может держать внутри себя ураган, который рано или поздно взорвется из-за неосторожного слова.       Когда Тор об этом услышал от матери ему было семь, тогда он посмеялся, точно считая великой глупостью, но увидя то, каким расстроенным в одночасье стал брат, тут же прикусил язык и не стал говорить об этом.

      Локи, скажи мне, ты же тоже это... Чувствовал?

      Чувствовал ли Локи тогда, что во всем мире один и никто его не понимает? Мог бы он, если бы его тщеславный брат немного спустился с небес со своим высокомерием, довериться ему хоть чуть-чуть? Быть рядом и....       Вытирая глаза, точно считая, что просто попала пылинка, пытался понять, когда же они свернули не туда: когда его избрали царем? Или же, когда он снова его не послушал и постарался заткнуть перед всеми? Может это было еще раньше?       Он не понимал, не пытался даже, просто все пустил на самотек, хотя знал, видел, что что-то не так, но вместо слов и попыток помочь, лишь молчаливо наблюдал за очередной картиной Бога Озорства и Коварства.       Коварства... Кто это только придумал? Локи же просто озорник, который не верит, что закончилось детство, потому, словно змея, заползает ему на шею и сдавливает удавкой, в шутку, лишь бы обратил внимания, но а теперь что?       Больше не кому обратить внимания на того, кто мог любить и быть любимым, ведь его просто нет, — снова? Вновь? Или уже безвозвратно и навсегда?       Почему он снова заставляет его с глупой надеждой смотреть на дверь, ждать что вот-вот появится, покажет один из своих фокусов и подмигнет напоследок? Почему же, черт возьми, так хреново?       — О чем ты думаешь, раз тебе так плохо?       Вытирая влагу в уголках глаз, чувствуя, что больше не выдержит, снова и снова трет лицо, ведь ему кажется, что он рядом.       Тот, кто всегда обещал быть рядом, во всем помогать, вечно бросая в самое пекло и предавая умирал, словно заезженная пластинка, рядом и в привычную манере тыкал по плечу.

Давай же, доведи меня еще сильнее, ты же можешь.

      Тор знает, что сейчас этот невообразимо раздражающий бог усмехается на подобную реакцию, навалиться всей грудью на его спину, обнимет тонкими запястьями за шею и подопрет голову взлохмаченной макушкой. Тихо простонет о том, что ему скучно и тихо хихикая начнет доставать со всех сторон, ведь Тор всегда должен видеть только его.       — Я думаю о Локи, — все случается так, как и должно быть, даже то же высокомерное «Еще бы не думал» столь ядовитым голосом, что ласкает что-то внутри грудной клетки. — Думаю о том, что идиот, раз снова его отпустил и...       Рука сама тянется к чужой, прохладной и до боли знакомой, к которой хотелось прикоснуться губами и почувствовать до боли знакомые линии жизни, а не очередной смерти.       — Я надеюсь, что он вернется, еще раз и... Я больше его не отпущу, — в затуманенном рассудке нет места здравомыслию. — Обещаю, что всегда буду рядом, слушать и слышать, беречь и защищать, только... Пожалуйста, вернись обратно.       Раскрытые ладони, что слегка подрагивали, все же оказались в плечу чужих губ, от которых было невозможно спрятаться, как и укрыться от потухшего взора Бога Грома.       — Тц, вот давай без угроз, — наклоняясь еще ближе, укладывая щеку на широкое плечо громовержца, растягивает губы в ехидной улыбке. — Не одной богине не дал себя окольцевать, а тут ты еще на мою свободу покусился.       — Ага, вот бы ты еще был правдой, а не моим воображением...       Локи закатывает глаза и все же садится рядом, когда громовержец, явно метая молнии, наконец-то понял, что это не очередная его иллюзия, но на всякий случай решил проверить наверняка — укусил того за безымянный палец левой руки прямо у основания и услышал тихое ойканье.       — Ладно, настоящий, — то, что он убедился в этом, не означает, что готов отпускать так просто, потому укладывает ладонь тому на талию и помогает пересесть себе на колени. — Будем выбираться или поболтаем немного?       Все было слишком спокойно, даже никакой радости или разочарования от осознания того, что он жив, ведь это Локи — он всегда возвращался и продолжит это делать.       Локи, к слову, болтал ногами и пытался быть тяжелее, чем есть на самом деле, только, чтобы братца побесить, пока разглядывал алеющий след на своем пальце.       — В Мидгарде на этом месте носят кольцо.       — Ну кто бы мог подумать, что таким образом можно окольцевать? — в принципе Бог Озорства и не был против, вот только лучше настоящее колечко и не подделку. — Ну что ж, будешь терпеть меня до скончания веков?       — Навеки вечные.