Глава 3. Украденный дневник.

После Защиты от темных искусств, Гриффиндорцы шумно покинули кабинет, расходясь по своим занятиям. Слизеринцы медленно покидали аудиторию, явно растерянные. Никто не понимал, как их староста смог проиграть жалкой гриффиндорке. – Вы просто сумасшедшие. – Лина шла по коридору, держа под руки Игнатиуса и Лорен.  – Это стоило того, чтобы увидеть лицо этой грымзы. – усмехнулся Игнатиус и на его щеках появились ямочки. – Как ты сделала этого Реддла, а!  – Он прав. – кивнула Лорен, хоть и нахмурилась при словах об объекте своей симпатии. – Давно пора поставить этих слизеринцев на место.  Все трое рассмеялись, держа путь на выход. Занятий у них сегодня больше не было, долгов тоже, поэтому они имели полное право насладиться теплым летним днем. Направляясь в «Три метлы», они беззаботно обсуждали предстоящий финальный матч по квиддичу Гриффиндора и Слизерина. Хоть Лина не была любителем этой игры и мало что понимала из их слов, но она часто приходила поддержать друзей. Пруэтт занимал должность капитана факультетской сборной, а Лорен была одним из лучших ловцов. Войдя в паб, они разместились за  свободным столиком возле окна. В заведении было как всегда многолюдно и шумно, но Блэк нравилась эта атмосфера. Никто не обращал на них внимания, не было этих презрительных и осуждающих взглядов.  – После ее уроков у меня постоянно есть желание напиться. – пробормотал Игнатиус и жестом подозвал официанта. – Хоть сегодня смогу осуществить мечту. Лорен недовольно посмотрела на Пруэтта, но промолчала. Хенсон следила, как Игнатиус берет себе огневиски, а Лина заказывает содовую с вишневым сиропом. Когда принесли их заказы, друзья уже вовсю обсуждали предстоящие летние каникулы. Лорен говорила о скорой поездке с семьей в Париж, а Игнатиус о чемпионате мира по квиддичу, на который собирался сходить.  – А что ты планируешь, Лина? – спросила радостная Лорен, но тут же смутилась, взглянув на помрачневшую Блэк. Сглотнув, она неловко заправила волосы за ухо, тихо извинившись. – Все хорошо. – Лина выдавила слабую улыбку на извинения Хенсон, сделав глоток содовой. – Вернусь домой, проведу насыщенные два месяца с любимой семьей.  Игнатиус нахмурил брови и залпом допил свой стакан, наливая второй.  – Ты можешь приехать ко мне. – тихо сказал он. – Мои родители будут не против, ты же знаешь. Лина скривила губы, опустив глаза. Ей очень хотелось провести последние каникулы перед седьмым курсом со своими друзьями, но это было невозможно. Арктурус и Мелания были категорически настроены на то, чтобы их старшая дочь вернулась домой. В своем последнем письме, мать уже угрожала забрать ее насильно, если та не вернется. Лина не могла избегать их вечно, рано или поздно ей придется с ними встретиться. – Давайте не будем о грустном. – Лина постаралась улыбнуться и Игнатиус быстро перевел тему на будущий чемпионат мира, который проводится раз в четыре года.  Под конец дня Лорен с недовольным лицом под руки тащила пьяных друзей. Игнатиус нес какую-то ерунду про мандрагоры, а Лина безудержно смеялась со всего подряд. Хенсон гневно пыхтела, удерживая вес сразу двоих и не сдерживалась от гневных комментариев.  – Вам вообще нельзя пить, вы не умеете. – снова фыркнула Лорен, вталкивая их в факультетскую пустую гостиную. – Лина, останешься сегодня здесь. Я не доведу тебя до твоей башни старост. Блэк, казалось, не сильно расстроила данная перспектива и она плюхнулась в кресло, раскинув ноги.  – Хенсон, избавь нас от своих вечных нотаций. – простонал Пруэтт, сворачиваясь калачиком на диване, прикрыв глаза. – Завтра я скажу тебе спасибо, но сегодня могу только послать. Лорен закатила глаза и кинула в Пруэтта одеялом. Хоть она и выглядела злой, но не прекращала заботиться. Светловолосая Гриффиндорка любила этих двоих, постоянно находивших приключения на свои головы. В их компании Хенсон была голосом разума и совести, а Пруэтт и Блэк… Они просто сумасшедшие.  Под действием алкоголя Лине вдруг еще больше хотелось поделиться своими переживаниями. Вот только чары Реддла не позволяли ей и слова сказать против него. Прокручивая тот день в своей голове, Лина вдруг вспомнила о детали, которую раньше упускала. Резко вскочив с кресла, чем напугала Лорен, Блэк покачнулась на ногах. – Ты чего? – вскинула брови Лорен, глядя на подругу. Игнатиус уже видел десятый сон, свернувшись под одеялом на диване и свесив свои длинные ноги. – Тетрадь. – вымолвила лишь одно слово Лина и выбежала из гостиной. Лорен устало провела рукой по лицу, прошептав ругательство. На ватных ногах Лина шла по пустому коридору, надеясь, что никого не встретит. Вышло бы неудобно, если бы директор Диппет застал гриффиндорскую старосту после комендантского часа, да еще и в нетрезвом состоянии. Все мысли девушки крутились возле одной тетради. Как она могла забыть об этом? Реддл постоянно носил ее с собой, эта тетрадь лежала на полу рядом с телом Миртлл, когда он шептал какое-то заклинание. И теперь Блэк была намерена узнать, что такого важного в этом дневнике с неприметной черной обложкой.  Поднявшись в башню старост, Лина прислушалась. Из ванной доносились звуки воды, а значит, там кто-то был.  Доверившись своим инстинктам, девушка прошла к комнате Реддла, дернув ручку.   – Ну конечно. – тихо фыркнула она, доставая из кармана палочку. Том не мог оставить свою комнату без охранных чар. – Алохомора. – шепнула Лина, взмахнув палочкой. Дверь не открылась, как она и ожидала. Реддл бы не стал использовать простые заклинания для запечатывания комнаты.  – Портоберто. – замок с громким звуком разбился, оставляя после себя дымящуюся дыру. Решив, что это не важно, она толкнула дверь и вошла.  Комната Реддла была предсказуемо выполнена в темно-зеленых тонах с серебряными вставками, тускло освещаемая подсвечником на прикроватной тумбе. На столе возвышалась большая стопка учебников, пергамент и чернильница. В комнате слизеринца было чисто, но темно. А еще она пахла своим хозяином. Его одеколоном и подземельями. Блэк прислушалась и заметила, что вода перестала шуметь, а значит, времени у нее было мало. – Акцио дневник Реддла. – прошептала гриффиндорка, но тетрадь не появилась в ее руках. Понимая, что времени на поиски у нее нет, она уже хотела выходить, как вдруг увидела на кровати ту самую тетрадь. Думая, что не успеет просмотреть содержимое, она, не придумала ничего лучше, как забрать ее с собой.  Оказавшись в гостиной, девушка быстро сунула дневник под мантию и направилась к своей комнате. Величайшим чудом ей удалось остаться незамеченной и она закрылась в своей комнате. Выдохнув, постаралась успокоить свое сердце, которое грозило выскочить из груди. Сев на стул, она медленно открыла дневник, будто боялась, что из него обязательно кто-нибудь выскочит. Но зря. Страницы тетради были слегка пожелтевшими и не было написано даже слова.  – Странно. – пробормотала гриффиндорка и потерев глаза, снова посмотрела в тетрадь. Но она все еще была пустой.  Фыркнув, Блэк закрыла тетрадь и кинув ее в стол, легла на кровать. Она не могла поверить, что рисковала собой ради бесполезной макулатуры. Зачем тогда Реддл постоянно носит ее с собой и почему она лежала на полу в день убийства Уоррен?  Думать у нее уже не было сил, а три бокала содовой взяли верх и девушка уснула. *** Том был в бешенстве. Выйдя из ванной, в глаза сразу бросилась раскрытая на распашку дверь собственной комнаты. И не просто открытая, а безжалостно взломанная. Первым делом парень стал проверять свою самую ценную вещь. И его опасения были подтверждены. Кто-то украл его дневник. Но теперь это был не просто дневник, купленный еще давно в каком-то маггловском магазине. Это был его крестраж! Волна ярости тут же окатила его и окна зазвенели от едва сдерживаемой магии. Кому мог понадобиться его дневник? Пытаясь успокоиться, Том начал осматривать комнату, запуская мыслительный процесс. Все лежало на своих местах, ничего больше не пропало. А значит, кто-то пришел сюда целенаправленно за дневником. Прикрыв глаза, он почувствовал слабый запах алкоголя и чего-то еще едва уловимого и слабо знакомого. Он прищурился, активно вспоминая, где мог слышать данный запах. Его лицо застыло, когда догадка всплыла в голове.  – Блэк. – прорычал Реддл и его глаза вспыхнули багровым. Он убьет ее. Никто не смел входить в его комнату. Никто не смел брать его вещи. Никто, черт возьми, не мог красть его крестраж!  Том схватил свою палочку и бросился на выход из комнаты. Перейдя широкими быстрыми шагами гостиную, он кинул бомбарду в дверь гриффиндорской старосты, которая тут же отлетела с громким взрывом. Мирно спящая на кровати девушка резко подорвалась с места, глядя на Тома широкими глазами. – Дневник. – сквозь зубы процедил Том, почти до треска сжимая в руке свою палочку, направленную на гриффиндорку. – Ты с ума сошел, Реддл? – прохрипела Лина, нехотя принимая сидячее положение. Проспав от силы несколько минут, она вообще не понимала что происходит. Видела лишь едва сдерживаемое лицо Тома и палочку, направленную на нее.  – Блэк, верни мне мой дневник. – четко разделяя слова, сказал Том, тело которого было напряжено до предела. Он едва сдерживался, чтобы не произнести убивающее. Как только девчонка отдаст ему тетрадь, он расправится с ней, и плевать на последствия. А лучше сначала использует на ней все темные заклятия, чтобы успокоиться. Потому что он хотел видеть ее страдания, он желал убить ее медленно, наслаждаясь каждой секундой ее криков и боли. Она одним своим видом доводила его до невероятного состояния гнева. – Какой еще дневник… – поморщилась Лина, еле держа глаза открытыми. Голова раскалывалась, а в глаза будто песка насыпали. Определенно, ей не стоило пить этот третий стакан «за счастливую жизнь» с Игнатиусом. Черт бы побрал этого Пруэтта. Тому даже не пришлось говорить заклинание. Его желание заставить девчонку страдать было настолько сильным, что красная вспышка сама вырвалась из его палочки и Лина упала на пол. Ее тело с хрустом выгнулось, а рот раскрылся в крике боли. Но она молчала. Ее кости будто дробило, внутри обжигал огонь, но она терпела. Реддл даже опешил, не ожидая того, что Лина не издаст ни звука, а поэтому действие круцио ослабло. Резко тряхнув головой, Том снова махнул палочкой и луч заклинания с силой врезался в тело гриффиндорки, которое вновь выгнулось и ее зубы сцепились. И снова эта тишина, нарушаемая лишь хриплым дыханием и скрежетом зубов. – Какого черта… – прошипел Том, отведя палочку. Он не видел лица Лины за ее распущенными волосами, когда она лежала на полу. Но вскоре заметил, как затряслись ее плечи и слизеринец слегка расслабился. Он думал, что девчонка плачет. Но она снова удивила его. Когда Лина подняла на него взгляд, она смеялась. – Ты правда думал, что сможешь пытать меня круциатусом? – в глазах Блэк мелькнуло что-то, что иногда видел Реддл в зеркале. И он впервые чувствовал растерянность. Он ненавидел, когда что-то не понимал. – Он на тебя не действует. – нахмурился Том, сжав губы в тонкую линию. – Почему же? – Блэк медленно поднялась с пола, оперевшись о стену рукой. Ее ноги были слабы, а тело дрожало, все еще чувствуя отголоски боли. – Действует. Просто я научилась терпеть эту боль.  Глаза Тома вспыхнули, когда он догадался. Вспомнил слова Ориона о своей семье и весьма радикальных наказаниях. Мелания и Арктурус нередко использовали круциатус на своей дочери в мерах воспитания.  – Не думай, что я не найду другого способа. – на лице Тома не было и тени жалости, когда он шагнул к ней. – Верни дневник, Блэк. Лина и правда хотела вернуть ему эту чертову тетрадь, которая показалась ей бессмысленной. Подкинула бы завтра в его сумку, оставаясь незамеченной. Подумала, что Реддл полный псих, раз так таскается с ней. Но теперь, когда он доказал, что дневник имеет для него такую ценность, она не спешила возвращать украденное.  – Я не понимаю о чем ты. – фыркнула девушка, сложив руки на груди. Ее забавляло, что Тома оказалось так легко вывести из себя. Стоило всего лишь взять его вещь и он уже показывает свое истинное лицо. Значит, эта тетрадь вовсе не бесполезна. И теперь, когда она знает это, она не упустит единственный рычаг управления им.  – Не играй с огнем, девочка. – Том медленно начал надвигаться в ее сторону, в то время как она стала отступать. Лина могла поклясться, что в его черные, почти бездонные глаза стали светиться красным. – Ты пожалеешь о том дне, когда появилась на свет. Ты будешь умолять меня убить тебя.  Лина достигла спиной стены и на губах Тома появилась зловещая ухмылка. Отступать ей было больше некуда. В ее глазах мелькнула паника и понимание, что ее палочка осталась на тумбе вне зоны досягаемости.  – Просто отдай мне его, Лина. – голос Реддла неожиданно стал таким нежным и приторным, что гриффиндорка даже вздрогнула. Его тон совсем не вязался с выражением его лица. Он будто стал другим человеком. Его черты заострились, глаза поменяли цвет, а на губах был настоящий оскал. – Отдай дневник и ты не пострадаешь. Конечно, Том лгал. Как только Блэк вернет ему крестраж, он убьет ее. От нее было слишком много проблем, постоянно путалась под его ногами. У Лины был поразительный талант выводить его из себя. Нужно было прикончить ее еще тогда. Лежала бы на холодном полу рядом с телом Миртлл. И легенда была подходящая бы, мол бедные студентки Хогвартса трагически погибли от выпущенного полукровкой паука. Реддл всегда признавал свои ошибки. Ошибки нужны, чтобы учиться на них. И больше он не совершит подобной. – У меня нет твоего дневника, Реддл. – и все-таки, Блэк была идиоткой. Том медленно улыбнулся, проведя пальцами по ее спутанным волосам, от которых пахло кофе и корицей.  – Я дал тебе шанс. – его лицо будто окаменело. В следующую секунду башня старост потонула в крике Лины Блэк. Том без перерыва использовал различные проклятия на девчонке, наслаждаясь ее криками. Однако применял только те, что не причиняли ей вред внешне. Спустя всего несколько минут Лина Блэк сорвала голос и могла лишь сдавленно хрипеть, когда из ее рта пузырилась кровь. Реддлу было сложно удерживать ее в сознании, ведь тогда девчонка могла умереть. Лина не умрет, пока в руках слизеринца не окажется его дневник. – Я не люблю повторяться, Блэк. – выгнул бровь Том, направляя на нее палочку. – Отдай мне дневник.  Лина начала кашлять, пачкая своей кровью ковер комнаты. Какая теперь была разница, что она чистая?Заклинания Реддла были ужасны. То, что использовал он, не могло сравниться даже с круциатусом. То, что Блэк по прежнему молчала, приводило его в бешенство. Взмахнув рукой, тело Лины с хрустом выгнулось и она закатила глаза. Том уже даже перестал испытывать удовлетворение от процесса. Он просто хотел, чтобы глупая девчонка отдала ему его вещь. Он сломает в ней гордость, медленно и крайне болезненно. Но Блэк умела удивлять.  Лина смогла невербально призвать свою палочку и как только древко оказалось в ее руке, она вызвала Адское пламя. Да, оно было неполноценным, но она, о Мерлин, использовала темную магию! Всё происходило словно в замедленном действии. Девчонка тут же потеряла сознание от магического и физического истощения, а огненные языки быстро двинулись к ее столу. Прежде чем Том сумел понять, что происходит, он почувствовал боль в груди. Ноги Реддла подогнулись и он схватился за сердце. Его дневник, который все это время был в столе Блэк, начал гореть. Адское пламя было способно уничтожить крестраж. Но огонь, что создала Лина из своих последних сил, был неполноценен. Часть души Реддла освободилась из дневника и черным вихрем заметалась по горящей комнате в поисках нового сосуда. Не найдя ничего лучше, она вселилась в тело гриффиндорки. Реддл не сдержал крика. Нет! – Арктис Мембурус! – прорычал Том и на его лбу проступили капли пота. Контр-заклятие против Адского пламени являлось слишком затратным и было мало кому под силу. Когда огонь исчез, оставив после себя выжженный ковер и копченые стены, Том упал на колени над бессознательным телом гриффиндорки. На этот раз девчонка превзошла саму себя.  Лина Блэк собственными руками обрекла себя на персональный бесконечный ад.