5. Командировка

Хлопнула дверь и появился Шурик, до безобразия домашний, ходивший забрать почту. — Левчик, есть новости! — Какие? — отозвался Левка, убирая ложку с супом ото рта. — Хорошие. Я сегодня в суд иду. Значит, скоро ты будешь моим сыном. Левка захлопал в ладоши, подпрыгнул и вцепился в Шурика, повиснув на нем и звонко смеясь. — Что ты, шкодик? — засмеялся в ответ Шурик, подкидывая ребенка и переворачивая вниз головой. Левчик смеялся и радостно визжал, так, что Шурику казалось, что у соседей возникнут вопросы. — Погнали на репетицию, — выдохнул Шура, усаживая малыша на руках и целуя в щеку.

***

— Ну вот как-то так, — закончил свое интереснейшее повествование Ян, после чего в студии появился Шура с сыном на руках. — Всем здорово! Позвольте представить, Уман Егор Михалыч. — Кто? — нахмурился барабанщик, больше всех проводивший время с сыном Шурки. — Уман Егор Михалыч. Мой сын, — улыбнулся Шура, наблюдая за переменами в лицах друзей. — Так ты ж Лева, пацан! — первым отошёл Макс. — Лева, — кивнул малыш. — Так получилось, что по документам Егор. Так получилось, что по документам теперь не Бортник, а Уман. И мой сын, — продолжал улыбаться Шурик, и не на секунду не отпускал ребенка из рук. Тот вцепился в Шуру с такой силой, будто мужчина хотел от него убежать. — А мы вчера в парке гуляли! — радостно заявил Лева невпопад, заставляя посмеяться весь коллектив. — Угу, и коленку разбили, — добавил Шура, ласково убирая кудрявую челку с глаз сына. — Да вы что, оба? — улыбнулся Звон, подстраивая гитару. Шурик засмеялся, кивая головой и не собираясь выпускать Левку. — Кстати, о прогулке. Вчера познакомился с продюсером, вроде известный. Предлагал сотрудничество. — Как зовут? — отозвался кто-то из ребят. — Миша Козырев. — Ого, ты, я надеюсь, согласился? — поднял голову от колков Андрей. Шура кивнул. — Знаешь такого? — Даа, один из самых важных продюсеров Нашего радио, Шурик. Ты прям… Вау. Контакты взял его? — Да, я… Щас. Уман открыл контактную книжку и протянул другу телефон. Тот покопался, набрал и начал разговор. О репетиции речи быть не могло, хоть Звонков и покинул комнату для диалога, прихватив с собой Макса. В студии царил бубнеж, ребята переговаривались меж собой, шутили и хихикали. — Пойдем порисуем, Левчик? — в полголоса спросил Шурка. Сын кивнул и попытался слезть. Мужчина опустил на пол ребенка, потрепав по волосам, и чуть подтолкнул к столику. Лева достал восковые мелки и в ожидании уставился на Шуру. Тот достал альбом и положил перед Левкой, открыв на чистой странице и присев рядом. Взял мелок и принялся рисовать на чистом кусочке листа. Левка сидя рядом, неосознанно копировал рисунок Шурки. Сзади подползла вся группа и из-за плеча наблюдали за процессом. Тихо отворилась дверь и в комнате появились о чем-то вполголоса переговаривающиеся Макс со Звоном. Вновь пришедшие подошли к остальным, уставившись в рисунки Левки и Шуры. — Лев, нарисуй ухо. — подсказал Андрей, замечая недорисовку во льве ребенка. Уманы синхронно бросили взгляд на всю ту толпу, что собралась за ними и наблюдала за действиями. Лева кивнул Звону, снова уткнувшись взглядом в рисунок. — Давно стоите тут? — Минут 10, — улыбчиво отозвался Макс, прячась за волосами. — Ну, играть бы начали…— засмеялся Шурик, поднимаясь с колен и хрустя суставами. — Шурик, надо поговорить…— тихо проговорил Андрей, хватая гитариста за локоть. Шура кивнул, продолжая улыбаться. Андрей его за дверь, подождал пока она захлопнется. — Что случилось, Звон? Звонков мялся. — Ну… Короче, Миша запустит рок-н-ролл и Варвару по радио, но… — мужчина опять потупил взгляд. — Но…? — поторопил Шура. — Тебе надо отъехать. Без Левы. Примерно… На неделю. У Шуры внутри что-то рухнуло. 3 часа и обчелся — максимум, на который расставались Лева и Шура. — Подожди… А без этого… — Никак. В голове мужчины крутились шестерёнки. — А Лева… Как же он? — задал Шурка самый волнующий его вопрос. — Боря возьмёт на пару ночей. Или Макс. Что-то где-то бахнуло. Внутри у Шуры образовалась пустота, голова закружилась. — Когда? — еле выговорил Шурик, держась за стену. — Сегодня вечером. Шура сжал губы и кивнул. — Как Леве об этом… — Не беспокойся, Боря этим занимается, — успокоил Звон, правда ненадолго. Из-за стены послышался детский плач. Левин плач. Шурик зашёл в комнату с абсолютно растерянным выражением лица. — Лева… Иди ко мне. Лева бегом рванул в объятья Шуры, не переставая плакать. Шурик, как только словил Левку, встал с корточек и уткнулся носом в детскую шею. — Левушка…— шепнул Шура и из глаз его тоже потекли слезы. — Не уезжай. — попросил ребенок, заставив Шуру разреветься окончательно. Минут 30 спустя оба успокоились, и ребята, глянув на лица Уманов, в очередной раз убедились, что репетиции не намечается. — Тогда сегодня без репетиции… Я часам к 7 заеду, Шур. — Выговорил Боря и, дождавшись кивка, покинул базу. — Мы тоже поедем, — в полголоса выговорил Шура, поглаживая спину уснувшего Левчика.

***

— Шура… — Проснулся, солнышко? Иди сюда, — Шурик похлопал по коленям, подзывая Левку. Тот мигом очутился на заветном месте. — Когда приедет Боря? — грустно уточнил Левка, обнимая отца. — Часа 2 ещё, малыш. — Шур… Пойдем порисуем? — Мой художник, — ласково улыбнулся Шура, целуя сына в макушку. — Пойдем. Шура выводил контуры животного, периодически бросая взгляд на Левин рисунок, поразительно похожий, и улыбаясь. Через ещё какое-то время Шурик оставил Леву наедине с мелками, — вдруг сотворит ещё какой шедевр. Сам же ушел собирать вещи сыну. Звонок в дверь. Боря. — Левочка, Боря приехал. — позвал Шурик, открывая барабанщику и пожимая ему руку. Левка нехотя вышел из комнаты, абсолютно недовольный и сжимающий в руке небольшой листок бумаги. Мальчик остановился прям около Шуры, уткнувшись в пол и поджав губы. Из глаз опять полились слезы. Отец присел прямо напротив, обнял лицо ладонями, вытер большими пальцами слезы и нежно поцеловал в лоб. — Шурик… Это тебе, — Лева протянул лист, на котором были выведены две фигуры, отдалённо напоминающие его самого и Шурика. — Спасибо, родной, — лист тут же оказался под чехлом телефона. Максимально рядом. Шурик одел сына, натянул шапку, чему тот даже не сопротивлялся. — Слушайся Борю, не балуй, — наставлял Шурка, поправляя сыну воротник. — Я буду звонить, малыш. Как только приеду — сразу за тобой. Слышишь? — говорил мужчина и заглядывал в небесные глаза Левчика. — Я всегда в доступе, дорогой. Только скажи Боре, и он свяжется. Лева шмыгнул, напрыгивая с крепкими объятьями на отца, который в ответ его обнял также крепко. — Я буду скучать… Папа.

***

Лева нормально не ел уже третий день. Он сидел на подоконнике, смотрел на стекающие по стеклу капли дождя. До приезда Шуры оставалось ещё 4 дня. — Лев, идём поиграем в машинки, — позвал Боря уже какой раз за день. — Не хочу, — отозвался малыш с подоконника, шмыгая носом и утыкаясь им в коленки. — Пойдем запись посмотрим? Левка помотал головой, отказываясь. — Когда Шура приедет? — Скоро, Левка. Четыре денька осталось, потерпи. Лева шмыгнул носом и вытер слезы. — Это не скоро, и… Я скучаю по нему. — Знаю, малыш. Нужно отвлечься от грусти, и все будет хорошо. Пойдем поиграем, Левка. Уман-младший пожевал губами, бросил взгляд за окно, вздохнул и спрыгнул с насиженного места. Борька поймал ребенка и поставил на ноги. — Чего делать будем? Левчик пожал плечами. — В машинки поиграем. Минут через 20 Лева разошелся и пускал машинки по всей комнате, звонко смеясь и устраивая столкновения. Наградил Бориным именем свою любимую машинку, которая теперь гордо именовалась Борисой. И да, она «девочка». «У нас все хорошо», — получил сообщение от Шурик. — «Лева чуть-чуть отошел. Но скучает». «Я тоже. Привет ему», — ответил мужчина, просматривая видео от Бори. Шурик, каждый вечер возвращаясь в пустой и одинокий номер, открывал видео от Борьки и пересматривал их. Раз за разом. Слушал спетые Левкой песни в унисон со своей записью, не так давно отправленные в Москву из Владивостока.

***

Левка уснул перед телевизором, убаюканный голосом отца. А на ночь Боря включал ему колыбельные, те самые, хорошо известные малышу, те самые, которые он пел в унисон с записью. Однако каждое утро все ещё начиналось с слез Левки, которые останавливались только видеозвонком Шурику. Тот улыбался, пел, рассказывал что-то, и Лева успокаивался. — Шурик, ты когда домой вернёшься? — вздохнул Лева, ерзая по стулу и, наконец, прекратив отпираться от Бориной овсянки. Надо сказать, она была неплохой. — Послезавтра, Левочка. С утра. Потерпи, совсем немножко потерпи, я тоже очень скучаю. — Шурик, возвращайся скорее. Мы с Борисой…— на камере показалась машинка, — тебя ждём. Шурик засмеялся, уточняя, кого это Лева так назвал. Боря подтвердил, что не его. — А мы вчера гулять ходили. Было весело. Мы смотрели на птичек, — рассказывал Лева, не вдаваясь в детали. То, что птички — это утки, летящие на юг, а весело ему было потому, что с новыми знакомыми они играли в догонялки не волновало никого. Даже самого Леву. А Шурик услышал заветные слова: «Мне было весело». Подтекст, видимый только отцовским сердцем, был следующим: «Я скучаю, но мне не грустно. Не переживай». Мужчину держало в спокойствии то, что его сыну — пусть и приемному, — хорошо.

***

Заветный звонок в дверь. На пороге Шурик, уставший после дороги, но весь в предвкушении встречи с сыном. Боря предлагал съездить домой и отоспаться, однако Уман отказывался. Он обещал Леве сразу за ним — значит, нужно держать свое обещание. — И там опять Макс, — проговорил скучающий Левка, развалившийся на середине ковра в большой комнате. Боря на это заявление лишь усмехнулся и открыл дверь. — Привет, — послышалось из коридора родным для Левы голосом. Малыш сел, насторожился и прислушался к звукам. — А где мой шкодик? — Шурик… — шепнул Лева, не веря своему счастью. И с громким криком «ШУУРААААА» ребенок выбежал в коридор и напрыгнул на готового к такой прыти музыканта, тут же его поймавшего. Лёвик висел на руках у Шурки, который вцепился в сына с гигантской силой и выпускать не собирался. — Папа приехал, — тихо выдал Лева. — Да, сынок. Оба друг друга удивили. «Папа» и «сын» в ежедневном общении у них не использовалось. Оставлялось на значимые события. По типу такого. Боря тихо умилялся, но в итоге решил оставить Уманов и не мешать им. — Папа, поехали домой. — Поехали, — зевнул Шурик, осознавая, насколько он устал. — Щас только посижу немножко, и поедем. Лева сидел крепко, и отдыхать, значит с ним на руках. Мало ли куда папа опять уедет. Папа же активно зевал и жмурился, засыпая после 12 часов дороги. — Шур, езжай домой. Я Левчика привезу тебе, — предложил Боря, налив горячий крепкий кофе гитаристу. Тот помотал головой. — Не, я с Левкой, — зевнул Уман, пробуя кофе. — спасибо. — Шура, поспи. Меня Боря привезет. Шурик вздохнул и растрепал кудряшки. — Хорошо, Левка. Спасибо. Шура допил кофе и поднялся со стула. Левчик наблюдал за отцом, сонно ползающим по квартире. — Я поехал. Левка, жду тебя дома, маленький, — Шурик будто на прощанье крепко обнял Леву и вышел из дома.