14. Молния зеленкой и самолётики

Левчик бежал за Тёмой вниз по крутому спуску, совершенно не замечая под ногами камней и ямок. Шурика это очень волновало, а вот его сына видимо не очень. Он бежал без остановок, как вдруг нога за что-то зацепилась и Лева кубарем покатился к подножию спуска, затормозив где-то на середине. Шурик, посмеиваясь подошёл к ребенку, который, кажется, не вдуплял что произошло. Уман опустился на корточки перед сыном, рассматривая рану на коленке и почувствовал, что ребенок сейчас заплачет. — Ну ничего страшного, — успокаивающе улыбнулся Шурик. — Сейчас обработаем и все будет хорошо. Но Левка всё-равно тихонько захныкал, то ли от боли, то ли от испуга. Шурик поднял его, обнял и погладил по голове. — Нуууу, не плачь, шкодик, — успокаивал Шурик, наматывая круги с Левой на руках по площадке. Артем грустно наблюдал за другом, а потом, когда Шура присел на корточки, сочувствующе погладил по спине. Левчик уткнулся носом в шею и перенес вес на здоровую ногу. Другая, разбитая, болела, рана была довольно глубокой и из нее сочилась кровь. Шура чмокнул сына в лоб и снова поднял его на руки. — Динька, мы домой, а вы пообедайте, поспите и к нам приходите, после обеда дождь обещают, — улыбнулся Шурик подруге и, прижимая Левку к груди, потопал домой. Мартемки грустно смотрели им вслед, интересуясь каждую секунду Левкиным самочувствием.

***

Левка уже не плакал, но шипел, как только капля тут же вспенивающейся перекиси попадала на коленку. Шурик сразу дул, чтоб щипало не так сильно и, признаться, это помогало. — Щипееет… — Терпи, казак, атаманом будешь! — подбадривал Шура, а Левка каждый раз задумывался, причем тут коза и кто такой котоман. — Ну вот и все! Молодец, — улыбнулся Шурик, стирая остатки перекиси. Достал зелёнку и осторожно, едва касаясь краев не такой уж и большой раны, но на детской коленке выглядевшей объемно, начал обрабатывать. — Папа, а что это? — Зелёнка, Левчик. И она долго отмывается. — А у тебя нарисована молния черной зелёнкой? — кивнул Лева на Шурину татуировку в виде застёжки-молнии на предплечье. — Нет, шкодик, — засмеялся тот. — Это татуировка. Когда вырастешь то тоже может быть сделаешь. А может и нет. Это на всю жизнь. Хочешь, я тебе что-нибудь зелёнкой на руке нарисую? Левка призадумался, но все-таки кивнул. — Что хочешь? — Би-2 хочу! Твою группу! Шурик тепло улыбнулся и нарисовал логотип группы на запястье. Пусть радуется малыш. Тот действительно восторженно рассматривал рисунок и дал забинтовать свое колено Шурику. — Пойдем кушать и спать, к нам потом Мартишки придут. — Пойдем скорее! Лева сполз со стиральной машины, на которую его усадил Шурик для удобства, и зашипел, оперевшись на ногу. Ссадина неприятно касалась бинта, да и ранка немного подсохла, потому движения колена сопровождались болью. — Давай, Левка, полетели, — улыбнулся Шурик и взял сына за руки. Тот крепко ухватился за Шурика и повис, поджав ноги. Таким образом передвигаться Леве нравилось.

***

— И прям больно? — наморщился Артём, пока Левка рассказывал про перекись. — Не-а, папа дул, а ещё смотрите, что нарисовал! Прям как у него! — Тоже на всю жизнь? — восхитились Марта, разглядывая рисунок. — Не, но надолго. Это зелёнкой! Мартемки завистливо присвистнули — клёво. — Завтра в садике покажешь, Мишка заценит, — ухмыльнулся Арбенина. Мальчики угукнули. С увлечением разрисовав бинтик, дети приступили к игре. Взрослые зашли через пару часов, когда квартира была ещё более-менее в целости. — Так, дети, расходимся! — скомандовал Диана. Все дети недовольно замычали. — Завтра в сад. Давайте, помогайте Леве убрать игрушки и пойдем. — Нееет! Я сам! Потом! Шурик засмеялся и пихнул подругу локтем. Сын в точности повторял характер отца несколько десятков лет назад. Лева помахал друзьям рукой и грустно принялся убирать лишнее и ненужное. Вскоре остались лишь карандаши и фломастеры на столе, за которые Лева взялся и старательно, высунув язычок, стал выводить рисунок. — Лева, спать пора, — позвал Шурик. Леве показалось, что прошло 3 минутки, однако на улице уже сгустились сумерки, а глаза слипались. Ребенок кивнул и потопал в ванную. Скоро он уже спал в кровати, а Шурик с теплой улыбкой наблюдал за ним. «Скоро совсем вырастет», — промелькнуло у него и заставило тепло улыбнуться. — «Расти большой, мой малыш. Расти большой…»

***

Лева с Шуриком собирались на ВДНХ. Шурик узрел объявление об авиавыставке и предложил сыну туда сходить. Ребенок с азартом согласился. Однако перед самым выходом из квартиры было запал испарился. На замену ему пришло капризное настроение. — Пап, ну я не хочу надевать эту кофту! — ныл Левка, сдергивая с себя толстовку. Шурик зло выдохнул. Полчаса уговоров одеть что-то, что теплее любимой футболки, так как на улице все-таки прохладно и дожди, закончились провалом. — Лев, ну пожалуйста, ну я не хочу, чтоб ты заболел… — Ну я не хочуууу! — А что ты хочешь? Левчик на секунду заткнулся. Вопрос поставил его в тупик. — Так хочу, просто в футболке. — Но ты замёрзнешь, — снова вздохнул гитарист. — Так, Лев. Либо одеваешься и заканчиваешь мотать мне нервы и мы спокойно идём, либо я с тобой никуда идти не собираюсь, и вообще… — Шурик чуть задумался. Потом прищурил взгляд и мстительно глянул на сына. — Будешь плохо себя вести — поедешь к Боре. На неделю. Борю ребенок любил, но с ним особо не забалуешь. С Мартишками гулять они не ходили, потому что Арбенина-старшая это подруга папы. Да и по Шуре он всегда там скучает, так что квартира барабанщика ассоциируется не совсем с позитивными эмоциями. Лева замолк. Нацепил кофту. — Прости, — прошептал ребенок и вцепился в бедра Шуры. Тот наклонился и поднял сына на руки. — Борю возмем с собой? — улыбнулся гитарист. На что услышал категоричное: — Нет! Шурик засмеялся. — Поехали? — Поехали, — буркнул Лева в плечо отцу. Шурик опустил сына на пол, чуть повозился и достал ключи. Малыш вцепился в ладонь отца. Отпускать он отказался наотрез, мало ли куда-нибудь папа убежит. — Левочка, отпусти меня на секунду. Я квартиру закрою. Левка недоверчиво отпустил ладонь, а когда она освободилась вновь вцепился мертвой хваткой. Шурик присел на корточки перед сыном. — Не бойся, сынок. Я тебя Боре не отдам. Я рядом. Левчик крепко прижался к отцу. — Спасибо, папа. Пискнул подоспевший лифт. Шурик подхватил Левку на руки и вошёл в кабину. Ребенок висел коалой на руках, довольно щурясь и улыбаясь. Лифт остановился на первом этаже, и Лева радостно выбежал на улицу. Шурик вышел следом. Уманы обошли дом и в поле их зрения показалась остановка. А за ней и автобус с нужным номером. — Побежали, шкодик? — шепнул гитарист и потрепал сына по спине. Тот кивнул. Несколько минут, и автобус мчит к метро. Лева с интересом крутил головой по сторонам, и в конце концов уставился за окно. Там мелькали машины и куда-то торопящиеся люди, зелёные листочки, дома с большими окнами, смешно мерцающими, черные и жёлтые или белые, в зависимости от лампочки. Неожиданно мальчик почувствовал на себя чей-то взгляд и повернул голову. В нескольких метрах от Левки стояла девушка, не скрываясь его разглядывающая. Футболка ее явно мерч Шуркиной группы, которого она не узнала из-за высокого хвоста, ему не свойственного на концертах и фотографиях, темных очков и маски, натянутой на нос. Девушка улыбнулась. Лева тоже поднял уголок губ. Автобус остановился, юная леди покинула транспорт. Больше они с Левой не встретятся.

***

— Пап, я самолёт! Реактивный! — заявил Левчик на выходе из музея. Расставил руки по сторонам и с громким жужжанием побежал наворачивать круги по ВДНХ. Шурик засмеялся, расплачиваясь с продавщицей мороженного и забрал 2 рожка. — Самолёт, лети сюда! На дозаправку, — позвал гитарист и подхватил подбежавшего сына на шею. Мороженое потихоньку уменьшалось у обоих. — Пап, я опять самолётик! — заявил Левчик, вновь растопырив руки. — Самолётик, говоришь, — усмехнулся Шура. — Ну будет тебе самолётик. Полетели! — и старший побежал по дороге, придерживая за ноги накренившегося Леву, громко жужжащего сквозь смех. — Хоп, вираааж! — скомандовал Шурик, делая круг вокруг фонтана Дружбы народов. — Зона турбулентности, пристегните ремни! Мужчина, как в детстве, помчался в припрыжку, все ещё крепко прижимая сына за ноги. — Воздушные ямы! И Левка оказался на руках отца, крутящегося вокруг своей оси. — Катапультация пилота! Леву подбросили наверх. — Приземление прошло успешно. Леву поставили на землю. — Папа, я ещё хочу! — обрадовано захлопал в ладоши Лева. — Двигатель устал, ему нужна перезарядка, — выдохнул Шурик, тихо посмеиваясь, и шлепнулся на лавочку. — Иди побегай на площадке, я передохну немножко. — И ещё полетаем? — Ага. Левка кивнул — принял к сведению, и тут же скрылся из поля зрения. Шурик выдохнул и залпом опустошил пол бутылки воды. Отыскал Леву, весело въезжающего с горки и уткнулся в телефон. Припекало солнышко, помимо тепла, поднимая настроение.