47. Возвращение Михаила

Лёва сидел на лавочке возле школы и отстукивал какой-то непонятный ритм на коленке. Погода на улице стояла весенняя по всем существующим отпределениям весенней погоды. Дети радостно месили грязь ботинками, а их родители недовольно морщились, созерцая после этого ботинки своих чад, которые, кажется, не отмоются никогда. Лёвка же о таких рутинных вещах не задумывался, он грелся на теплом солнышке и по-кошачьи щурился. Старая лавочка скрипнула под вторым телом. Лёва не обратил внимания. Вероятно, какая-то очередная яжмать, ребенок которой сейчас носится по детской площадке, пачкая одежду. — Здравствуй, Егор, — раздается с другого конца лавочки. Лёвчик аж подпрыгнул. Этот мерзкий голос он узнает из тысячи — тот месяц ада из детства он не забудет никогда. Отец. — Блять! Как ты меня нашел?! Ты в тюрьме! — шипит Лёвчик. — Что тебе от меня нужно? Первого раза было недостаточно, чтобы понять, что тебе тут не рады? — Меня выпустили месяц назад. Егор… Я изменился, понимаешь, — вкрадчиво продолжает мужчина. — Я…я хочу наладить отношения и я забрать тебя домой. С собой. Чтобы ты жил со своим папкой. — Я живу со своим папой. Со своим любимым, любящим, родным и самым лучшим на свете. Тебя я не хочу знать и видеть. Уходи из моей жизни. — Егорушка, я же… Я же только лучшего хочу! — Будет лучше, если ты уйдешь, — цедит Лёва. На плечо ложится чья-то лёгкая рука, Уман чувствует флер цветочных духов. Аськиных духов. — Я закончила, привет, — улыбается девушка. Лёвчик улыбается в ответ и касается губами ее руки. — Привет. Устала? — Нет, совсем нет. Ничего не делали особенно, — отзывается девушка. — Ой, сынок! Уже девушка появилась! Какой же ты у меня взрослый, — умиляется Михаил. Лёва морщится. — Сынок?.. Лёв, объяснишь? — хмурится Ася и встревоженно сжимает плечо парня, чувствуя, что тот напрягся. — Позже. Значит так. Я тебе не сын. Я тебе двенадцать лет, блять, не сын. Я не хочу тебя ни видеть, ни знать. Уходи отсюда, — отрезает парень и пытается встать. Его крепко хватают за руку. — Нет, Егор. Я не оставлю тебя. Теперь не оставлю. В глаза Михаила пробегает маниакальная искра. Лёвчик пугается сильнее, дыхание становится частым и глубоким. — Отпусти! Щас же, отпусти! — шипит он и пытается скинуть с себя руки мужчины. Асе, кажется, вообще все равно. Она что-то набирает в телефоне, поглядывая на Лёву и легко улыбаясь. Лёву это пугает, злит, обижает, и в принципе ситуация вызывает такой шторм отрицательных эмоций, какой Лёва, кажется, не испытывал даже перед пробниками. — Мужчина. Щас же отпустили человека, иначе я вызову полицию, — рыкают из-за спины. Лёва оборачивается. Асю закрыли собой двое учителей, биологии и географии, в наспех накинутых куртках. Причем географ выглядел настолько устрашающе, что сам Лёва успел испугаться. Михаил выпускает Лёвину руку. Уман вскакивает с лавочки и прячется за Николаем Юрьевичем, его крепко обнимает классная руководительница. Шепчет ему на ухо о том, что нужно дышать, все прошло, хотя бы на время, и теперь он в безопасности. Отец о чем-то говорит с географом и быстро уходит с территории школы, вжав голову в плечи. Напоследок он прошипел угрожающее «я ещё вернусь». — Лёв, ты в порядке? — беспокоится географ. — Покажи руку. Лёвчик задирает рукав курки, на запястье назревает синяк. Хватка у отца стала буквально стальной. Хотя, может, она такой и была, просто в прошлый раз Лёвка был мельче, и он боялся повредить ему руку. — Кто это? Расскажешь? — просит Ольга Алексеевна. — Ольга Алексеевна, можно мы напишем дяде Боре, чтоб он Лёву встретил? Просто его папа сейчас в отъезде. И подождем его в школе, — просит Ася. Лёва переводит взгляд на девушку. В ее глазах тоже плещется страх. — Боре… Не пиши пока. Идём в кабинет ко мне, решим ситуацию. Николай Юрьевич, спасибо большое за помощь, — улыбается классная руководительница. Географ, зайдя в школу вместе с ребятами и учителем биологии, уходит к себе в кабинет. Последние же поднимаются в кабинет. Ребята идут чуть позади, Ася нащупывает кисть Лёвы и переплетает с ним пальцы. — Почему ты выглядела так, будто не происходит ничего, Ась? — задаёт вопрос, наконец, Лёва. Он обижается, злится и не понимает поведения девушки. Ответа на вопрос «почему?» он так и не нашел. — Потому что если бы я показала, что мне тоже страшно, то он бы мог сманипулировать. Я писала Ольге Алексеевне, чтобы тебе помогли взрослые. Сами бы мы ничего не решили. Ты же понимаешь? — объясняется девушка и осторожно целует Лёву в щеку. — Я очень испугалась, Лёв. Расскажешь же все, да? — И мне тоже, пожалуйста, объясни ситуацию, — вклинивается классная. — Обязательно все-все расскажу. Лёва, Ася и Ольга Алексеевна садятся за стол в закрытом кабинете биологии. Детям наливают теплый чай. — Ну, Лёвчик, условия созданы. Можешь рассказывать, — улыбается Ася. Лёва рассказывает им все. Кто такой Михаил, откуда он взялся, почему он орал, что Лёва его сын. Не забывает упомянуть ситуацию восьмилетней давности, суд, тюремное заключение. Во всех красках и с настоящими эмоциями. Лёвчик будто заново все проживает, от чего становится сложно сдерживать слезы. Но Лёва старается, реветь сейчас не к месту. Нужно решать, что делать. По окончании рассказа в кабинете повисает тишина, разбавляемая тиканьем часов. — Какой-то ужас, — подводит итог преподавательница. — И ты один с этим справился? — Конечно, нет. Со мной был папа все это время, тем более мне было семь. Я бы сам и не смог. Ольга Алексеевна кивает. — Значит, от Аси исходило предложение позвонить Борису. Насколько знаю, его дочка учится во втором классе… — Лизка в третьем, — поправляет Лёва. Он укладывает голову Асе на плечо — трещит от переизбытка эмоций. — В третьем. Ему забирать ещё и Лизку, значит, это не безопасно. Михаил может выследить. Только папа. — Папа… Может быть, мой папа? — предлагает Ася. — Вариант, конечно, но тоже небезопасно. Ну отвезёт он Лёву, Михаил начнет ломиться в дверь. Заберут его, допустим. Посадят в обезьянник. И что? Папа ведь на три недели с выходными уехал, так? Бессмысленно. Плюс, он может выследить, где живёт Ася. Тоже не очень хорошо. Лёва кусает губы, пребывая в тяжёлых размышлениях. — Лена! Тетя Лена! У меня есть тетя Лена! — вдруг выдает он, на что получает два непонимающих женских взгляда. — Тетя Лена и ее молодой человек могут побыть со мной дома, пока папа в командировке. Только дядя Леша на работе. Я не знаю, кто меня заберёт… — Давай попробуем сделать так. Домой тебя будет отводить Николай Юрьевич, до квартиры, там тебя будут встречать тетя Лена и Лёша. Я свяжусь с твоим папой сегодня, и мы вместе с ним что-нибудь да решим. Как тебе такая идея? — предлагает Ольга Алексеевна. Лёвчик кивает. Мысль ему очень нравится.

***

— Говоришь, чуть ли не до дома провожает? — спрашивает Шурик. Лёвчик кивает. Шура на выходные вернулся из командировки, впереди были ещё две недели с одним таким же «выходным» перерывом. В комнате сидело четверо человек: Ленка с Лёшей остались у Шуры, решив не возвращаться домой. Шурик в понедельник утром снова уезжать, поэтому смысла куда-то исчезать на субботу и воскресенье у ребят не было. — Давайте, я все к черту отменю, — выдыхает Шура и тянется к телефону. Руку накрывает ладонь сестры. — Нет, не давай, — хмурится Лена. — Шурик, я понимаю, что ты беспокоишься, но правда, от твоего присутствия ни горячо, ни холодно. Что делать мы пока не знаем, а Лёвчик домой доходит вполне благополучно. — Херня какая-то, — фыркает Шурик. — И что делать непонятно. Лёша задумчиво мешает давно растворившийся в чае сахар и о чем-то думает. Он, конечно, не юрист, он преподаватель в институте — Алексей Владимирович Коряков, между прочим — но это здорово сыграло на руку. Профессия, а точнее защищённая докторская диссертация, а до этого кандидатская, выработала у него отличное умение работать с информацией. То есть, из любого вороха бумаг и текста он за пару часов с лёгкостью научился выуживать необходимое. — В суд подать не выйдет. Никак. Но мне кажется, что тут точно психушка, как минимум, — выдает он и снова задумывается. Ленка кусает губы. — А как тогда?..— беспомощно выдыхает она. — Божечки, неразрешимая ситуация. — Спокойно, конечная цель выяснена, осталось только придумать, как до нее добраться. В комнате повисает тишина, Лёша что-то старательно вычитывает в телефоне. — Диалог. Прямой диалог с ним, — выдыхает он. — Надо вывести его на действия, — подытоживает он. — Для этого Лёвчика что-ли заставить с ним встретиться? — спрашивает Шура. — Или как? — Вижу только такой способ решения… Естественно, он будет не беззащитный, мы будем рядом. Например… ну, не знаю, Лёвчик пойдет домой, мы будем его отслеживать. Михаил хвостом за нами таскается каждый раз. Когда я его встречаю крутится под окнами, потом уходит. Можно отправить Лёвку в магазин, спуститься с ним. Лёвчик, ты слушаешь? — Слушаю, и пребываю в шоке, если честно, — признаётся младший. — Мне очень страшно от всего, что происходит. — Не бойся, милый. Мы обязательно что-нибудь придумаем, — улыбается Ленка. — Спасибо, тёть Лен. Спасибо, дядь Лёш. И пап, тебе тоже спасибо. Что вы рядом. — Не за что, малой.

***

— Лешка! Привет! — радостно орет Шурик в микрофон. Преподаватель морщится и отстраняет телефон от уха. Лена прислушивается, Леша ставит на громкую связь. — Че ж ты так верещишь? Привет, — ворчит он. — Проблема решилась. Лёвик забирал почту. А там записки. Зачитываю: «отдавай ребенка, иначе он найдет твое тело», «Если не хочешь, чтоб он лишился и тебя — расскажи ему, где он должен жить», «Жизнь твоя, твоей семьи и друзей под угрозой». И везде подпись «Бортник М.» или «Михаил Б.» с автографом! Лёшка! Суд! Уман и Коряков обмениваются счастливыми улыбками. Главная проблема действительно решилась — рычаг давления был найден. Судебный процесс идёт мучительно долго и изматывающе. Устают все, и весь состав Уманов, и Лёша. Лёвчику делают огромные поблажки в школе. Учителя в курсе событий, волнуются и поддерживают его как могут. Лёвка буквально отключается на уроках, но пропускать материал себе не позволяет. Ася с Мартемками отпаивают его кофе и зелёным чаем, заставляют поесть и хоть на минутку вылезти из телефона. Его Лёвчик не выпускает из рук, мониторит ситуацию, хотя это мало чем помогает, только разгоняет и без того нехилую тревожность. — Уман! Ты вылезешь из телефона сегодня или нет? — ворчит на него Ася. Лёвчик нехотя выпускает устройство из рук и погружается в урок с головой. Трое выдыхают, этот оболтус, наконец, перестал трястись. Все следует поставленному плану. Михаила отправляют на психологическую экспертизу, потом к психиатру. По заключению суда, он вместо очередного тюремного срока получает «путевку» в психиатрическую лечебницу с диагнозом «бредовое расстройство». — Ну что, Уманы-Коряковы, нынешние и будущие, я вас поздравляю. Мы избавились от этого урода. Теперь, я надеюсь, надолго! — подводит черту всей истории Шурик. — Спасибо, что были с нами. — А как иначе, Шурик, мы ж семья! — отзывается Леша. — Звучит, как тост, — смеётся Ленка. Взрослые чокаются стаканами с глинтвейном. Лёвка чешет за ушком кота, разомлевшего под теплым весенним солнышком, довольно щурится и счастливо улыбается.