Глава 1. «Добро пожаловать, папаша.»

      Всегда стоит думать дважды перед своим окончательным ответом. И выбор, который повлияет на всю твою жизнь, не стоит доверять никому, кроме себя. Ведь ужасна только одна вещь: никто из нас не может посмотреть в будущее, чтобы удостовериться в том, будут от него проблемы или нет… К сожалению, узнаём мы это спустя несколько лет, когда нас заставляют захлебнуться в этом море. Так что же делать людям, которые не умеют плавать и на них не осталось спасательных жилетов? Просто страдать?       Когда дело касается огромных денег, тогда уже всё решается за нас людьми свыше. Жажда богатства может затмить совесть, заставив идти к своей цели по головам. Свернут их или нет, уже совсем другой вопрос. Да и кого он волнует, когда получаешь то, чего хотел? Почти что никого. Интерес к деньгам односторонний. Хоть и для многих – путь в один конец. У «них» нет сердца, чтобы сочувствовать. У «них» есть одержимость. Она сильнее. Они не потеряют почти ничего, решив убить небольшую группу людей. Только деньги. Как всё славно получается: хочешь убить человека – убиваешь, так ещё и остаёшься безнаказанным.       Естественно, что никто не хочет умирать. Большинство просто боятся смерти. Люди уже давно представили себе её образ, но всепоглощающая дыра имеет свои изъяны. Свои несколько тысяч лиц. Одним словом – полное уродство. Зубастые рожи, изображающие вечное страдание и беспокойство, которым пропитаны люди до конца своих дней. Они не хотят жить вечность, но как же их заботит момент, что они потеряют всё. Сначала домашнего питомца, потом постепенно семью и друзей, а в конечном итоге – собственное тело. «Уродство», прозванное смертью, вспорет их душу и начнёт пожирать останки памяти, оставляя после себя след. А самое главное – мерзкую пустоту. Именно она является паразитом, пожирающим мёртвое тело. Когда говоришь людям, что им осталось прожить всего ничего, то каждый день они проживают как последний. А что насчёт тех, у кого стоит определённая незавершённая цель, даже в такой ситуации… Что им делать?                          Каждый человек умирает трижды. В первый раз – он покидает этот мир. Второй – на его могилу приходят в последний раз. Третий – умирает оставшийся человек, который помнил его.                          И он полностью забыт.       Сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Сарасвати никогда не чувствовала себя так же некомфортно, как на данный момент. Застали врасплох, а душа её полностью обнажена. В последний раз, когда была такая встреча лицом к лицу, ей воткнули кинжал в кисть. Он был семейной ценностью. После поползли слухи, что из-за этого она стала чаще ходить в перчатках. Естественно.       Уловив недовольную нотку в воздухе, она сглатывает слюну. Чужое касание вызывает ком в горле, что встал поперёк глотки. Дыхание на ухо… Внутри тут же всё свернулось. Если бы не кляп, то весь завтрак оказался бы прямо на полу. Мерзость. Лучше уж оказаться под землёй.       Действуя на нервы, он специально медлит. Обходит стул, высчитывая каждую минуту и шаг. И в момент, когда Сарасвати начинает брыкаться, наконец-таки вынимает тряпку изо рта.       — Ты же понимаешь, чем всё это закончится?       — Думаю, что теперь тебе придётся держать язык за зубами, как бы тебе не хотелось. Дай-ка подумать, куда бы тебя… и их, теперь стоит отправить. Есть догадки?       — Их? – освободив чужие руки и сняв повязку с глаз, мужчина отошёл от стула. Стоило Сарасвати только мельком взглянуть, как пришло понимание, что место совершенно незнакомо. Люди, которых она зовёт друзьями, находятся в единственном освещённом углу, средь всей комнаты. И у всех, как назло, так же завязаны глаза, а во ртах тряпки, что вроде как должны выполнять функцию кляпа. Как же ей хочется, чтобы это был всего лишь простой кошмар. – Ты смеёшься?       Стоящий рядом с ней мужчина тактично игнорирует все выпады в свою сторону. Неясно, что именно заставило Беккер остановиться в этот момент. То ли этому поспособствовал резкий зажжённый свет, то ли обратный отсчёт.       По отношению к своим работникам, он действовал быстро и радикально, предпринимая те меры, которые считал нужными. Однако был подобен колесу фортуны.       — Неправильный ответ, – приложил указательный палец к губам, разбирая все возможные варианты у себя в голове. – Слотен… Не подходит.       И ему специально не дают договорить, оборвав на половине предложения. Вцепившись в чужие плечи, Сарасвати пытается залезть к нему в мозг. Докопаться до информации, которой «кое-кто» не собирается разбрасываться направо и налево, даже тому, кто является ценным работником. Это и раздражает. Последнюю надежду растаптывают каблуком, нанося мерзотный удар по рёбрам.       — Про основную задачу узнаешь позже, – время закончилось. – А теперь... Развлекайтесь.       И исчез.       А на его месте – манекен. Взрыв. Кусочки головы разлетаются по разным углам комнаты, а кому-то и вовсе пролетают меж ног. В ушных перепонках тревожно бьётся сердце. Сарасвати едва слышит мычание Агнет, что подала признаки жизни. Её задело первой. Беккер едва находит в себе силы, чтобы сделать шаг в сторону круга. Всё тело словно пронзило током, а в ватные ноги вцепились шипы, не позволяющие сделать лишнего шагу. Хтонь чуть что готова сомкнуть зубы прямо у чужой глотки. Никчёмная. Вдох и выдох – прекрасная практика, чтоб дать себе небольшую передышку и привести мысли в порядок.       Ощущение, будто холодной водой окатили. Ещё пару мучительных шагов наконец-таки доводят до стула с Агнет. Только ей успели развязать руки, как она спускает повязку с глаз и мигом срывается к стулу, на котором сидит её брат. Слышно, как же сильно бьётся сердце. Рейси не боится своей смерти. Она боится потерять его. Крепко обнимает Йоханеса, словно это – их последняя встреча. Адель, уже освободившая себя с помощью Беккер, недовольно выдохнула. Она терпеть такие моменты не могла. Хотелось зарыться головой в песок и никогда больше не вылезать из своей зоны комфорта. Одиночество привлекало её больше.       — Всё-всё, хватит телячьих нежностей. Нам нужно в аэропорт, – заметно учащённое дыхание. Успокаивается понемногу. Все живы.       — В тот, который в нескольких минутах езды? Сара отвечает простым и понятным «Да». Йоханнес же тяжело вздыхает.       — Мне и Агнет туда нельзя, – на лице Сары прямо таки читается: «почему?». Походу, забыла. – Дурная. В последний наш визит мы сломали пятерым работникам нос. Двум – руки.       — Одному.       — Не стоило меня перебивать, Агнет. Спасибо.       Всех мигом ослепил свет. Вот тогда уже очнулся последний участник – Айден. Единственный, кому хотя бы рот не затыкали. Ещё хорошо, что тогда он был в отключке, а то все не смогли бы избежать самых ужасных шуток на свете. В этом он мастер.       — Его обязательно с собой брать? – метнув взгляд на него, Сарасвати потирает переносицу. Она уже мысленно попрощалась со спокойной атмосферой и сказала «привет» наитупейшим шуткам.       — К сожалению, Беккер, придётся.       — Так, мне кто-нибудь поможет в этой жизни? – Адель опрокидывает стул с Айденом. Огромнейший намёк на то, чтобы он прямо сейчас заткнулся, иначе его оставят здесь. Бёртон недовольно шипит, ощутив на своей ноге чужой каблук.       Рейси не успокаивается вовсе, продолжая игнорировать все замечания в свою сторону и бубнить в плечо брата. Он единственный, кто понимает её. Идеал, к которому стремится. И ей спокойно, когда чужая рука поглаживает голову, а губы тихо произносят слова: «всё будет хорошо». Если будет. «Опереди удар в сердце ножом».       — А что это был за взрыв? Знаете… Неприятный.       — Я бы сказал иначе. Он слишком странный для обычного. У манекена не осталось головы, а тело оказалось почти неповреждённым, – выпустив свою сестру из объятий, Йоханнес анализирует состояние вещи. – Больше похоже на последствия после нано-взрывчатки. Я как-то слышал о ней, когда был в соединённых штатах.       — Нано что? – недоумевает Айден.       — Нано-взрывчатка. Знаю, что она по размеру как зёрнышко, из-за чего её очень легко вживить в тело человека. Про мощность мне ничего неизвестно.       Шаламе посмеивается от слов Бёртона, коснувшись своей шеи. Один шрам. Теперь все вопросы будут к месту.       — Сар, обещаю, я сделаю всё для вас, только развяжите мне руки!       — До этого ты мне уже много что наобещал, а итог? – Адель не дура, она с первого кивка подруги понимает, когда нужно сделать то, что он так просит.       — Один раз сбежал со свадьбы, ну и что?       — С деньгами моей семьи. В другую страну.       — Да ла-адно тебе! Опустим этот момент.       Чувства, которые испытывала Сарасвати, уже давно притуплены. Всегда говорила о нём вскользь, толком не упоминая. Очень жаль, что она попала под патологического лжеца.       — Блядство. Больно же, Адель! – прошипел Айден, потирая красные запястья. Она не будет нянчиться. В ответ лишь пожимает плечами, мол, хотя бы скажи «пожалуйста», что развязала тебе руки и не удушила этой же верёвкой. Человек, задержавший их всех, определённо та ещё гадюка. И всё выжидает необходимого момента, чтобы сделать укус.       За эти пятнадцать минут абсолютно ничего не меняется. Один только едкий запах сигарет ударил в нос, заставляя Агнет развернуться и посмотреть прямо на визави. Шаламе вздыхает, ведь уже прекрасно знает, что будет. И специально молчит, раздражая тем самым свою подругу. Делает затяжку, перезаряжая свой любимый пистолет, на рукоятке которого выцарапано имя наставника. Бёртон всё также очень старается держать язык за зубами, чтобы ему не влетело чьим-нибудь кулаком прямо в челюсть, но он уже на грани. Беккер это прекрасно видит, и чтобы сейчас всё это не переросло в ещё большую проблему, просит ребят поторопиться. До сих пор неясно, как именно они все дружат, но работа сближает. Жизненные ситуации тоже.       Любые ситуации сближают. Одна тюремная камера, один побег, один розыск в нескольких странах. Удивительно, что им ещё как-то совестно жить. В какой-то момент Саре казалось, что она зря со всеми этими людьми дружит и вообще как-либо общается, но у этого есть свои плюсы. Но самое главное – всё происходит искренне. Все искренне ненавидят Айдена и ждут, когда он уже умрёт, но, к сожалению, этого не происходит. В ставках проигрывают все, кроме Йоханнеса. Он ставит на то, что он ещё пригодится, от чего его не убивают. Максимум, где может быть нужен этот лжец, так это в грабежах или в цирке. Осталось дать ему красный нос, одежду клоуна и к работе будет готов. Очень и очень жаль, что он единственный, кто не находится в восточном крыле, в отделе Эдема. Между своих его прозвали «сад Эдема». Если вам когда-нибудь сказали, что там всё безопасно, скорее всего, вас обманули. До сих пор неизвестно, по какому критерию туда отбирают людей, но многие предполагают, что по количеству судимостей и психических заболеваний. Каждый говорит, что он божий одуванчик, но на вопрос «кто готов пойти и сломать руку вон тому парню за сто евро», откликаются многие. Самые комфортные условия для работы с лучшим руководителем. Рекомендуем!       — Хватит болтать! Я уже выход нашла, копуши.       — Только не кричи, а то создаёшь слишком много шума.       — Да брось ты, Йоханнес, кому сейчас придёт в голову открыть по мне огонь, – уловив недовольный взгляд абсолютно всех присутствующих в этой комнате, не спеша добавляет. — По нам. Забыла.       — Дорогая, мы все насолили не одному человеку. Мне напомнить?       — Она всё прекрасно знает, Адель.       Кажется, что бомба замедленного действия уже начала обратный отсчёт. В данный момент нагнетают абсолютно любые слова, ведь когда ты на мушке и тебе с лёгкостью могут подорвать голову, стараешься уже следить за своим языком. Обыгрывать иные ситуации, изменяя саму суть недовольств в своеобразную комедию. Хмуро осмотрев этих двоих, Рейси вырывает своего брата из этого спора и ведёт на выход. По этой причине, Сарасвати и слова проронить не успевает, чтобы банально высказать своё мнение и оценить ситуацию. Плачевно. Будет очень плохо, если они не научатся работать друг с другом в такой обстановке. Она подметила лишь одно: Йоханнес очень старается. Скрипя зубами, но старается, ведь имеет хоть малейшее представление, что это важно. Точнее, жизненно необходимо. Из-за того, что он любит свою сестру и не хочет оставить её одну, приходится налаживать общение со всеми. Что уж тут томить – он пришёл сюда из-за неё. Он вернулся в эту страну из-за неё.       Собраться у машины – целое испытание. Сначала пришлось пробраться через сотню коридоров, подняться и спуститься по этажам, чтобы выйти на балкон и посмотреть, как именно попасть вниз. И просто для того, чтобы наконец-таки дать Адель нормально покурить. Агнет уже начинает хныкать, в сотый раз спускаясь по одной и той же лестнице. Дыхалка начинает активно работать в те моменты, когда нужно сбегать, а не по этажам шляться.       — Вы слышите это? – начинает разгон Айден, закрыв за собой дверь из здания. Приспустив очки, он начинает разглядывать местность, чтобы приметить ловушку. Сразу стало заметно, как вместо расслабленного настроения он переключился на напряжённость.       — Слышим что?       — Ну, выстрелы и-       — Мотоцикл.       — О, это за нами, – опустив свои солнцезащитные очки на нос, Агнет мигом запрыгивает в машину. За минуту до того, как пуля попадает в дверцу. Высунувшись из окна, она как назло показывает язык и проговаривает: – Дорогой, мимо! Как научишься стрелять, то обязательно попробуешь ещё раз!       — Заткнись, – достав свой пистолет, Шаламе делает первый выстрел по колёсам мотоцикла, значительно замедляя чужой ход. — Сара, хватит пялиться! Залезай уже!       Закатив глаза, Беккер усаживается на заднее кресло, громко захлопывая за собой дверь. Чужая пуля попала прямо в стекло заднего вида. В ответ – Айден высовывается из окна и открывает огонь. Рейси усаживается на кресло, прожав газ и посигналив пару раз. Не иначе, как насмехается.       — Даже не удивлюсь, если это он.       — Йоханнес, у нас нет столько времени на никому ненужную стрельбу! Нам надо попасть в аэропорт, потом в другую страну, а после-       — Это американцы. Понятно же по стилю боя! – услышав нагнетающую тишину, сразу же становится понятно, что умничать ей не идёт. — Они умеют снимать качественные боевики, а как правильно держать пистолет даже не знают.       — Агнет! – раздражённо говорит Розенберг, стараясь не повышать голос на старшую сестру. Он убирает руку от бардачка в машине, схватившись за кресло. — Лучше пристегнись!       Легко сказать – сложнее сделать. Айден только успел вернуться на место и нащупать ремень, как уже вмазался лицом в сиденье Розенберга. Ещё и приложился о стекло! Это ещё дела обстоят хорошо, ведь он не связан. Не успев сделать хоть что-то, Шаламе падает прямо на Беккер, заставляя и её прислониться к Бёртону. На задних сидениях начинается хаос.       — Никто не против, если я включу музыку?       — Я против, – наконец-то вынырнув из этого торнадо, Адель поправляет свою чёлку и касается чужого сиденья, нащупывая пачку сигарет у себя в кармане.       — Ну, Адель, сегодня не твой день. Приходи завтра, – когда Йоханнес слышит, что его сестра собирается включить музыку, то он автоматически хоронит свои ушные перепонки.       Выключив нудное радио, на котором рассказывали о погоде, а после обещали передать всем приветы на испанском, Агнет не глядя уже включает свой плейлист, тихо начиная подпевать. У неё всё заранее схвачено. Она говорила абсолютно всегда и везде: «эпичная ситуация не будет эпичной, если на фоне не играет леди гага». Как оказалось, именно она и была.       — I killed my former and left her in the trunk on Highway 10, – её любимая песня. Наизусть. Всё не так плохо, как казалось до этого.       — Заткнись, – говорит прямо Адель, стряхнув с себя пепел. Уже успела закурить, приоткрыв окно. Не разворачиваясь, Рейси вынимает свой пистолет и наводит на неё. Прямолинейность никуда не испаряется. Вписавшись в спинку сиденья, Шаламе громко выругалась на французском.       И наконец… Назначенное место. Все спокойно выдыхают, открыв двери и вывалившись из машины. Один только Айден неважно себя чувствует. Заметно так побледнел, так ещё и затих. На него не похоже. Сарасвати загнанно дышит, как будто она прямо сейчас пробежала марафон, а не проехалась с ветерком. Пистолет далеко не убирает, пока где-то вдалеке до сих пор слышно, как свищут пули и разъезжают такие же, как прошлый парень. Только… Уже более опытные, что не потеряются на таком крутом повороте.       Чем быстрее, тем лучше. Вот и они так решили, продвинувшись ко входу в аэропорт. Агнет быстрее всех туда забежала, скрывшись от их глаз. Розенберг уже знает, что это означает. Как минимум, недовольство на 15 минут на тему того, что она не взяла все нужные для себя вещи. В конце концов, хотя бы сменную одежду. Сарасвати задерживается на улице, напоследок наслаждаясь спокойной атмосферой. Размечталась. Прямо перед глазами взрыв. Та самая машина взорвалась. Просто прекрасно. Айден задерживается вместе с ней, но специально стоит подальше. Покусаются же ведь. Нацепив очки на лоб, он с удивлением разглядывает эту картину. Минуту, две. И только после пятой она разворачивается на него. Не произносит ни слова, проходя мимо. Это не обида, она просто смирилась.       Беккер никогда не чувствовала себя так же расслабленно, как прямо сейчас. Усевшись и откинувшись на холодную спинку скамейки, наконец спокойно выдыхает. Едва хихикает, но тут же замолкает, услышав шаги. Хотелось бы очень сказать, что это из-за танца Йоханнеса и Агнет, но это не они. Их каблуки чётко отдавали ритм, напоминающий последнюю надежду на жизнь. Это всё, что осталось. Повернув голову налево, улыбка спадает с лица. Его приход тяжело не узнать. Его самого тяжело не заметить. Рейси даже показалось, что это из-за него произошёл этот взрыв. Чужая персона должна быть узнаваема всегда.       — Добро пожаловать, папаша.       — Какого хуя, Эдем? – Йоханнес вовремя останавливает Агнет, чтобы она не начала ещё больший конфликт между ними.       Шаламе недовольно вздыхает, протирая свой пистолет от крови. Когда только успела испачкать? Даже в такой момент она выглядит элегантно, аж сравнима с богиней.       — Я тоже рад вас всех здесь видеть, мои дорогие. А ты... Айдан, по-моему. Купи мне кофе во-он в том автомате. Так спешил к вам, что не успел его купить.       — Я Айден.       — Услышал, – повернувшись прямо к Сарасвати, он показывает экранчик, на котором изображена вся их группа. — Вам в шею вживили нано-взрывчатку. Мелкая, как зёрнышко, но мощная как ручная граната. Тут есть одно «но» и вам всем оно не понравится. Умру я – умрёте вы все. Ваша первая задача: охранять меня. Если будете возмущаться или попытаетесь сбежать, то останетесь без головы.       Йоханнес замечает, как Сарасвати медленно краснеет от злости, а рука медленно опускается на рукоять пистолета. Пресёк этот момент, чтобы её голова не отлетела раньше времени.       — А у меня что за ошейник? – Беккер вырывает свою руку, отталкивая Розенберга в сторону и наведя на Эдема дуло.       — А тебе, моя дорогая, нужно найти три верных ключа. Как найдёшь, то ты свободна.       — Ты попала, подруга, – посмеивается Айден, наконец отвлёкшись от автомата и вручив Эдему стаканчик с кофе.       — Дамы, как только мы прибудем на место назначения, будьте аккуратны. Агнет, особенно ты. Держи свои деньги при себе.       Им хватает этих пятнадцати минут.       Самолёт делает резкий крен при взлёте. Сарасвати спокойно выдыхает, наслаждаясь тишиной и, в конце то концов, уютом. Тут очередь доходит до неё. Молодая стюардесса мило улыбается, предлагая различные напитки и угощения. Беккер с детства знает, что цены очень кусаются, в особенности авиакомпаний, поэтому отказывается. Ей не жалко отдать пару лишних евро, но жаба удушит, если позволит себе такую роскошь. Повернув голову направо, она замечает, как Эдем без угрызения совести выпивает залпом шот виски.       — А куда мы летим то? – спрашивает Агнет, подойдя к кабине пилота. Откусив сэндвич, желает ещё что-то сказать с набитым ртом, но попытка провальная.       — Арабские Эмираты. Быть точным, Дубай, – выдаёт Розенберг, изучив все бумаги до мельчайших деталей. Руководитель даже словечка проронить не успел.       — Дубай? – нелепо переспрашивает Рейси, от радости аж подавившись.       — Давайте теперь спрашивать буду я. Кому туда нельзя и кто там разыскивается?       — Эдем, так ты же изучал наши судимости, когда принимал на работу.       — Заткнись, Розенберг. Просто из головы вылетело, – после его слов все поднимают руки. Первое: Йоханнесу и Агнет туда нельзя, потому что вторая натворила там делов, а первый её спасал. Второе: Айден задолжал там кому-то денег, обещал, что завезёт через неделю, а в итоге ничего не произошло. Ещё и насолил кому-то. Третье: Адель мстила за наставника, убив вроде как важных шишек. Четвёртое: Сарасвати просто туда нельзя. — Прибытие обещает быть интересным. За это я вас всех и люблю, ребята. За вашу подноготную.       — Спасибо, папаша. Надеюсь, что в ходе этой миссии кто-нибудь возьмёт тебя в плен и отрежет язык.       — Размечталась. Если будет нужно, то я продам душу дьяволу для того, чтобы насолить тебе.       — Сначала я, а потом уже дочь? Интересно у тебя расставлены приоритеты, – посмеивается Беккер, прикрыв свою улыбку.       — Эдем и Сарасвати, дайте хоть один раз в этой компании посидеть в тишине. Даже Айден молчит, – возникает резко Йоханнес, перед этим уступив место у окна сестре. Агнет согласно ему кивает, пережевывая кусок ещё одного сэндвича.