Only If You Say Yes

      — Переделай! Я сказал тебе быть внимательнее, но я не вижу, чтобы ты приложила хоть каплю усилий! Это никуда не годится!       Громкий голос ввинчивался в уши. Словно окрика недостаточно, руководитель отдела стукнул кулаком по столу и бросил бумаги на пол.       — Могли бы вы подсказать мне, где я допустила ошибку?.. — сглотнув, Сону сдержала вздох. Она быстро собрала распечатки и попыталась наладить контакт, дабы понять, в чём всё-таки проблема, раз её проект не могут одобрить уже в четвёртый раз.       На стадии планирования всё шло хорошо, но реализацию задерживают, из-за чего ей приходилось возвращаться домой позже. Стресс и загруженность начинали влиять на неё, и даже сейчас, стоя перед недавно переведённым в их отдел руководителем, Сону с трудом удерживала спину ровной.       — Ты издеваешься надо мной?! Сколько раз уже можно повторять одно и то же? Если ты не способна исправить собственные ошибки, то что ты вообще здесь делаешь?! — словно не в силах поверить своим глазам, руководитель Чан со стоном хватается за виски. — Да чего ты стоишь тут, иди и без исправленного результата даже не попадайся на моём пути!       Вздрогнув от очередного словесного шлепка, Сону ощутила, как по затылку разливается тепло, переходящее в шею. Совсем скоро покраснеют уши, а в глазах неизбежно появится жалкая искра, благодаря которой в детстве и в подростковом возрасте она успешно водила за нос взрослых, но сейчас это стало лишь недостатком.       — Слава богу, хоть не зарыдала, — донеслось в спину недружелюбное бормотание.       Остальные сотрудники сидели, уткнувшись в компьютеры, из чего Сону закономерно сделала вывод, что никто из них по-настоящему не работал. Да и она сама порой грела уши, когда объектом гнева руководителя становился кто-то другой. Либо другая, что случалось гораздо чаще.       Убрав непринятый проект в сторону, Сону вдруг заметила шоколадку на клавиатуре, которой ранее там точно не было.       Поиски дарителя завершились, стоило ей повернуться направо и обнаружить сосредоточенно печатающего Ли Хисына с крайне задумчивым лицом. Можно было предположить, что шоколадку подкинул Ян Чонвон, так как именно с ним Сону общалась ближе всего в команде, однако сегодня друг отсутствовал по болезни.       — Спасибо, — шепнула Сону, на что Хисын никак не отреагировал, но уголки его губ поползли вверх, и этого было достаточно для ответной улыбки.       Учитывая, что сегодня снова предстоит сверхурочная работа, любая попытка приободрить её будет очень кстати.              Весна, пришедшая в Сеул поздно в этом году, только-только начала радовать взор расцветающими бутонами уличных цветов и плодовых деревьев. Было бы ещё приятнее наблюдать за возрождением природы в дневное время суток, а не в десять вечера.       Сону устало закинула флешку в сумку, собрала свои вещи и выключила компьютер, будучи последней в отделе, кто задерживался так поздно. Руководитель ушёл на час раньше, отговорившись важной деловой встречей, часть сотрудников закончила рабочий день в положенное время, а ещё часть, включая Хисына, потянулась на выход ещё полчаса спустя. Он напоследок попросил покормить рыбок в аквариуме, которых притащил в офис полгода назад, да был таков.       — Ешьте вдоволь, — следя за тем, как несколько разноцветных гуппи собрались с забавно дёргающимися ртами, Сону едва удержалась от того, чтобы постучать по стеклу. — Глупышки, всем ведь хватит. Незачем драться.       Жаль, что Хисын так и не сказал, как их назвал, а ведь у рыбок точно были имена! Весь отдел был свидетелями его странной любви к ним.       Закончив со всем, Сону выключила свет и неспешно направилась к лифту. От непрерывного сидения перед экраном у неё сильно подсыхали глаза и болела голова, так что единственное, о чём хватало энергии думать, так это о горячем спасительном супе в кафе напротив её квартирки. Если поторопиться, то можно успеть до закрытия.       Вся в мечтах о предстоящих нескольких часах спокойствия, Сону покачивается с пятки на носок в ожидании лифта. Когда кабинка, наконец, останавливается, и дверцы со звонком открываются, она приподнимает плечи в детском проявлении радости от быстрого приезда, но осекается при виде мужчины внутри.       В такое время обычно никого с верхних этажей не остаётся, поэтому для неё становится внезапностью встретить человека. Особенно этого человека.       Шим Джеюн стоял перед ней, слегка касаясь рукой перил. Строгий образ к концу дня слегка сгладился благодаря распахнутому пиджаку и открытому лицу без привычных очков.       Сону скользнула взглядом по крупным чертам, отмечая обветрившиеся губы и следы от носоупоров на переносице и хлопнула ресницами, когда их глаза встретились. Более не размышляя, она заходит в лифт.       — Извините, — мягко говорит Сону, случайно задевая краем сумки чужое предплечье, а, так как Джеюн стоял перед панелью с подсвеченной кнопкой «-1», то продолжает: — Мне на первый.       Они едут в тишине.       Лишь когда Сону выходит на нужном этаже, то следом летит лёгкое: «До свидания, Ким Сону-щи», после чего дверцы закрываются.       Попрощавшись со знакомыми сотрудниками, она торопится на остановку. На каблуках довольно неудобно скакать в стремлении успеть на автобус, однако дресс-код обязывал женщин носить узкие юбки определённой длины и туфли одного цвета. Как бы Сону не любила простые удобные мокасины или кеды, приходилось мириться с корпоративной политикой. Спустя почти три года с начала работы здесь она уже свыклась и могла бы пройтись на подиуме при необходимости, что едва ли повод для гордости, но Сону иррационально гордилась.              Она в принципе любила хвалить себя за некоторые мелочи, не имеющие никакой ценности в глазах окружающих.       Например, сейчас Сону мысленно радовалась своему спокойствию после неожиданной краткой встречи с Шим Джеюном.       Три года назад они узнали о существовании друг друга, когда Сону спешила на собеседование в эту компанию. Всё началось с пролитого на её рубашку кофе, когда она завернула за поворот, а оттуда шагнул Джеюн с 0,3 стаканчиком крепкого капучино. Вся в ужасе она немедленно набросилась на него с обвинениями и убежала в туалет спасать положение. К сожалению, от шока Сону залетела в мужской, и Джеюну пришлось сторожить двери, дабы никто туда не вошёл, пока она стирала рубашку в одном бюстгалтере.       В итоге в качестве извинений мужчина отдал ей свой пиджак, и собеседование Сону проходила пропахшей кофе и мужским одеколоном, кружившим голову.       Позже, собираясь вернуть вещь хозяину, Сону снова опозорилась, споткнувшись на чёртовых каблуках и чуть не распластавшись на асфальте красивой размазнёй.       Они расстались со взаимной надеждой больше никогда не видеться, но судьба распорядилась иначе, и Шим Джеюн оказался юристом компании, куда её пригласили в качестве временного сотрудника. И, пока она эти три года отчаянно пахала ради заключения постоянного контракта, обстоятельства первой встречи постепенно размылись, но остаточное послевкусие сопровождало любое их взаимодействие.       — А, Сону-я, как раз для тебя порцию супчика оставила!       — Ой, правда?! Спасибо, я всю дорогу только о нём мечтала. Мысли о вашем супе спасали моё жалкое существование весь сегодняшний день.       — Да полно тебе врать, негодница. Бери давай и иди домой.       Сону попрощалась с тётушкой, хихикая в приподнятом настроении.       Хоть она в этом районе новое лицо, но с соседями быстро нашла общий язык, благодаря чему получала особое отношение от многих пожилых, чья забота выражалась в ворчании и бормотании.       — Не броди так поздно, — ругался консьерж при виде неё. — Что за мода пошла у молодых девушек возвращаться домой под ночь?       — Всё хорошо, дядя! Хорошего дежурства!       — И ускакала… стрекоза.       Завершив работу ближе к часу ночи, Сону убрала остатки ужина в холодильник, бросила в корзинку валяющиеся на полу колготки и убедилась, что выставила будильник. В небольшой квартирке, куда она переехала в спешке после стремительного расставания с бывшим парнем, не хватало уюта. Раньше Сону старалась ухаживать за комнатными растениями, украшала стены фотографиями с семьёй, друзьями. Сейчас времени не хватало даже просто оглянуться назад и спросить себя, чем она вообще живёт.       Устало прикрывая воспалённые веки, Сону забылась тяжёлым сном вплоть до надоедливого звонка будильника, купленного ею на какой-то распродаже на барахолке.             День не задался с самого утра. Из-за недосыпа Сону заторможенно реагировала на всё и обожглась паром, потянувшись за ложкой возле чайника. Пульсирующая покрасневшая зона на запястье, переходящая к большому пальцу, покрылась мелкими волдырями к обеду, когда Сону отлучилась в уборную, чтобы проверить повязку.       — Сону-щи, вот вы где. А вас там руководитель Чан ищет.       Гадая, что понадобилось начальству именно сейчас, Сону поблагодарила коллегу за наводку и поспешила вернуться на рабочее место, откуда её сдёрнули и отправили к деловому партнёру с увесистым пакетом. Попытка намекнуть, что у неё и без того дел достаточно, обернулась презрительным цоканьем, после которого Сону даже спорить расхотелось.       — Ты не спрашивал, когда наш симулянт вернётся? — забирая сумку, спросила Сону у Хисына и кивнула в сторону пустующего стула неподалёку. — Обычно его отправляли доставлять подарки, а теперь, скажи на милость, как мне добраться до Чхондама и вернуться до вечера? Я же ничего не успею!       С лёгким сомнением глядя на пакет, Хисын попробовал поднять его и удивлённо охнул.       — Он действительно слишком тяжёлый, а ждать Чонвона до понедельника ты не сможешь. Давай я отвезу его.       Словно ожидая, что кто-то вызовется выполнить задание вместо неё, руководитель появился за их спинами и сунул Хисыну какие-то папки. Никто и глазом моргнуть не успел, как парня отправили в другой отдел добиваться ответа, почему цифры в их отчётах не сходятся, будто этот вопрос не мог подождать до следующей недели, когда придут обновлённые данные.       Перед уходом руководитель Чан выразительно посмотрел на Сону, вынуждая её смиренно схватить чёртов пакет.       Сону считала, что ей должны выдать премию за все муки, испытанные ею в процессе переноски подарка вниз. Один из лифтов оказался на техосмотре, а второй дважды прибывал забитый под завязку, так как отделы по очереди уходили на обеденный перерыв, и только она одна собиралась пропустить нормальный приём пищи в пользу унылой поездки в противоположный конец города. В третий раз в лифте (снова наполненном людьми) впереди всех стоял Шим Джеюн в обществе Пак Джея из команды по контролю качества работы сотрудников.       Их глаза пересеклись, напоминая Сону о вчерашней тихой встрече и одиноком прощании, брошенном ей в спину.       — …так что я определённо собираюсь заказать говядину, — говорил Пак Джей, не замечая, что лифт остановился.       Ничего не отвечая, Джеюн сделал шаг вправо, притесняя спутника к стене. После чего нажал на кнопку удержания дверей.       Лично Сону не была представлена никому из них, до вчерашнего дня они даже не здоровались и уж точно не прощались, делая вид, что незнакомы вообще. Поэтому в лифт она зашла в смешанных чувствах, но приветствовать сейчас казалось уже излишним.       Стоять на каблуках с тяжёлым пакетом, который она побоялась ставить на пол, испытание из категории «Не хочу никогда повторять». Сону чуть сгорбилась, мысленно шипя от врезавшихся в нежную кожу ладони грубых ручек, и совсем немного расставила ноги, дабы равномерно распределить вес. Спасало слабо из-за ожога.       Когда звонок ознаменовал прибытие на первый этаж, Сону чуть не расплакалась от счастья и неуклюже вывалилась в холл. Стук каблучков звучал неровно, как, собственно, выглядела её походка со стороны, щиколотки взрывались болью от напряжения, но она старательно шла вперёд, нацелившись на скамеечку в отдалении, где можно спокойно сесть и вызвать такси. До автобуса Сону точно не доберётся, придётся раскошелиться на дорогую долгую поездку, но зато быстрее и комфортнее для спины. Иначе такими темпами позвоночник скажет «чао» и оставит разбираться с проблемами одну.       Чего Сону не ожидала, так это внезапного появления Шим Джеюна перед ней, стоило сесть на ту самую скамейку.       Испуганно застыв, как пойманный зверёк, Сону прижала смартфон к груди и захлопала ресницами.       Никого кроме Джеюна рядом не было. Где-то потеряв друга, тот остановился в двух шагах и внимательно оглядел её. В тех местах, на которых задерживалось чужое внимание, Сону словно ощущала возгорание внутреннего пламени.       Наконец, глаза мужчины поднялись выше.       — Вы уронили.       Сону опустила подбородок, уставившись на тёмный маленький крабик в форме бабочки. Оба таких удерживали причёску от развала ещё полчаса назад, когда она торчала в туалете и пыталась сотворить красоту на голове.       — Ох, — Сону потянулась к макушке и нащупала лишь один. — Да. Это моё.       Крабик спокойно лежал на широкой ладони.       Внезапно оробев, Сону молча забрала заколку и тут же уронила её, когда острые металлические грани царапнули чувствительную кожу. Румянец пополз по ушам. И почему вечно что-то идёт не так, стоит Шим Джеюну и ей оказаться в одном месте? Кажется, судьба на что-то намекает.       К сожалению, крабик упал ровнёхонько между начищенными мужскими туфлями.       Сегодня он был одет в тёмно-синий костюм с идеально выглаженными брюками. В отличии от сотрудников из её отдела, покупающих одежду в одном экземпляре, из-за чего очевидно, насколько та становится изношенной с графиком 5/2, у Джеюна все вещи сидели хорошо. Даже обувь. Сону вспомнила, как утром наступила в лужу у дороги и потом оттирала пятна туфель, колготок, да даже на край юбки попало.       — Что с вашей рукой? — подняв заколку, Джеюн не спешил отдавать её, вместо этого оглядев пустеющий холл. Сегодня он надел очки. Сону бы поставила стилисту, собиравшему его гардероб, полные десять из десяти.       Думать о том, что помимо привлекательной внешности Шим Джеюн обладал недурным вкусом, не хотелось. Сону точно не собирается восхищаться мужчиной, с которым у неё вообще никаких шансов нет и не будет. Достаточно уже!       — А, я обожглась утром, когда готовила себе завтрак. Ничего серьёзного, как могло показаться из-за повязки.       — Разумеется, — ирония проскользнула в его голосе, но отреагировать чем-то помимо приподнятой брови Сону не успела, так как Джеюн задумчиво подкинул крабик. — А что за пакет? Вам жизненно необходимо тащить тяжести с такой рукой?       — Не то, чтобы жизненно необходимо, — вздыхает Сону и тянется за своей вещью. Забрав заколку, она закидывает её в сумку. — Спасибо вам. Кажется, начался обеденный перерыв, обязательно посетите новое кафе на углу. Там подают восхитительную лапшу.       Завершив диалог, в течение которого они сказали друг другу почти столько же слов, сколько при первом взаимодействии, Сону решительно поднимается. Лучше поймать такси у дороги, в любом случае придётся туда идти, чего время терять.       Шим Джеюн остался стоять у скамьи, следя за тем, как она садится в такси. Сону поспешно закрывает дверцу и просит водителя отправляться.       Проведя добрый час в пути, она, наконец, добирается до офиса их делового партнёра. Из рассказов Чонвона процесс кажется супер лёгким: войти, отдать секретарю подарок с устным пожеланием всего наилучшего для босса, его семьи и фирмы, уйти. Если ему удавалось встретиться с получателем лично, то тогда уже он пускал в ход природное обаяние и подвешенный язык, чтобы обхвалить человека с ног до головы.       Сону тоже умела это делать, в конце концов, они оба посещали один клуб дебатов в университете, откуда и пошла история многолетней дружбы.        Ким Сону [16:37] выполняю твою работу [1 вложенное фото] тебе лучше купить мне что-то попить, когда наконец соизволишь выйти с «больничного»       Ответное сообщение она прочитать уже не успела. Секретарь приняла пакет, и Сону уже собиралась уйти, как дверь кабинета начальства открылась.       Ранее она лишь мельком видела директора фирмы, но, исходя из информации, найденной в общем доступе по дороге сюда, тот был женат, имел двух детей, занимался благотворительностью, причём всё это она почерпнула из личной странички мужчины на facebook. Так-то фирма совсем небольшая, весь персонал едва составлял конкуренцию их отделу по количеству сотрудников.       — О, что это? — мужчина потянулся к пакету и одобрительно захмыкал, увидев внутри дорогой чайный набор в оригинальной каменной коробке. Сону понятия не имела, кто придумал подарить именно это. А знала бы, то поговорила бы с энтузиастом лицом к лицу, ибо она реально чуть не сломала поясницу и точно прищемила пальцы, когда пыталась помочь себе ногой при подъёме на лестницу.       — От нашего коллектива мы хотели бы выразить благодарность и признательность, — защебетала Сону, прыгая с места в карьер. Ей не терпелось завершить миссию и вернуться на работу. — За прошедшие месяцы совместной работы мы достигли отличных результатов, и это несомненно наша общая заслуга, однако всё-таки, между нами говоря, вы явно приложили больше усилий. Спасибо, что направляли нас в…       — Неплохо, неплохо, — перебил мужчина, потеряв интерес к сервизу и зачем-то оглядывая Сону с головы до ног.       В отличие от Шим Джеюна этот взгляд внушал лишь омерзение, ибо Сону совершенно точно могла уловить похоть, стоящую за ним. Будучи женщиной она знала, как легко можно получить мужское внимание и как трудно от него избавиться.       — Приятных вам грядущих выходных, — как ни в чём не бывало продолжила Сону, улыбаясь шире. — Обязательно попробуйте выпить чаю с семьёй, вы уловите разницу.       Даже прямое указание на семейное положение мужчины ничего не дало, и Сону поторопилась покинуть ставшую душной приёмную.       Спина горела от неуместного внимания, пока дверь не захлопнулась, скрывая поплывшую с возрастом фигуру мужчины.       Чонвон отправил около десяти коротких сообщений (вместо одного), объясняя, что как раз из-за личности некоторых партнёров перехватывал подарки и доставлял их вместо девушек. Так Сону поняла, что руководитель намеренно заставил её трястись три часа туда и обратно, играя роль самоназначенного сутенёра.       От злости она чуть не разбила экран компьютера, буквально испепеляя взглядом пустое кресло руководителя, но сделать что-то помимо этого не могла. Нет никаких прямых доказательств, да и до сего дня Чонвон всегда успевал уболтать их падкое на комплименты начальство, поэтому женская половина отдела не столкнулась с оскорбляющим поведением.       — Тебе ещё много осталось? — поинтересовался Хисын перед уходом. В отделе оставались только они, и пустота постоянно забитого людьми помещения казалась сюрреалистичной.       — Нет, немного, — соврала Сону, пролистывая документ к концу. — Часик поработаю и пойду домой. Покормить твоих гуппи?       Хисын наклоняется и перехватывает мышку, его галстук скользит по плечу, а запах порошка щекочет ноздри. Сону моргает, сосредотачиваясь на экране и с запозданием понимая, что тот нашёл свёрнутый проект, над которым она собиралась подумать после завершения основной задачи.       — Часик, говоришь?       Надувшись, Сону отбирает мышку и отгоняет фыркнувшего Хисына прочь. Да, не часик явно. А что?!       Как и ожидалось, ей пришлось застрять допоздна. Здесь определённо доля её вины, не уследившей за временем, из-за чего пришлось второпях бежать на остановку и в отчаянии наблюдать за отъездом последнего автобуса.       В довершении ко всему, спешно переходя через дорогу, Сону неудачно наступила в трещину на асфальте и сломала тонкий каблук. Эти туфли куплены совсем недавно, когда от апатии ей стало тесно в собственном теле и хотелось что-то изменить, вырваться из рутины серых будней. Обычно импульсивные покупки обходили её кошелёк стороной, а вот теперь Сону убедилась, что не стоило их покупать.       Даже сезон не проносила.       Сняв вторую, Сону босиком в одних капронках дошла до пустой остановки, бросила туфли на скамью и села, в оцепенении глядя на сменяющиеся огни светофора.       — О нет, ты не можешь быть серьёзным, — застонала Сону в голос, когда земля вокруг начала покрываться разводами дождя. Люди засуетились, кто-то вытащил подготовленные зонты, кому-то пришлось импровизировать на бегу, прикрываясь пакетами, сумками, пиджаками. Они проносились мимо в своём темпе, спеша найти укрытие, но отчего-то к ней присоединилась разве что одна пара.       Молодой человек снял куртку и старательно укрывал свою девушку, приговаривая, что нужно немного потерпеть и они вернутся домой. Сону наблюдала за тем, как он поймал такси, а затем остановка снова опустела.       Глаза резко обожгло, и по щекам покатились крупные слёзы.       Одноклассники часто дразнили её за эмоциональную чувствительность. Достаточно было прочитать грустную историю на литературе, завидеть раненного щенка возле мусорки, как сердце Ким Сону сжималось от боли. К сожалению, с взрослением поводов для слёз становилось больше, а терпения окружающих к ним всё меньше.       Бывший парень, с которым Сону позволила себе быть такой, какая она есть — мягкой, обидчивой плаксой, как-то сказал, что ей следует перестать играть в ребёнка. В жизни есть проблемы поважнее, чем неумение держать себя в руках.       Иронично, что именно он в итоге рыдал на коленях, умоляя простить его измену и принять обратно.       Сону ведь не любила его особо. Поддалась на красивые ухаживания, тёплые слова и взгляды, заботу даже в мелочах, а в итоге оказалось, что быстрый и бурный роман не может гарантировать ничего. Ей даже неважно было, что его родители отказывались признать её даже спустя два года отношений, но чего Сону действительно не могла простить, так это предательство.       Сидя в одиночестве перед завесой дождя, Сону тихо и обиженно плакала, выплёскивая накопленные злые чувства, что жгли изнутри на протяжении долгого времени. С самого расставания она не позволяла себе расслабиться, погрузилась в работу, но и тут пришлось плыть против течения.       Как же Сону устала.       Трясущимися руками она вызвала такси и съёжилась в маленький комочек в ожидании, когда её смогут забрать.       Проект, в котором столько её труда и времени, скорее всего одобрят под чужим именем. Сону случайно услышала разговор руководителя с Хисыном о грядущем собрании, где тот собирался представить на реализацию новейшую разработку и предлагал молодому звену присоединиться, дабы набрать очков для дальнейшего повышения. Всё бы ничего, но дальше речь затронула некоторые темы, слово в слово взятые из её презентации.       В этом и кроется причина, почему её постоянно разворачивали. Можно было бы поднять шум, дойти до вышестоящего начальства и добиться справедливости, но ещё ничего не произошло и кроме слов у неё нет никаких доказательств. А после, если проект принесёт прибыль, то всем будет плевать на то, у кого его украли.       Тыльной стороной ладони Сону прячет покрасневшее лицо, давая себе пару секунд мнимого уединения, прежде чем встать со скамьи. Машина, остановившаяся у остановки, призывно мигает фарами.       Босиком, с туфлями, зажатыми подмышкой, с огромной сумкой, которую она повадилась таскать на работу, Сону дёргает заднюю дверь за ручку и даже не может злиться, когда та не поддаётся. Водитель не торопится помочь ей, и причина раскрывается очень быстро, стоит ей наполовину влезть на переднее место, поднять голову, да увидеть нечитаемое лицо Шим Джеюна.       В ступоре Сону замирает, хлопая мокрыми ресницами и ощущая, как дождь заливает нижнюю часть тела, а колготки зацепились за камень, обнажая левую пятку.       Взгляд Джеюна скользит по глазам, опускаясь ниже и тут же за её спину.       — Не буду спрашивать, что случилось, — медленно начинает мужчина, постукивая пальцем по кожаному рулю. — Но вы либо садитесь, либо…       Что он хотел сказать дальше, Сону узнать не суждено, так как в этот момент перед ними останавливается другая чёрная машина. Благодаря свету фар даже сквозь завесу дождя она различает номер и осознает, что перепутала свой такси и машину их юриста.       — Прошу прощения! — Сону в панике оглядывается, понимая, что залила салон. — Я заплачу за химчистку, если сиденья испортятся!       После чего она вылезает наружу, из-за шума крови в ушах не слыша ответ Джеюна. Сону решительно вытирает мокрое лицо и бежит вперёд, запрыгивая в нужный автомобиль и понукая водителя быстрее выехать со злополучной остановки.              На следующей неделе Чонвон возвращается в офис с широкой улыбкой и стаканчиком кофе для Сону. Что за аттракцион невиданной щедрости удаётся узнать, когда они уходят на обеденный перерыв, и там парень рассказывает историю, как познакомился с девушкой в читальном зале, когда их формуляры случайно перепутали из-за схожих имён.       — Её зовут Ян Чонён, — почему-то хвастливо говорит он, решив также подкупить её тортиком из столовой компании. — И мне нужна твоя помощь с образом на субботу. Мы договорились сходить в новый книжный магазин в соседнем районе, это не свидание, но я не хочу одеться небрежно и загубить свои шансы на корню.       — Пока ты держишь себя в руках и не приглашаешь её к себе после знакомства, то вряд ли ты как-то испортишь впечатление, — замечает Сону, принимая торт. Периферийным зрением она видит, как кто-то останавливается в проходе через ряд и смотрит на неё.       Сону кладёт в рот ложку крема и, словно невзначай, косится вправо.       — Кстати, а где Хисын-хён? Я не видел его с утра.       — Он вроде ушёл с руководителем, — рассеянно говорит Сону, возвращаясь к разговору с другом, но мысленно гадая, почему Шим Джеюн уставился на неё, будто она совершила какое-то преступление.       Отобедав, они возвращаются в отдел, где уже сидел обсуждаемый субъект в новеньком костюме и с щегольской причёской. На вопрос, отчего вдруг произошла кардинальная смена имиджа с уставшего офисного сотрудника до некоего денди, Хисын только посмеялся.       До четверга Сону заканчивает редактуру, однако не торопится отнести на проверку. Её грызли сомнения, как поступить теперь, когда она знает, что никто не даст ей возможность проявить себя. Это первая серьёзная работа, первый опыт взросления, поэтому Сону колеблется. Если поднимется скандал, то на кону встанет постоянный контракт. Что тогда ей делать?       Ближе к окончанию рабочего дня она даёт себе передышку возле шикарного панорамного окна. Узкая офисная юбка чуть ниже колен не имела карманов, а пиджак она сбросила из-за духоты в виду поломки кондиционера, поэтому смартфон держала в руке. О чём пожалела, когда руководитель отдела заметил её там и зачем-то приблизился с группой незнакомых ей мужчин, одетых с иголочки.       Сону вздрогнула, от неожиданности выронив телефон из ослабевших пальцев, едва руководитель Чан со смехом повернул её к себе.       — А это наша драгоценность! — рассказывал он, неприятно стискивая локоть. Сону рефлекторно нагнулась за упавшей вещью, но её намерения проигнорировали, продолжая соловьём заливаться о её достижениях, трудолюбии, усердии и, разумеется, красоте.       — Поздоровайся с нашими партнёрами, Ким Сону-щи, — попросил руководитель Чан и понизил голос: — Не будь грубой.       — Добрый вечер, господа, — поспешно поклонилась Сону, наконец, поняв, кто эти люди и что ей нужно соблюдать приличия.       Они стояли на всеобщем обозрении: пятеро взрослых мужчин, каждый из которых старше неё как минимум лет на пятнадцать, в удобных, сшитых по индивидуальным меркам костюмах, ботинках из натуральной кожи, и она, исхудавшая от нервных переживаний, втиснутая в неудобную юбку, ограничивающую нормальный шаг, терпя боль от ожога на запястье.       Сону ощущает, как горят её уши от странного раздражения. Приходится улыбаться, несмотря на желание просто уйти подальше. Почему она не вернулась сразу домой, а решила подумать в спокойствии просторного светлого холла? Правильно тётя из лапшичной ей твердила: «Все проблемы от безделья».       Из того же коридора равномерной твёрдой походкой выходит Шим Джеюн с двумя молодыми мужчинами. Один из них вроде бы тоже работает в юридическом отделе их компании, а второго Сону видит впервые.       Они прерывают деловой разговор, подойдя ближе. Глаза Джеюна, наполовину скрытые отражающими линзами роговых очков, падают на неё, и даже без чёткого видения Сону знает, что тот удивлён. Уголок чужого рта дёргается, но вместо прямого обращения он поворачивается к руководителю Чану с немым вопросом.       — Как мы и договорились, продолжим в более уютной обстановке.       За сим мужчины направились к лифтам, лишь руководитель задержался, да Шим Джеюн наклонился, дабы поправить брюки.       — Забронируй для нас ресторан и проследи, чтобы всё было на уровне, — посмеиваясь, сказал руководитель Чан. Его рука скользнула по локтю вниз. — Съезди сама и проверь, я не хочу, чтобы после удачного заключения сделки у нас остались ужасные впечатления от праздничного ужина. Вот, возьми корпоративную карточку, будешь оплачивать ею все расходы.       — Руководитель, но я…       Более не слушая возражений, мужчина уходит. Сону остаётся с Шим Джеюном, который щёлкнул подошвами ботинок по каменному начищенному до блеска полу, становясь в нескольких шагах и протягивая упавший ранее смартфон. В хватке узловатых пальцев маленький складной flip кажется дамской пудреницей.       Уголок повредился, царапая большой палец до крошечных капель крови. Сону несдержанно вздыхает, отсчитывая, сколько придётся потратить на ремонт.       — Спасибо, господин Шим, — коротко кланяется она, будучи совсем не в настроении радоваться. Но Джеюн ни в чём не виноват, и Сону уже достаточное количество раз встревала в неловкие ситуации перед ним, поэтому старательно изгоняет негатив из вымученной улыбки.       Шим Джеюн медленно убирает руку в карман брюк, отодвигая полу пиджака. От него слабо доносится аромат парфюма, сложно сказать какого именно, так как Сону не разбиралась в мужских духах.       Она понятия не имеет, какая между ними разница в возрасте. Судя по виду, должности и поведению, то около пяти лет, однако загадывать не стоит. Черты лица Джеюна крупнее чем у среднестатистического корейца, что затрудняет определение возраста. Да и не так важно это, в самом деле, ей в любом случае нужно соблюдать субординацию: юридический отдел стоит выше в корпоративной иерархии чем её собственный.       — Вы уронили телефон из-за них?       Сону моргает, когда взгляд Джеюна сосредотачивается на её руках и возвращается к глазам.       — Это моя вина, я задумалась и не обращала внимания на окружение. Ничего страшного тут нет, только уголок поцарапался.       — А что насчёт этого? — он кивает на банковскую карточку, выразительно выгибая бровь. — Вам поручили найти место для ужина? Вы вообще знаете, что предпочитают наши партнёры?       — Я не знаю, но это не проблема. Обычно руководитель Чан приглашает в определённые рестораны, их список есть почти у всех сотрудников нашего отдела. Мне нужно лишь уточнить… Но почему вы спрашиваете? Вы хотели предложить другое место?       Шим Джеюн молчит. Свободной рукой он поправляет галстук, словно тот давил на шею.       — Не буду вмешиваться в ваши задачи. Забронируйте пожалуйста ресторан и… возвращайтесь домой.       Сону слегка удивляется последней фразе, однако мужчина шагает прочь, не располагая временем, чтобы отвечать на возникшие вопросы. Проводив его уход взглядом, Сону озадаченно пожимает плечами и пишет Ян Чонвону.       С сумкой наперевес, едва выжив в вечернем транспорте, Сону добирается до нужного ресторана спустя сорок минут. Всю дорогу она проклинает сеульский час пик, резкое потепление, толпу подростков, залетевших в автобус на предпоследней остановке, из-за чего не удалось выскочить вовремя. Ей пришлось торопливо скакать к ресторану около десяти минут, в ускоренном режиме заказать половину меню, удостовериться, что всё в порядке, и сбежать в ванную.       В узком полутёмном помещении пахнет ванилью, плохо скрывающей стойкий запах чистящего и мочи, зеркало откололось по краям, а имитация мрамора под раковиной потемнела от воды. Неопытный глаз не заметил бы ничего, кроме роскоши дорогого ресторана, именно так обычно старались прикрыть гниль свежими цветами.       Сону красит губы помадой нюдового оттенка, расчёсывается и подтягивает колготки, что весьма сложная задача с такой узкой юбкой. Сегодня ей повезло в одном: утром она натянула старые туфли на мощном квадратном каблуке, поэтому переносила весь день на ногах лучше.       Растянув губы в дежурной улыбке, она даёт пять своему отражению.       — Потерпим ещё немного, и можно будет вернуться, — шепчет на прощание и энергично подмигивает, не подозревая, что её планам не суждено сбыться.       Помимо увиденных ранее в компании мужчин к группе добавляется ещё двое совсем юных, похожих на стажёров, ребят, которых начинают гонять, даже не дав сесть нормально. Сону обеспокоенно следит за тем, как один, кудрявый скуластый, подобострастно кивает на слова начальства, который курировал несколько отделов, включая их собственный, а второй, более высокий, договаривается с баром по поводу напитков.       Что ж… Вероятно, на этом её работа окончена, верно? Сону успевает найти сидящего чуть в отдалении Шим Джеюна, который уже смотрел на неё, когда руководитель Чан появляется сбоку и хватает за предплечье.       — Молодец, Сону-щи, а теперь садись, не стой тут столбом на проходе.       Осознание пробивает как молния в ясный день. Сону следует за понукающей рукой и тревожно моргает, когда её втискивают в маленькое пространство между партнёрами их фирмы.       — Ты знаешь, что господин Бён тоже закончил Согён?       — Ба? Вы тоже учились в Согёне, Сону-щи? — воодушевлённо спрашивает мужчина, чья линия роста волос ушла далеко назад, делая его похожим на говорящее яйцо. Он произвёл впечатление громкого человека, оглушительно поддерживая откровенно несмешные шутки руководителя Чана, грузно передвигаясь и стуча приборами по столу и посуде.       Слева же сидел менее разговорчивый господин Сон, сконцентрированный скорее на соджу, чем на общении.       Уход становится сложной задачей.       Сону изображает искренний интерес, слушая бородатые анекдоты и повторяющиеся по кругу рассказы о преподавателях университета Согён, смеётся в нужных местах, наливает соджу господину Сон, ведёт беседу на несколько фронтов одновременно, мысленно умоляя вечер закончиться.       Спустя полтора часа мужчины начинают поддаваться воздействию алкоголя. Компания засела в отдельной кабинке, куда официанты прибегали только по звонку, не смея тревожить важных персон. Сону почти никуда не может выйти, так как попытки пресекаются то одним, то другим, даже в туалет её отпустили после долгого проникновенного разговора ни о чём у самой его дверцы, куда руководитель Чан попёрся за ней.       Когда люди за столом смешиваются, Сону вдруг обнаруживает, что сидит напротив Шим Джеюна, о котором успела позабыть из-за постоянной бдительности к соседям.       — Ты когда-нибудь видел, чтобы я позволил кому-то обыграть себя в гольф, а?!       — Это повод. Приглашаю всех посетить мой загородный дом, недавно мы обустроили там площадку для гольфа, так как моя семья любит проводить время вместе! — громогласно объявляет господин Бён под одобрительные возгласы. Они пьют, после чего мужчина падает на место и обращает внимание на притихшую Сону. — Ты тоже приходи. Если не умеешь — ничего страшного, я научу тебя азам, а дальше как по накатанной.       — Ох, большое спасибо, правда, — Сону улыбается, но теряет улыбку, когда чужая рука хватает её за ногу. — Я думаю… Я думаю, что не настолько увлечена спортом. Ох, время довольно позднее уже…       — Не говори ерунды, — перебивает её мужчина, с силой проводя ладонью вверх по бедру. Уши Сону краснеют от стыда и злости, и особенно от пристального взгляда от человека напротив. — Каждому нужны увлечения, и гольф — это благородный спорт. Отказы не принимаются.       Сону почти взрывается от негодования. Её действительно сейчас лапают и приглашают в загородный дом, когда он буквально пару минут назад разглагольствовал о том, как его семья дружна?!       Тошнота собирается в желудке от прикосновений или от переедания, хотя она особо ничего не съела.       Титаническими усилиями Сону удаётся выскользнуть из-за стола, но вещи остаются где-то в кабинке. Искать их нет желания, казалось, что задержись она внутри ещё чуть-чуть и задохнётся от тяжёлого воздуха.       Помимо них в ресторане немного людей. Сону выходит на улицу, случайно хлопая дверцей так, что стёкла дребезжат.       Вечер обратился в ночь, скрадывая тени по углам, когда Сону жадно вдыхает свежесть дождя. Последние недели в Сеуле часто пасмурно, лишая весну долгожданных солнечных лучей, без которых земля оставалось ледяной после зимних дней.       Сону опускает веки, прислоняясь к кирпичной стене.       Интересно, видел ли Джеюн, как господин Бён трогал её под столом?       Скрип двери нарушает притворное спокойствие. Иррационально Сону желает, чтобы из всех людей это был Шим Джеюн, но вместо него видит недовольного руководителя Чана.       — Сону-щи, давай начистоту. Я пригласил тебя, чтобы поспособствовать твоему повышению, потому как я знаю тебя. Ты умная, трудолюбивая и можешь гораздо больше, чем показываешь, так почему ты так не ценишь шанс, который я тебе даю? Позволь кое-что сказать: все в этом мире зависят друг от друга, связи формируют общество, и без дружбы с нужными людьми нельзя чего-то добиться, — мужчина приближается к Сону, грубо сжимая локоть. — Прояви инициативу, не всякого я зову составить компанию таким важным людям. Господин Бён был недоволен после твоего ухода. Возвращайся и, прошу тебя, улыбайся шире. Я знаю, что ты можешь.       Горечь скапливается под языком, мешая мышцам лица двигаться. Сону сглатывает и с ужасом понимает, что глаза печёт от обиды и подавленной злости. Какое право имеет руководитель, чтобы обращаться с ней как с эскортницей? Ради неё старается? Что за ложь. Будь это так, то стоило сразу одобрить её проект, а не помышлять о том. как бы присвоить успехи молодых сотрудниц себе.       — Мне казалось, что я достаточно мила, — дрожаще улыбается Сону, забирая руку. — Так как они наши партнёры, разумеется, я буду вежливой. И я ценю вашу заботу, спасибо вам.       — Раз так, значит…       — Но вечер уже поздний, — торопится донести свою мысль Сону. — Кажется, нам уже пора. Ведь нас всех дома ждёт семья, правильно? Залог успешной карьеры — счастливый дом.       Опешив, руководитель Чан пытается подобрать слова, но легко выплескивать лживые слова и трудно опровергнуть чью-то правоту, когда ты так пьян, что едва на ногах стоишь. Сону огибает тучное тело мужчины по дуге и дёргает дверь, почти сразу сталкиваясь со стоящим в проходе человеком.       Автоматическая дверь подталкивает её вперёд, впечатывая в Шим Джеюна. Сону испуганно вздрагивает, когда мужские руки ловят её за плечи, и прикосновения ощущаются гораздо аккуратнее грубой хватки руководителя Чана.       — Что?.. Вы?.. Что вы тут делаете, подслушивая, как бессовестный? — вырывается изо рта Сону против воли.       Джеюн явно не ожидал, что на него набросятся сразу после того, как оттопчут каблуками начищенные ботинки.       — Неужели вы вели настолько конфиденциальный разговор, что другим нельзя его слышать? — с неясной интонацией спрашивает Джеюн, делая шаг назад и выпуская её. — Что такого я не должен был знать о фирме, где мы работаем? А если не о работе, то о чём шла речь?       — Не заговаривайте мне зубы. Не подслушивали, так и скажите, зачем так набрасываться, будто я не имею права задавать вопросы…       — Я подслушал, — обрывает бормотание Джеюн, складывая руки на груди и нагибаясь. — Случайно, но подслушал. Теперь довольны?       Сону замолкает, наконец-то замечая, что в какой-то момент Шим Джеюн снял очки и пиджак. Белая ткань натянулась на плечах, галстук расслабленно висел под расстёгнутым на пару пуговиц воротником.       Если она не могла даже сгорбиться, боясь, что пуговицы тугой рубашки выскользнут из петли на груди, то у мужчин не было такой проблемы. Даже самый неохотный из них к концу вечера чувствовал себя комфортно.       Расслабленное состояние шло Шим Джеюну больше чем строгий каждодневный образ. Хотя бы можно различить тёмные глаза с яркой затаившейся искрой.       — Не то чтобы довольна, — отворачиваясь, говорит Сону. Кажется, алкоголь, который усердно подливали ей со всех сторон, всё же давал в голову. — Неважно. Я пойду.       Но она преодолевает лишь несколько метров, как её догоняют парой широких шагов.       — Я сказал вам возвращаться домой, почему вы здесь?       Неужели эта пытка никогда не закончится? Знала бы она сама, что потеряла тут, тратя время в угоду веселью незнакомых людей.       — Вот я и иду домой, — устало вздыхает Сону и собирается обойти Джеюна.       — Вам с самого начала не следовало приходить.       Вспыхнув, как сухая ветка, к которой поднесли огонь, Сону сердито топает каблучками, надвигаясь на мужчину. Нет, серьёзно?!       — У меня, конечно, был выбор! Если я так сильно беспокою вас, то, прошу, не тревожьтесь. Я уже ухожу.       Упрямое фырканье — единственные способ помимо вербального, которым Сону может показать недовольство.       — У всех есть выбор, — веско роняет Джеюн.       — И у всякого выбора есть последствия, — парирует Сону. Они замирают посреди холла ресторана, глядя друг друг в глаза. Посреди взрывов смеха, оживлённой болтовни, подначек, они кажутся инородным пятном. Не близкие, но и не далёкие, словно бы абсолютно никакие.       Сону выпрямляется, восстанавливая ритм дыхания. Что ж, пусть господин Шим из другого отдела, однако ей всё же стоит прислушаться к голосу разума и перестать с ним конфликтовать в подобной обстановке. Тем более что конфликт мелочный.       — Спасибо за предупреждение ранее, — терпеливо говорит Сону, поправляя складки юбки на бёдрах от быстрой походки. — А теперь, если позволите, я пойду.       Джеюн остаётся стоять там, пока Сону спешит в кабинку за своими вещами.       За время отсутствия партнёры и начальство успели пройти несколько раундов с соджу и виски. Мальчики-стажёры сидят красные и осоловелые, случайно напившись вдребезги, и в другой вечер Сону бы задумалась над тем, как они вернутся домой. Но сегодня ей стоит сосредоточиться на себе.       Сону пробирается аккуратно, стараясь не привлекать к себе внимания, но с треском проваливается, когда господин Бён замечает её.       — Вот ты где! Иди сюда, студентка Согён, я заждался тебя! Давай-давай!       Оправдания застревают в горле, когда кто-то сильно подталкивает её в спину. Взрослому мужчине достаточно чуть напрячься, чтобы снести с ног кого-то с таким весом, особенно женщину.       Сону валится на стул, рукой задевая хмурого господина Сон, и рассыпается в извинениях.       — Мы решили, что поедем дальше, — почти прокричал ей на ухо господин Бён, по-хозяйски обвивая хрупкие плечи. — Ты водишь машину?       — Нет, господин. Хорошего вам вечера, мне просто уже пора…       — Тогда держись рядом со мной, — удовлетворённо заключает мужчина, пропуская мимо ушей настойчивые отказы. — Поедем на моей. Говорил я тебе, что нужно было брать водителя! — это уже обращаясь к господину Сону, на что тот отмахивается.       Сону пытается встать, но грубая рука усаживает обратно.       — Погоди, дай допить… потом пойдём.       — Нет, господин Бён, я домой, — видя, что стратегия не работает, Сону притворяется милой дурочкой: — Мне нужно поправить макияж, давайте я сбегаю быстро в туалет, хорошо? Вы же будете на парковке, да?       К сожалению, никто её не выпускает. Кричать и драться с ними нельзя, иначе она первой вылетит завтра из компании, и никто не запомнит её имени. Сону сдерживает слёзы бессилия, увлекаемая господином Бёном как какая-то куколка без своего мнения.       Когда они проходят мимо Шим Джеюна, что-то говорящего озадаченному руководителю Чану, невольно их взгляды встречаются.       Затем Сону отворачивается, прикрывая дрожащие губы ладонью.       Уличная прохлада благотворно воздействует на перегревшийся мозг. Сону немного успокаивается, по крайней мере вытирает влагу с уголков глаз и сглатывает горький комок в горле.       — Садись в машину, — кивает на белую иномарку господин Бён и зажигает сигарету, намереваясь присоединиться к кругу мужчин. Он даже не думает, что прежние сопротивления реальны. Ожидая, что Сону сядет в машину без возражений, будто её слово не имеет значения.       Прежние достижения стираются в ноль подобным обращением.       Сону сжимает руку в кулак.       Сколько ещё ей молчать? Дальше ничего не изменится, отношение к женщинам в их компании в целом одинаково везде. О старом поколении и говорить не стоит, Сону точно знает, что жёны всех присутствующих в курсе похождений их супругов, но также не имеют власти что-либо поменять. В лучшем случае, если есть возможность, то добиваются развода, в худшем, терпят всю свою жизнь.       Глядя на иномарку с открытой дверцей, Сону отчётливо видит два пути: она садится внутрь и окончательно теряет себя как личность или она борется, теряя любые перспективы карьерного роста и в целом работу.       Сону кладёт ладонь на дверцу и с силой захлопывает её, нарушая расслабленное веселье курящих мужчин.       — Прошу меня извинить, — тихо и твёрдо говорит Сону господину Бёну и подоспевшему руководителю Чану, повсеместно играющему роль сутенёра. — Мне пора домой. Приятного вечера.       Не слушая попыток остановить её, Сону разворачивается и уходит. С плеч упала и разбилась огромная ноша, придавливающая к земле с каждым часом всё сильнее — настолько легче становится дышать. И тем не менее голову кружит от понимания, что ей стоило сделать это давным-давно. Отказаться с самого начала, дабы исключить повод думать о ней столь грязным образом.       Преследования Минсока и его семьи, постоянный стресс на работе, рутина, апатия превратили Ким Сону из жизнерадостной оптимистичной девушки в угрюмую работницу, обвиняющую остальных во всех грехах, но не делающей ничего, чтобы вытащить себя из выгребной ямы.       Человека можно спасти, только если он сам этого желает.       Сону почти улыбается облегчённо и глупо, когда видит Шим Джеюна возле его машины у края парковки.       — Я возвращаюсь домой, — зачем-то говорит она ему и идёт дальше, заталкивая подальше озадаченные вопросы о том, почему тот стоял тут, словно ждал кого-то.       — Могу я вас отвезти? — доносится вслед, и Сону вспоминает, что телефон разрядился, такси ей вызвать не удалось, а ловить придётся у дороги, где сейчас довольно мало машин в такое время.       Сону смотрит на Джеюна через плечо.       — По-моему, и вы, и я сошлись на том, что мне необходимо уйти.       — Поэтому я отвезу вас домой. Никуда больше, Сону-щи, — Джеюн проверяет время на наручных часах и запускает руку в волосы.       — И я могу вам доверять?       Джеюн не делает ни единого шага, но стоит уверенно и ожидающе. Тогда Сону думает, что, возможно, он ждал её.       — Это ваше решение.       Вдали мужчины рассаживаются по машинам, унося часть беспокойства прочь. Ведущего юриста либо не стали дёргать либо тот сам отказался от продолжения веселья, из-за чего они застряли тут с дилеммой. Точнее Сону застряла, а вот Джеюн терпеливо ждал её ответа.       Не говоря ни слова, Сону огибает чёрный автомобиль и открывает дверцу переднего сиденья.       — Мы едем?              В салоне комфортная температура и лёгкий запах ароматизатора, приятное впечатление усиливается подогревом сиденья, за что Сону мягко благодарит. Джеюн кивает, отбрасывая пиджак на задние места. На удивление, поездка оказалась спокойной, даже несмотря на то, что оба они погрузились в свои мысли. Она лишь подсказывала, куда сворачивать.       На подходе к её дому Сону вдруг видит знакомое лицо, и её сердце падает вниз. Первая реакция на этого человека неизменна, сколько бы времени не прошло. Потому что именно он больше полугода назад втоптал его в грязь.       — Где-то здесь, верно? — голос Шим Джеюна разбивает туман воспоминаний, возвращая в реальность, где ей нужно что-то делать.       — Нет!       Присматривающий место для парковки мужчина оборачивается на неё с удивлением. Сону сжимает ремень безопасности и прячет лицо за волосами.       — Не здесь, — спокойнее добавляет она, неопределённо ткнув в сторону. — Я живу дальше.       Джеюн смотрит вперёд, безошибочно находя человека, нетерпеливо постукивающего ногой возле подъезда многоэтажного дома. После чего переставляет руки, резко выворачивая руль вправо с глубоким тягучим вздохом.       Они проезжают около пяти минут в молчании, пока Сону, наконец, не просит остановиться у обочины. Отсюда до дома придётся петлять, а может вообще не стоит возвращаться, ибо, зная натуру бывшего парня, тот собирается караулить её до глубокой ночи.       Сону благодарит за помощь, как-то потеряно отстёгивая ремень. Неужели день никогда не закончится? Она только нашла в себе силы противостоять самой себе в битве за сохранение своей личности, а теперь ей снова предстоит бороться. Уже за своё сердце, которое она тщательно берегла и не отдавала никому, пока его силой не забрали.       После выяснения измены она довольно быстро поставила Минсока перед фактом, что они расстаются. Мало того, что тот имел интрижку за её спиной, так та девушка ведь забеременела. Вот откуда Сону узнала о происходящем, а могла ведь ходить, как наивная дура, веря «слову мужчины», о котором любил приговаривать Минсок.       Срок на тот момент был слишком поздним для аборта. Его родители радостно восприняли новость, по-быстрому организовав пышную свадьбу, и даже посмели отправить ей пригласительное. Сону разорвала его на кусочки, думая, что на том всё и завершится. Однако, как выяснилось, это было лишь началом.       Родив раньше положенного, девушка потеряла много сил. Сону доподлинно не знала, но, видимо, последствия аукнулись тяжело, из-за чего родители девушки терроризировали семью Минсока. Но проблема даже не в этом, а в том, что ребёнок родился с отклонениями.       Переходя к причине преследования, бывший парень решил, что всё наладится, если он сможет вернуть Сону. И его родня поддержала решение единогласно!       Они по очереди приходили к ней домой, сперва уговаривая, приводя разные доводы, затем ругаясь и угрожая. Сону потерялась в абсурде, в который превратилась её жизнь, одним днём решительно переехав и на несколько месяцев забыв о прежних проблемах.       Но проблемы не забыли её.       Откуда её адрес стал известен Минсоку — вопрос, несомненно, важный, но сейчас Сону сосредоточилась на другом.       Кусая губы, она открыла дверцу, размышляя стоит ли ей написать заявление в полицию, как голос Джеюна остановил её.       — Вы уверены, что вам сюда?       Сону повернулась к мужчине за рулём, что смотрел на неё внимательно, с неким ожиданием. На секунду посетила мысль, что он мог бы помочь ей. Хотя бы сейчас, это ведь несложно. Как девушке, ей трудно тягаться в физической силе с парнями, а, учитывая, что она в целом не любительница спорта, то картина вырисовывается совсем печальная.       Шим Джеюн же явно интересовался спортом. Его фигура без пиджака казалась подтянутой, плечи уверенно раскрыты, даже запястья на вид сильные. Спортзал, однозначно. И, насколько Сону знала, не за красивое лицо и кубики пресса его назначили ведущим юристом. Напористости в нём должно хватить, чтобы сбить бывшего.       Но это было бы слишком.       — Да, — Сону опускает глаза, давая себе секундную передышку перед притворством. — Все правильно, мне сюда. Спасибо ещё раз, что решили подвезти меня.       Она выбирается наружу и уважительно кланяется на прощание.       — До свидания!       Шим Джеюн выглядит так, словно хочет что-то сказать. Но в итоге молча кивает, провожая её уход взглядом.       Сону собирается с духом под навесом близлежащего магазинчика, где купила милый зонт. Сейчас дождя нет, однако ей всё равно. Зонт можно использовать не только в пасмурную погоду.       Она не проверяет часы, когда возвращается по проеденному ранее маршруту. Ни к чему, потому что она точно знает, что это бессмысленно. Преследователь не уйдёт.       Двор перед её домом пуст, ни одного человека. Лапшичная напротив закрылась пораньше: вчера Сону заскочила туда и узнала, что один из псов владелицы приболел, и теперь каждый вечер ей нужно возвращаться к сроку, чтобы поставить ему укол. Консьерж сидит внутри. Он не пропустит лишних, но и не выйдет наружу. Сону придётся самой добраться до своего подъезда.       Она не расслабляется, даже когда дверь маячит перед глазами.       И правильно делает. Бдительность помогает ей вовремя заметить выскочившего из-за угла парня и увернуться от резкого захвата.       — Куда ты бежишь вечно?! — раздражённо шипит Минсок и раскрывает руки. — Почему я вечно должен искать тебя повсюду? Сону-я, так нельзя поступать.       — Отстань от меня! — почти кричит Сону, отбегая подальше. Пульс зашкаливал от переоценки ситуации, где она несомненная мышь, загнанная в угол. — Что ты тут делаешь? Как ты меня нашёл?       — Что значит «как»? Не хочешь для начала извиниться за то, что заставила меня побегать?       Сону усмехается, не в силах поверить, насколько глубоко потерялся в своём заблуждении этот человек. Его родители такие же. Мать постоянно появлялась на пороге квартиры, требуя принять сына и не выеживаться: «Будто на порченный товар есть спрос».       Если бы не воспитание, то Сону бы плюнула ей в лицо за такие слова.       Но с Минсоком подобная тактика обернётся наихудшим итогом. Здесь Сону останавливал здравый смысл, ибо против взрослого парня ей точно не победить. После всего она даже не знала, чего именно опасается.       — Возвращайся домой, Сону-я, — требует Минсок и на пробу бросается на неё, шугая как зверька. — Нас ждёт Усок-а.       — Нас? Почему меня ждёт твой ребёнок от другой женщины?       Сону невольно оглядывается, желая, чтобы нашёлся хоть кто-то. На самом деле, бесполезная надежда. Даже будь тут люди, то никто бы не вмешался в ссору «влюблённых».       Сону знает.       — Если ты так будешь относится к Усоку, то что насчёт наших будущих детей? С ними тоже будешь столь холодна? — Минсок хмурится, разочарованно цокая. — Какая разница, кто биологическая мать? Ты же можешь подарить ребёнку своё тепло, чтобы в дальнейшем он считал тебя родной матерью. Это же не проблема.       Мозг чуть не взорвался от абсурдной логической цепочки.       Сону замедлилась у дороги, собираясь махнуть рукой, чтобы хоть кто-то из редких машин остановился. Она действительно переоценила себя, придя туда, где её ждали. Нужно было уходить и вернуться с кем-то. Попросить Чонвона сопроводить до квартиры, забрать вещи и найти другое место для проживания.       Героический порыв отстоять себя бездушно потух под напором суровой реальности.       Минсок ловит Сону в крепкие неприятные объятия, зажимая распахнутый в панике рот одной рукой. Попытку отбиться зонтом он не замечает, отбрасывая его прочь.       Минсок приговаривает, что Усок плакал несколько ночей подряд, ища свою маму, а родители тоже злые и уставшие, потому как старенькие совсем. Не дело невестке так долго держать мелочную обиду.       Сону брыкается, но её усилия легко подавляются.       Слёзы бессилия капают на руку Минсока, больно стискивающую её челюсть.       Сквозь пелену она видит, как чёрный автомобиль останавливается перед Минсоком, голосующим у дороги со спокойным видом, будто не удерживал сопротивляющуюся девушку. Сону успевает потерять всякую надежду, когда слышит знакомый голос.       — Я же говорил, что вам нужно вернуться домой, Ким Сону-щи.       Бормотания Минсока прерываются его же криком. Не слыша и не видя больше ничего, Сону отползает подальше, истерически рыдая, пока силы не покидают тело где-то возле кустов.       Когда трава перед ней приминается ботинками со следами её туфель на гладкой коже, Сону нерешительно задирает голову.       Шим Джеюн отряхивает руки с обеспокоенным лицом, чтобы протянуть одну ей в помощь.       — Я подумал, что всё-таки не могу уехать, зная, что вы попали в неприятности, — тихо объясняет он то, что не следует объяснять. Но Сону благодарна. — Вам следует научиться просить о помощи. В этом нет ничего зазорного.       Устало вытирая слёзы с покрасневшего лица, Сону хватается за крепкую ладонь. А дальше ей ничего не нужно делать.       Джеюн поднимает её на ноги, отряхивая узкую юбку. Не отпуская, он находит её туфли, случайно сброшенные в процессе побега от Минсока, перекладывает их в в одну руку, а затем слитным движением поднимает её. Сону испуганно втягивает воздух, лишь благодаря этому не закричав.       Минсок стонет у дороги с разбитой губой.       — Мой видеорегистратор зафиксировал попытку похищения, это статья 288 Уголовного кодекса Республики Кореи. Если постараться я могу найти доказательства, что вы замышляли похищение с дальнейшей продажей в рабство, статья 289, а это уже тянет на гарантированный срок. Попытки явно неоднократные, значит, имело место преследование с вторжением, — Джеюн спокойно стоит перед затихшим Минсоком, не показывая ни грамма усталости от удержания её веса. Сону вдруг чувствует себя в безопасности, и это настолько странно, что она молчит, уткнувшись в плечо мужчины.       — Ты напал на меня, ублюдок! Новый хахаль Сону, да?!       — Оскорбления также могут привести вас на скамью подсудимых, — скучающим тоном продолжает Джеюн, покачивая туфлями Сону перед лицом встающего Минсока. — Если желаете узнать, кто из нас настоящий преступник, то можете написать на меня заявление.       Не потревожив Сону, Джеюн вынимает визитку из кармана и кидает на землю, позволяя увидеть название компании и должность. Лицо бывшего парня меняется на словах «ведущий специалист юридического отдела».       Больше не тратя времени, Джеюн возвращается к машине и усаживает Сону на переднее сиденье. Она не спрашивает, куда они направляются, мечтая просто уехать подальше от всего.       — Куда вас отвезти?       — Куда угодно.              Впервые в жизни Сону разрешает полностью позаботиться о себе.              ***       — Так что случилось между тобой и господином Шим? — обкусав котлету со всех сторон, спрашивает Чонвон. Они сидят в кафе поблизости от компании, убежав на обеденный перерыв чуть раньше времени.       В прошлые выходные она помогла другу с разбором гардероба. Увлёкшись, она затащила Чонвона в торговый центр и заставила перемерить весь ассортимент, после чего их, уставших, довольных и разомлевших, забрал Джеюн. Чонвон тогда проглотил язык и всю поездку выразительно играл бровями.              — А что случилось? — притворилась невинной Сону, округлив глаза. — Ничего не случилось.       — Разумеется, — с сомнением соглашается Чонвон, не споря. — Кстати, ты слышала, что руководителя Чана сегодня с утра вызвали в аппарат управления?       Сону отвела взгляд в сторону. Об этом ей хотелось говорить ещё меньше.       Шим Джеюн оказался тем типом мужчин, который не бросали слов на ветер. Лично об этом он ей не говорил, да они даже виделись всего несколько раз с той недели, включая выходные, когда тот забрал их с Чонвоном. Говорить не говорил, но делал после того, как получил её полное одобрение.       Он попросил потерпеть немного, пока буря не уляжется. Тогда Сону не поняла, про что идёт речь, но сегодня до неё дошло. Во время обеда она часто видела Джеюна, сидящим с двумя людьми: Пак Джеем из отдела контроля качества и Пак Сонхуном, работающим непосредственно на генерального директора. Точную должность никто не знал, но влияния было достаточно, чтобы решить судьбу чересчур мнительного менеджера.       Минсок пока не высовывался, но Джеюн, или Джейк, как он попросил себя называть, сказал, что сохранил файлы с регистратора, а также договорился с охраной по поводу видеозаписей с камер её дома. Далее оставалось лишь спокойно ждать, если тот посмеет как-то проявить себя.       Джейк забирал её с работы и отвозил до дома, не делая намёков на ожидания от их встреч. Сону как-то упустила из виду, как теперь называются их отношения, но это было гораздо лучше, чем стремительные ухаживания Минсока, так и норовящего стать её парнем.       — О, это Чонён, — Чонвон с улыбкой отвечает на звонок, оставляя Сону в одиночестве.       Видимо, поход в новый книжный магазин прошёл замечательно, раз тот весь понедельник то и дело проверял телефон и подолгу зависал с широкой улыбкой без явной причины.       Сону покачала головой и вызвала лифт.       Она скорее почувствовала, чем услышала приближение Джейка. Губы сами собой поджались, пряча невольную улыбку, когда мужчина встал рядом. Его рука касалась её плеча, пока они ожидали лифт.       — Ты свободна вечером? — едва они зашли внутрь, тихо спросил Джейк, нажимая на две кнопки сразу. Сону чуть приподнимает подбородок, позволяя себе взглянуть в тёмные мягкие глаза Джейка. — Могу я пригласить тебя в одно место?       Шим Джеюн всегда возвращался с обеда с коллегами или приятелями, но сейчас он стоял с ней в лифте совершенно один. Сону знала, что несмотря на расстояние между ними и недопонимания раньше, он заботился о ней больше, чем люди, которые всеми силами показывали это.       Поэтому у неё есть лишь один ответ на этот вопрос. На оба.       — Да, — Сону улыбается искренне, с неугасающей надеждой на светлое будущее. — Я свободна вечером, и ты можешь пригласить меня куда-нибудь.              — Всем хорошего вечера!       — До свидания!       — До свидания, заместитель руководителя!       — О? — Хисын останавливается у её стола, после того как все сотрудники покинули отдел.       — Я ещё немного посижу, — Сону закатывает глаза, направляясь за водой, и имитирует чужую манеру речи: — «Уверена, что немного?» Да, уверена. Иди и не беспокойся обо мне.       Хисын не находит, что сказать. Замахав ладошками на коллегу, Сону облокачивается на стену. Кулер стоит рядом с аквариумом, поэтому она зависает на движении рыбок внутри.       — Ну ладно, — с сомнением говорит он, поправляя сумку. — Тогда я пошёл. И да, рыбок зовут Солнце, Меркурий и Венера.       Последнюю фразу Хисын крикнул с порога, не давая Сону времени догнать смысл слов и ответить, поэтому она лишь приподняла брови в изумлении и перевела взгляд на троицу рыбок в аквариуме.       — Ваш хозяин странный тип. Кто называет рыбок в честь планет? — она аккуратно проводит ногтем, прослеживая путь рыжей гуппи, чьё имя наверняка Солнце. Самая маленькая (Меркурий?) торопится за ней, но на её пути встаёт рыбка покрупнее, с синеватым окрасом.       Наблюдать за их жизнью увлекательно и немного печально. Они ограничены стеклянным аквариумом и не могут самостоятельно распоряжаться своей судьбой. Хозяин может просто вылить их однажды в унитаз, устав следить за достатком корма и чистотой среды, а те и воспрепятствовать никак не смогут.       Совсем как Сону раньше.       — Прости меня. Я не должен был соглашаться на предложение руководителя Чана, — шаги вернувшегося Хисына столь незаметны, что она не осознаёт его присутствия, пока тот не заговорил.       Сону молчит, не отрываясь от плавающих гуппи. За спиной слышится тягостный вздох, смешанный с шорохом ткани. Жаль, что они снова одни в офисе.       — Это было неправильно с самого начала, и я знал это. Но в голове словно помутилось, когда он расписывал мне преимущества и выгоды… Мне нужно было повышение, я уже пять лет вложил в свою работу здесь.       Хисын был старшим в отделе, когда Сону и Чонвон устроились сюда. Отчасти она понимает его стремление к большему, но прощать или нет сложный вопрос. До сих пор Сону питала надежду, что Хисын мог не знать, чей именно проект предлагал украсть руководитель Чан. Сегодня последнее розовое стекло было разбито вдребезги.       Сону улыбается отражению и встаёт.       — Я тоже старалась, — веско роняет она против череды бормотаний Хисына. — Могла бы пойти более лёгким путём. Но знаешь что? Помимо того, чтобы пытаться найти своё место в этом мире, нужно постараться сохранить себя в целости. Ты должен оставаться человеком, несмотря ни на что. Всё остальное — твоё собственное решение.       Хисын молчит, а Сону и не нужно знать, что он думает. Достаточно того, что она решила для себя.       Пройдя мимо застывшего парня, она твёрдой рукой сохраняет все наработки на компьютере, выключает его и собирает свои вещи. На полпути к выходу на телефон приходит сообщение от нового контакта, добавленного лишь недавно, хотя знакомы они около трёх лет.       Джейк [18:34]: Я жду тебя у главного входа