21. Обитатели (ЕО; ангст, постканон, драма)

      В тот год словно само Небо ополчилось на Татьяну.       За неделю до Великого поста преставился князь. Всё произошло так быстро… Она даже не успела ничего понять. Несколько дней перед этим он вдруг ослаб, тяжело дышал, словно превратился в грузного старика, а После и вовсе слёг в постель. Татьяна постоянно спрашивала доктора, что происходит, но тот лишь разводил руками вместо ответа. Ей оставалось только молиться. Нет, она не полюбила его, да это было невозможно, но он оказался хорошим человеком, и со временем она прониклась к нему не только уважением, но и симпатией.       И вот он, бледный, лежит в постели, а она ничего не может сделать!       — Послушайте… — сказал он вполголоса. — Нет, сначала проверьте, что за дверями никого нет.       Татьяна удивилась такой странной просьбе, но исполнила её.       — Откройте верхний ящик стола, вот ключ, — он протянул ей маленький ключик, — там лежит ещё один. Он от потайного сейфа в моём кабинете. Сейф спрятан за картиной возле двери.       — Зачем вы мне это говорите?..       — Вы должны всё знать. Думаю, у меня осталось не много времени. В сейфе…       — Нет, что вы! Вы поправитесь!       — Татьяна Дмитриевна, я знаю, что это. Я не раз был свидетелем этому. Поэтому просто запоминайте, что я говорю.       Татьяна записала в дневнике, который хранила под замком вместе с письмами, все распоряжения и указания князя. И они едва успели, прежде чем его одолела жестокая лихорадка, и он потерял сознание, а вскоре скончался. Когда пришёл доктор, чтобы констатировать смерть, Татьяна уже строго спросила его о причинах.       — Осколок, мадам. У вашего мужа в теле осталось несколько осколков, которые невозможно было извлечь. По-видимому, один добрался до сердца. Соболезную.              Несколько недель Татьяна никого не принимала и никому не писала, даже Ольга и их мать узнали о случившемся из газет. Но затворничество пришлось прервать из-за визита доверенного нотариуса князя. Теперь ей пришлось спешно погружаться в дела — то, чему её никто никогда не учил. Ах, если бы она читала прежде что-то полезное, а не те глупые романы!.. Бо́льшую часть дня она стала проводить в библиотеке с научными трудами, стараясь как можно скорее закрыть пробелы в своём образовании.              И едва только жизнь её стала успокаиваться, как ранней зимой настала очередь нового удара — прислали весть, что её мать скончалась во сне. Пусть они никогда не были особенно близки, но одно то, что в мире стало одним родным человеком меньше, причиняло боль.       Сколько это было возможно, Татьяна откладывала поездку в поместье родителей. Она одна была на похоронах: Ольга с мужем находились на Кавказе и не знали, когда смогут вернуться. Татьяна же пробыла в доме всего два дня и, взяв с собой какие-то безделушки на память, вернулась в Петербург. Только на следующее лето, после того, как она посетила два поместья, оставшихся ей от князя, в августе она отправилась в родительское.       Она так боялась ту себя, которая может воскреснуть на этих аллеях, в этих лесах, за тем столом в её спальне… Но к своему удивлению поняла, что ей стало немного легче. Здесь, вдали от Петербурга, от салонов и гостиных, ей не было нужды носить маску холодной и недоступной княгини. Даже соседи её не навещали, ведь она была в трауре, и потому Татьяна позволяла себе такие вольности, о которых уже несколько лет и подумать не могла.              Однажды, гуляя по лесу, она собрала букетик и вспомнила о несчастном Ленском, похороненном у дороги, и направилась туда. Она положила цветы к памятнику и огляделась. Как же давно всё это было, словно целая жизнь прошла. О нём Татьяна старалась не вспоминать: зачем без толку бередить старые раны?       Взгляд её зацепился за тёмный силуэт вдалеке. Он медленно приближался, и ей показалось, что человек этот ей знаком. Но вдруг он остановился и, прежде чем Татьяна успела его разглядеть, развернулся и быстро ушёл обратно.       Несколько дней спустя, когда она уже почти забыла об этом странном эпизод, Татьяна вновь отправилась прогуляться. Ей было жизненно необходимо хоть ненадолго отвлечься от дел. Да, почти полтора года спустя ей это давалось куда проще, но временами так некстати накрывали воспоминания…       Ноги словно сами принесли её по знакомой дорожке туда, куда она зареклась ходить. Его поместье осталось таким, как она его помнила несколько лет назад, только как будто бы ещё больше обветшало. Должно быть, это нормально, если он живёт за границей… Татьяна тихо прошла к заднему крыльцу и пару раз постучала.       — Добрый день, Ваша Светлость, — поклонился управляющий. — Чем могу быть полезен?       — Здравствуйте. Могу я пройти в библиотеку? — в горле вдруг пересохло. Уйти бы, пока не поздно…       — Проходите, прошу вас. Сейчас я барину скажу, что вы пожаловали.       — Как? — ахнула Татьяна. — Ваш барин здесь?! Извините, мне пора идти.       И, едва она успела развернуться, как услышала шаги на скрипучей лестнице. Вмиг она почувствовала себя не гостей, а просто воровкой. И звук этих шагов пригвоздил её к месту. Бежать уже поздно… < tab>— Татьяна?.. Дмитриевна…