Часть 4 Глава 3. Письма невесть от кого

Нарцисса взяла книгу в руки, открыв на нужной главе прокашлялась и начала читать. Разговоры сразу же стихли. Взрослые и дети начали слушать. Глава 3. Письма невесть от кого. - прочитала название главы Миссис Малфой. Алексию никогда еще так не наказывали, как за историю с бразильским удавом. Когда ей наконец разрешили выходить из чулана, уже начались летние каникулы, а Дадли уже успел сломать новую видеокамеру, разбил самолет с дистанционным управлением и, в первый раз сев на новый гоночный велосипед, умудрился врезаться в миссис Фигг, переходившую Тисовую улицу на костылях, и сбить ее с ног, так что она потеряла сознание. - Его хоть наказали? - поинтересовалась Луна. - Нет. - было ей ответом. Алексия была рада, что занятия в школе закончились, но зато теперь ей негде было скрыться от Дадли и его дружков, которые каждый день приходили к нему домой. И Пирс, и Деннис, и Малкольм, и Гордон — все они были здоровыми и безмозглыми, но Дадли был самым здоровым и самым безмозглым, и потому именно он считался их предводителем и решал, что будет делать вся компания. И вся компания соглашалась с тем, что следует заняться любимым спортом Дадли — охотой на Алексию. - Я тебе сейчас поохочусь. - прорычал Джеймс. - Эй, сохатый, а давай мы займёмся нашим любимым спортом охотой на Дадли. - предложил Сириус. - Я с вами. - сразу отозвался бывший профессор ЗОТИ. - Вы не посмеете. - крикнул Вернон. По этой причине Алексия проводила как можно больше времени вне дома, шатаясь неподалеку и думая о том, что не так уж много времени осталось до конца каникул, откуда ей светил крошечный лучик надежды. В сентябре она должна была пойти в среднюю школу и наконец-то расстаться с Дадли. Дадли перевели в частную школу, где когда-то учился дядя Вернон, — в «Вонингс». Кстати, туда же устроили и Пирса Полкисса. А Алексию отдали в самую обычную общеобразовательную школу, в «Хай Камеронс». Дадли это показалось невероятно смешным. — В этой школе старшекурсники в первый же день засовывают новичков головой в унитаз, — сразу же начал издеваться Дадли. — Хочешь подняться наверх и попробовать? — Нет, спасибо, — ответила Алексия. — В многострадальный унитаз никогда не засовывали ничего страшнее твоей головы — его, бедняжку, может и стошнить. Алексия убежала раньше, чем Дадли понял смысл сказанного. - Алексия, почему ты с нами так не шутишь? - проныли близнецы. - Ну куда мне до вас? - сказала та. Основатели же смотря на это лишь вздохнули, но можно было увидеть их улыбки. Как-то в июле тетя Петунья повезла Дадли в Лондон, чтобы купить ему фирменную форму школы «Вонингс», а Алексия отвела к миссис Фигг. Как ни странно, теперь у миссис Фигг стало куда приятнее, чем раньше. Выяснилось, что она сломала ногу, наступив на одну из своих кошек, и с тех пор уже не пылает к ним такой страстной любовью, как прежде. Так что она не показывала Алексии фотографии кошек, и даже разрешила ей посмотреть телевизор, но зато угостила шоколадным кексом, который, судя по вкусу, пролежал у нее в шкафу по крайней мере десяток лет. - Нет! Только не шоколадный кекс. - трагично воскликнул Римус. Мародёры расхохотались так как знали любовь Римуса к шоколаду. В тот вечер Дадли гордо маршировал по гостиной в новой школьной форме. Ученики «Вонингса» носили темно-бордовые фраки, оранжевые бриджи и плоские соломенные шляпы, которые называются канотье. Еще они носили узловатые палки, которыми колотили друг друга за спинами учителей. Считалось, что это хорошая подготовка к той взрослой жизни, которая начнется после школы. - А чем это поможет в взрослой жизни? - поинтересовались многие. - Не знаю. - ответила девочка. Глядя на Дадли, гордо вышагивающего в своей новой форме, дядя Вернон ужасно растрогался и ворчливым голосом — ворчал он притворно, пряча свои эмоции, — заметил, что это самый прекрасный момент в его жизни. Что же касается тети Петуньи, то она не стала скрывать своих чувств и разрыдалась, а потом воскликнула, что никак не может поверить в то, что этот взрослый красавец — ее крошка сыночек, ее миленькая лапочка. А Алексия даже боялась открыть рот. Она изо всех сил сдерживал смех, но тот так распирал его, что девочке казалось, что у неё вот-вот треснут ребра и хохот вырвется наружу. - Мда, Господи. - сказала Флёр. - Как ты с ними живёшь? - задал вопрос Седрик. - Как - то. Когда на следующее утро Алексия зашла на кухню позавтракать, там стоял ужасный запах. Как оказалось, он исходил из огромного металлического бака, стоявшего в мойке. Алексия подошла поближе. Бак был наполнен серой водой, в которой плавало нечто похожее на грязные тряпки. — Что это? — спросила она тетю Петунью. Тетя поджала губы — она всегда так делала, когда Алексия осмеливалась задать ей вопрос. — Твоя новая школьная форма. Алексия снова заглянула в бак. — Ну да, конечно, — произнесла она. — Я просто не догадалась, что ее обязательно нужно намочить. — Не строй из себя дурочку, — отрезала тетя Петунья. — Я специально крашу старую форму Дадли в серый цвет. Когда я закончу, она будет выглядеть как новенькая. Алексия никак не могла в это поверить, но решила, что лучше не спорить. Она села за стол, стараясь не думать о том, как будет выглядеть в свой первый день в «Хай Камеронсе» — наверное, так, словно вырядилась в обрывки полусгнившей шкуры мамонта. - А новую форму купить сложно? - поинтересовался Невилл. - Они не любят на меня тратиться. - сказала четвертый чемпион. После этих слов, которые произнесла девочка, взрослые вновь посмотрели на Дамблдора со злостью в глазах. Тот поёжился от их взглядов. В кухню вошли Дадли и дядя Вернон, и оба сразу сморщили носы — запах новой школьной формы Алексии им явно не понравился. Дядя Вернон, как обычно, погрузился в чтение газеты, а Дадли принялся стучать по столу форменной узловатой палкой, которую он теперь повсюду таскал с собой. Из коридора донеслись знакомые звуки — почтальон просунул почту в специально сделанную в двери щель, и она упала на лежавший в коридоре коврик. — Принеси почту, Дадли, — буркнул дядя Вернон из-за газеты. - Он послал за почтой Дадли. - удивился Фред. - Конец света настал. - сказал Джордж. — Пошли за ней Алексию. — Алексия, принеси почту. - Конец света отменяется. - сказали близнецы одновременно. - А самому сходить лень? - спросила Хельга. - Не смейте указывать моему сыну. Гаркнули вместе Дурсли. - Вы ненормальная тварь. - в добавок добавил глава семейства Дурслей. Ученики, что до этого молчали теперь молчать не собирались. Поэтому встали на защиту Хельги. - Не смей на неё орать. - первый среагировал Хафелпафф. - Вот именно. - поддержали их Гриффиндор, Слизерин и Ревенкло. - Селенцио. - произнесла Алексия. Вернон сразу же замолчал. — Пошлите за ней Дадли, — ответила Алексия. — Ткни её своей палкой, Дадли, — посоветовал дядя Вернон. Алексия увернулась от палки и пошла в коридор. На коврике лежали открытка от сестры дяди Вернона по имени Мардж, отдыхавшей на острове Уайт, коричневый конверт, в котором, судя по всему, лежал счет, и письмо для Алексии. - Письмо из Хогвартса. - обрадовались все. Алексия подняла его и началп внимательно рассматривать, чувствуя, как у неё внутри все напряглось и задрожало, как натянутая тетива лука. Никто ни разу никогда в жизни не писал ей писем. Да и кто мог ей написать? У неё не было друзей, у неё не было других родственников, она даже не была записана в библиотеку, из которой ей могло бы прийти по почте грубое послание с требованием немедленно вернуть книги. Однако сейчас она держала в руках письмо, и на нем стояло не только его имя, но и адрес. Так что сомнений, что письмо адресовано именно ей, не было. «Мисс А. Поттер, графство Суррей, город Литтл Уингинг, улица Тисовая, дом четыре, чулан под лестницей»  — вот что было написано на конверте. Конверт, тяжелый и толстый, был сделан из желтоватого пергамента, а адрес был написан изумрудно-зелеными чернилами. Марка на конверте отсутствовала. Дрожащей рукой Алекия перевернула конверт и увидела, что он запечатан пурпурной восковой печатью, украшенной гербом, на гербе были изображены лев, - Гриффиндор. - крикнули гриффиндорцы. орел, - Ревенкло. - крикнули Ревенкловцы. барсук - Хафелпафф. - крикнули Хафелпаффцы и змея, - Слизерин. - спокойно сказали слизеринцы. а в середине — большая буква «X». - Хогвартс. - крикнули все ученики вместе. — Давай поживее, девчонка! — крикнул из кухни дядя Вернон. — Что ты там копаешься? Проверяешь, нет ли в письмах взрывчатки? Дядя Вернон расхохотался собственной шутке. - Ха-ха как смешно! - сказали ребята. Алексия вернулась в кухню, все еще разглядывая письмо. Она протянула дяде Вернону счет и открытку, села на свое место и начала медленно вскрывать желтый конверт. Дядя Вернон одним движением разорвал свой конверт, вытащил из него счет, недовольно засопел и начал изучать открытку. — Мардж заболела, — проинформировал он тетю Петунью. — Съела какое-то экзотическое местное блюдо и… — Пап! — внезапно крикнул Дадли. — Пап, Алексия тоже что-то получила! - Ну ты и ябеда. - сказал Блейз. Алексия уже собиралась развернуть письмо, написанное на том же пергаменте, из которого был сделан конверт, когда дядя Вернон вырвал бумагу из её рук. — Это мое! — возмутилась Алексия, пытаясь завладеть бумагой. — И кто, интересно, будет тебе писать? — презрительно фыркнул дядя Вернон, разворачивая письмо и бросая на него взгляд. Его красное лицо вдруг стало зеленым, причем быстрее, чем меняются цвета на светофоре. Но на этом дело не кончилось. Через несколько секунд лицо его стало серовато-белым, как засохшая овсяная каша. - Алексия, ну у тебя и сравнения. - протянула Луна. - А то. — П-П-Петунья! — заикаясь, выдохнул он. Дадли попытался вырвать у него письмо, но дядя Вернон поднял его над собой, чтобы Дадли не смог дотянуться. Подошедшая Петунья, большая любительница сплетен и слухов, взяла у мужа письмо и прочла первую строчку. На мгновение всем показалось, что она вот-вот потеряет сознание. Тетя схватилась за горло и втянула воздух с таким звуком, словно задыхалась. — Вернон! О боже, Вернон! - Дайте им Оскар за лучшую актёрскую игру. - попросила четверокурсница. - нету, был бы дали. - сказала Гермиона. - Жаль. - Ага. Тетя и дядя смотрели друг на друга, кажется, позабыв о том, что на кухне сидят Алексия и Дадли. Правда, абстрагироваться надолго им не удалось, потому что Дадли не выносил, когда на него не обращали внимания. Он сильно стукнул отца по голове своей узловатой палкой. - А вот и итог вашего воспитания. - хмыкнул Люциус, его жена кивнула. — Я хочу прочитать письмо! — громко заявил Дадли. — Это я хочу прочитать письмо, — возмущенно возразила Алексия. — Это мое письмо. — Пошли прочь, вы оба, — прокаркал дядя Вернон, запихивая письмо обратно в конверт. Алексия не двинулась с места. - Что сейчас будет. - тихо сказал Рон. - Алексию лучше не злить. - согласилась Гермиона. — ОТДАЙТЕ МНЕ МОЕ ПИСЬМО! — прокричала она. — Дайте мне его посмотреть! — заорал Дадли. — ВОН! — взревел дядя Вернон и, схватив за шиворот сначала Дадли, а потом Алексию, выволок их в коридор и захлопнул за ними дверь кухни. Алексия и Дадли тут же устроили яростную, но молчаливую драку за место у замочной скважины — выиграл Дадли, и Алексия, не замечая, что очки повисли на одной дужке, улеглась на пол, прикладывая ухо к узенькой полоске свободного пространства между полом и дверью. — Вернон, — произнесла тетя Петунья дрожащим голосом. — Вернон, посмотри на адрес, как они могли узнать, где она спит? Ты не думаешь, что они следят за домом? — Следят… даже шпионят… а может быть, даже ходят за нами по пятам, — пробормотал дядя Вернон, который, кажется, был на грани помешательства. - Делать нам больше нечего. - хмыкнул Драко. — Что нам делать, Вернон? Может быть, следует им ответить? Написать, что мы не хотим… - Вот именно надо было просто написать. - сказал Салазар, посмотрев на них. Алексия видела, как блестящие туфли дяди Вернона ходят по кухне взад и вперед. — Нет, — наконец ответил дядя Вернон. — Нет, мы просто проигнорируем это письмо. Если они не получат ответ… Да, это лучший выход из положения… Мы просто ничего не будем предпринимать… — Но… — Мне не нужны в доме такие типы, как они, ты поняла, Петунья?! Когда мы взяли её, разве мы не поклялись, что искореним всю эту опасную чепуху?! - Вы сделаете что!!?? - не выдержал Годрик. - Эм, а давайте вы устройте разборки потом, когда мы дочитаем главу? - не уверенно предложила крестница мародёра, видя, что не только основатели, но и родители и Сириус готовы убить Дурслей. - Хорошо. - сразу же согласился Гриффиндор. В тот вечер, вернувшись с работы, дядя Вернон совершил нечто такое, чего раньше никогда не делал, — он пришел к Алексии в чулан. - Он туда поместился? - удивился Рон. - Только голова. - ответила Алексия. — Где мое письмо? — спросила Алексия, как только дядя Вернон протиснулся в дверь. — Кто мне его написал? — Никто. Оно было адресовано тебе по ошибке, — коротко пояснил дядя Вернон. — Я его сжег. — Не было никаких ошибок, — горячо возразила Алексия. — Там даже было написано, что я живу в чулане. — ТИХО ТЫ! — проревел дядя Вернон, и от его крика с потолка упало несколько пауков. Дядя Вернон сделал несколько глубоких вдохов, а затем попытался улыбнуться, однако это далось ему с трудом, и улыбка получилась достаточно болезненной. — Э-э-э… кстати, Алексия, насчет этого чулана. Твоя тетя и я тут подумали… Ты слишком выросла, чтобы и дальше жить здесь… Мы подумали, будет лучше, если ты переберешься во вторую спальню Дадли. — Зачем? — спросила Алексия. — Не задавай вопросов! — рявкнул дядя Вернон. — Собирай свое барахло и тащи его наверх, немедленно! - То если у него было две спальни, а моя дочь жила в чулане? - не выдержав прикрикнул Джеймс. Дурсли побледнели ещё больше, от той ауры, что исходила от лорда Поттера. — Зачем? — спросила Алексия. — Не задавай вопросов! — рявкнул дядя Вернон. — Собирай свое барахло и тащи его наверх, немедленно! В доме Дурслей было четыре спальни — одна для дяди Вернона и тети Петуньи, одна для гостей (обычно в роли гостьи выступала сестра дяди Вернона Мардж), одна, где спал Дадли, и еще одна, в которой Дадли хранил те игрушки и вещи, которые не помещались в его первой спальне. Алексии же хватило всего одного похода наверх, чтобы перенести все свои вещи из чулана. И теперь она сидела на кровати и осматривался. Почти всё в этой комнате было поломано. Подаренная Дадли всего месяц назад, но уже неработающая видеокамера лежала на маленьком заводном танке, пострадавшем от столкновения с соседской собакой, на которую его направил Дадли. В углу стоял первый телевизор Дадли, который тот разбил ударом ноги, когда отменили показ его любимой передачи. В другом углу стояла огромная клетка, в которой когда-то жил попугай и которого Дадли обменял на духовое ружье — а ружье лежало рядом, и дуло его было безнадежно погнуто, потому что Дадли как-то раз на него сел. Единственное, что в этой комнате выглядело новым, так это стоявшие на полках книги, — создавалось впечатление, что до них никогда не дотрагивались. Снизу доносились вопли Дадли. — Я не хочу, чтобы она там спала!.. Мне нужна эта комната!.. Пусть она убирается оттуда!.. Алексия вздохнула и легла на кровать. Вчера она отдала бы все на свете за то, чтобы оказаться здесь. Сегодня она предпочла бы оказаться в чулане со своим письмом, чем здесь, но без письма. На другое утро за завтраком все сидели какие-то очень притихшие. А Дадли вообще пребывал в состоянии шока. Накануне он орал во все горло, колотил отца новой дубинкой, давился, пинал мать и подкидывал вверх свою черепаху, разбив ею стеклянную крышу оранжереи, но ему так и не вернули его вторую комнату. - Ну и воспитание. - сказали женщины, что находились в зале. Что касается Алексии, то она вспоминала вчерашнее утро и жалела о том, что не распечатала свое письмо, пока была в коридоре. Дядя Вернон и тетя Петунья обменивались мрачными взглядами. Когда за дверью послышались шаги почтальона, дядя Вернон, все утро пытавшийся быть очень внимательным и вежливым по отношению к Алексии, потребовал, чтобы за почтой сходил Дадли. Из кухни было слышно, как тот идет к двери, стуча своей палкой по стенам и вообще по всему, что попадалось ему на пути. А затем донесся его крик: — Тут еще одно! «Мисс А. Поттер, дом четыре по улице Тисовая, самая маленькая спальня». - Ну зачем? - спросили дети у Дадли. Основатели же просто горестно вздохнули и покачали головой. Дядя Вернон со сдавленным криком вскочил и метнулся в коридор. Алексия рванула за ним. Дяде Вернону пришлось повалить Дадли на землю, чтобы вырвать у него из рук письмо, а это оказалось непросто, потому что Алексия сзади обхватил дядю Вернона за шею. После непродолжительной, но жаркой схватки, в которой каждый получил по нескольку ударов узловатой палкой, дядя Вернон распрямился, тяжело дыша, но зато сжимая в руке письмо, адресованное Алексии. - Вы же знаете, что нельзя читать чужие письма? - поинтересовалась Амелия. - Не вашего ума дела. - проорал тот. — Иди в свой чулан… я хотел сказать, в свою спальню, — прохрипел он, обращаясь к Алексии. — И ты, Дадли… уйди отсюда, просто уйди. Алексия долго мерила шагами спальню. - Ты делаешь так же как Джеймс. - сказал Римус. - Ага. - подтвердил Сириус. Кто-то знал, что она переехала сюда из чулана. И еще этот кто-то знал, что она не получила первое письмо. И все это означало, что этот кто-то попробует передать ему еще одно письмо. И на этот раз Алексия собиралась его получить. Потому что у неё родился план.

* * *

Дышащий на ладан будильник, благодаря Дадли неоднократно побывавший в мастерской, зазвонил ровно в шесть часов. Алексия поспешно выключила его и быстро оделась, стараясь не шуметь, чтобы ни в коем случае не разбудить семейство Дурслей. Она бесшумно вышел из своей комнаты и, крадучись, пошла вниз в полной темноте — включать свет было опасно. План её заключался в том, чтобы выйти из дома, встать на углу Тисовой улицы и дождаться появления почтальона, чтобы первым забрать письма. - Довольно хороший план. - сказал Салазар. А сейчас она кралась по темному коридору, его сердце отчаянно прыгало в груди, и… — А-А-А-А! Алексия буквально взлетела в воздух, потому что наступила на что-то большое и мягкое, лежавшее на коврике у входной двери. На что-то… живое! Наверху зажегся свет, и Алексия с ужасом увидела, что этим большим и мягким было лицо дяди Вернона. - Молодец. - сказал Виктор, которого эта семейка уже если честно задолбала. Мистер Дурсль лежал у входной двери в спальном мешке. Не оставалось сомнений, что он сделал так именно для того, чтобы не дать Алексии осуществить задуманное. И, что тоже было несомненно, он вовсе не рассчитывал, что на него наступят. После получасовых воплей дядя Вернон велел Алексии сделать ему чашку чая. Алексия грустно поплелась на кухню, а когда вернулась с чаем, почту уже принесли, и теперь она лежала за пазухой у дяди Вернона. Алексия отчетливо видела три конверта с надписями, сделанными изумрудно-зелеными чернилами. — Я хочу… — начала было она, но дядя Вернон достал письма и разорвал их на мелкие кусочки прямо у неё на глазах. В тот день дядя Вернон не пошел на работу. Он остался дома и намертво заколотил щель для писем. - Больной. - сказал Седрик. - Не то слово. - сказала племянница этого самого человека. — Видишь ли, — объяснял он тете Петунье сквозь зажатые в зубах гвозди, — если они не смогут доставлять свои письма, они просто сдадутся. — Я не уверена, что это поможет, Вернон. — О, у этих людей странная логика, Петунья. Они не такие, как мы с тобой, — ответил дядя Вернон, пытаясь забить гвоздь куском фруктового кекса, только что принесенного ему тетей Петуньей.

* * *

В пятницу для Алексии принесли не меньше дюжины писем. Так как они не пролезали в заколоченную щель для писем, их просунули под входную дверь, а несколько штук протолкнули сквозь маленькое окошко в туалете на первом этаже. Дядя Вернон снова остался дома. Он сжег все письма, а потом достал молоток и гвозди и заколотил парадную и заднюю двери, чтобы никто не смог выйти из дома. Работая, он что-то напевал себе под нос и испуганно вздрагивал от любых посторонних звуков. - Господи деградация. - сказала Гермиона.

* * *

В субботу ситуация начала выходить из-под контроля. - А то есть всё это время она была под контролем? - поинтересовался Невилл. Несмотря на усилия дяди Вернона, в дом попали целых двадцать четыре письма для Алексии — кто-то свернул их и засунул в две дюжины яиц, которые молочник передал тете Петунье через окно гостиной. Молочник не подозревал о содержимом яиц, но был крайне удивлен, что в доме заколочены двери. Пока дядя Вернон судорожно звонил на почту и в молочный магазин и искал того, кому можно пожаловаться на случившееся, тетя Петунья засунула письма в кухонный комбайн и перемолола их на мелкие кусочки. — Интересно, кому это так сильно понадобилось пообщаться с тобой? — изумленно спросил Дадли, обращаясь к Алексии. - Нам. - сказали ученики Хогвартса.

* * *

В воскресенье утром дядя Вернон выглядел утомленным и немного больным, но зато счастливым. — По воскресеньям — никакой почты, — громко заявил он с довольной улыбкой, намазывая джемом свою газету. — Сегодня — никаких чертовых писем… Он не успел договорить, как что-то засвистело в дымоходе и ударило дядю Вернона по затылку. В следующую секунду из камина со скоростью пули вылетели тридцать или даже сорок писем. Дурсли инстинктивно пригнулись, и письма просвистели у них над головами, а Алексия подпрыгнула, пытаясь ухватить хотя бы одно из них. — Вон! ВОН! — Дядя Вернон поймал Алексию в воздухе, потащил к двери и вышвырнул в коридор. Затем из комнаты выбежали тетя Петунья и Дадли, закрывая руками лица, за ними выскочил дядя Вернон, захлопнув за собой дверь. Слышно было, как в комнату продолжают падать письма, они стучали по полу и стенам, отлетая от них рикошетом. — Ну всё, — значимо и весомо произнес дядя Вернон. Он старался говорить спокойно, хотя на самом деле нервно выщипывал из усов целые пучки волос. — Через пять минут я жду вас здесь — готовыми к отъезду. Мы уезжаем, так что быстро соберите необходимые вещи — и никаких возражений! Он выглядел таким разъяренным и опасным, особенно после того, как выдрал себе пол-уса, что возражать никто не осмелился. Десять минут спустя дядя Вернон, взломав забитую досками дверь, вывел всех к машине, и автомобиль рванул в сторону скоростного шоссе. На заднем сиденье обиженно сопел Дадли — отец отвесил ему затрещину за то, что он слишком долго возился. А Дадли всего лишь пытался втиснуть в свою спортивную сумку телевизор, видеомагнитофон и компьютер. Они ехали. Ехали все дальше и дальше. Даже тетя Петунья не решалась спросить, куда они направляются. Несколько раз дядя Вернон делал крутой вираж, и какое-то время машина двигалась в обратном направлении. А потом снова следовал резкий разворот. — Сбить их со следа… сбить их со следа, — всякий раз бормотал дядя Вернон. - Самый настоящий псих, тебе к доктору надо сходить. - сказала Ханна. - Не хочет, говорит, что не надо. - вздохнув произнесла Алексия. Они ехали целый день, не сделав ни единой остановки для того, чтобы хоть что-нибудь перекусить. Когда стемнело, Дадли начал скулить. У него в жизни не было такого плохого дня. Он был голоден, он пропустил пять телевизионных программ, которые собирался посмотреть, и он никогда еще не делал таких долгих перерывов между компьютерными сражениями с пришельцами и чудовищами. - Ой потерпишь компьютер никуда не денется. - сказала кузина. - Не смей указывать моему сыну, что делать. - приказал Вернон. - Не ори на мою дочь/крестницу. - одновременно сказали Джеймс и Сириус, вскакивая со своих мест. Наконец дядя Вернон притормозил у мрачной гостиницы на окраине большого города. Дадли и Гарри выделили одну комнату на двоих — в ней были две двуспальные кровати, застеленные влажными, пахнущими плесенью простынями. Дадли тут же захрапел, а Гарри сидел на подоконнике, глядя вниз на огни проезжающих мимо машин и думая, гадая, мечтая…

* * *

На завтрак им подали заплесневелые кукурузные хлопья и кусочки поджаренного хлеба с кислыми консервированными помидорами. Но не успели они съесть этот нехитрый завтрак, как к столу подошла хозяйка гостиницы. — Я извиняюсь, но нет ли среди вас мисс А. Поттер? Тут для неё письма принесли, целую сотню. Они там у меня, у стойки портье. Она протянула им конверт, на котором зелеными чернилами было написано: «Мисс А. Поттер, город Коукворт, гостиница „У железной дороги“, комната 17». Алексия попыталась схватить письмо, но дядя Вернон ударил её по руке. Хозяйка гостиницы застыла, ничего не понимая. — Я их заберу, — сказал дядя Вернон, быстро вставая из-за стола и удаляясь вслед за хозяйкой. - А когда ты смогла прочитать письмо? - не понял Невилл.

* * *

— Дорогой, не лучше ли нам будет вернуться? — робко поинтересовалась тетя Петунья спустя несколько часов, но дядя Вернон, похоже, ее не слышал. Никто не знал, куда именно они едут. Дядя Вернон завез их в чащу леса, вылез из машины, огляделся, потряс головой, сел обратно, и они снова двинулись в путь. То же самое случилось посреди распаханного поля, на подвесном мосту и на верхнем этаже многоярусной автомобильной парковки. — Папа сошел с ума, да, мам? — грустно спросил Дадли после того, как днем дядя Вернон оставил автомобиль на побережье, запер их в машине, а сам куда-то исчез. - Между прочим уже давно. - сказали дети. Начался дождь. Огромные капли стучали по крыше машины. Дадли шмыгнул носом. — Сегодня понедельник, — запричитал он. — Сегодня вечером показывают шоу великого Умберто. Я хочу, чтобы мы остановились где-нибудь, где есть телевизор. «Значит, сегодня понедельник», — подумала про себя Алексия, вспоминая кое о чем. Если сегодня был понедельник — а в этом Дадли можно было доверять, он всегда знал, какой сегодня день, благодаря телевизионной программе, — значит, завтра, во вторник, Алексии исполнится одиннадцать лет. Конечно, нельзя сказать, что у неё были веселые дни рождения, — например, в прошлом году Дурсли подарили ей вешалку для куртки и пару старых носков дяди Вернона. Так что и в этом году от дня рождения ничего особенного ждать не стоило. Но все же не каждую неделю тебе исполняется одиннадцать. - С днём рождения!! - прокричали все. - Спасибо, но он уже прошёл. - ответила девочка. Дядя Вернон вернулся к машине, по лицу его блуждала непонятная улыбка. В руках он держал длинный сверток, и когда тетя Петунья спросила, что это он там купил, он ничего не ответил. — Я нашел превосходное место! — объявил дядя Вернон. — Пошли! Все вон из машины! На улице было очень холодно. Дядя Вернон указал пальцем на огромную скалу посреди моря. На вершине скалы приютилась самая убогая хижина, какую только можно было представить. Понятно, что ни о каком телевизоре не могло быть и речи. — Сегодня вечером обещают шторм! — радостно сообщил дядя Вернон, хлопнув в ладоши. — А этот джентльмен любезно согласился одолжить нам свою лодку. Дядя Вернон кивнул на семенящего к ним беззубого старика, который злорадно ухмылялся, показывая на старую лодку, прыгающую на серых, отливающих сталью волнах. — Я уже запасся кое-какой провизией, — произнес дядя Вернон. — Так что теперь — все на борт! В лодке было еще холоднее, чем на берегу. Ледяные брызги и капли дождя забирались за шиворот, а арктический ветер хлестал в лицо. Казалось, что прошло несколько часов, прежде чем они доплыли до скалы, а там дядя Вернон, поскальзываясь на камнях и с трудом удерживая равновесие, повел их к покосившемуся домику. Внутри был настоящий кошмар — сильно пахло морскими водорослями, сквозь дыры в деревянных стенах внутрь с воем врывался ветер, а камин был отсыревшим и пустым. Вдобавок ко всему в домике было лишь две комнаты. Приобретенная дядей Верноном провизия поразила всех — четыре пакетика чипсов и четыре банана. После еды — если это можно было назвать едой — дядя Вернон попытался разжечь огонь с помощью пакетиков из-под чипсов, но те не желали загораться и просто съежились, заполнив комнату едким дымом. — Надо было забрать из гостиницы все эти письма — вот бы они сейчас пригодились, — весело заметил дядя Вернон. Дядя пребывал в очень хорошем настроении. Очевидно, он решил, что из-за шторма до них никто не доберется, так что писем больше не будет. Алексия в глубине души была с ним согласна, хотя её эта мысль совершенно не радовала. Как только стемнело, начался обещанный шторм. Брызги высоких волн стучали в стены домика, а усиливающийся ветер неистово ломился в грязные окна. Тетя Петунья нашла в углу одной из комнат покрытые плесенью одеяла и устроила Дадли постель на изъеденной молью софе. Они с дядей Верноном ушли во вторую комнату, где стояла огромная продавленная кровать, а Алексии пришлось улечься на пол, накрывшись самым тонким и самым рваным одеялом. - А если она заболеет? - спросила Лили. - Алексия ты не будешь против если я потом тебя проверю? - спросила Хельга. - Нет не против. - последовал ответ незамедлительно. Ураган крепчал и становился все яростнее, а Алексия не могла заснуть. Она поеживалась от холода и переворачивалась с боку на бок, стараясь устроиться поудобнее, а в животе у неё урчало от голода. Дадли захрапел, но его храп заглушали низкие раскаты грома: началась гроза. У Дадли были часы со светящимся циферблатом, и когда его жирная рука выскользнула из-под одеяла и повисла над полом, Алексия увидела, что через десять минут ей исполнится одиннадцать лет. Она лежала и смотрела, как бегает по кругу секундная стрелка, приближая её день рождения, и спрашивала себя, вспомнят ли Дурсли об этой дате. Но еще больше её интересовало, где сейчас был тот, кто посылал ему письма. До начала следующего дня оставалось пять минут. Алексия отчетливо услышала, как снаружи что-то заскрипело. Ей хотелось верить, что крыша домика выдержит атаку дождя и ветра и не провалится внутрь, хотя, возможно, так стало бы теплее — все равно хуже, чем сейчас, быть уже не могло. Часы Дадли показывали без четырех двенадцать. Алексия подумала, что, когда они вернутся на Тисовую улицу, вполне возможно, в доме будет столько писем, что ей удастся стащить хотя бы одно. Без трех двенадцать. Снаружи раздался непонятный звук, словно море громко хлестнуло по скале. А еще через минуту до Алексии донесся громкий треск — наверное, это упал в море большой камень. Еще одна минута, и наступит день её рождения. Тридцать секунд… двадцать… десять… девять… Может, имеет смысл разбудить Дадли, просто для того чтобы его позлить? Три секунды… две… одна… БУМ! - Что за бум! - не поняли взрослые. Хижина задрожала, Алексия резко села на полу, глядя на дверь. За ней кто-то стоял и громко стучал, требуя, чтобы его впустили. Но кто? - Это конец главы. - сказала Нарцисса.