Часть 5 Глава 4. – Хранитель ключей

– Так давайте я. – сказал Салазар. Никто не был против. Нарцисса передала книгу одному из основателей. Взяв книгу Салазар начал читать. Глава 4. – Хранитель ключей БУМ! — снова раздался грохот. Дадли вздрогнул и проснулся. — Где пушка? — с глупым видом спросил он. А у него бывает другое выражение лица. – подумали ученики Хогвартса. Позади них громко хлопнула дверь, отделявшая одну комнату от другой, и появился тяжело дышавший дядя Вернон. В руках у него было ружье — так что теперь стало ясно, что лежало в том длинном пакете, о содержимом которого он никому не рассказал. — Кто там? — крикнул дядя Вернон. — Предупреждаю, я вооружен! За дверью все стихло. И вдруг… ТРАХ! – Бедная дверь. – сказала девочка - которая - выжила. – Ага. – согласились некоторые. В дверь ударили с такой силой, что она слетела с петель и с оглушительным треском приземлилась посреди комнаты. В дверном проеме стоял великан. Его лицо скрывалось за длинными спутанными прядями волос и огромной клочковатой бородой, но зато были видны его глаза, маленькие и блестящие, как черные жуки. Великан протиснулся в хижину и пригнулся, но голова его все равно касалась потолка — уж слишком он был велик. Он наклонился, поднял дверь и легко поставил ее на место. Грохот урагана, доносившийся снаружи, сразу стал потише. Великан повернулся и внимательно оглядел всех, кто был в хижине. – Алексия у тебя какое-то жуткое описание Хагрида. – сказала Гермиона. – Ну какое есть. – сказала девочка, пожимая плечами. — Ну чего, может, чайку сделаете, а? Непросто до вас добраться, да… устал я… – Хагрид у тебя важное дело, а ты выпить собрался. – со злостью в голосе спросила декан факультета Львов. Великан шагнул к софе, на которой сидел застывший от страха Дадли. — Ну-ка подвинься, пузырь, — приказал незнакомец. Дадли взвизгнул и, соскочив с софы, рванулся к вышедшей из второй комнаты матери и спрятался за нее. Тетя Петунья в свою очередь шагнула за спину дяди Вернона и пугливо пригнулась, словно надеялась, что за мужем ее не будет видно. — А вот и наша Алексия! — удовлетворенно произнес великан. –Хагрид.– протянула профессор трансфигурации. Хагрид же лишь что то промямлил себе под нос. Алексия всмотрелась в свирепое, страшное лицо, скрытое волосами, и увидела, что глаза-жуки сузились в улыбке. — Когда я видел тебя в последний раз, ты совсем маленькой была, — сообщил великан. — А сейчас вон как выросла — и вылитая мама, ну один в один просто. Дядя Вернон издал какой-то странный звук, похожий на скрип, и шагнул вперед. — Я требую, чтобы вы немедленно покинули этот дом, сэр! — заявил он. — Вы взломали дверь и вторглись в чужие владения! — Да заткнись ты, Дурсль! – Ну он как бы в своём праве. – сказала Амелия Боунс. Великан протянул руку и, выдернув ружье из рук дяди Вернона, с легкостью завязал его в узел, словно оно было резиновое, а потом швырнул его в угол. Дядя Вернон пискнул, как мышь, которой наступили на хвост. Золотое трио поморщилось, ведь воспоминания о одной крысе были свежи. — Да… Алексия, — произнес великан, поворачиваясь спиной к Дурслям. — С днем рождения тебя, вот. Я тут тебе принес кой-чего… Может, там помялось слегка, я… э-э… сел на эту штуку по дороге… но вкус-то от этого не испортился, да? Великан запустил руку во внутренний карман черной куртки и извлек оттуда немного помятую коробку. Алексия взяла ее дрожащими от волнения руками и поспешно открыла, хотя пальцы плохо слушались её. Внутри был большой липкий шоколадный торт, на котором зеленым кремом было написано: «С днем рождения, Алексия!». – Мой первый торт на день рождения. – произнесла Поттер. Алексия посмотрела на великана. Она хотела поблагодарить его за подарок, но слова благодарности потерялись по пути ко рту, и вместо этого она сказала совсем другое: — Вы кто? Великан хохотнул. — А ведь точно, я и забыл представиться. Рубеус Хагрид, смотритель и хранитель ключей Хогвартса. – Как будто это что-то, да прояснило ситуацию. – нахмурившись произнёс Крам. Он протянул огромную ладонь и, обхватив руку Алексии, энергично потряс ее. — Ну так чего там с чаем? — спросил он, потирая руки. — Я… э-э… и от чего-нибудь покрепче не отказался бы, если… э-э… у вас есть. Взгляд великана упал на пустой камин, в котором тоскливо лежали сморщенные пакетики из-под чипсов. Великан презрительно фыркнул и нагнулся над камином — никто не видел, что он там делает, но когда через секунду великан отодвинулся, в камине полыхал яркий огонь. Мерцающий свет залил сырую хижину, и Алексия сразу почувствовала себя так, словно залезла в горячую ванну. – А если бы она заболела от такого холода. – не понял Невилл. – Алексия, а ты обращалась, ну не знаю, там в органы опеки? – поинтересовалась Сьюзен. Все сразу же посмотрели на девочку. – Да, но меня проигнорировали. – сказала она. Гигант сел обратно на софу, прогнувшуюся под его весом, и начал опорожнять карманы, которых в его куртке было великое множество. На софе появились медный чайник, мятая упаковка сосисок, чайник для заварки, кочерга, несколько кружек с выщербленными краями и бутылка с какой-то янтарной жидкостью, к которой он приложился, прежде чем приступить к работе. Вскоре хижина наполнилась запахом жарящихся сосисок, весело шипящих на огне. Никто не двинулся с места и не сказал ни слова, пока великан готовил еду, но как только он снял с кочерги шесть нанизанных на нее сосисок — жирных, сочных, чуть подгоревших сосисок, — Дадли беспокойно завертелся. — Что бы он ни предложил, Дадли, я запрещаю тебе это брать, — резко произнес дядя Вернон. Великан мрачно усмехнулся. — Да ты чего разволновался-то, Дурсль? — насмешливо спросил он. — Да мне б и в голову не пришло его кормить — вон он у тебя жирный-то какой. – Вот именно. – согласились со словами великана большинство людей, из тех кто там был. Он протянул сосиски Алексии, которая была так голодна, что проглотила их в мгновение ока, думая о том, что в жизни не ела ничего вкуснее. Но даже наслаждаясь сосисками, она не сводила глаз с великана. И наконец решилась задать вопрос, который, кроме неё, кажется, никто задавать не собирался. — Извините, но я до сих пор не знаю, кто вы такой, — вежливо произнесла Алексия. – Вот сначала надо было это и спросить.– с важным видом сказала Грейнджер. Великан сделал глоток чая и вытер рукой блестевшие от жира губы. — Зови меня Хагрид, — просто ответил он. — Меня так все зовут. А вообще я ж тебе уже вроде все про себя рассказал — я хранитель ключей в Хогвартсе. Ты, конечно, знаешь, что это за штука такая, Хогвартс? — Э-э-э… Вообще-то нет, — робко выдавила из себя Алексия. У Хагрида был такой вид, словно его обдали холодной водой. –Ну естественно, знаменитая Алексия Поттер, девочка которая выжила, и не знает, что такое Хогвартс, нонсенс. – сказал Драко. – А можно меня не перебивать, на каждом слове. – спросил раздражённый Салазар, его друзья лишь вздохнули. – Спасибо, сказал он и продолжил читать. — Извините, — быстро сказала Алексия. — Извините?! — рявкнул Хагрид и повернулся к Дурслям, которые спрятались в тень. — Это им надо извиняться! Я… э-э… знал, что ты наших писем не получила, но чтобы ты вообще про Хогвартс не слышала? Не любопытная ты, выходит, коль ни разу не спросила, где родители твои всему научились… — Научились чему? — непонимающе переспросила Алексия. — ЧЕМУ?! — прогрохотал Хагрид, вскакивая на ноги. — Ну-ка погоди, разберемся сейчас! – О да им сейчас не поздоровится. – сказали близнецы Уизли. Казалось, разъяренный великан стал еще больше и заполнил собой всю хижину. Дурсли съежились от страха у дальней стены. — Вы мне тут чего хотите сказать? — прорычал он, обращаясь к Дурслям. — Что эта девочка — эта девочка! — ничегошеньки и не знает о том, что… Ничего не знает ВООБЩЕ? Алексия решила, что великан зашел слишком далеко. В конце концов она ходила в школу и не так уж плохо училась. — Кое-что я знаю, — заявила она. — Математику, например, и всякие другие вещи. – Но он же не про это. - сказал младший сын семьи рыжих. Но Хагрид просто отмахнулся от неё. — Я ж не об этом… а о том, что ты о нашем мире ничего не знаешь. О твоем мире. О моем мире. О мире твоих родителей. — Каком мире? — непонимающе переспросила Алексия. У Хагрида был такой вид, словно он вот-вот взорвется. — ДУРСЛЬ! — прогремел он. Дядя Вернон, побледневший от ужаса, что-то неразборчиво прошептал. Хагрид отвернулся от него и посмотрел на Алексию полубезумным взглядом. — Но ты же знаешь про своих родителей… ну, кто они были? — с надеждой спросил он. — Да точно знаешь, не можешь ты не знать… к тому же они не абы кто были, а люди известные. И ты… э-э… знаменитость. — Что? — Алексия не верила своим ушам. — Разве мои мама и папа… разве они были известными людьми? — Значит, ты не знаешь… Ничегошеньки не знаешь… — Хагрид дергал себя за бороду, глядя на Алексию изумленным взором. — Ты чего, не знаешь даже, кто ты такая есть? — наконец спросил он. Дядя Вернон внезапно обрел дар речи. Зря, лучше бы и помалкивал дальше.– подумали все. Дамблдор же думал как ему, светлейшему, выйти сухим из этой ситуации. — Прекратите! — скомандовал он. — Прекратите немедленно, сэр! Я запрещаю вам что-либо рассказывать девчонке! Хагрид посмотрел на него с такой яростью, что даже куда более храбрый человек, чем дядя Вернон, сжался бы под этим взглядом. А когда Хагрид заговорил, то казалось, что он делает ударение на каждом слоге. — Вы что, никогда ей ничего не говорили, да? Никогда не говорили, что в том письме было, которое Дамблдор написал? Я ж сам там был, у дома вашего, этими вот глазами видел, как Дамблдор письмо в одеяло положил! А вы, выходит, за столько лет ей так и не рассказали ничего, прятали все от неё, да? Ну всё им конец.– поняли некоторые. — Прятали от меня что? — поспешно поинтересовалась Алексия. — ПРЕКРАТИТЕ! Я ВАМ ЗАПРЕЩАЮ! — нервно заверещал дядя Вернон. – Хагрид не будет, вас, слушать. – сказали те кто хорошо знал полувеликана. Тетя Петунья глубоко вдохнула воздух с таким видом, словно ужасно боялась того, что последует за этими словами. — Эй, вы, пустые головы, сходите вон проветритесь, может, полегчает, — посоветовал им Хагрид, поворачиваясь к Алексии. — Короче так, Алексия, ты волшебница, поняла? – М - да, краткость-сестра таланта. – подал голос профессор зельеварения. В доме воцарилась мертвая тишина, нарушаемая лишь отдаленным шумом моря и приглушенным свистом ветра. — Я кто? — Алексия почувствовала, что у неё отвисла нижняя челюсть. Я тоже не сразу поверила.– проговорила Гермиона. Маглорожденные на её словали закивали в знак согласия. — Ну, ясное дело кто — волшебница ты. — Хагрид сел обратно на софу, которая протяжно застонала и просела еще ниже. — И еще какая! А будешь еще лучше… когда немного… э-э… подучишься, да. Кем ты еще могла быть, с такими-то родителями? И вообще пора тебе письмо свое прочитать. Алексия протянула руку и наконец-то, после стольких ожиданий, в ней оказался желтоватый конверт, на котором изумрудными чернилами было написано, что данное письмо адресовано мисс Поттер, которая живет в хижине, расположенной на скале посреди моря, и спит на полу. Алексия вскрыла конверт, вытащила письмо и прочитала: ШКОЛА ЧАРОДЕЙСТВА И ВОЛШЕБСТВА «ХОГВАРТС» Директор: Альбус Дамблдор (Кавалер ордена Мерлина I степени, Великий волш., Верх. чародей, Президент Международной конфед. магов) Дорогая мисс Поттер! Мы рады проинформировать Вас, что Вам предоставлено место в Школе чародейства и волшебства «Хогвартс». Пожалуйста, ознакомьтесь с приложенным к данному письму списком необходимых книг и предметов. Занятия начинаются 1 сентября. Ждем вашу сову не позднее 31 июля. Искренне Ваша,Минерва МакГонагалл,заместитель директора – Ну ничего нового. – сказал Фред. Алексии показалось, что у неё в голове устроили фейерверк. Вопросы, один ярче и жарче другого, взлетали в воздух и падали вниз, а Алексия все никак не могла решить, какой задать первым. Прошло несколько минут, прежде чем она неуверенно выдавила из себя: — Что это значит: они ждут мою сову? — Клянусь Горгоной, ты мне напомнил кое о чем, — произнес Хагрид, хлопнув себя по лбу так сильно, что этим ударом вполне мог бы сбить с ног лошадь. А затем запустил руку в карман куртки и вытащил оттуда сову — настоящую, живую и немного взъерошенную, — а также длинное перо и свиток пергамента. Хагрид начал писать, высунув язык, а Алексия внимательно читала написанное: Дорогой мистер Дамблдор! Передал Алексии её письмо. Завтра еду с ней, чтобы купить все необходимое. Погода ужасная. Надеюсь, с вами все в порядке. Хагрид Хагрид скатал свиток, сунул его сове в клюв, подошел к двери и вышвырнул птицу туда, где бушевал ураган. Затем вернулся и сел обратно на софу. При этом вид у него был такой, словно сделал он что-то совершенно обычное, например поговорил по телефону. Алексия вдруг поняла, что сидит с открытым ртом, и быстро захлопнула его. – И почему я не удивлена. – сказала Мисс Боунс. — Так на чем мы с тобой остановились? — спросил Хагрид. В этот момент из тени вышел дядя Вернон. Лицо его все еще было пепельно-серым от страха, но на нем отчетливо читалась злость. – А лучше, бы и помалкивал дальше.– сказал ловец Болгарии. Седрик и Флёр просто кивнули на его слова. — Она никуда не поедет, — сказал дядя Вернон. Хагрид хмыкнул. — Знаешь, хотел бы я посмотреть, как такой храбрый магл, как ты, её остановит… — Кто? — с интересом переспросила Алексия. — Магл, — пояснил Хагрид. — Так мы называем всех неволшебников — маглы. Да, не повезло тебе… ну, в том плане, что хуже маглов, чем эти, я в жизни не видал. – С этим трудно не согласиться. – сказал Флитвик. — Когда мы взяли её в свой дом, мы поклялись, что положим конец всей этой ерунде, — упрямо продолжил дядя Вернон, — что мы вытравим и выбьем из неё всю эту чушь! Тоже мне волшебница! – Вы сделаете что?– холодно и со злостью в голосе спросил Сириус, а потом повернулся к крестнице – они тебя били? На этот вопрос он получил лишь кивок. — Так вы знали? — недоверчиво спросила Алексия. — Вы знали, что я… что я волшебница? – Знали они, просто не говорили.– холодно бросил Римус. — Знали ли мы?! — внезапно взвизгнула тетя Петунья. — Знали ли мы? Да, конечно, знали! Как мы могли не знать, когда мы знали, кем была моя чертова сестрица! О, она в свое время тоже получила такое письмо и исчезла, уехала в эту школу и каждое лето на каникулы приезжала домой, и ее карманы были полны лягушачьей икры, а сама она все время превращала чайные чашки в крыс. Я была единственной, кто знал ей цену, — она была чудовищем, настоящим чудовищем! Но не для наших родителей, они-то с ней сюсюкались — Лили то, Лили это! Они гордились, что в их семье есть своя ведьма! – Ну все иди сюда Петунья буду тебя мучить! – сказали мародёры одновременно. Она замолчала, чтобы перевести дыхание, и после глубокого вдоха разразилась не менее длинной и гневной тирадой. Казалось, что эти слова копились в ней много лет, и все эти годы она хотела их выкрикнуть, но сдерживалась, и только теперь позволила себе выплеснуть их наружу. — А потом в школе она встретила этого Поттера, и они уехали вместе и поженились, и у них родилась ты. И конечно же я знала, что ты будешь такой же, такой же странной, такой же… ненормальной! А потом она, видите ли, взорвалась, а тебя подсунули нам! – Взорвались!! – переспросили взрослые,– как такое можно говорить маленькой девочке. Алексия побледнела как полотно. Какое-то время она не могла произнести ни слова, но потом дар речи снова вернулся. — Взорвалась? — спросил она. — Вы же говорили, что мои родители погибли в автокатастрофе! – Ну отлично ещё и автокатастрофа, замечательно. – сказал Седрик. — АВТОКАТАСТРОФА?! — прогремел Хагрид и так яростно вскочил с софы, что Дурсли попятились обратно в угол. — Да как могла автокатастрофа погубить Лили и Джеймса Поттеров? Ну и ну, вот дела-то! Вот это да! Да быть такого не может, чтоб Алексия Поттер ничего про себя не знала! Да у нас её историю любой ребенок с пеленок знает! И родителей твоих тоже! — Но почему? — В голосе Алексии появилась настойчивость. — И что с ними случилось, с мамой и папой? Ярость сошла с лица Хагрида. На смену ей вдруг пришла озабоченность. — Да, не ждал я такого, — произнес он низким, взволнованным голосом. — Дамблдор меня предупреждал, конечно, что непросто будет… ну… забрать тебя у этих… Но я и подумать не мог, что ты вообще ничего не знаешь. Не я, Алексия, должен бы рассказать тебе обо всем… э-э… но кто-то ж должен, так? Ну не можешь ты ехать в Хогвартс, не зная, кто ты такая. Он мрачно посмотрел на Дурслей. – Никто не ждал.– сказали все. — Что ж, думаю, что будет лучше, если я тебе расскажу… н-ну… то, что могу, конечно, а могу не все, потому как… э-э… загадок много осталось, непонятного всякого… Он снова сел и уставился на огонь. — Наверное, начну я… с человека одного, — произнес Хагрид через несколько секунд. — Нет, поверить не могу, что ты про него не знаешь, — его в нашем мире все знают… — А кто он такой? — спросила Алексия, не дав Хагриду замолчать и уйти в себя. — Ну… Я вообще-то не люблю его имя произносить. Никто из наших не любит. — Но почему? — Клянусь драконом, Алексия, люди все еще боятся, вот почему. А, чтоб меня, нелегко все это… Короче, был там один волшебник, который… который стал плохим. Таким плохим, каким только можно стать. Даже хуже. Даже еще хуже, чем просто хуже. Звали его… Хагрид задохнулся от волнения и замолк. — Может быть, вы лучше напишете это имя? — предложила Алексия. — Нет… не знаю я, как оно пишется. Ну ладно… э-э… Волан-де-Морт, — выдавил наконец Хагрид, передернувшись. — И больше не проси меня, ни за что не повторю. В общем, этот волшебник лет так… э-э… двадцать назад начал себе приспешников искать. И нашел ведь. Одни пошли за ним, потому что испугались, другие подумали, что он властью с ними поделится. А власть у него была ого-го, и чем дальше, тем больше ее становилось. Темные были дни, да. Никому нельзя было верить. Жуткие вещи творились. Побеждал он, понимаешь. Нет, с ним, конечно, боролись, а онпротивников убивал. Ужасной смертью они умирали. Даже мест безопасных почти не осталось… разве что Хогвартс, да! Я так думаю, что Дамблдор был единственный, кого Ты-Знаешь-Кто боялся. Потому и на школу напасть не решился… э-э… тогда, по крайней мере. А твои мама и папа — они были лучшими волшебниками, которых я в своей жизни знал. Лучшими учениками школы были, первыми в выпуске. Не пойму, правда, чего Ты-Знаешь-Кто их раньше не попытался на свою сторонуперетянуть… Знал, наверное, что они близки с Дамблдором, потому на Темную сторону не пойдут. А потом подумал: может, что их убедит… А может, хотел их… э-э… с дороги убрать, чтоб не мешали. В общем, никто не знает. Знают только, что десять лет назад, в Хэллоуин, он появился в том городке, где вы жили. Тебе всего год был, а он пришел в ваш дом и… и… Хагрид внезапно вытащил откуда-то грязный, покрытый пятнами носовой платок и высморкался громко, как завывшая сирена. — Ты меня извини… плохой я рассказчик, Алексия, — виновато произнес Хагрид. — Но так грустно это… я ж твоих маму с папой знал, такие люди хорошие, лучше не найти, а тут… В общем, Ты-Знаешь-Кто их убил. А потом — вот этого вообще никто понять не может — он и тебя попытался убить. Хотел, чтобы следов не осталось, а может, ему просто нравилось людей убивать. Вот и тебя хотел, а не вышло, да! Ты не спрашивал никогда, откуда у тебя этот шрам на лбу? Это не порез никакой. Такое бывает, когда злой и очень сильный волшебник на тебя проклятие насылает. Так вот, родителей твоих он убил, даже дом разрушил, а тебя убить не смог. Поэтому ты и знаменита, Алексия. Он если кого хотел убить, так тот уже не жилец был, да! А с тобой вот не получилось. Он таких сильных волшебников убил — МакКиннонов, Боунзов, Прюиттов, а ты ребенком была, а выжила. – Ну рассказано даже очень не плохо. – сказала Амелия. Хагрид замолчал, а Алексия вдруг ощутила резкую головную боль. Перед её глазами отчетливо возникла знакомая картина из прошлого, только теперь ослепительная вспышка зеленого света была гораздо ярче. И заодно она вспомнила кое-что еще, то, что никогда раньше не всплывало в её памяти, — громкий, ледяной, беспощадный смех. – Господи ты помнишь это! – ужаснулись все. – Ага. – было им ответом. Хагрид с грустью наблюдал за ней. — Я тебя вот этими руками из развалин вынес, Дамблдор меня туда послал. А потом я привез тебя этим… — Вздор и ерунда! — донесся из угла голос дяди Вернона. Алекия аж подпрыгнула от неожиданности — она совсем забыла про Дурслей. Но Дурсли про неё не забыли. Особенно дядя Вернон, к которому, кажется, вернулась смелость — он сжимал кулаки и яростно смотрел на Хагрида. – Ну отстань от неё уже а, что трудно что ли. – не выдержали трое других основателей. — Послушай меня, девочка, — прорычал дядя Вернон. — Я допускаю, что ты немного странная, хотя, возможно, хорошая порка вылечила бы тебя раз и навсегда. Твои родители действительно были колдунами, но, как мне кажется, без них мир стал спокойнее. Они сами напросились на то, что получили, только и общались что с этими волшебниками, этого следовало ожидать, я знал, что они плохо кончат… Не успел он договорить, как Хагрид спрыгнул с софы, вытащил из кармана потрепанный розовый зонтик и наставил на дядю Вернона, словно шпагу. — Я тебя предупреждаю, Дурсль, я тебя в последний раз предупреждаю: еще раз рот откроешь… Видимо, дядя Вернон представил себе, как этот великан с легкостью нанизывает его на свой зонтик, и его смелость сразу испарилась — он прижался к стене и замолчал. — Так-то лучше. — Хагрид тяжело вздохнул и сел обратно на софу, которая на этот раз прогнулась до самого пола. На языке у Алексии вертелись самые разные вопросы. Сотни вопросов. — А что случилось с Волан… извините, с тем Вы-Знаете-Кем? – Нам тоже интересно.– сказали дети. — Хороший вопрос, Алексия. Исчез он. Растворился. В ту самую ночь, когда тебя пытался убить. Потому ты и стала еще знаменитее. Я тебе скажу, это самая что ни на есть настоящая загадка… Он все сильнее и сильнее становился и вдруг исчез, и… эта… непонятно почему. Кой-кто говорит, что умер он. А я считаю, чушь все это, да! Думаю, в нем ничего человеческого не осталось уже… а ведь только человек может умереть. А кто-то говорит, что он все еще тут где-то, поблизости, просто прячется… э-э… своего часа ждет, но я так не думаю. Те, кто с ним был, — они на нашу сторону перешли. Раньше ведь они… эта… как заколдованные были, а тут проснулись. Вряд ли бы так вышло, будь он где-то рядом, да! Хотя большинство людей думают: он где-то тут, толькосилу свою потерял. Слишком слабый стал, чтоб дальше бороться и все завоевать. В тебе было что-то, Алексия, что его… э-э… сломало. Чтой-то приключилось той ночью, чего он не ждал, не знаю что, да и никто не знает… но сломал ты его, это точно. Во взгляде Хагрида светились тепло и уважение. Но Алексия, вместо того чтобы почувствовать себя польщенной и возгордиться, с ужасом осознавала, что все это ужасная ошибка. Волшебница? Она, Алексия Поттер, волшебница? Всю жизнь её шпынял Дадли и притесняли дядя Вернон и тетя Петунья, а если она волшебница, то почему они не превращались в бородавчатых черепах всякий раз, как запирали её в чулане? Если когда-то она смогла победить величайшего мага в мире, почему Дадли всегда пинал её и гонял по школе и по всему дому, как футбольный мяч? — Хагрид, — тихо произнесла Алекия. — Боюсь, что вы ошибаетесь. Я не думаю, что я волшебница… что я смогу стать волшебницой. К её удивлению, Хагрид рассмеялся. — Значит, не волшебница? И никогда с тобой ничего такого не было, когда ты злилась или огорчалась? – Вот правильно, надо её подтолкнуть, ты правильно сделал Хагрид.– сказал Годрик. Алекия уставилась в огонь. Хагрид натолкнул её на важную мысль. Ведь если подумать… Все те странные вещи, происходившие с ней и неизменно приводившие в ярость тетю Петунью и дядю Вернона, все они случались, когда она была огорчена или разозлена. Например, когда за ней гналась банда Дадли, а она смогла ускользнуть от них, оказавшись на крыше школьной столовой… Или когда тетя Петунья остригла ее почти наголо, и она с ужасом думала о том, как завтра появится в школе, — разве ей не удалось заставить волосы отрасти за одну ночь?… А взять самый последний случай, когда Дадли ударил её в террариуме, а она, сама того не подозревая, напустила на Дадли бразильского удава… Алексия улыбнулась, посмотрела на Хагрида и заметила, что лицо великана просияло. — Ну что, убедил я тебя теперь, да? А говоришь, что Алексия Поттер не волшебница. Погоди, ты скоро в Хогвартсе самой знаменитой ученицой станешь. И тут снова подал голос дядя Вернон — видимо, испуг прошел, и он решил, что не сдастся без боя. – Да ё-мое. – подумали некоторые ученики со всех трех школ. — Разве я не сказал вам, что она никуда не поедет? — прошипел дядя Вернон. — Она пойдет в школу «Хай Камеронс», и она должна быть благодарна нам за то, что мы её туда определили. Я читал эти ваши письма — про то, что ей нужна целая куча всякой ерунды, вроде книг заклинаний и волшебных палочек… — Если она захочет там учиться, то даже такому здоровенному маглу, как ты, её не остановить, понял? — прорычал Хагрид. — Помешать дочери Лили и Джеймса Поттеров учиться в Хогвартсе — да ты свихнулся, что ли?! Она родилась только, а её тут же записали в ученики, да! Лучшей школы чародейства и волшебства на свете нет… и она в нее поступит, а через семь лет сама себя не узнает. И жить она там будет рядом с такими же, как она, а это уж куда лучше, чем с вами. А директором у неё будет самый великий директор, какого только можно представить, сам Альбус Да… — Я НЕ БУДУ ПЛАТИТЬ ЗА ТО, ЧТОБЫ КАКОЙ-ТО ОПОЛОУМЕВШИЙ СТАРЫЙ ДУРАК УЧИЛ ЕЁ ВСЯКИМ ФОКУСАМ! — прокричал дядя Вернон. – Вот это он зря. Тут он зашел слишком далеко. Хагрид схватил свой зонтик, завертел им над головой, а его голос загремел словно гром. — НИКОГДА… НЕ ОСКОРБЛЯЙ… ПРИ МНЕ… АЛЬБУСА ДАМБЛДОРА! Зонтик со свистом опустился и своим острием указал на Дадли. Потом вспыхнул фиолетовый свет, и раздался такой звук, словно взорвалась петарда, затем послышался пронзительный визг, а в следующую секунду Дадли, обхватив обеими руками свой жирный зад, затанцевал на месте, вереща от боли. Когда он повернулся к Алексии спиной, та заметила, что на штанах Дадли появилась дырка, а сквозь нее торчит поросячий хвостик. Дядя Вернон, с ужасом посмотрев на Хагрида, громко закричал, схватил тетю Петунью и Дадли, втолкнул их во вторую комнату и тут же с силой захлопнул за собой дверь. – Молодец Хагрид.– похвалили его близнецы. Хагрид посмотрел на свой зонтик и почесал бороду. — Зря я так… совсем уж из себя вышел, — сокрушенно произнес он. — И ведь не получилось все равно. Хотел его в свинью превратить, а он, похоже, и так уже почти свинья, вот и не вышло ничего… Хвост только вырос… Он нахмурил кустистые брови и боязливо покосился на Алексию. — Просьба у меня к тебе: чтоб никто в Хогвартсе об этом не узнал. Я… э-э… нельзя мне чудеса творить, если по правде. Только немного разрешили, чтобы за тобой мог съездить и письмо тебе передать. Мне еще и поэтому такая работа по душе пришлась… ну и из-за тебя, конечно. — А почему вам нельзя творить чудеса? — поинтересовалась Алексия. — Ну… Я же сам когда-то в школе учился, и меня… э-э… если по правде, выгнали. На третьем курсе я был. Волшебную палочку мою… эта… пополам сломали, и все такое. А Дамблдор мне разрешил остаться и работу в школе дал. Великий он человек, Дамблдор. — А почему вас исключили? – Мы так и не узнали.– сказали мародёры. – А мы узнали. – радостно сказало золотое трио. – Как? – Секрет. — Поздно уже, а у нас делов завтра куча, — уклончиво ответил Хагрид. — В город нам завтра надо, книги тебе купить, и все такое. И эта… давай на «ты», нечего нам с тобой «выкать», мы ж друзья. Он стащил с себя толстую черную куртку и бросил ее к ногам Алексии. — Под ней теплее будет. А если она… э-э… шевелиться начнет, ты внимания не обращай — я там в одном кармане пару мышей забыл. А в каком — не помню… – Конец главы. – сказал Салазар, – кто следующий. – Давайте я. – предложил Годрик. Салазар ничего не сказал, просто молча передал ему книгу.