7.

      — Это плохая идея, — прошептал Кёнду, держа голову в крошечном проеме приоткрытой двери моей комнаты.       — Почему? — негодовала я, тоже шепотом.       — Потому, что сейчас шесть утра, и через два часа тебе нужно будет красоваться перед всей его компанией.       — И? Два часа — это достаточно времени.       — Не для водки.       — Ой, да ладно тебе, — я закатила глаза. Кёнду, явно недоволен моей грандиозной идеей напиться с утра пораньше, посмотрел на меня отцовским взглядом.       — Он сначала убьет тебя, а потом и меня, если узнает, что я пронес бутылку в твою комнату.       — Ты ведь единственный, кто может заходить в мою комнату. В чем проблема?       — В том, что ты хочешь вывести его из себя, а единственное мое задание на этой работе — это предотвращать всё, что может потенциально вывести мистера Чона из себя. Смекаешь?       Я показательно закатила глаза и вытолкнула Кёнду обратно в коридор, запирая за ним тяжелую деревянную дверь. За окном светало, что означало приближение моей публичной экзекуции. Я раздраженно вздохнула и прошла к шкафу. Ну и что мне надеть?       Вариантов было два. Первый состоял из искреннего желания напакостить моему мужу и выбрать самую короткую юбку, которая больше подходила для танцев на шесте, чем сидении в конференц зале с советом директоров. Второй вариант был отголоском инстинкта самосохранения, и, вопреки своему протестующему характеру, я все же решила выбрать черное закрытое платье средней длины. Оно было облегающим и хорошо подчеркивало мои формы, но отсутствие декольте мешало назвать его вульгарным.       Надев черные туфли на шпильке, я оглянулась в попытке проверить, ничего ли я не забыла. В тот же момент мне на глаза попался неподписанный контракт. С глубоким вздохом бессилия, я подошла к стопке бумаг и развернула его на последней странице. Подпись Чонгука красовалась там еще со дня нашей свадьбы. Я взяла ручку и подписала пустующее место над моим именем.       Николь Чон.       Я смотрела на эти два слова, совершенно не сочетающиеся друг с другом. Моя рука потянулась непроизвольно, и я злостно зачеркнула слово “Чон”, после написав свою фамилию сбоку.       Я взяла сумку, контракт, себя в руки, и вышла из комнаты. Спустилась по мраморным ступеням. Первым мне на глаза попался Кёнду. Он метнул глаза в сторону, и, проследив за его взглядом, я увидела Чонгука, стоящего ко мне спиной на кухне. Он разговаривал по телефону тихим строгим голосом.       Вероятно, стук моих шпилек был достаточно громким, чтобы привлечь его внимание. Чонгук повернулся в мою сторону и сразу же оглядел меня сверху донизу. По выражению его лица сложно было сказать, остался ли он доволен моим выбором одежды. Впрочем, будь господин Чон недоволен, я бы узнала об этом сразу. Он отвернулся, не прекращая свой разговор, будто мое присутствие было задним фоном, но этим меня уже не удивишь.       Кёнду подошел ко мне с моим пальто в руках и помог мне его надеть. Чонгук, наконец, закончил свой звонок и снова повернулся в нашу сторону. Он был одет в черный костюм и такого же цвета рубашку. Я прошлась взглядом по ткани, облегающей его тело, лишь с одной целью. Армани. Хм. Неужто доктор Дарси не соврал, и мистер Чон все же не был конченным мудаком, который читает отчеты наших встреч?       Чонгук ожидающе протянул руку в мою сторону, и я подавила желание закатить глаза. Я подошла к нему и бросила контракт на кухонный островок возле его протянутой руки. Он смерил меня нечитаемым взглядом и взял договор в руки. Открыл на последней странице. Я не имела желания комментировать его зачеркнутую фамилию возле моего имени.       Лицо Чонгука не выражало никаких эмоций даже когда он провел языком по нижнему ряду своих белоснежных зубов. Темные глаза медленно поднялись к моему лицу, и я отказывалась отвернуться первой.       Тишина между нами была тяжелой, хотя, честно говоря, я думала, что Чонгук сочтет увиденное за обычную шалость и не придаст этому никакого значения. Теперь, сверля его глазами в ответ, мне так не казалось. Вместо этого, я поймала себя на тревожной мысли, что мне не нравилось, когда мой муж молчал. С сарказмом, да даже угрозами, справиться было легче, чем с его молчанием.       Кёнду, похоже, был того же мнения, потому что он многозначительно прочистил горло, нарушая гнетущую атмосферу.              — Машина готова, босс.       Чонгук оставил контракт на островке и прошел мимо, не касаясь меня. В нос ударил запах его парфюма, и я невольно вдохнула поглубже. В юности, по неизвестной мне причине, запах мужского парфюма был единственной вещью, которая успокаивала мою тревогу. Мне не хотелось копаться в еще одном проявлении моего отцовского комплекса, да и в то время я хваталась за любой способ предотвратить свои панические атаки (это было до того, как я познала удивительный мир антидепрессантов), поэтому всегда держала небольшой флакон мужских духов у себя под рукой. Сейчас же, маскулинный запах древесно-пряных нот, смешанных со свежей мятой, производил совершенно противоположный результат.       — Миссис Чон? — я повернулась на звук голоса Кёнду. Он не называл меня по имени в присутствии моего мужа, и я точно не знала, почему, но догадывалась, что это имело какое-то отношение к синдрому Бога, присутствующему у Чонгука.       Я вышла из дома, прохладный утренний воздух приятно заменил мне запах мужского одеколона. Чонгук держал заднюю дверь автомобиля открытой, и я села внутрь. Все еще, он не сказал ни слова в мою сторону.       Поездка к главному офису моего мужа была недолгой, но напряженной, как и любая другая, где мне приходилось сидеть в считанных сантиметрах от него. В полнейшей тишине. Кёнду был за рулем, хотя, обычно, Чонгук назначал Ювона ответственным за вождение в тех случаях, когда не рулил сам.       Через несколько минут впереди выросло огромное здание из стекла и темного металла. На фасаде огромными металлическими буквами было написано:       JEON GROUP       Кёнду остановил машину у центрального входа, и я взглянула на охрану, стоящую у двери. Как же мне хотелось, чтобы хотя бы один из них оказался некомпетентным и случайно упустил момент, когда в Чонгука будут стрелять. Я бы даже не расстроилась, если бы он заляпал мне платье своей кровью.       От влажных фантазий меня отвлек звук открывающейся двери с моей стороны. Я приняла руку Кёнду и вышла из автомобиля. Чонгук незамедлительно оказался рядом, и я порадовалась твердой ткани своего пальто, которая не давала мне отчетливо чувствовать прикосновение его руки к моей талии.       Мы прошли внутрь здания, и я бегло прошлась глазами по холлу. На мгновение мне показалось, что я зашла в торговый центр, а не инвестиционную компанию. Потолки уходили вверх этажей на пять, растворяясь в стеклянном куполе. Все пространство вокруг выглядело стерильным, по коридорам сновали люди в костюмах с важными выражениями лиц.       И каждый почтительно кланялся когда мы проходили рядом. Не мне, само собой. Господину Чону, который не ответил ни на одно “Доброе утро”, сказанное в его сторону. Он лишь кивнул нескольким людям и повел меня к лифту.       В просторную кабину за нами зашло еще четверо людей — охрана. Похоже, мой муж не доверял даже своим сотрудникам. Чонгук продолжал молчать, и это уже начинало действовать мне на нервы. Я была уверена, что он откроет рот только когда придется представлять меня инвесторам.       Лифт плавно остановился, и с открытием дверей мне на глаза попался еще один холл. Мы прошли по темному ковролину вглубь этажа, и я увидела приемную, в центре которой стоял большой черный рабочий стол — регистратура. За ним сидела девушка с идеальным пучком русых волос и накладными ресницами.       А вот и секретарша моего любимого мужа.       Я не обратила бы никакого внимания на ее декольте, не будь вырез ее блузки глубже, чем у любой, которую я надевала в присутствии Чонгука. То есть, ей можно носить такие декольте, а мне — нет? Ей можно выглядеть вульгарно в самом центре его компании, приветствуя его партнеров, а мне — нет? По моему телу прошла волна раздражения, и я метнула взгляд в сторону Чонгука, лицо которого оставалось бесстрастным даже когда его секретарша заговорила.       — Господин Чон, — она поднялась со своего места и поклонилась, предоставляя нам всем отменный вид на ее сделанную грудь. Ну, он хотя бы платит ей достаточно, чтобы она могла позволить себе импланты.       — Сделай нам кофе, — бросил Чонгук, открывая для меня дверь в его офис.       Секретарша бросила беглый взгляд на меня, пока я проходила мимо ее стола, оценивая меня с ног до головы. Меня это совсем не смутило — я привыкла к подобным взглядам, особенно, когда возле меня красовался статный мужчина. А на данный момент, рядом со мной красовался ее начальник, который разрешает ей носить шлюшие наряды в офис и, вполне возможно, трахает ее в перерывах между важными встречами. Эта теория меня не особо беспокоила. Главное, чтобы не меня.       Я прошла в офис и оглянулась. Он был огромным — мой муж, вероятно, любил много свободного пространства. Панорамные окна от пола до потолка заменяли одну стену и открывали вид на весь город, все еще покрытый утренней дымкой. Посреди офиса стоял черный стол, черный кожаный диван и низкий журнальный столик из темного камня. Возле ближней к двери стены стоял книжный шкаф и кабинет с алкоголем. На противоположной стене висела плазма.       Пройдя внутрь, я сняла пальто, бросила его вместо с сумкой на диван и уселась туда же. Чонгук прошел к своему рабочему столу и начал перебирать какие-то бумажки.       Я сверлила его взглядом минут пять, ожидая хотя бы одного слова в мою сторону. Безуспешно. Мой муж не обращал на меня никакого внимания, а я не собиралась начинать разговор первой, как бы сильно меня не раздражало это гребанное молчание.       Дверь в офис открылась, и секретарша, имя которой мне до сих пор было неизвестно, зашла внутрь, неся на подносе две чашки кофе. Первым делом она прошла к своему боссу, предоставляя мне занимательный вид на свой зад в юбке-карандаше. Затем, девушка все же повернулась ко мне с приторно-вежливой улыбкой и поставила кофе на журнальный столик передо мной. Я едва сдержала усмешку когда ее взгляд зацепился за камень на моей безымянном пальце. Я внимательно следила за выражением ее лица, и, должна заметить, она была профессионалом, несмотря на абсурдность ее декольте. Даже глазом не моргнула.       Может, все-таки, не трахает?       Я молча забавляла себя теориями, поскольку мой муж все еще со мной не разговаривал. Он подозвал Юну к себе, чтобы обсудить документы, лежащие у него на столе, и я наблюдала за ними от скуки. Я предположила, что, возможно, секретарша Юна не позволила бы себе заигрывать с господином Чоном в моем присутствии, поэтому она держала приличную дистанцию. Но потом его взгляд упал на ее декольте, будто он только заметил его, и я уже не была так уверена. Надо будет спросить Кёнду на досуге.       Ощущать себя статуей в доме Чонгука было одним делом, и совсем другим — сидеть на диване посреди его офиса, когда и он, и его секретарша, продолжали делать вид, что меня не существует.       Гордость, подпитываемая скукой, вынудила меня напомнить о моем присутствии. Совершенно спокойным движением руки я аккуратно коснулась нетронутой мной чашки кофе и медленно подтолкнула ее к краю журнального столика.       Резкий звук разбивающегося фарфора об пол отбился от стен офиса. Чонгук вмиг поднял глаза, а секретарша Юна испуганно вздрогнула и тоже повернулась ко мне. Осколки разбитой чашки лежали посреди темного пятна кофе на идеально чистом до этого полу.       — Упс.       Глаза Чонгука впились в мои, и я почувствовала наслаждение, заметив, как заиграли его желваки. Ну слава Богу, а то я уж было подумала, что разучилась вызывать у своего мужа реакцию.              — Я сейчас всё уберу, — секретарша Юна залепетала, опомнившись.       Господин Чон не стал протестовать, он лишь продолжал сверлить меня своим взглядом, но по его лицу по-прежнему невозможно было понять, каким именно способом он собирался меня убить.       Я прервала наши гляделки только для того, чтобы посмотреть на секретаршу Юну, которая присела возле моих ног и начала собирать осколки. Зрелище было приятным, но скучным, и не принесло мне ожидаемого удовольствия.       — Вы не поранились? — она спросила, не потому что переживала, а потому что должна была. Да уж, все таки мой муж умел хорошо тренировать людей. Может, поэтому он никак не переставал надеяться, что сможет натренировать и меня.       Я лишь качнула головой, взглянув на свои туфли. На черном лаковом материале сверкало пару капель кофе, но я решила не заставлять ее вытирать мне их тоже. Я хоть и сука, но не последняя. Хотя я была практически уверена, что миловидная Юна послушала бы госпожу Чон, хотя бы для того, чтобы удовлетворить господина Чона.       Я снова взглянула на своего мужа поверх вылизанного пучка секретарши. Он стоял, не двигаясь и спрятав руки в карманах брюк. Его глаза были прикованы к моему лицу, и он ни разу не опустил их на ползающую возле моих ног работницу.       — Юна, — Чонгук наконец подал свой голос. Ровный, безэмоциональный, не дающий даже намека на то, что происходило в его голове. — Оставь нас. Уберешь пятно позже.       Мое тело отреагировало на его слова мгновенно: под солнечным сплетением неприятно заныло, но я проигнорировала проблеск тревоги под своей кожей. На секунду мне показалось, что Чон бросит в меня свою чашку. Хотя нет: он не поднимет на меня руку в офисе, уверяла я саму себя, не перед встречей с инвесторами, по крайне мере.       Секретарша неуверенно выровнялась и вышла из офиса, оставляя меня наедине с моим мужем. Я напрягла мышцы своего лица, чтобы держать свое выражение максимально нейтральным, и заставила себя дышать ровно.       Мне пришлось укротить порыв дернуться с дивана когда Чонгук медленно обошел свой стол и направился в мою сторону. Каждый его шаг в мою сторону, сопровождающийся молчанием, побуждал мое сердце биться быстрее, но я не сводила своих глаз с его лица.       Он остановился прямо напротив меня, и я недовольно подняла голову вверх. К моему горлу подступал ком страха, но страха не Чонгука, а боли, потому что я была готова поставить деньги на то, что он сорвется с секунды на секунду.       — Довольна?       Да, которое бы прибавило мне еще больше неприятностей, но которое так и хотело вырваться из моего рта, все же осталось не озвученным.       — Не понимаю, о чем ты.       — Мм.       В связи с недавними событиями, я уже научилась немного предсказывать движения Чонгука, особенно, если они направлены в сторону моего лица. Тем не менее, это умение ничего мне дало, потому что я не успела отдернуть голову назад, когда его рука схватила меня за подбородок.       Как он так быстро сумел достать ее из кармана?       К моему удивлению, хватка Чонгука была не болезненной, что насторожило меня еще больше. Я уставилась на него в недоумении, пока его пальцы неторопливо гладили кожу под моими губами.       — Сделаешь так при инвесторах, и я заставлю тебя вытереть пол языком.       То, с какой скоростью билось мое сердце, уже могло спокойно походить на тахикардию. Я сжала челюсть лишь для того, чтобы не высказать ему все, что я о нем думаю.       — Открой.       Злость накатилась на меня волной когда Чонгук прижал свой большой палец к моим сомкнутым губам. Я держала рот закрытым.       — Я думал, ты хотела поговорить? — он спросил с насмешкой, заставляя меня нахмуриться. — Что? Нет? Ты не ради этого устроила свое маленькое представление? Не затем, чтобы привлечь внимание своего любимого мужа?       Мои зубы болели от того, насколько сильно я их сжимала. Его тон был пропитан высокомерием, глумлением и абсолютной уверенностью, что я жаждала его внимания. Я почувствовала, как кровь приливает к моему лицу.       — Открой рот, Николь.       Я отрицательно покачала головой, и Чонгук удрученно вздохнул.       В следующее мгновение, он сжал мои щеки. Не достаточно сильно, чтобы причинить реальную боль, но достаточно, чтобы заставить мои челюсти разжаться. Не давая мне возможности закрыть рот обратно, Чонгук толкнул свой большой палец между моих губ и прижал его к моему языку.       — Укусишь, и я сделаю больно.       Я застыла с зубами вокруг его пальца, не решаясь сжать их. Хотя хотелось так сильно, что меня начинало трясти от злости. От унижения, от его касания, от неспособности дать ему должный отпор, и больше всего — от идиотского осознания, что я сама же и завела себя в этот тупик.       — Встреча с инвесторами начнется через пятнадцать минут, — медленно произнес Чон, держа подушечку своего пальца прижатой к моему языку. — У тебя еще есть время выпить кофе спокойно, пока я закончу свои дела. Я даже разрешу тебе долить туда виски, если пообещаешь не устраивать представления перед моими сотрудниками.       Разговаривать с его пальцем в моем рту было бы самой унизительной вещью в моей жизни, поэтому я молчала.       — Кивни, если согласна.       С недовольным вздохом вокруг его пальца, я нехотя кивнула, лишь бы Чонгук побыстрее его убрал. Он помедлил, рассматривая мое лицо, затем все же медленно вынул свой палец. Мне захотелось промыть рот мылом. Я уже открыла его, чтобы обозвать своего мужа отвратительным подобием на человека, но слова застыли в моем горле при виде того, как Чон поднес тот же большой палец к своим губам и облизал его, не сводя глаз с моего лица.       — Виски на верхней полке справа, — тон Чонгука снова был ровным. Он подошел обратно к своему рабочему столу и нажал кнопку на селекторе. — Юна, сделай моей жене еще один кофе.       Я непроизвольно сглотнула, после чего сразу же скривилась. Сукин сын. Лучше бы уже бросил в меня свою чашку.