-60-

— …Мы забрали её. Надеялись, нас не будут преследовать из Чили, — монотонно говорит Лара; Чарльз сидит рядом, прислонившись к её плечу, упираясь затылком в стену. — Это был последний артефакт, который мы нашли вместе с Роттом. Мне… его так не хватает. — Он заменил тебе отца, — выдыхает Деверо; ему жаль, что всё так вышло. — Считай, он меня и сделал такой, какая я есть, — Лара шмыгает носом и быстро вытирает лицо ладонью, будто стыдится своих слёз. — Он был не только моим лучшим другом. Он научил меня всему, и благодаря ему я выживала каждый раз. Но мне кажется, что… я умерла вместе с Роттом. — Не вини себя, — просит Деверо, — ублюдки из «Тринити» забрали его. Ты была слишком юна, чтобы что-то понимать. — Ротт не был хорошим человеком, — продолжает Лара, будто бы не слыша Чарльза, — по крайней мере, не для всех. Я… я живу с ощущением того, что я забрала чью-то судьбу. Он должен был быть со своей дочкой, семьёй, но… держался за меня. Чарльз хмыкает; очевидно, что Ротт цеплялся за богатство девушки — сирота с огромным состоянием; кто откажется от такого куша? Тем более охотник за сокровищами, ищущий славы и богатства; а юная, маленькая и доверчивая протеже нуждалась в фигуре отца. И даже согласилась забрать нефритовую шкатулку, которая была нужна именно Конраду Ротту. А Лара нуждалась в любви. — Я… скучаю, — признаётся Лара. — Очень скучаю по нему. — Я тоже, — выдыхает Деверо, думая о своём отце. Проходит столько лет, а он до сих пор тоскует по отцу, так и не смирившись с его смертью.