-62-

— Думаю, — Деверо улыбается, надеясь приободрить девушку, — тебе всё же стоит встретиться с Камиллой и поговорить с ней. — Она наверняка на меня злится, — Лара поднимает голову; её глаза красные, на щеках блестят дорожки слёз. — И не захочет меня ни видеть, ни слышать. — Откуда ты знаешь? — Чарльз садится напротив неё, с трудом сопротивляясь желанию коснуться её лица; Лара не шевелится, словно напуганный зверёк перед охотником, и Деверо так хочется взять её за руку. Или погладить по щеке. — Вдруг всё совсем не так, как ты думаешь? — Но ведь Ротт говорил… — А он всегда был честен с тобой? — неожиданно перебивает Деверо; кончиками пальцев он вытирает её слезы. — Что-то мне в это слабо верится, малышка. — Кроме мамы, наверное, никто и не был честен, — она отворачивается, однако Чарльз замечает её румянец. — Я… Я любила своих родителей. Я не хотела, чтобы после смерти их имя порочили в прессе. Отца и так считали сумасшедшим… — Да, я читал статьи. — И поэтому, когда я столкнулась с той силой на острове, я поняла, что он не бредил по поводу легенд. — Возможно, но он забыл кое-что важное, пока занимался своими исследованиями, — Чарльз придвигается ближе к Ларе, — о дочке. Лара молчит, отведя взгляд в сторону, прикусывает нижнюю губу. Ричард Крофт никогда не был ни идеальным отцом, ни мужем; по рассказам «Тринити», которые всплывают в голове, археолог всегда любил только себя. Брак с Амелией де Морнэй был выгодным, и только; «Тринити» узнали, что во время своих экспедиций Ричарду наличие семьи не мешало заводить любовниц. Забавно, что его смерть подстроили как самоубийство; те, кто хорошо знал Ричарда Крофта, понимали, что он был слишком эгоистичен, чтобы пустить себе пулю в лоб. А за грехи отца пришлось отвечать его дочери.