5. Оковы

             Винсент пристально смотрел на протянутые к нему руки. Вымахавшие кости разрывали кожу то тут, то там, с треском, напоминавшим рвущийся латекс с неэластичным полимером. Кровь с дурным запахом стекала к изгибам в локтях.       — Ori Za Zablorix Inferna!       Огненные лоскуты заплясали на почти обратившемся чудовище. Пламя должно было обглодать всю плоть, включая кости, но сравнимо было разве что с щекотанием пером по стальной броне. Винсент сжал челюсти до неприятного скрежета в зубах.       Заклинание, обычно испепелявшее любого жалкого беса, подводило уже во второй раз.       — Сверху всё выглядит иначе, — прошлой ночью прозвучало от Трексио внутри одной из утопающих в тумане высоток. — Скажи, как часто ты, гонясь за демонами, думал о том, как велико должно быть разочарование небожителей, посмотревших на большой город с высоты, скажем, этой башни?       Винсент ничего не ответил, вполуха слушая, как демон разводил философию. Безраздельное внимание мага было приковано к пожелтевшим страницам, которые, переписанные аккуратным, ровным почерком, теперь были читабельными.       Пальцы жадно вцепились в рукописи, взгляд был устремлён к латинской письменности. Винсенту с трудом удалось сдержать довольную улыбку: когда-то недосягаемое могущество оказалось прямо перед глазами.       — Ваша порочность вот-вот начнёт размывать купола кафедральных соборов.       Винсент таки метнул взгляд на стоящего у панорам инкуба; его улыбка, больше напоминавшая издевательскую насмешку, сверкнула в отражении окна.       — Пал город небоскрёбов. Сделался пристанищем бесов...       Последняя фраза пришла на ум в тот момент, когда громадные когти рассекли воздух в пространстве, которое было примерно на уровне ошарашенных глаз колдуна. Рывок получился неожиданно быстрым для болезненно скрючившегося мужчины.       — Убить, убить, убить...       Тело среагировало молниеносно, и Винсент, отступая, отскочил назад — под старыми ботинками противно лязгнула лужа.       — Уби-и-ить...       Площадку окружал многоквартирный дом, а изуродованный всё рычал, надрываясь, как обезумевший звонарь в брачный период. Винсент подошёл ближе, исчезая в дугообразной подворотне. Нельзя было позволить кому-то это видеть.       Всего один надрез на ладони, и по запястью медленно заструилась тёмная кровь, отчего глаза снова приобрели зловещий красный оттенок. Маг вытянул руку вперёд. Из его руки вырвалась волна тёмной энергии и отбросила монстра в тёмный коридор. Раздавшееся рычание не прекращалось даже после сильного удара, который сотряс землю. Глаза, привыкшие к потёмкам, разглядели, как туша разлеглась на неровной поверхности; будто бы две ноги при ней не могли столько удержать.       Пятиконечная звезда, вымазанная кровью, сверкнула, и вокруг сжатой в кулак руки начали сгущаться нити магического тумана. Городской шум теперь отошёл на задний план, и пока маг говорил сквозь плотно сжатые зубы, раздался хруст громоздких костей, за ним последовал надрывной выкрик. Чужеродную оболочку вспарывали магические шипы. Заклинание Ойи Старлинг, которое нашёл в древних записях Трексио и передал ему в ту ночь, отложилось в памяти, и теперь безупречно выполняло поставленную задачу.       — Почему твоё тело всё ещё способно двигаться, а не гниёт в двух метрах под землёй?!       Тишина, возникшая после, показалась оглушительной. В любом случае, её очень быстро нарушили раздавшиеся громкие хрипы. Винсент с отвращением скривил пересохшие губы, когда, вернувшись к прежнему обличию и жалко заскулив от болящих гематом, мужчина перевернулся на бок, царапая о шероховатую поверхность и так вспоротую кожу, как вдруг заметил сквозь пелену перед глазами тёмную фигуру, вовзвышавшуюся над ним. Протяжный вымученный стон стал единственным звуком, способным вырываться из переполненного слюнями рта – Винсент прошёлся ботинком прямо по его ладони.       — Ты слышал мой вопрос. — Снова заговорил Винсент, надавливая ногой на полосы царапин со всей силы. — Я знаю, что твой дом обыскали и нашли там целый сюжет о гангстерских разборках. Я ни за что не поверю, что такого, как ты, пощадили после того, как какой-нибудь отчаянный детектив по твоей вине получил информацию, компроментирующую триаду.       — Конечно, нет! Они чуть не прикончили меня в грёбанной больнице! — Залепетал полицейский офицер, разлепив вымазанные кровью губы. Его грудь быстро поднималась и также быстро опускалась, каждый вдох и выдох сопровождались хрипами.       — Почему передумали? Почему они оставили тебя в живых, хотя не должны были?       — Я должен был найти человека, который поставил под угрозу неприкасаемость Тайгера, я пообещал...       На этом он не останавливался; пусть с предыханием, но говорил, не замолкая. О том, как его жизнь под угрозой уже в третий раз – из-за Винсента; во второй раз из-за Тайгера; и, наконец, в первый – из-за Виксарии...       — Она чуть не убила меня, а этот зажравшийся подонок с его вонючим ртом никак не отреагировал! Я думал, что когда эта проститука вцепилась в мою шею, горящие глаза мне просто померещились от недостатка кислорода, но, чёрт возьми! Вот он, я, лежу здесь в луже собственной крови и могу сказать лишь то, что это гребанное чудовище, не какая-то девчонка с панели...       Гнев завладел разумом, принцип действовать с холодной головой был напрочь забыт. От одной мысли о том, как эти мерзкие руки тянулись к демонице, магия сама заструилась по налитым кровью сосудам, и заблестела налитая красным пара глаз.       Винсент давит на его ладонь под своей ногой ещё сильнее, заставляя ползать и брыкаться сержанта полиции. С языка слетает проклятие, и кровь теперь бурлит в жилах этого мешка с костями; он начал извиваться так, словно внутри него ползал длинный большой червь. Искаженные агонией черты лица взывали к навязчивому желанию произнести заклятие снова, снова и снова подвергать мерзавца этой жгучей пытке, да только, хоть и будучи охрипшим, кричал он всё ещё громко...       Неожиданное осознание того, как было бы приятно раз за разом применять мученические заклинания, можно было сопоставить с пришедшимся под дых ударом, что проникал в самое нутро и делал сильнее.       — Остановись... — отчаянно хрипело это человеческое отродье. — Прекрати это!       Пока Винсент прокручивал в голове его скомканную эмоциональную брань, под солнечным сплетением разгорался с новой силой огненный шторм. Голова его отяжелела, кровь раскатисто стучала в горло и в уши. В ответ на мольбу корчившегося от нестерпимых мучений мужчины он просто наблюдал за светом огней на отдалённых улицах.       По ночам маг ломал голову, размышляя, каковы будут последствия появления Ксантеи в городе, но теперь – когда перед ним обмякало ещё одно загибавшееся от выступившего гноя человеческое отродье, чью изнанку вывернуло благодаря новому демоническому вмешательству – ему было до боли ясно.       — Ardere in Inferno.       Пламя вспыхнуло вновь – по всей улице раздался отчаянный вопль. Однако языки заклинательного пламени испепеляли быстро.       Кто бы не появился в переулке, всё, что удалось бы увидеть в тёмной арке — одинокую лужу крови от тела, чей пепел давно рассеял порыв ветра.

***

      Ночь по-прежнему холодела и сырела. В небе, затянутом тучами, раздался раскат грома. Казалось, земля завибрировала под ногами, в ушах зазвенело, как от низкочастотного баса в «L'ure», перед подъездной дверью противно лязгнула ещё одна лужа.       В дверь застучали требовательно, затарабанили кулаком, поскребли её ногтем. Едва успев перевязать изрезанную ладонь, Винсент почти побежал к двери. Он уже был готов: стоило ему увидеть в проёме покрытое волдырями толстокожее отродье с ногтями, он вонзил бы в самое его сердце клинок, который забрал у несносной демоницы, чтобы она не натворила чего-нибудь похуже, чем покушение на Трексио.       — И тебе привет.       Винсент резко шагнул обратно в квартиру, переступая через порог. Его пылающие огнём глаза, одна перебинтованная рука и другая, сжимавшая остриё, — всё это сбивало с толку и делало не похожим на самого себя.       Виксария, скинувшая с плеч меховое пальто и оставившая его повисшим на руках, согнутых в локтях, предполагала, что для мага будет неожиданностью увидеть её на пороге, готовую вот-вот сломать замок, задействовав оставшиеся крупицы своей невероятной силы. Однако она не ожидала, что Винсент выйдет к ней с ножом, пропитанным опасной для демонов магией.       — Что случилось? — Вопрос сам соскочил с языка. Виксария даже не успела понять, как это произошло: она вроде как собиралась высмеять колдуна за то, что его гнусная магия не распознала демоницу, связанную с ним кровавым ритуалом. Не успела задаться вопросом, как порог обдул сквозняк, и дверь резко захлопнулась за их спинами. Стены всколыхнулись, будто бы от испуга.       — Цепные псы триады беснуются. — С налётом насмешливости ответил Винсент, словно не заметив оглушающего хлопка.

***

      Старая запись с видеокамеры показалась на мониторе. В отличие от Винсента, Виксарии было не в первой видеть то, что вытворяла Ксантея в одной из комнат, затерявшихся в огромном особняке Кана. Однако, повернув голову и взглянув на по-хозяйски раскинувшегося на диване мужчину, смотревшего раздобыденную запись, она не смогла распознать ни единой эмоции. Только Виксария сидела вся как на иголках, то и дело переплетая пальцы между собой, подцепляя ногтями и выдёргивая заусенцы, не пойми откуда взявшиеся вокруг безупречного маникюра.       — Перестань.       — Что перестать? — Проглатывая возмущение, поинтересовалась Виксария.       — Так нервничать. Я ещё ничего не увидел.       — Вовсе я не нервничаю!        Внутри что-то сжалось, и Виксария приготовилась к ещё одному снисходительному замечанию, граничащему с насмешкой, которыми она была сыта по горло. Вопреки ожиданиям, маг протянул к ней свою руку, заставляя разлепить, казалось, склеившиеся пальцы.       — Ты...       Винсент осторожно провёл двумя пальцами по её раскрывшейся ладони. Вверх, затем вниз. От неожиданной нежности по спине пробежали мурашки. Виксария так и не смогла высказать то, что собиралась: сердце забилось предательски быстро, как у паникующей девицы перед первой близостью; едва задумавшись об этом, Виксария отвернулась обратно к монитору.       — Старый болван! Старый идиот! —  Озлобленные возгласы и приглушенные ими старческие кряхтения довольно хорошо передавали динамики ноутбука, создавали ощущение, что наблюдатели этой животрепещащей сцены наблюдали за всем воочию, как за разгоравшейся кульминационной сценой спектакля.       — Я сделал то, что ты просила... Я... Я отобрал своих людей... Отдал их, бесследно исчезнувших, в твоё распоряжение...       — Ты отобрал недостаточно, жадный человечишка!       Так Ксантея описывала немощного дядю Шинга, имя которого каким-то образом всё ещё производило впечатление на людей, хотя он не покидал пределы четырёх стен уже давно, а нанятые сиделки собирали мочу, так как он не был в состоянии подняться и справить нужду в подходящем месте без посторонней помощи.       Что самое удивительное: поболтав с Каном, предварительно хорошенько напоив и поплавав с ним в бурлящей водичке, Виксария могла, не спрашивая напрямую, заверить всех, кто спросит, что его протеже даже не думал о том, чтобы отключить старика от аппарата жизнеобеспечения, чтобы официально стать человеком, возглавляющим самую влиятельную организацию в Сильверпорте.       Последнее значило, что для всех жителей, повязанных с триадой или вынужденных терпеть весь тот беспредел китайской мафии, фактически подчинившую себе городскую элиту, властной фигурой выступал этот прикованный к постеле...       — Мешок с хрупкими костями! — Звукоизлучатель зашипел на весь квадратный метр. Ксантея обернулась к двери, которая распахнулась от того, что кто-то сильно ударил по ней.       — Кто-о-о это тут у нас? — Это уже было адресовано Кану. Как бывало и раньше, демоница оценивающе рассматривала новую добычу, подмечая и идеально отпаренный костюм, который уже мысленно стягивала с мускулистых плеч, да так, что приятная ткань превращалась бы в порваное ничтожество, и золотые украшения: часы, цепочки, перстни.       — Далёкое ли это королевство или ваш мегаполис, короли везде падки на блестяшки. — Ксантея пренебрежительно хмыкнула. Кану такое ехидство было не по душе. Одним рывком он заставил Ксантею поддаться вперёд, врезаться в его твёрдую грудь своей, вздымавшейся быстро-быстро, не от леденящего нутро страха – от пламенной ярости.       — Дай угадаю... Ты — любимое чадо, о котором старик без устали болтает?       Ладонь, обхватившая на вид хрупкую шею, угрожала надавить слишком сильно на блуждающий нерв.       — Кто ты такая, как попала в этот дом? — Скрипя зубами, спрашивал Кан. — Что ты сделала с ним?       Ксантея отвела взгляд, бочком поглядывая на кровать. Из-под плотного одеяла выглядывало блеклое лицо, изрезанное морщинами. Вцепившись в его погрубевшую со временем кожу ногтями, на выглядывавших запястьях она оставила ссадины. Около завешанных велюровыми шторами окон пылились кардиомонитор и какие-то ещё аппараты, будто вывезенных прямиком из больницы, лишь бы оставить больного в доме, и никому не стало известно, в каком состоянии пребывает нынешний лидер триады.       Хотя слабое сердце старика выдержало удар демонического присутствия, оставив Ксантею сытой, она не пыталась действовать осторожно. В конце концов, вряд ли этот колодец не высохнет, когда понадобится снова восполнить запас энергии, а значит, его невесёлая жизнь не имела никакой ценности для существа из Преисподней.       — Ещё немного подождать, прежде чем дядюшка освободит трон. Да здравствует король! — Звонкое хихикание сочилось издевательством. Рука, державшая за шею, сдавила её сильнее. Смех прервался, как по команде.       — Оглянись: ты на моей земле, в моём доме. Мне ничего не стоит стереть все признаки твоего существования. Или у тебя кровь не течёт? Думаешь, раз ты женщина, я тебя жалеть стану?       — Думаю, ты будешь падать мне в ноги и делать то, что я велю.       Засверкали в демонических глазах жёлтые радужки, и принц криминального мира, до этого, ничуть не шутя, грозивший убийством, завыл в ногах незнакомки, обувь которой впивалась в его грубую плоть острым каблуком.       — Твой старик не справился с задачей. Теперь ты будешь моей марионеткой на нитях. — Поддавшись порыву, наклонилась и шепнула Ксантея. — Ты станешь моим мостом, по которому пройдясь, я доберусь до самых испорченных существ на твоей земле. Твои люди теперь принадлежат мне, каждый, кто имеет к тебе отношение хоть на самую малость. И тебе лучше справиться со своей задачей, слизняк. Облажаешься – ещё не остывший труп дяди Шинга найдут копы, а ты окажешься последним, кто с ним взаимодействовал.

***

      — Как тебе удалось найти эту запись?       Виксария ещё разок взглянула на монитор, на то, где яростно вздымалась объёмная грудь Ксантеи, пока она давила каблуком на спину Кана, беспомощно выкручивающегося под ней.       Подумав немного, она призналась:       — Когда Кан назначил встречу, детектив передал мне флешку, на которую была записана какая-то программа, которая при подключении может извлечь или даже восстановить всё, что было удалено. Вся информация была в компьютере. Я напоила Кана тремя бутылками вина, затем отвела его в спальню под предлогом, что тот был слишком пьян, и, когда он уснул, получила доступ ко всему, что он пытался скрыть.       Виксария повернула голову как раз в тот момент, когда Винсент понимающе закивал. Учитывая, как легко было вообразить его, манипулирующим тщательно обдуманными ключами шифрования внутриэлектронных «девайсов», он точно знал, о чём она говорила.       Видеозапись прекратила проигрываться в тот момент, когда демоница замерла перед камерой. Искрящаяся порочностью улыбка, нарисовавшаяся на точно фарфоровом лице, была адресована записывающему устройству над её головой. Виксария уже видела эту улыбку, когда смотрела это видео вместе с детективом, но ледяной озноб ощущала так, словно она видела всё впервые. Когда экран неожиданно погас, закинув лодыжку одной ноги на другую, Винсент наконец отвёл глаза от пустого монитора, встречая пристальный взгляд. Его мысли всё ещё были недосягаемы для сидящей перед ним женщины, которая, устав слушать тишину, не без лишней гордости заявила:       — Я выяснила всё, даже сверх того, что нужно было. Теперь тебе предстоит придумать, как мне найти Ксантею и вывести её на откровенный разговор, прежде чем она не доведёт свой план – в чём бы он не заключался – до конца.       — Ты разве не слышала? Ксантея собирается поднять армию, подобную тем чудовищам, в которых она превращала людей, против Вуали. Я не могу просто взять и позволить тебе «вывести её на откровенный разговор», пока в её распоряжении находится артефакт, способный подчинять себе демонов.       — Значит, нужно что-то предпринять, прежде чем она задействует этот камень!       Какого-либо одобрения с его стороны не последовало и в этот раз – ожидаемо. Оторвав забинтованную руку от спинки дивана, маг выпрямился, вставая на ноги.       — Пытаясь сломить непреклонного архидемона, Ойя Старлинг создала заклинание. Его смог расшифровать Трексио. С его помощью можно освободить оболочку от демонического присутствия.       Виксария проследила глазами за его бессмысленными шагами у дивана, раскинувшись на его мягкой обивке. Увы, привычное вальяжное действие не помогло унять растущее напряжение.       — Это что-то вроде экзорцизма?       — Нет, не совсем. Такая магия направлена на то, чтобы целенаправленно извлекать нечистую силу, заключённую внутри. Так как именно Небожители создали Изначальных, у Ксантеи, как у последней из них, есть то, чего нет у того же Трексио.       — Душа... — догадалась Виксария.       — Да. Поэтому, лишив её того, что делает её демоницей, мы не убьём Ксантею. Но избавим этот город от угрозы в её лице.       Уголки губ дёрнулись вверх.       — Ага.       Винсент перевёл укоризненный взгляд на Виксарию, только что усмехнувшуюся себе под нос. Она пояснила:       — Это всё звучит слишком невероятно. Я не уверена, что ты осилишь такое мощное колдовство...       Прежде чем на лицо мага упала зловещая тень, за окном засверкала молния, найдя своё отражение в острие; тот остался брошенным на журнальном столике.       Завыл ветер, кусающий людей за окном; Виксария пока что не представляла, как будет добираться домой.       — Сегодня мне уже довелось это проверить на твоей неудавшейся жертве.       Понимая, что ураган бушует не только за окном, Виксария медленно поднялась на ноги, начиная подходить ближе, не отрывая от Винсента настороженного взгляда.       — Ты убил его, хотя он снова стал человеком? А как же ваши законы? Как же все эти правила, которые сочинили твои предки, чтобы использование тёмной магии не грозило последствиями заклинателям?       — Иногда правила мешают восторжествовать справедливости. Иногда убийство – не столько правосудие, сколько милосердие. — Колючий шёпот уколол прямо над ухом. Виксария оказалась неожиданно близко, и теперь чувствительной кожи за ухом коснулось прерывистое дыхание. Не раздумывая долго, она выгнула спину, прильнув своим телом к, кажется, остолбеневшему Винсенту, запрокинула голову, чудом не столкнувшись с ним лбом. Заигрывая с его сдержанностью, вернее, с тем, что от неё оставалось, её рука ловко проделала путь между их телами, опустилась Винсенту на грудь. Под ладонью затрепетало человеческое сердце.       — Значит, после сегодняшнего, ты уверен в себе на все сто? Думаешь, капля моей крови на зачарованный кинжал – и Изначальная будет повержена?       Руки дразнящими движениями обрисовали невидимые полосы в области рёбер, затем, словно наигравшись, Виксария отстранилась. Слыша, как каждый глоток воздуха потворствовал растущему желанию Винсента, она заговорила уже предельно серьёзно:       — Хочешь знать, что общего между Изначальным и хилым, по сравнению с ним, суккубом? Между мной и Ксантеей всё ещё осталось то, что нас роднит: за нашим человекоподобным обликом сидит зверь покрупнее того, что взращивают в себе смертные. Можешь обескровить меня, чтобы укротить сидящее внутри чудовище, набить свои сосуды его чернью, усиливая свою магию хоть в сотни раз...       Настырный взгляд демоницы норовил разорвать человеческую плоть, проделать рукой путь через костную клетку, дотянуться до души, которая, несмотря на все эти оковы, отозвалась на зов противоестественного влечения. И всё же в рукоять кинжала, забытого на небольшом столе, оказалась в стальной хватке.       — ... Но откуда тебе знать, что демоница окажется за твоей спиной, чтобы прикрывать её?       С впечатляющей скоростью Виксария оказалась за спиной Винсента. Он успел подцепить боковым зрением её расплывчатый силуэт. Обернулся – она вертела кинжалом, который подхватила в тот момент, когда перестала прижиматься к нему вплотную.       — Отдай мне его, Виксария, — потребовал он, протягивая руку вперёд.       Виксария фыркнула и сделала шаг назад. Ещё раз повертела ножом – его рукоять обрисовала круг на ладони.       — Зачем? Ты обещал, что он останется у меня после путешествия по архиву.       Винсент сжал челюсти. Вспыхнувшее раздражение заскребло в горле.       — Хорошо. Держи его при себе. Но знай: тебе самой придётся вонзить его лезвие в свою бывшую подружку, когда она попытается убить тебя.       — Если она попытается. — Поправила его Виксария.       Рот Винсента растянулся в ухмылке:       — Посмотрим, как ты заговоришь, когда будешь лежать в луже собственной крови, второй раз по её вине.       Этого хватило, чтобы подначить притаившегося в чертогах демона на новую попытку сыграть на – несомненно – первом человеческом пороке: великой и ужасной гордыне.       — В этом ли всё дело? Может, ты боишься меня?       Винсент откровенно рассмеялся. А Виксария не замолчала:       — Боишься, что я откажусь подчиняться твоим магическим узам и окажется, что без меня твоё всеиспепеляющее пламя будет сравнимо разве что с солярием?       Демон в ней отчаянно жаждал вырваться из-под оков этой человеческой плоти, навстречу тому, что превратило самообладание Винсента в щепки уже в уходящей ночи, заставило уголки его губ метнуться вверх ещё раз, словно приветствуя затею пробраться к его нутру.       — Я не боюсь, что ты предашь меня. Хочешь знать, почему?       Рывком вперёд он сократил возросшую дистанцию. Виксария, не намеренная сдаваться так скоро, была вынуждена замереть на одном месте: шепнув что-то нечленораздельное, маг создал алый туман, тут же заполонивший скромную обитель. Пелена, сгущаясь, окружала демоницу, становилась натянутым узлом, обхватывающим запястье руки, которая практически отчаянно вцепилась в рукоять ножа. Будто силы колдовства было недостаточно, Винсент встал так близко, чтобы дотянуться до предплечья притихшей демоницы, обхватить его рукой и небольно сжать, притягивая её на удивление податливое тело ближе.       — Потому что я знаю, что ты не сможешь. Тебя слишком многое связывает с этим миром и, в отличие от меня, ты не имеешь власти надо мной. И я знаю, что, как бы ты не дорожила Ксантеей из прошлого, с Ксантеей из настоящего ты сделаешь что угодно, если дело будет касаться твоего выживания. И, поверь, оставить её без сил – это такое же милосердие, как развеять пепел человека, напавшего на тебя.       — Нет! — закричала Виксария. Как он смеет сравнивать этих мерзких людишек с той, кто заменял ей целый мир?!       — Нет... — прошептал себе под нос Винсент, принимая её слово с сокрушённым вздохом. Тем временем заглушенный эмоциями голос Виксарии раздался у самых губ:       — ... Докажи.       Маг смог почувствовать её неровное дыхание на своей коже. Они оба слышали, как шептал им на ухо их грех, и этот звук казался таким же явным, как приглушенные вихрем голоса и вопль загибавшихся веточек деревьев за пределами их защищённого уголка.       Виксария едва заметно задрожала, и она почувствовала, как руки мага сильнее вцепились в её кожу. Внутри разлилось тепло, как после каждого слияния их крови, только ощущения были куда более обжигающими, хотя никто из них не пролил ни капли.       Когда пылавший огонёк связал на тонком запястье новым узлом, из груди вырвался ещё один поражённый вздох.       Когда Винсент услышал, как клинок с коротким звоном упал под ноги, зачарованные оковы стали рассеявшимся туманом.       — Докажи, что у тебя есть власть надо мной. — Потребовала Виксария, мазнув языком по воздуху, касаясь линии его губ самым кончиком. — Дай своей магии волю, пусть она оставит на мне следы.        Пылающий взгляд Винсента наводил на мысль, что его руки озарит новая вспышка, магия станет оковами для ослабевшей от голода демоницы. Однако их губы, сомкнувшиеся в поцелуе, неожиданно сокрушали лучше сверхъестественных сил, подвластных этому магу.       Его руки прижимали её к себе, пальцы с силой впились в пылающую кожу под тонким материалом её наряда. Виксария почувствовала, как оказалась поймана в ловушку, и поняла, что эти оковы ни за что не стала бы разрывать. Его язык требовательно надавил на её губы, и Виксария застонала, послушно открывая для него рот. Столь долго лишавший себя того, чего желал, Винсент целовал её страстно, отчаянно, забывая дышать, не желая отныне играть по правилам, запрещающим ему чувствовать, быть больше, чем борющейся из последних сил оболочкой.       Сейчас не хотелось думать о спасении мира, уже прыгнувшего с разбега в бездну; миру, который не давал ему шанса остаться с женщиной, в которую он был так бесповоротно влюблён.       Раскаты грома, разразившие небо один за другим, точно пытавшиеся воздействовать, устрашающе гремев за окном, казались всего лишь смазанной сюрреалистичной картиной. Всё, чего хотелось – оставаться здесь на веки вечные, стать друг для друга щитом от творящегося безумия...       — Винсент...       Виксария подняла глаза, но разглядеть лицо мага не получалось из-за замеревших в них слёз. Пришлось зажмуриться, по-глупому надеясь, что стоящий к ней вплотную мужчина, который был не в силах оторвать взгляд от её припухших губ, каким-то образом ничего не заметит. Его рука, вопреки ожиданиям, метнулась к её лицу; большой палец аккуратно, будто касаясь нежного лепестка розы, обвёл линию скулы. Затаившая дыхание Виксария почувствовала, как прикосновение заставило исчезнуть следы её невысказанных эмоций, предательски сбежавших по лицу в тот момент, когда она всеми силами пыталась заставить их исчезнуть. Тяжело вздымаясь, широкая грудь Винсента прижималась к ней при каждом вдохе.       — Ты устал? — Виксария заставила губы искривиться в усмешке. — Твои лёгкие не выдерживают жалкой минуты без кислорода, да, смертный?..       Из груди вырвался рваный смешок. Разумеется, роза не была бы собой, не будь у неё острых шипов...       — Не хочу торопиться. — Прошипел Винсент, собирая волосы на макушке Виксарии в кулак, вынуждая её приподнять голову. — Хочу, чтобы ты помнила каждую чертову вещь, которую я с тобой делаю. Каждое прикосновение. Каждый поцелуй. Каждый раз, когда я заставляю тебя произносить моё имя.        Губы слились в поцелуе во второй раз. Винсент уже распустил схваченные волосы, вместо этого прошёлся ладонями вдоль её тела, обводя изгиб талии, бесцеремонно опускаясь к бёдрам, сминая одетые на ней синие джинсы. Из-под ног ушла твёрдая почва, Виксария громко ахнула, когда обе руки мага сжали упругие ягодицы. Уголки губ поползли вверх: оставшись довольным такой реакцией, Винсент ухмыльнулся, не смея разрывать поцелуй, и подхватил её на руки, уверенно держа перед собой, двигаясь вперёд; аккуратно опустил её на кровать, мягким движением убрав руки со своих плеч. Отказываясь сдаваться, Виксария задрала подол его чёрной майки; ноготочками царапнула рельеф живота, наслаждаясь видом мышц, напрягавшихся с каждым рваным вдохом.       Ненадолго отстранившись, Винсент помог Виксарии справиться с плотно облегавшим кроем; выпрямившись, раздвинул её ноги, чтобы приземлиться между ними. Изрезанная ладонь нашла своё место на её талии, обмотанный вокруг руки бинт вызвал приятное покалывание. Мозолистые пальцы невредимой руки обвели выступающие лопатки, выглядывающие из-под манящего выреза на спине, замерли, найдя замок на серебристой молнии, и потянули бегунок вниз. Расписанный узорами топ-бандо оказался где-то за пределами большой кровати. Долго не стали задерживаться и уличные джинсы.       Этому мужчине уже доводилось видеть её без одежды. Но то были лишь смехотворные воспоминания. Сейчас же, осознав себя зажатой между простынями и атлетической фигурой тёмного мага, возвышавшейся над её обнажённым телом в полумраке, Виксария впервые поняла, что значило быть уязвимой вне всех опасных смыслов, которыми она привыкла наделять это слово.       Изнывая от желания, Виксария обхватила руками широкие плечи, губами нашла путь к его шее, стала оставлять горячие поцелуи, задерживаясь чуть ниже угла челюсти, чтобы почувствовать языком, как стучал его пульс.       — Терпение не твоя сильная сторона. — Горячее дыхание ошпарило губы.       В отместку за подшучивание она начала кусаться, стискивая зубы так, словно пыталась порвать натянувшуюся кожицу. Винсент не смог сдержать стона, и этот звук так хорошо запечатлила память Виксарии, что в моменте ей показалось, что она начала слышать его призрачное эхо. Демон внутри неё жаждал утолить его похотью свой голод. Провести жатву и не поддаться его влиянию мешало нечто, выходящее за пределы плотских желаний. Надавив на низ её живота, маг прошёлся губами по разгорячённой коже между чувствительной грудью, оставил после себя влажный след. Пальцы опустились ещё ниже, два из них вошли внутрь. Перевязанной ладонью Винсент с силой сжал одну из грудей, стремясь почувствовать её, несмотря на наслоенный бинт. Виксария простонала, откровенно наслаждаясь лёгким намёком на боль.       Он чувствовал это, грубую демоническую энергию, проходящую через неё, и её было достаточно, чтобы заставить его собственную магию заструиться по венам. Под разочарованный вздох Винсент вынул пальцы из лона, размазал влагу по пульсировавшей точке. Рука, сжимавшая грудь, теперь обхватила на вид хрупкие запястья и одним движением занесла их над головой. Заплясавшая вокруг Виксарии магия была всё равно что туго затянутая верёвка: обездвижила скрещенные руки, прижатые к простыням, вынуждала держать их в таком положении.       — ... Послушной я нравлюсь тебе больше, колдун? — с демоническим блеском в глазах поинтересовалась Виксария. Она видела в этих затуманенных алым блеском глазах ответ на свой вопрос: он представал незнакомой прежде страстью, которая из-за своей неправильности была лишь слаще.       Винсент подался бёдрами вперёд, раздвигая напряжённым членом её складочки, и Виксария вскрикнула, выгнувшись дугой. Внезапный прилив силы пронзил их тела. У мага перехватило дыхание, когда ноги демоницы обхватили его поясницу, толкая бёдра навстречу, полностью принимая его.       Тёмная магия и демоническая энергия соединились в болезненной одержимости. Неистовая потребность друг в друге обрушилась на них темной, удушающей аурой.       За окном продолжал греметь гром. Мир мог вспыхнуть уже сейчас – они бы не заметили.       Превратиться в пепел в объятиях друг друга, – всё, чего бы им хотелось, если бы конец настал уже сейчас.

***

      Виксария сомкнула глаза на рассвете. Когда она открыла их снова, оказалось, что её сон длился каких-то пару часов.       Подняв голову с подушки, она повернула голову к огромному окну у кровати. Сквозь прорезь в шторах виднелось бесцветное небо. Гроза, кажется, стихла.       Виксария убрала прилипшие ко лбу волосы и, всё ещё завёрнутая в одеяло, стала пытаться осторожно приподняться на кровати, обращая внимание на мужчину, лежавшего здесь, вместе с ней.       Винсент спал, устроившись головой прямо на животе Виксарии, после того, как несколько часов назад устало повалился на мягкие, как облака, перины. Кажется, попытка пошевелиться совсем не потревожила его. Она не знала, как долго он планировал спать, однако, глядя на тёмные круги под его глазами, было не трудно догадаться, что подняться с постели сейчас ему будет нелегко.       Пока маг не видел этого, Виксария начала с интересом наблюдать за его сном. Она любовалась тем, как крепкая спина Винсента приподнималась при тихом вдохе и опускалась с последующим выдохом. Не сдержавшись, невесомо коснулась его мускулистых рук, раскинувшихся по обе стороны от неё. Она не стала его будить, несмотря на то, что понимала: какое-то время ей придётся для разнообразия разглядывать белый потолок, пока будет лежать на спине.       Всегда напряжённый Винсент впервые казался таким умиротворённым. Виксарии захотелось запомнить этот момент. Запечатлеть в памяти его спокойное, размеренное дыхание, объятия, в которые тот неосознанно заключал её, будто бы даже во сне хотел защитить от всевозможных угроз. Гордыня не позволяла до конца принять это, но ей нравилось быть той, кто может видеть, что скрывается за ледяным фасадом тёмного мага; ту частичку себя, которую он не показывал остальному миру, неожиданно мягкую, но отнюдь не отталкивающую...       Гораздо меньше ей нравились глупые случайности, портившие слишком значимые моменты. Как, например, чересчур громко зазвонивший телефон. Случайность, разрушившая, возможно, самый спокойный момент за двухсотлетнюю жизнь Виксарии.       Конечно, такой громкий звук не мог не разбудить Винсента. Что-то недовольно пробурчав себе под нос, он разлепил заспанные глаза, но так и не изволил подняться. Вместо этого разленившийся смертный прислонился лбом к вздымавшемуся под одеялом животу Виксарии, спрашивая уже куда громче:       — Что за болван решил набрать тебе в такую рань?       Виксария усмехнулась его погрубевшему голосу. Затем она решила поддразнить его:       — Что, переспал со мной один раз и решил, что теперь будешь вести себя, как ревнивый парень из глупых сериалов на Кетфликсе?       — Какая ты остроумная с утра пораньше. — Недовольно зарычав, Винсент всё же заставил себя подняться и сесть на другую половину большой кровати. — Проверь, вдруг тебе звонят сообщить, что за твоей головой на перегонки несутся все те, кому из-за тебя приходится тонуть в неприятностях. А таких набралось очень много...       Закатывая глаза, Виксария потянулась к полке, где раздражающе громко звенел мобильный. Увидев несколько пропущенных звонков от «надоедливого полицейского», Виксария резко забыла о том, что собиралась придумать действительно остроумный ответ для Винсента.       Детектив не был похож на того, кто будет донимать людей ранним утром по каким-то пустякам. Зная, как он одержим своей работой, стало очевидно, что этот звонок каким-то образом касался его расследования против триады.       Быстро взглянув на нахмурившегося Винсента, она поднясла телефон к уху.       — Виксария? Извини, что так рано. Как ты знаешь, я продолжаю следить за семьёй Вонг, пытаясь понять, что их связывает с Каном.       Виксарии не понравился тон Эллиота.       — И?..       — Дело в том, что мисс Вонг... Ава попала в больницу. Она пыталась покончить с собой.       Виксария перестала дышать. После услышанного сделать привычный вдох стало невозможным без вонзающейся в тело боли.       Объятия Винсента, его дом, эта уютная постель – ничего из этого всё же не могло отгородить её от этого проклятого мира и ужасов, продолжавших снова и снова врываться в её хаотичную жизнь.