9. Исход

      Они вернулись в его квартиру. Виксария не помнила, как они добрались, только чувствовала, что её ведут, что его руки держат её, что она не упадёт, даже если ноги подкосятся...       Винсент помог ей раздеться. Молча, не спрашивая, он снимал с неё грязную, пропитанную кровью одежду, пока она стояла неподвижно, глядя в одну точку. Потом взял её за руку и провёл в ванную.       Вода была тёплой. Она села на дно, подтянув колени к груди, и смотрела, как он садится на бортик и начинает тереть её спину.       Там она наконец-то дала волю всем своим накопленным эмоциям. Слёзы текли по её щекам, смешиваясь с водой.       Винсент никак это не комментировал. Всё, что он сделал — увеличил напор воды, очерчивая рукой линию лопаток, смывая с кожи грязь и чужую кровь.       — Я видела то, во что превращались люди по её вине... — её пальцы в воде судорожно сжались в кулаки. — Когда все, кто забрал меня, умерли... Я смотрела на это и ничего не чувствовала. Совсем ничего... Я сломалась, Винсент.       Рука за её спиной замерла. На секунду в ванной повисла звенящая тишина.       — Ты не сломалась, — выдохнул он тихо, но в этой тишине его голос прозвучал как удар хлыста. — Ты выжила.       Она не ответила. Позволила ему дальше вести намыленными руками по плечам, рукам, шее, возвращая её обратно к этой реальности.       Он помог ей вылезти из ванной, закутал её и на мгновение бережно, но крепко, прижал к себе. Пальцы зарылись в мокрые пряди, отводя их от лица.       — Иди приляг, — коротко скомандовал он. — Я скоро приду.       Она подчинилась: дошла до комнаты, и ноги сами подкосились, опуская на кровать. Завернувшись в одеяло, наверное, со стороны она выглядела забавно, напоминая буррито, пока за закрытой дверью ванной продолжала шуметь вода.

***

      Они лежали в тишине. Не давящей больше, а в которой наконец можно было сделать полный вдох. Винсент чувствовал, как тёплое дыхание Виксарии, щекотавшее его шею, постепенно выравнивалось, а плавное тепло его рук, блуждающих по телу, унимало любую дрожь.       — Уолтер, — начала она, и её голос на мгновение прозвучал так, будто перед этим она срывала себе голос от крика. — Он всё время пытался научить меня подавлять ту часть, которую считал чудовищем. Он думал, что так правильно. Что если я буду бороться со своим демоном, то я стану лучше... Он сам так жил. Всю жизнь отказывался от своей тёмной стороны, надеялся, что она умрёт, но... Она не умерла. И когда Ксантея прикоснулась к нему, он не выдержал. Не смог защитить себя, потому что никогда не учился принимать эту часть себя...       Она замолчала, чувствуя, как его пальцы сжались на её талии.       — А я приняла своего монстра. Там, в подвале, я вдруг перестала пытаться заставить его голос стихнуть. Я словно решила сделать его частью себя, равно как и ту, человеческую. И поэтому Ксантея не смогла управлять мной в конце. Потому что демон внутри меня уже не был её творением. Он стал мной.       Винсент не ответил, но его рука медленно поднялась к её лицу, коснулась щеки, провела пальцами по скуле.       — А потом Эллиот, — продолжила она, и голос её упал до хриплого шёпота. — Я ничего не видела, перед глазами сразу всё отключилось. Только звуки. Его голос, когда он спорил с ними, пытался оттеснить меня назад, закрыть меня. А потом выстрелы... Как два коротких хлопка.       Она не плакала. Слёз больше не было. Была только выжженная горем пустота.       — Ещё до того, как это случилось, я поняла, что если позволю тебе вмешаться, если отвечу на твои звонки, то тебя тоже не станет. Я не могла позволить Ксантее добраться ещё и до тебя. Я думала, что если ты не будешь знать, где я, ты будешь в безопасности. Я не хотела, чтобы ты умер из-за меня.       Он молчал какое-то время. Дыхание его было ровным, но она чувствовала, в каком напряжении было его тело.       Ей так отчаянно захотелось стереть это оцепенение с его плеч, не как в прошлый раз, через страсть, не через лихорадочный жар тел, а тише, проще...       Виксария приподнялась на локте и, не говоря ни слова, прижалась ладонью к его груди, туда, где билось сердце. Медленно, едва касаясь подушечками пальцев, она начала вычерчивать на его коже круги, переплетая свои пальцы с его, цепляясь за него так, будто это он — а не она недавно — ходил по грани.       Он шумно выдохнул, и она наконец почувствовала, как жёсткие мышцы под её рукой начинают понемногу отпускать, позволяя ему сделать полный вдох.       Она замолчала, и в тишине комнаты её слова повисли тяжёлым, звенящим грузом: она зарезала женщину, с которой делила каждый вдох в том проклятом Велантисе.       Вспомнились те дни, когда мир сужался до запаха прелой листвы и сырой земли: как они собирали лесные ягоды, сидя на поваленном дереве, как объедались ими до синих языков; как прятались от охотников на демонов в густых зарослях, затаив дыхание под шорох чужих сапог неподалёку.       Вспомнилось, как они ради забавы пугали заплутавших в чаще деревенских обывателей, выпрыгивая из темноты с фальшивым оскалом, а потом хохотали до боли в животах. И как засыпали на голой земле, укутавшись в один плащ, глядя на бескрайнее ночное небо, усыпанное чужими, холодными звёздами.       Ей было дико, невыносимо трудно поверить, что Ксантея могла так легко перечеркнуть всё, променять тепло этих простых воспоминаний, их общую память и общую боль на жажду абсолютной власти, превратившись в бездушное чудовище. Как будто всех этих воспоминаний, которые они разделяли вместе, никогда не существовало...       Винсент молча качнул головой, тяжело вздохнув, и мягко обхватил её за талию, не давая больше сидеть и терзать себя. Одним мягким, но непреклонным движением он уложил её обратно на подушки, прижимая к себе, зарываясь пальцами во влажные волосы. Виксария придвинулась ближе, уткнувшись лицом в его грудь, чувствуя, как бьётся его сердце.       — Когда я понял, что кристалл остался у Уолтера, и увидел кровь в его квартире, я решил, что ты предала меня. Я думал, что Ксантея перетянула тебя на свою сторону. И я готов был убить тебя.       Виксария почувствовала, как его рука на её талии дрогнула.       — Это было обещание, которое я дал себе. Но когда я увидел тебя там... Когда увидел, как она прикрывает с тобой, как живым щитом, я понял, что не смогу.       Виксария тихо хмыкнула, и с этим звуком на её лице появилась та самая знакомая улыбка, от которой у Винсента обычно начинал дёргаться глаз.       — Сколько раз ты грозился превратить меня в пепел за каждую мою выходку? Всё-таки список моих заслуг перед твоими нервами можно издавать отдельным томом...       Изнемождённый Винсент вдруг тихо рассмеялся. Он закатил глаза, но ладонь на её талии сжалась чуть крепче, притягивая ещё ближе к себе.       — В этот раз всё могло закончиться иначе, — тихо произнёс он, и в голосе проскользнула тень недавнего ужаса. — Я не смог бы найти тебя, если бы не Трексио.       — Трексио? — переспросила она, и в голосе её мелькнуло удивление.       — Он позволил мне напитаться его силой, — сказал Винсент, и его голос стал глубже. — Добровольно и без условий. Чтобы только я смог добраться до тебя.       Он помолчал.       — Мы не были друзьями, — продолжил он, и голос его стал тише. — Всё, что было между нами — это сделки. Я не лез в его дела, и он прикрывал меня перед полицией и Красным Золотом...       — Значит, он понял, что этот мир — его дом, — тихо сказала она. — И что Ксантея хотела превратить его в руины.       — Да, — ответил он. — И он не хотел этого допустить. Он просто сделал выбор. Впервые без расчёта.       Виксария чувствовала, как ладонь Винсента медленно проводит по её спине.       За окном было тихо. Никакого грохота. Никаких вспышек. Они успели до того, как Вуаль ступила бы на Землю.       — Винсент, — позвала она в темноту.       — М?       — Король Велантиса хотел меня. Ему не нужна была жена. Ему нужна была вещь. Он решил, что имеет право... — она сглотнула, — и он почти это сделал.       — Что? — голос прозвучал глухо и страшно.       — Я убила его раньше. Брошью. Просто ударяла остриём, пока он не рухнул на пол... А потом поглотила его душу.       Он молчал. Дыхание рядом с ней стало тяжёлым, рваным.       — Винс...       — Почему ты молчала? — он резко приподнялся на локте, глядя на неё сверху вниз в полумраке. В глазах плескалась опасная, тёмная рябь.       — ...Я не помнила. Ксантея вернула мне это воспоминание до того, как ты появился.       Он закрыл глаза. Ресницы дрогнули. Когда веки поднялись, в них уже не было человека, лишь тёмная, слепая ярость.       — Везёт ему, что он уже в Преисподней, — выдохнул он, и в его голосе зазвенели те самые стальные нотки. — Окажись мы в одной яме, я покажу ему, что такое настоящая боль.       Виксария не сдержала тихого смешка, такого усталого, но живого. Она вдруг схватила Винсента за лицо и почти грубо заставила его посмотреть в свои глаза, на мгновение сверкнувшие так, чтобы напомнить ему, что она всё ещё не совсем человек.       — Я не хочу слышать о твоей возможной смерти. Ты маг и можешь отсрочить это на много лет... Так что советую тебе заняться этим. Почитать нужную волшебную литературу... Потому что в этой жизни мне ты нужен живым.       Винсент, улыбаясь, покачал головой, и его голос стал тише, почти ласковым:       — Маги из нашего рода живут дольше, если у них есть демон, готовый поддерживать его энергию.       Виксария нарочито-показушно закатила глаза.       — Ну, конечно.       — К счастью, ты умеешь делиться, — сказал он тихо, и в его голосе скользнула та самая знакомая, дразнящая нотка.       Она замерла на мгновение, потом фыркнула, пытаясь скрыть улыбку.       — Мне казалось, ты хочешь, чтобы я думала, что ты серьёзен.       — Да, потому что я всегда серьёзен, — ответил он, и его голос даже не дрогнул.

***

      На улице стояло неожиданное, почти летнее тепло. Винсент ходил по квартире в свободной чёрной майке, но сейчас его внимание было занято совсем другим.       Виксария возилась с дорожной сумкой так, будто собиралась не на переезд, а на съёмку для глянцевого журнала. Тонкая майка на бретельках обтягивала тело, идеально повторяя каждый изгиб, короткие шорты подчёркивали ноги, а волосы были собраны в небрежный, но чертовски милый пучок.       В квартире стоял тот самый предпереездный хаос: коробки, мусорные мешки, и посреди всего этого — огромная сумка, с которой боролась Виксария. Она стояла на коленях перед этим монстром из ткани, пытаясь застегнуть молнию, но замок отказывался поддаваться.       Каждое её движение выглядело как нарочно созданное для того, чтобы испытывать его терпение. И когда она в очередной раз наклонилась над заевшей молнией, ткань натянулась ещё сильнее. Глубокий вырез подался вперёд, на долю секунды приоткрывая взгляду манящую округлость груди, ровно настолько, чтобы Винсент мгновенно сбился с мысли.       — Да застегнись ты уже! — рычала она, наваливаясь всем телом на молнию.       Винсент помолчал немного, потом выдохнул, подошёл к ней, протянул руку и — раз! — молния поддалась.       Она хотела ответить, но он уже схватил сумку и направился к двери.       — Я спущусь, — сказал он. — Только, пожалуйста, не поджигай квартиру. Ты знаешь, как я отношусь к твоей любви к огню, особенно когда он у тебя в руках.       Виксария постояла с полминуты, глядя на закрытую дверь, потом, когда её дыхание выровнялось, медленно вытащила из кармана кремниевую зажигалку, покрутила её в пальцах, щёлкнула колёсиком, глядя на маленький язычок пламени.       В дверь очень настойчиво застучали.       Виксария открыла, и на пороге возникла соседка с растрёпанными волосами, в старой футболке и с дочерью, вцепившейся в её руку. В другой руке она держала переноску, из которой доносилось возмущённое мяуканье.       — О, наконец-то! — выпалила она, суетливо протягивая Виксарии переноску. — Забирай, забирай! Я больше не могу!       — Что это? — спросила Виксария, автоматически принимая переноску.       — Кот Уолтера! — воскликнула женщина, раздражённо поправляя волосы. — Эта... ну, та, что за ним приходила, Хина, она сначала забрала его, а потом прибежала ко мне в слезах и всучила! Говорит: «я не могу на него смотреть, он весь в Уолтера, а Уолтер...» — женщина запнулась, бросив взгляд на дочь, которая смотрела на кота широко раскрытыми глазами. — Она сказала, что я смогу его пристроить! А я что? У меня дочь одна, я работаю, я не могу!       Виксария стояла с переноской в руках, чувствуя, как внутри закипает что-то тёплое и болезненное одновременно. Кот смотрел на неё сквозь решётку, чуть наклонив голову, и в его глазах было что-то неуловимо знакомое.       — Но я... — начала Виксария.       — Ты его знала, — перебила соседка. — И ты же забираешь вещи, значит, переезжаешь, а у него же никого больше нет! — она на секунду замялась, и в её взгляде на мгновение мелькнула тень усталой жалости. — И я не хочу, чтобы он сидел в этом подъезде и орал по ночам.       Из переноски донеслось короткое, требовательное мяуканье, словно кот подтверждал.       Виксария вздохнула. Она чувствовала, как внутри закипает что-то тёплое и болезненное одновременно: Уолтер, кот, Хина — все эти воспоминания, связанные с ними, всё это оседало где-то под рёбрами. Она хотела было сказать «нет», но кот смотрел на неё так, будто уже знал её, будто уже всё решил.       В этот момент замок щёлкнул, и в прихожую вернулся Винсент. Он замер в дверном проёме с пустыми руками, наблюдая за сценой в коридоре: Виксария с кошачьей переноской наперевес, взъерошенная соседка и ребёнок.       Девочка тут же испуганно спряталась за мамину ногу, исподлобья и с детской настороженностью разглядывая высокую фигуру Винсента, от которой так и веяло чем-то непредсказуемым и потому опасным.       Сама соседка на секунду забыла, о чём говорила. Её взгляд скользнул по плечам Винсента, задержался на его тяжёлом, оценивающем взгляде, а затем вернулся к Виксарии. В глазах женщины читалось яркое, неподдельное изумление, смешанное с новообретённым уважением: надо же, вечная катастрофа по имени Виксария нашла себе такого мужчину, да ещё и способного, судя по всему, выносить её непростой характер без попыток придушить на месте.       — Э-э... — соседка сглотнула, нервно поправив ремешок сумки на плече. — В общем, вы тут сами разбирайтесь. А мы уходим!       Не дожидаясь ответа, она быстро развернулась и исчезла за дверью.       Виксария наконец выпустила кота из переноски. Тот выбрался неторопливо, с достоинством, обошёл её ноги, зачем-то заглянул под диван, потом резво подбежал к Винсенту и сел, уставившись на него с явным намерением. Винсент и кот уставились друг на друга в упор. Тишина длилась ровно три секунды: в коридоре завопила девочка, а затем последовали раздосадованные возгласы её матери.       — Я её успокою, — вздохнула Виксария, уверенно направляясь в сторону двери. Но в тот же момент Винсент поймал её запястье, притягивая обратно к себе:       — Сначала ты смотришь на меня и дышишь.       Виксария замерла, подняв на него удивлённый взгляд.       — Что?..       — Ровно три вдоха, — сказал он, не отпуская её плечо. — Медленно. И только потом уже иди успокаивать чужих детей.       Она посмотрела на этого человека, который умел быть серьёзным ровно настолько, чтобы она не рассыпалась. Медленно выдохнула. Потом ещё раз. А на третьем вдохе усмехнулась.       — Ты невыносим.

***

      По радио передавали новости. Голос диктора звучал с бесстрастной, отточенной стерильностью, как обычно читают сводки о погоде или стихийных бедствиях, будто тысячи судеб можно упаковать в пару сухих фраз.       — Прошло ровно две недели с момента масштабного отравления в банкетном зале «Золотой Феникс». Тысячи пострадавших гостей до сих пор остаются под наблюдением врачей в клиниках Сильверпорта. Напомним, торжество было приурочено к девяностолетию Чен Хой Шинга, известного как теневой лидер синдиката «Красное Золото». Представители медицинского штаба заявляют, что стандартные протоколы лечения не приносили результата. Тем не менее, за последние дни критическая масса пациентов неожиданно пошла на поправку. Природа этого массового исцеления пока остаётся загадкой...       Виксария сидела на пассажирском сиденье, прижимая к себе переноску, из которой пахло старостью, пылью и тревожным кошачьим духом. Сам Уолтер, за неимением лучшего выбора, оккупировал её колени: он недовольно фыркал на каждую кочку, пытался зарыться носом в ноги, но всё же время от времени высовывал усатую морду, щурясь на проплывающие мимо чужие дома.       — Официальные источники подтверждают смерть Чен Хой Шинга в ночь трагедии, — продолжал беспристрастный голос из динамиков. — Местонахождение других высокопоставленных лиц синдиката, включая Чан Ю Кана, до сих пор не установлено. Правоохранительные органы ведут поиск...       Машина завернула за угол, оставляя за спиной место, где когда-то жил Уолтер. Сегодняшний их визит в старую квартиру Виксарии был последним перед окончательным переездом. В новом районе их ждала двухкомнатная квартира с высокими окнами во двор, свежими обоями и абсолютно чистыми, нетронутыми чужими тенями углами.       — На фоне вакуума власти в структурах Красного Золота аналитики прогнозируют неминуемый передел сфер влияния...       — Похоже, скучать нам не дадут, — глухо констатировал Винсент, заглушая мотор.       В наступившей тишине резко завибрировал телефон.       — Лёгок на помине, — пробормотал он, принимая вызов и включая громкую связь.       — Винсент! — голос Трексио ворвался в салон со своим фирменным, ядовито-сладким хрипком, в котором откровенно сквозила издевка. — Живой, надо же. Я уж думал, тебя сожрали собственные амбиции или ты тихо сдох от передозировки собственной праведности.       Винсент скрестил руки на руле, откинулся на спинку сиденья и выдал короткий, лишённый всякого веселья смешок.       — О, Трексио, я-то надеялся, что этот звонок — твои предсмертные хрипы от какой-нибудь особенно гадкой проклятой заразы, — холодно и ядовито парировал он, бросив лукавый взгляд на Виксарию. — Жаль разочаровывать тебя, но мы заняты. И знаешь что? Твоё гнусавое нытьё прямо сейчас портит мне вечер гораздо сильнее, чем любые демоны.       В динамике раздался театральный, полный фальшивого оскорбления вздох.       — Обидно, Винсент, невероятно обидно слышать это от человека, который обязан мне жизнью... Или хотя бы целым рядом сохраненных нервных клеток. В любом случае, я не обмениваться любезностями позвонил. Чувствуешь, как воздух в городе меняется? Криминальная война у порога, демоны уже вынюхивают свежую кровь. Скажи мне, у тебя ведь тоже зудит между лопатками от ощущения, что мы только-только разогрелись?       Винсент скосил глаза на пассажирское сиденье. Виксария едва заметно улыбнулась, перехватив его взгляд, и тихонько шепнула в сторону динамика, чтобы инкуб точно услышал:       — Передай ему, что если у него зудит, пусть почешет о ближайший фонарный столб.       На секунду в трубке повисла удивленная тишина, а затем Трексио расхохотался:       — О, наша маленькая поджигательница тоже здесь! — в его голосе отчетливо послышалось злорадное удовольствие. — Приветствую, Виксария. Рад видеть, что твои ручки всё ещё способны держать телефон, а не только зачарованные клинки. Ну что, Старлинг, долго вы еще будете гнездышко вить, пока бандитское отребье тут без нас режет друг друга на куски?..       Винсент усмехнулся, бросив взгляд в лобовое стекло на первые оранжевые фонари, зажигающиеся вдоль улицы.       — Не переживай так за чужой бизнес, Трексио, — процедил он с ленцой в голосе, но в глазах мелькнул знакомый хищный огонек. — Если кто-то решит нарушить наш покой, то, поверь, мы первыми постучимся к нему в дверь. Без приглашения.       — Ох, обожаю этот твой новообретённый оптимизм, — хмыкнул Трексио. — Ладно, не буду отвлекать от семейной идиллии. Свяжитесь со мной, когда вам надоест играть в тихий омут.       Линия оборвалась короткими гудками. Кот Уолтера, наконец успокоившись на коленях Виксарии, сладко зевнул, прикрыл свои большие глаза и довольно замурлыкал, вибрируя всем телом.

***

      Она не помнила, как они перешагнули порог спальни. В памяти осталась лишь сбивчивая, лихорадочная карусель: глухой удар о закрытую дверь, его руки, впившиеся в её талию с силой, от которой перехватило дыхание, и пальцы, крепко запутавшиеся в её волосах. Он смотрел на неё жадно и голодно — так, будто хотел испить до дна, впечатать в себя и не отпускать никогда. Она физически ощущала этот зашкаливающий жар и то сладкое, тягучее предвкушение, от которого подкашивались колени.       — Я здесь, — выдохнула она, обхватывая его за шею, вплетая пальцы в короткие волосы на затылке и прижимаясь ладонью к щеке, чувствуя бешеный пульс под кожей. — Я никуда не убегу...       Он судорожно выдохнул, прикрывая глаза на секунду, а когда распахнул их снова, зрачки казались почти чёрными от желания. Её имя сорвалось с его губ хриплым, сорванным стоном.       Его поцелуй обрушился внезапно, глубокий, отчаянный. Она отвечала с тем же надрывом, сама жадно прикусывая его нижнюю губу и наваливаясь на него всем телом. Её руки нетерпеливо скользнули под его свободную чёрную майку, обжигая пальцами горячую кожу спины, цепляясь за мышцы и притягивая его ещё ближе, стирая последние сантиметры между ними.       Но он вдруг перехватил её запястья, мягко, но неотступно отводя её руки вниз, и одним плавным движением опустил её на широкую кровать.       Винсент замер наверху, а его горячие руки обжигающе скользнули по её бедрам, очерчивая идеальный изгиб, а затем нарочито медленно поползли вверх, цепляя край майки. Он упивался тем, как под его ладонями обнажается кожа: плоский живот, трепещущие рёбра и роскошная, манящая грудь, которая мгновенно потеряла стеснявшую её ткань. Тонкие бретельки соскользнули с плеч, и майка полетела на пол.       Винсент сглотнул, чувствуя, как пересыхает в горле от этого открывшегося вида. Он смотрел на неё сверху вниз: разгорячённая и совершенно беззащитная, вся насквозь принадлежащая ему. Он наклонился так близко, что его горячее дыхание плясало на её чувствительной коже, но он не касался, дразнил, наблюдая, как от каждого его выдоха её великолепная грудь вздымается всё чаще, а соски сжимаются в нетерпении.       Его губы едва ощутимо прижались к ямке у ключицы, а языком он провёл влажную, дразнящую дорожку чуть ниже, заставляя её судорожно выдохнуть и зарыться пальцами в его плечи.       — Ты... Ты так и будешь меня мучить? — сбивчиво поинтересовалась она, сама притягивая его ближе за затылок, прижимаясь всем телом и требуя большего, не желая терпеть эту пытку.       — Буду, — хрипло и низко усмехнулся он, замирая на мгновение. В его голосе звенела такая густая, расплавленная нежность, смешанная с тёмной властью, что у неё поплыло перед глазами. — Ты заслужила того, чтобы тебя мучили. Слишком долго испытывала моё терпение... Теперь моя очередь.       Его рука скользнула ниже по животу, бесцеремонно задевая край шортов. Пальцы медленно, со смакующей, мучительной нерасторопностью провели по внутренней стороне бедра, очерчивая чувствительную кожу и заставляя её вспыхнуть изнутри, шумно и прерывисто выдыхая его имя.       — Винсент, пожалуйста... — голос Виксарии сорвался на хриплый шёпот, когда он остановился в миллиметре от самого желанного, дразня её лёгкими касаниями, сомкнув горячие и влажные губы и укусив её за мочку уха так, что мир вокруг стал сужаться.       Она не смогла ничего добавить, лишь всхлипнула, когда его пальцы наконец нашли её, влажную и готовую. А в следующую секунду он полностью навалился сверху, прижимая её к постели, и проник в неё одним плавным, глубоким, требовательным движением.       — Смотри на меня, — выдохнул он жёстко, удерживая её лицо ладонями, заглядывая прямо в глаза, пока каждый его толчок выбивал из неё мысли, превращая их безумие в чистый, ослепительный пожар.       Ритм их тел стал похож на столкновение двух стихий, где они буквально выжигали друг друга дотла.       Виксария чувствовала, как под её кожей начинает подниматься та самая запретная, разрушительная искра: её ослабшая демоническая энергия вспыхнула с новой силой и требовала выхода, жаждала поджечь, уничтожить, превратить всё вокруг в пепел. И Винсент, чья магия всегда была связана с пламенем, был чутким, когда дело касалось этой её сущности.       — ...Горишь, — прорычал он ей в губы, чувствуя, как её ногти впиваются в его плечи, и в этот же миг на кончиках его пальцев, ласкавших её тело, вспыхнули реальные, искрящиеся языки алого пламени.       Она не испугалась. Напротив, её глаза потемнели от дикого восторга, когда пламя его магии опалило её кожу, заставляя кровь в венах закипать. Её собственная внутренняя энергия ответила на этот вызов: воздух вокруг них затрещал от микроразрядов, пропитанных ядовито-сладостной жаждой.       Она закинула голову, выгибаясь навстречу каждому его толчку, который сопровождался вспышками настоящего, живого огня, срывающегося с его плеч. В её руках её демоническая сила обретала форму: кончики её пальцев, скользивших по его груди, оставляли за собой едва заметные, светящиеся следы расплавленного воздуха. Его магия хлынула в неё мощным, ослепляющим потоком, соединяясь с её тёмной энергией в единый взрыв. На секунду в темноте спальни вспыхнул настоящий огненный ореол; пламя взметнулось к потолку, послушное его воле, но подпитываемое её безумием.       В ту же секунду, вместо того чтобы пытаться перебороть его физически, она пошла на хитрость. Виксария притворно обмякла в его руках, позволив ему на секунду ослабить хватку и победно усмехнуться. Этого мгновения ей хватило: она ловко скользнула под его рукой, толкая его на спину.       Винсент замер, моргая сквозь пелену искр, а когда его зрачки снова сфокусировались, на его лице расцвело триумфальное ликование. Он откинул голову назад, упираясь затылком в смятые подушки, и из его груди вырвался хриплый, полный тёмного восторга смех.       Его самая желанная и непокорная демоница скакала на нём, выбивая из его и своих лёгких воздух.       Его руки тут же взметнулись вверх; горячие ладони легли на её бедра, сжимая их так, что оставляли следы от пальцев, подгоняя Виксарию, заставляя её взлетать ещё выше. Он смотрел на неё снизу вверх с благоговением безумца, который сам привёл в свой дом пожар и теперь упивался тем, как этот пожар сжирает его дотла.       — Да... — выдохнул он, срываясь на рычание. — Вот так, покажи мне всё, на что ты способна, демоница...       Винсент ловил каждый её вздох, каждый рваный стон, чувствуя себя абсолютно счастливым в этом эпицентре их общего, безумного огня. Виксария не помнила, как закричала. Только чувствовала, как волна накрыла её, одолевая тело дрожью, заставляя выгибаться в его руках.       Постепенно их сумасшедший ритм сошёл на нет, сменившись тихим шелестом сбитых простыней и стуком двух сердец, бьющихся в унисон.       Винсент, всё ещё тяжело дыша, потянулся к ней и заключил в крепкие объятия, медленно ведя пальцами обеих рук по её спине, успокаивая дрожь.       — Я люблю тебя, — донеслось от Виксарии, когда он медленно опустил её на смятые, пахнущие их страстью подушки.       — Я тоже... Безумно, — ответил он, когда последовал за ней, ложась так, чтобы между ними не осталось пространства.       Они лежали в тишине, пока бледный рассвет не начал окрашивать стены в перламутровый цвет. Он обнимал её со спины, прижавшись лицом к затылку, и мир за пределами этой комнаты, как снова казалось, перестал существовать.       — Не спишь? — тихо выдохнул он, чувствуя, как она чуть шевельнулась.       — Нет, — ответила она, накрывая его руку на своей талии. — Просто пытаюсь запомнить, каково это — быть в безопасности...

***

      Со временем Сильверпорт приходил в себя после кошмара, устроенного Ксантеей, но напускная тишина казалась обманчивой, словно всё это было лишь затишьем перед бурей.       Всё началось с Авы.       Её особняк превратился в настоящий бастион. Охрана у больших ворот, тяжёлые шаги патрульных в коридорах и она сама, сидящая в центре просторной гостиной с бокалом тёмного вина, выглядела так, будто бы родилась править этой новой опасной реальностью.       На ней было длинное платье из плотного шёлка тёмно-изумрудного оттенка, с глубоким вырезом на спине, обнажающим хрупкую, но прямую линию позвоночника. Ни лишних швов, никаких лишних деталей, за исключением геометрического узора из серебряной нити по подолу, напоминающего древние восточные мотивы. Длинные чёрные волосы были собраны в низкий хвост, открывая хищный изгиб скул и фарфоровую кожу шеи.       Виксария сразу заметила массивную папку с документами на полированном дереве стола. А рядом, даже не пытаясь затеряться среди бумаг, лежал пистолет.       — Ты выглядишь иначе, — тихо произнесла Виксария, бесшумно опускаясь в кресло напротив.       — Я чувствую себя иначе, — отставив бокал, ответила Ава. — Спасибо, что навещала меня вплоть до самой выписки. Я понимаю, что с тобой был твой маг, но всё же, зная, сколько сил уходило у тебя самой, и ты всё равно находила время... Для меня это значит больше, чем ты думаешь.       — Ты бы поступила точно так же, — слова дались Виксарии на удивление легко.       Ава горько усмехнулась, качнув головой:       — Я просто рада, что это была правда. Когда та демоница переступила через здешний порог, я чуть не сошла с ума, думая, что рассудок окончательно покинул меня. А потом пришла ты и сказала, что всё происходило наяву. И, хоть это и звучит абсурдно, я очень рада, что это так. Потому что была бы это ложь, значит, я бы провела остаток дней в больнице для душевнобольных людей...       Она подалась вперед, и её голос неожиданно упал до шёпота:       — Мне угрожают, Виксария. Недобитые псы из Красного Золота. Они убеждены, что у меня есть ключи к их уцелевшей структуре. Я уже объяснила им, куда именно им стоит засунуть свои домыслы. Но они глухи.       — И что ты предприняла?       Губы Авы тронула та самая улыбка, от которой осталось впечатление даже у повидавшей столько всего демоницы...       — Я наняла профессионалов. Людей с холодными глазами и чистым прошлым, для которых кровь — просто работа. Если кто-то из этих крыс сунется к моему дому, они захлебнутся собственной желчью. Я больше не та испуганная девчонка, которой можно диктовать условия.       Тень усталости на мгновение омрачила её лицо, выдавая цену такого перерождения.       — Но это ненадолго. Они рыщут в поисках новых лидеров. И если всплывёт кто-то способный занять это место, начнётся новая бойня. Ещё более грязная.       Виксария машинально коснулась кармана, а затем сжала в ладони кровавый кристалл. Она отчетливо помнила, как после всего, без лишних слов, Винсент вернул его ей.       — У нас есть всё, чтобы закончить это первыми, — глядя на подругу, произнесла Виксария. — Мы нанесём удар.       Ава недоверчиво приподняла тёмную бровь, изучая её лицо:       — Знаешь, Виксария, я давно это заметила... Ты изъясняешься так, словно твоя жизнь всегда была пропитана борьбой. Ещё до того, как ты оказалась в Сильверпорте, до всей этой чертовщины с Ксантеей. Я права?       Виксария не удостоила её ответом. Лишь подняла уголки губ, изобразив ту самую неуловимую улыбку, разгадать которую Ава никогда не умела до конца.       — Может, я просто хорошо притворяюсь? Тебе не помешает у меня поучиться. Займёмся этим в следующий раз?       Ава отвела взгляд ровно на секунду — Виксарии уже след простыл.       В гостиной не осталось ни звука шагов, ни скрипа половиц, только тонкий аромат духов мисс Вонг, смешанный с горьковатым дымом догорающей свечи. Та медленно откинулась на спинку кресла, вслушиваясь в мёртвую тишину особняка.       Где-то далеко за окнами глухо раздался звук проезжающей машины, а она всё сидела неподвижно, отчетливо понимая: та жизнь, которую она знала раньше, сгорела дотла, и дороги назад больше нет...

***

      Апартаменты Трексио разительно отличались от того, что Виксария видела в прошлый раз. После недавнего разгрома здесь пришлось делать капитальный ремонт. Новый стол, новые стулья, даже ковёр новый, также поглощающий звук шагов.       Виксария бесшумно опустилась в глубокое кресло у стены, предпочитая оставаться в тени. Ей нравилось наблюдать за двумя заклятыми врагами со стороны, которые недавно были готовы перегрызть друг другу глотки, а теперь, склонившись над картой города, деловито обсуждали, как поделить шкуру ещё не убитого медведя.       Винсент был холоден и внимателен. Трексио, напротив, наслаждался каждой секундой своего триумфа. В том, как он вальяжно водил пальцем по линиям на рисунке, сквозила театральность и почти извращённая любовь к моменту.       — Soulspark теперь полностью мой. Тайгер мёртв, остатки Красного Золота разбегаются, как тараканы, и я решил, что контроль лучше оставить в моих руках, чем позволить какому-нибудь новому психопату взять его и снова привлечь Вуаль.       Винсент одарил его многозначительным взглядом.       — Звучит так, будто ты просто прибрал к рукам чужой преступный бизнес, прикрываясь благими намерениями.       Трексио рассмеялся, ничуть не обидевшись.       — Винсент, дорогой, это называется эффективный менеджмент. Я полностью меняю систему. Теперь Soulspark — это не просто приложение для разврата и острых ощущений. Это легальный способ контролировать демонов, которые прибывают сюда. Я даю им работу, статус, влияние. Взамен — никакой кровавой резни на улицах, никакого хаоса.       Винсент скептически изогнул бровь, скрестив руки на груди.       — И как именно ты собираешься удерживать эту ораву в узде? Демоны по своей природе не любят подчиняться.       Трексио медленно перевёл взгляд с Винсента на Виксарию.       — Для этого есть вы, — ответил он. — Ты — главный сдерживающий фактор. Главная гарантия безопасности. Я говорю им: «вот маг, который может испепелить любого, кто нарушит правила, даже не моргнув». А рядом с ним — демоница, с которой он делит ложе и силу. Поверь мне, они достаточно умны, чтобы не рисковать.       Виксария выразительно приподняла одну бровь, глядя на дельца.       — Ты собираешься использовать его и меня в качестве пугала?       — Я собираюсь использовать вас как идеальную команду по поддержанию нового порядка, — поправил Трексио. — Но если это звучит как пугало, пусть будет так. Главное, что это работает.       Виксария лениво потушила пламя на пальце и с лёгкой, ядовитой улыбкой добавила:       — Ну, в конце концов, это будет лучше, чем если они захотят сделать нам больно.       — А если кто-то из них захочет тебя предать? Или если старые боссы решат, что могут с тобой драться за власть? — вернулся к делу Винсент, делая шаг к столу и нависая над Трексио. Тот не дрогнул, лишь обвёл тонким пальцем скопление красных точек в центре карты:       — Тогда мы будем действовать по обстоятельствам. Вот здесь — остатки триады. Они в полной растерянности. Кан исчез, Тайгер мёртв, их структура рухнула. Они, как обезглавленные курицы, мечутся в поисках нового сильного лидера. И если мы не покажем им, что контроль теперь у нас, они найдут кого-нибудь другого. Ещё более опасного и непредсказуемого.       Виксария слушала их, чувствуя нащупывая кровавый-красный кристалл в кармане. Она видела этот тандем насквозь...       Винсент задавал жёсткие, правильные вопросы, проверяя на прочность новую конструкцию. Трексио, изворотливый и циничный, мастерски уходил от прямых ответов, предлагая результат. Они оба старались не показывать друг другу, что уважают — или хотя бы признают силу — друг друга чуть больше, чем готовы были признать вслух. И ей нравилось быть серым кардиналом, который видит их игру и самодовольно думать, что без неё этот карточный домик рухнет в ту же минуту. Поэтому она просто ждала, пока они договорятся между собой, прежде чем сказать своё веское слово.       Винсент тем временем продолжал, изучая карту:       — Абиссалит разбился под обломками после того, как Ксантея умерла, и здание начало рушиться. У них больше нет доступа к той мощи.       — Это великолепная новость. Лучшая за этот месяц. Но, кто захочет, всё ещё сможет найти что-то другое. Поэтому мы должны действовать быстро, пока они дезориентированы.       — У нас есть Ава, — произнесла она ровным, но ледяным голосом. — И у неё есть то, чего не купишь ни за какие деньги: уникальные связи в нужных кругах и доступ к тем теневым каналам, куда твой нос ещё не дорос. Если она подключит свои источники, мы всегда будем на шаг впереди. И я уверена, она справится. Для неё это теперь личное.       Трексио улыбнулся, глядя на неё с нескрываемым признанием, и позволил себе чуть податься вперёд, скользнув взглядом по её лицу.       — Знаешь, дорогая, — с чуть провокационной интонацией произнёс он, — каждый раз, когда ты вот так ставишь всех на место, я вспоминаю, как глупо всё испортил тогда. Стоило мне обманом забрать у тебя часть демонических сил, как этот ревнивый маг нашёл специально для меня заклинание такого мучительного изъятия, что я до сих пор вздрагиваю. Хотя, признаться, твоя месть была не менее впечатляющей...       Воздух в комнате мгновенно стал на несколько градусов холоднее. Винсент даже не повысил голос, но, когда он шагнул ближе, нависая над столом и заслоняя Виксарию широким плечом, в комнате возникло ощущение тяжёлой и удушающей угрозы.       — Ещё раз напомнишь ей о том дне, Трексио, — процедил Винсент сквозь зубы, вцепившись в того потемневшим от вспыхнувшей злости взглядом, — и я заставлю тебя повторно пережить то заклинание без всяких скидок на твой эффективный менеджмент.       Трексио медленно выпрямился, поднимая руки в примирительном жесте, хотя в его глазах всё ещё мелькало плутовское веселье.       — Понял, — хмыкнул он, и его голос прозвучал на удивление ровно, хотя внутри него всё ещё эхом отдавался тот фантомный ужас. — Никакой ностальгии.       Переведя взгляд на карту, он вдруг усмехнулся, на сей раз искренне.       — Мы теперь на одной стороне, и это чертовски выгодная позиция, согласитесь. В конце концов, смотреть на то, как вы двое прикрываете друг другу спины, куда приятнее, чем наблюдать за тем, как город горит.       Винсент коротко хмыкнул, признавая за Трексио право на эту иронию.       — Договорились, — последовал ответ от Виксарии, и в её глазах на секунду вспыхнули яркие живые искры. — Мы позаботимся о том, чтобы город горел исключительно с нашего дозволения.

***

      Дождь хлестал по асфальту, превращая ночные улицы Сильверпорта в чёрные зеркала, отражающие неон вывесок. Они мчались сквозь этот ливень, сливаясь с темнотой города. Длинные чёрные плащи развевались за их спинами, а глубокие капюшоны почти полностью скрывали лица, оставляя открытыми лишь хищные тени ухмылок на губах.       Под плотной тканью в карманах едва уловимо вибрировали их алые кристаллы, невидимой нитью связывая их воедино.       Они преодолели фасад одной из высоток. Один взмах, мягкий прыжок на бетонный карниз, и вот они уже бесшумно ступают на самую вершину.       — Надо же, не знала, что ты обладаешь такой впечатляющей грацией, — смеялась по пути Виксария.       — Тебя ждёт много сюрпризов, — ответил Винсент, не оборачиваясь, и Виксария распознала тот самый намёк на скрытый замысел в этих словах.       Тяжёлые тучи над Сильверпортом на тот момент уже рассеивались, и ливень начал стихать, сменяясь прохладной тишиной. Город внизу сиял тысячами огней.       Винсент смотрел на неё, затаив дыхание, и на секунду в груди против воли защемило от странного, почти забытого чувства. Годы, проведённые в одиночестве убедили его, что так будет всегда, однако сейчас, когда рядом была она — та, кто добровольно разделил с ним и мрак, и силу, и этот проклятый мир — пустота внутри наконец-то исчезла.       Маг сделал шаг навстречу, уверенно взял её за талию и, притянув к себе, накрыл губы Виксарии поцелуем, в котором смешались вкус дождя и приятный трепет от выигранной партии.       Оторвавшись от него на мгновение, Виксария скользнула взглядом по огням ночного города, которые теперь казались маленькими и покорными, и тихо усмехнулась:       — Кажется, мы неплохо устроились...       — Это только начало, — ответил он, целуя её снова.