8. Грань

      Комнату заполнила алая магия. Напротив Винсента, среди осколков, сидел ссутулившийся Трексио, у которого поддерживать человеческую оболочку уже не хватало сил. Их руки были переплетены: пальцы Винсента сжимали запястье Трексио, а его ладонь лежала поверх ладони мага, как будто они держали что-то невидимое между собой.       Демон добровольно отдавал свою силу, чтобы Винсент без всяких магических приблуд мог добраться до своей демоницы сквозь город, туман и хаос, который уже дребезжал за окном.       Винсент чувствовал её. Связь была слабой, но живой. В ней было всё: и страх, и боль и злоба.       «Я иду».       Гром ударил снова, так что панорамные стёкла задребезжали снова.       — Что это?.. — спросил Трексио, не отпуская рук.       — Ксантея, — отрешённо обозначил Винсент. Его глаза были закрыты, его магия поглощала энергию демона, переплавляла её в нечто иное, что могло разорвать пространство. — Она привлекает внимание Вуали.       Трексио хмыкнул, хотя это больше походило на выдох. Он не скрывал истощения, не прятал свои потускневшие глаза и не убирал рук.       — Тогда не останавливайся.

***

      Виксария оказалась посреди банкетного зала. Она огляделась, вслушиваясь в абсолютную тишину. Рысьи глаза прищурились в попытке найти хотя бы тень кого-нибудь живого. Но вокруг не было ни души. Только накрытые столы, догорающие свечи и тот самый запах, который она уже научилась узнавать.       Здесь должно было быть шумно, банкет должен был быть в самом разгаре. Но вместо этого — тишина, накрытые столы и запах смерти.       Виксария замерла, чувствуя, как внутри неё что-то встрепенулось. Зверь, которого она наконец перестала отвергать, был напряжён, словно готовился к прыжку.       «Она здесь».       Где-то над головой раздалось приглушённое хихиканье, и Виксария лишь убедилась в том, что она не была параноидальна: Ксантея наблюдала за ней с самого возвращения из архива Старлингов и даже раньше...       Она направилась к лестнице, но замерла на первом шаге. Широкие, обтянутые бархатом ступеньки, украшенные золотистыми перилами, были измазаны в чём-то тёмном и липком. Кровь. Она повсюду: на ступенях, на перилах, тонкой полосой уходящая вверх. Такая же, как та, что покрывала её пальцы, всё ещё сжимавшие кинжал.       Виксария не остановилась. Подошва под ногами захрустела: кровь уже начала подсыхать, превращаясь в липкую корку. Но она продолжила подниматься навстречу той, кто подарила ей бессмертие и отняла всё остальное.

***

      Витиеватый коридор, по которому она шла, напоминал вычурный зигзаг. Каждый поворот открывал новый проход, новые тени, казалось, потеряться тут было проще простого. Но Виксария шла так, будто знала это место, как свои пять пальцев.       Наконец, нужная дверь была найдена, и она легко подалась напору. Воздух в незнакомой комнате был плотнее; высокие потолки давили, массивные колонны с металлическими вставками уходили вверх, теряясь в полумраке. Портьеры — бордовые, золотые, тяжёлые — свисали с высоких окон, почти не пропуская света. Горели тусклые светильники.       Взгляд Виксарии приковала стена напротив. Гигантский барельеф из светлого камня занимал всё пространство. Его извивающиеся фигуры, тела, окутанные пламенем, застывшие в вечном движении, наводили на один до боли знакомый сюжет: мучения грешных душ в Преисподней.       Ксантея, нарушая выдуманный людьми этикет, сидела прямо посредине громадного стола, будто позировала на его фоне.       — Вот теперь всё встало на свои места, — сказала она, и голос её звучал так, будто она ждала этого весь день. — И ты здесь.       — Да, пришла, — ответила Виксария, сжимая кинжал. — Но не за тем, чтобы играть в твои игры.       Ксантея усмехнулась.       — Игры? О чём ты говоришь, Виксария? Я не играю. Я всего лишь наблюдала за шлейфом ваших разрушений. Спасибо, было увлекательно.       — Эллиот, Уолтер... — голос Виксарии дрогнул. — Ты их убила.       — Я лишь расставила декорации. За ниточки они сами дёргали. Эллиот сам выбрал бороться с тенью. Он решил, что может что-то изменить, даже не зная, что тут замешан дьявол. Надежда ослепляет, правда?       Виксария сжала зубы.       — Он был хорошим человеком. Он пытался помочь людям.       — А я и не спорю. Но ты знаешь, как бывает. Если долго смотреть во тьму, то и она рано или поздно обратит на тебя своё внимание... Эллиот мог бы сдаться, мог бы жить дальше, но он предпочёл умереть за то, чего уже не изменить. Это его выбор, не мой.       — А что насчёт Уолтера? Он не причинил тебе вреда!       Ксантея весело усмехнулась, откинув голову.       — Уолтер всю жизнь отрекался от своего зверя. Он пытался быть хорошим, когда внутри него сидел монстр, который ждал, когда он сорвётся. Я просто ускорила процесс. Он перестал слышать голоса в своей голове. Разве я не проявила милосердие?       Виксария зажмурилась. Воображение нарисовало страшную картину: Уолтер, лежащий на полу, его глаза, смотрящие в пустоту.       — Милосердие? — её голос сорвался. — Ты убила его. Убила Водоросля.       — Кот выжил, — серьёзно ответила Ксантея, на мгновение даже спрятав довольную улыбку с лица. — Видишь, я не такая уж и жестокая.       Виксария начала содрогаться от мелкой дрожи, пронзающей её нутро.       — Ты забрала у меня всё, что я любила... Потому что я выбрала жить дальше, думая, что ты умерла?       Голос Ксантеи прозвучал неестественно мягко. Это было почти так же, как если бы они снова вернулись в Велантис, где они были друг другу родственными душами.       — Я лишь хотела, чтобы ты поняла: тебе не место среди них. Ты не человек. И ты не можешь быть с ними, не разрушая их.       — Ава? — Виксария смотрела на неё с мольбой. — Ава тоже была частью этого плана?       Ксантея вздохнула, словно говоря о чём-то незначительном. Всё же уделять слишком много времени дочке богатых мерзавцев ей было не по душе.       — Ава — это твоя вина. Ты слишком сильно к ней привязалась. Я хотела показать тебе на её примере, что чувство вины — это тяжкий, но бессмысленный груз. Хотя она выжила. Этого я не планировала...       Виксария шагнула к ней, стиснув зубы.       — Ты заплатишь за всё.       Ксантея ловко спрыгнула со стола. Её глаза теперь тоже горели жёлтым.       — Я уже заплатила. Я потеряла тебя, когда ты решила очеловечиться. Разве это не достаточная цена?       Она остановилась в нескольких шагах от Виксарии, окидывая её фигуру, частично обратившуюся в нечто демоническое.       — Допустим, ты правда полюбила Винсента. Но ты же не думаешь, что он бы выбрал тебя, если бы не был связан с тобой кровью?       — Не говори так, — тихо донеслось из дрожащих губ Виксарии, чем вызвала довольный смешок у Ксантеи.       — Не будь ты такой чертовски наивной... Ты всегда была для него инструментом. Способом получить то, что он хотел. Он не любил тебя, Виксария. Он использовал тебя, чтобы забрать твоё былое могущество.       — Это твоё мнение, и оно ошибочное...       — Неужели? Тогда почему ты звучишь так, словно сама не веришь в то, что говоришь?       Ксантея теперь поровнялась с ней, так что Виксария могла почувствовать жар, исходящий из груди демоницы. Уж не внутри ли себя она спрятала Абиссалит?..       Виксария не успела проверить. Ксантея схватила её за запястье, и в тот же миг мир вокруг них исчез.       Она теперь оказалась в дворцовых покоях. Здесь она была почти такой же слабой, как перед хищным взглядом Изначальной. На ней была тонкая сорочка, которую с неё уже почти сорвали. Свечи горели, кровать была смята, и Альвар — когда-то являвшийся велантийским монархом — навалился на неё, прижимая к постели.       — Ты моя, — прохрипел он, сжимая её запястья до жутких синяков. — Моя. Ты не имеешь права отказывать мне!       Она пыталась вырваться, но он был сильнее. Он прижимал её к постели, его руки скользили по её телу, сжимали её грудь, раздирали тонкую ткань сорочки. Она кричала, но никто не приходил.       — Ты принадлежишь мне.       Виксария, будто наяву, чувствовала, как его рука скользит вниз, как его тело наваливается на неё, как его пальцы сжимают её бёдра, раздвигая их, готовясь войти в неё. Она не могла дышать. Его член упирался в её тело, готовый проникнуть внутрь.       И тогда она увидела брошь на его вороте, острую, в форме золотого дракона с рубиновыми глазами.       Она не думала. Она просто схватила её, сжала дрожащими пальцами и вонзила прямо в его шею.       Теперь король взвизгнул, резво отстраняясь от неё.       — Ты... Ты посмела!..       Она ударила снова. Острие вошло глубже. Кровь хлынула, заливая её руки, её лицо, всё вокруг.       — Не трогай меня! — закричала она, снова нанося удар. Снова и снова, пока он не рухнул на пол, поскуливая, как жалкое животное.       Вся постель была залита кровью, тяжёлое дыхание короля стихло, и наступила оглушительная тишина. В дверь кто-то постучал. Потом дёрнул ручку. Кто-то из слуг услышал крик. Заглянул внутрь, и его глаза расширились от ужаса.       — Сюда! — закричал он. — Король ранен!       Где-то вдалеке послышался топот охранников. Виксария стояла посреди комнаты, сжимая брошь, измазанная кровью. И она не знала, что делать. У неё не было выхода. Но когда она уже была готова сдаться, в комнате появилась Ксантея...       Тогда воспоминание померкло, растворяясь в реальности.       Виксария вновь стояла перед Ксантеей, которая теперь с каким-то трепетом протирала её щёки от слёз, которые, оказывается, всё время бежали из глаз.       — Ты помнишь его, не так ли? Это была твоя самая вкусная добыча, — тихо, почти ей в губы, прошептала Ксантея, и в её голосе звучала гордость. — Ты всегда была способна на это. Я просто помогла тебе стать собой.       Периферийным зрением она заметила, что пространство вокруг них пошло трещинами. Возникший из ниоткуда тёмный маг буквально расколол его по швам. Ксантея шагнула прочь от Виксарии уже в то же мгновение, инстинктивно уходя с линии атаки: волна его магии сорвалась с пальцев и с грохотом впечаталась в барельеф на стене, высекая искры из изваяний мучающихся в аду грешников.       — Он пришёл за тобой, — в искрящихся глазах Ксантеи мелькнуло что-то, чего не было раньше: не удивление, а ледяная ярость. — Смотри, как он зол. А ты думала, что ему есть дело до тебя? Он просто не выносит, когда его вещи забирают!       Винсент сжал зубы.       — Молчи, — сказал он.       — Или что? — рассмеялась Ксантея и потянулась почерневшей рукой к своей груди. Длинные и острые ногти вонзились в кожу, разрывая её, вытягивая из плоти Абиссалит. Виксария не ошиблась, когда допустила мысль, что она носила камень внутри себя.       Она сжала его в ладони, и он вспыхнул, наполняя зал жаром.       — Ты не понимаешь, что она для тебя — просто добыча, — сказала Ксантея, и её голос уже не принадлежал ей полностью. — А я дала ей силу. Я дала ей право быть кем-то, а не жалкой игрушкой, и думаешь, что она передумает? Теперь я верну то, что принадлежит мне.       Виксария вдруг почувствовала, как невидимая сила обездвижила её, будто на ней затянули удавку.       — Посмотри на неё! — сказала Ксантея, переведя взгляд на Винсента. — Она даже не сопротивляется. Видишь, как легко она подчиняется? Ты думал, что она любит тебя? — она рассмеялась. — А она просто ждала, когда я приду за ней.       Винсент шагнул вперёд. Его глаза горели, он уже был готов выпустить новую волну магии, но Ксантея оказалась быстрее. Она скользнула за спину Виксарии, прижав к ней свою грудь, и её рука с Абиссалитом легла на плечо демоницы.       — Можешь ударить, маг, если только ты не боишься убить нас обеих.       За окном грохнуло так, что содрогнулись стены. Это была не гроза. Это Вуаль почувствовала, что кое-где не помешало бы навести порядок...       Очередной удар извне расколол воздух, и огромные панорамные стёкла пошли трещинами, осыпаясь внутрь комнаты звонким дождём из осколков.       Винсент замер.       Рука, поднятая для удара, зависла в воздухе. Секунду назад он готов был превратить Изначальную в пепел, но теперь в его душе осело чувство инородное и совершенно страшное. Он смотрел на Виксарию, зажатую в тисках Ксантеи, и в этой звенящей тишине перед ним встал выбор. Одно движение пальцев — он уничтожит Ксантею... Вместе с ней. Прекратит этот кошмар, спасёт этот проклятый мир...       Он думал об этом. Чёрт побери, на долю секунды он действительно позволил себе эту мысль.       Ксантея невесомо провела по руке Виксарии, спускаясь к запястью. Пальцы демоницы сжались на рукояти кинжала, которого она не выпускала из рук.       — Давай покончим с ним, — раздался властный голос Ксантеи за пределами реальности. Виксария сразу поняла, что слышит её только она.       — Убей его, и ты станешь свободной. Я даю тебе слово, Виксария... Ты навсегда забудешь, что такое боль. Я помогу тебе. Всё, что требуется от тебя — один удар этим лезвием.       Её голос звучал почти моляще. Она в самом деле хотела, чтобы Виксария сделала это сама.       — Или он тебя, или ты его...       Виксария видела это в его взгляде. Этот холодный расчёт в глазах...       Но новый удар так и не сорвался с его рук.       Винсент медленно разжал кулак. Вся его ярость вмиг рассыпалась, сменившись почти животным ужасом. Он не мог. Он скорее бы выжег собственное сердце, чем сделал это.       Виксария подняла голову. Её взгляд встретился с глазами Ксантеи — и в нём не было ни страха, ни сомнения. Только тихая, почти болезненная решимость.       — Освободиться? — переспросила она, и её голос прозвучал глухо, как эхо в пустом зале. — Да... Я готова обрести свободу.       Лицо Ксантеи озарила торжествующая улыбка. Виксария позволила своей улыбке тронуть её губы. И в следующее мгновение она резко развернулась, вонзая зачарованное лезвие прямо в грудь Ксантеи.       Изначальная не успела среагировать. Её глаза расширились, когда острие вошло в плоть, и она замерла, словно не веря, что это происходит на самом деле. Она закашлялась, и с губ сорвалась тёмная, почти чёрная кровь.       Её тело начало меняться. Кожа потемнела, она пыталась удержать человеческую иллюзию, но силы покидали её...       — Нет... — прошептала Ксантея, хватая Виксарию за плечо. Её пальцы сжались, но в них уже не было прежней силы.       Виксария молча наблюдала за тем, как она теряет остатки былых сил и медленно оседает на пол. Ей не верилось: та невероятно сильная демоница, однажды подарившая ей шанс на спасение, теперь лежала у её ног.       Её тело обмякло. Глаза застыли, уставившись в пустоту, и в них всё ещё был ужас от осознания того, что, её душа за столько лет превратилась в миллионы разбитых кусочков. И она проиграла в самом конце. Безвозвратно утонула в омуте, погибнув от рук своего же творения.       «Мы свободны», — почувствовал это зверь, навсегда оставшийся единым с её человеческим началом.       В последний раз содрогнулось всё здание; стёкла окончательно вынесло внутрь тяжелой звуковой волной, разметав осколки по полу.       Винсент сорвался с места прежде, чем успел осознать это. Преодолев разделявшее их расстояние, он грубо схватил Виксарию за плечи, вглядываясь в её лицо.       Цела.       Прямо под его пальцами грубая демоническая плоть начала исчезать. К Виксарии возвращался её истинный человеческий облик. Вместе с отступающей силой на неё обрушилась парализующая усталость. Колени подогнулись, но Винсент обхватил её, прежде чем она стала оседать прямо на усыпанный осколками пол, присоединившись к телу Ксантее.       — Нет, держись, — выдохнул он, прижимая её к себе, не давая упасть.       Связывавшая их кровь гудела в жилах. Не раздумывая больше ни секунды, Винсент прикусил изнутри собственную губу, чувствуя на языке металлический вкус, и припал к её губам в глубоком поцелуе.       — Вот так... Ты молодец, — прошептал он прямо ей в губы, срываясь на хриплый, дрожащий выдох. Через этот отчаянный жеат он делился с ней собственной энергией, не позволяя провалиться в омут.       Внутри него бушевало дикое пламя. Магия билась в рёбрах, грозя разорвать изнутри. Раньше этот неконтролируемый поток только сжигал всё вокруг, но сейчас, чувствуя её иссякающее дыхание, он словно нащупал ту самую единственную уязвимую жилу и заставил себя обуздать эту волну.       — Держись за меня, — прошептал он, не выпуская её из объятий.       Пространство вокруг них, треснув, закручивалось в воронку портала, унося их прочь из рушащегося зала.       Демон внутри неё затих, но не умер. Он стал частью её. Навсегда. И впервые за долгое время она не боялась его.