>_00

Будь проклят этот Грозный Глаз! Пусть ебут его любимые робопсы до конца жизни, которая, очевидно, окончится еще очень не скоро! Тонкс привычно вжимало в кресло мчащегося автомобиля под истошный вой полицейско-инквизиторских сирен позади и приказы остановиться на обочине. Внутри — кипело от ярости буквально на все: на эту облаву, на то, что она засветилась, на то, что заказ не то что провален, а теперь она не получит ни одного нормального еще очень и очень долго. А скорей всего, ее казнят на месте или через пару часов, как доставят в Цитадель. Еще и тачка не могла ехать быстрее. Ну, и конечно же, на Грозного Глаза. Это старый механизированный черт либо специально сдал ее копам, либо его самого обвели заказчики вокруг пожухлого обрубка носа. А кто будет всю кашу разгребать и поймает шеей лезвие гильотины или будет отправлен на священный огонь инквизиции? Правильно, Тонкс. Возможно, в похожем дерьме и ее водитель. Она вновь посмотрела на этого «учителя»: еще при личной встрече пару часов назад Тонкс показалось, что данный человек не тянет ни на водителя для такой щепетильной задачи, ни на мастера уходить от погонь. Его тачка также была едва ли подходящей для такого вида заездов, больше на жителя автомобильной свалки последние лет двадцать. Но сейчас и эта развалюха, и Стрейджек, как этот «учитель» ей был представлен, пробивали все потолки былого ожидания, которое, скорее, стоило назвать «очевидное сомнение». А ведь заказ был простым: проникнуть в дом к главному канон-инженеру четвертого радиуса и стащить оттуда план Центра Переписи Догм. Однако Тонкс даже не успела толком приступить к поиску, хотя отключила все камеры, обезвредила кучу ловушек, но нет: две или три минуты тишины, и вдруг весь дом подсветился, как новогодняя елка в глазах у обдолбанного кислотой. Кое-как она смогла прошмыгнуть мимо двух отрядов инквизиции, что прибыли практически мгновенно, и, наплевав на смертную казнь за морфирование в хорька, выбраться из западни к Джеку, который ожидал ее через две улицы. Однако каким-то образом инквизиторы все равно выбрали именно их среди автомобильного потока офисных хомячков на пути к дому. — Ты не можешь еще медленнее ехать? — спросила Тонкс, глядя в зеркало бокового вида и наблюдая там целую вереницу из полицейских машин. — Мы и так почти двести миль летим. — Мы так не оторвемся от них. — Погоди, вылетим только за черту города, и их юрисдикция окончится. — Думаешь, не будет блокпостов? — Тонкс фыркнула. — Я уверена, они уже все выезды из города перекрыли и вертушки вызвали, — и вновь посмотрела в зеркало, но кромка неба меж мерцающих рекламой и всякой люминисценцией высоток была чиста. Пока что. — Да и передали, что преследуют каких-нибудь еретиков, так что просто так мы от них не отделаемся. — Не бойся ты, а то сиденье еще испачкаешь, опять в чистку сдавать. И помалкивай, отвлекает, — последнее Стрейджек уже сдержанно прорычал и следом обогнал очередную машину, которая при их приближении с кучей гончих на хвосте стала активно прижиматься влево. Она, не зная, чем себя занять, достала телефон: открыв диалог с Грозным Глазом, обнаружила, что тот ничего не написал. Ладно, тогда она сама: [Ничего не хочешь рассказать???] Тонкс несколько секунд гипнотизировала его статус «не в сети» и, не выдержав, добавила: [Ты меня подставил гандон фиксерский]. И еще: [Советую искать самую глухую щель чтоб я тебя не нашла и кишки не выпустила]. Кто кого еще прибьет — надо хорошенько подумать, но Тонкс и адекватное взвешивание своих сил против Грозного Глаза сейчас совершенно несопоставимые вещи. — Подружке строчишь? — поинтересовался с яркой иронией Джек, косо глянув на мобильник в ее руке. — Самое время. — Ты сам сказал молчать, — рыкнула она, и в следующий миг ее мотнуло вправо, когда их машина едва вписалась в поворот под визг покрышек. — Рули аккуратнее, не мешки с говном везешь. Очередной поворот, и очередное движение тела против желания и по инерции уже влево. Ее висок встретился с холодным стеклом. — Возможно, с трупами, — заметил он и засмеялся. Вибрация от телефона тут же переключила ее внимание с ушиба и этого не подходящего сейчас смеха: Грозный Глаз все-таки решил что-то ответить. [Разбираюсь]. Тут уже Тонкс истерично засмеялась в голос: Боже, да что он может решить в данной ситуации?! Вот что, блядь?! Он что, напишет Понтифексу или вообще Архонту, и те отзовут своих псов? Стрейджек косо глянул на ее приступ смеха и только помотал головой. [Разбирайся бля быстрей!11] Несколько минут активного вихрения по дорогам Лондиниума, и они, наконец, выскочили на хайвэй, связывающий Британские острова с остальной Европой. Кажется, она на мгновение увидела навигационный знак до Паризиома. Ну, паризейцы точно не будут лондиниумским инквизиторам какое-то сопротивление в поимке преступников оказывать, только помогут, усмехнулась она. Очень и очень охотно помогут. «И если мы вообще до их территории доберемся, — мелькнуло в голове, когда она увидела вдалеке блокпост с парой машин инквизиции и направленные в их сторону прожектора. — Ну все, пизда рулю, добегалась». Тонкс зажмурилась, ожидая звук лопнувших покрышек и инерционного движения тела вперед. Но очередное нет за последний час: металлический голос из матюгальников пронесся мимо ушей, оставаясь уже за спиной, а машину лишь сильно тряхнуло на невидимом Нимфадоре барьере. Она удивленно посмотрела себе через плечо: блокпост очень быстро удалялся, а на темном асфальте белели какие-то троссы, которые только-только начинали подсвечиваться поворачивающимися прожекторами. — Как?! Как это возможно?! — Тонкс посмотрела на Стрейджека во все глаза. — Я кучу раз видела, как эти штуки останавливали огромные грузовики!!! Эта развалюха ни в какое сравнение с ними не идет!!! — Я волшебник, ты не знала? — он усмехнулся и сразу же нахмурился. — Шучу. И это не развалюха, а одна из лучших машин прошлого века. Если он волшебник, то очень тупой, определенно, и совершенно не ценящий собственную жизнь, подумала она. С другой стороны, какой техникой может быть напичкана его машина или голова — одному черту известно, но магией это было бы объяснить намного легче. — Выглядит ровно так. Как и ты больше смахиваешь на препода какого-то, чем на соло гонщика. Он усмехнулся и, кажется, расслабился: уже убрал одну руку с руля и размял шею. — Мы че, оторвались? — она вновь посмотрела назад, но погоня еще продолжалась. — Следи, блядь, за дорогой! Потом отдохнешь, — и еле успела остановить свой кулак, чтобы не врезать по его плечу. — Говорю ж, эта дорога всегда их слабое место, — Стрейджек и глазом не повел на ее ругань. — Ставят один блокпост и думают, что этого хватит. Хотя для большинства и правда хватает. Она смерила его оценивающим взглядом и все-таки озвучила мысли: — Не надо делать вид, что ты профи и делал так тысячу раз уже, — фыркнула Тонкс, прикрывая глаза и выдыхая злость с нервозом. — Внешность бывает обманчива, Триксел. Если бы не полицейские сигналки позади, можно было подумать, что у них проходила обычная поездка до паризейского дистрикта. Сейчас это даже выглядело забавно: будто они какие-то высокопоставленные адепты, а рой машин позади — их отставший кортеж. Включенный проигрыватель только усиливал это чувство, даже практически сирен слышно не было из-за хэвиметала, льющегося из колонок. Тонкс медленно отпускало после всплеска адреналина, но вот молчащий телефон все равно подбешивал. Даже погоня не так действовала на нервы, как тишина от Грозного Глаза. К тому моменту, как он родил новое сообщение, Стрейджек, не доехав до Амбианума миль тридцати, свернул с хайвэя сначала на четырехполосное шоссе, а после — и вовсе на какую-ту пыльную дорогу, состоящую сплошь из ухабов и рытвин. В машине что-то звенело, громыхало и скрипело, и Тонкс, держась за ручку над головой, молилась — хотя обычно этого не делала на полном серьезе — чтобы их транспортное средство не развалилось прямо посреди пустыни. И она даже не сразу поняла, что это вибрирует телефон, а не тачка решила испустить дух на этих «волнах». [Тебе придется залечь на дно минимум на неделю]. [Какая неожиданная и спасительная новость. Спасибо без тебя бы я не додумалась]. [Стрей с тобой?] [Я думала ты все знаешь]. — Тык-тык-тык, — Стрейджек спародировал ее быстрые клацанья по клавиатуре. [Передай ему, чтоб не ехал к французам. Дальше на юг. Лучше в Рим, там спокойнее]. [Без тебя разберусь помощник херов]. — Тык-тык, — снова донеслось с водительской стороны, и Тонкс раздраженно глянула на Джека. — Ты идиот? Или речевой имплант заглючил? — Таких не имею, — он улыбнулся на секунду, продолжая смотреть на дорогу. — Значит, идиот, — Тонкс вздохнула. — Может, и идиот. С другой стороны, был бы идиотом, нас бы уже скрутили и на запчасти разобрали. — Идиот с талантом к вождению? — О-оу-у, как ми-и-ило: у меня уже появился тала-а-ант. Сочту за комплимент, раз слов благодарности от тебя не дождаться, — Стрейджек засмеялся. — Когда я перестану видеть и слышать копов, тогда получишь свою благодарность. Большего, к сожалению, предложить не смогу: я не успела забрать то, за чем пришла, чтобы мы плату получили, — последнее Тонкс уже раздосадованно пробормотала, прижавшись лбом к стеклу и смотря в отражение бокового зеркала. А ведь у нее был практически идеальный рейтинг, один из самых высоких в Лондиниуме, мать его! Еще чуть-чуть, один крупный и жирный гиг и можно было бы уходить из «профессии» до конца жизни. А теперь… — Живы — уже неплохая плата, — философски заметил Стрейджек. — В такой ситуации особенно. — Я, кстати, удивлена, что ты не свалил, как только запахло жареным, — Тонкс с интересом посмотрела на своего коллегу по несчастью, ожидая озвучивания причины. — Люблю жареное, — он только мечтательно вздохнул и втянул воздух носом. — Сейчас бы стейка да посочнее. Тонкс ради интереса залезла в Фиксфейс: пришлось потратить минут десять на серфинг, чтобы из всех Стрейджеков найти того, что сидит сейчас в паре дюймов от нее. Она беззвучно хмыкнула: если бы не условие Грозного Глаза работать именно с этим водителем и этим вечером, она бы никогда не взяла себе такого напарника. У него рейтинг ноль. Ноль! Пустой профиль, не считая фотки, у которой, очевидно, специально пожали качество, но так, чтобы система все-таки разрешила регистрацию. — А я думал, что такая важная персона, как Триксел, изучит перед делом, с кем, возможно, придется разделить последние минуты жизни. — Я шла на него с полной уверенностью, что все пройдет гладко и без тебя. Как и всегда. — Ты же в курсе, к кому в дом влезла? — Расскажешь? Стрейджек лишь усмехнулся на ее желчь, покачав головой. В какой-то момент он вообще выключил фары и щелкнул парой тумблеров чуть выше радио, и пересекаемая местность стала едва отличима от черного неба. Тонкс молча наблюдала за преследующими их копами, но через минут пятнадцать они либо получили приказ отстать, либо просто потеряли их из виду, когда Джек, попетляв среди заброшенного, не пережившего войну поселения, скрылся за очередным холмом. Еще полчаса езды, и машина остановилась в очередной деревне-призраке у какого-то дома. Тонкс терпеть не могла пустоши: ветренно, пыльно и ни черта нет. Даже пожрать. — Я так понимаю, ночуем здесь? — спросила она, покинув авто вслед за его хозяином. — Переждем пыльную бурю, она через минут десять начнется. Но я бы хотел ночь провести в более… приличном месте, знаешь ли. — Не хочешь как-то получше спрятать машину? — она оглянулась через плечо. — Зачем? Развалюха же, как и все вокруг, — Джек усмехнулся, обведя рукой местный пейзаж, и скрылся за скрипучей дверью. Тонкс огляделась: в принципе, тут он полностью прав. В данной округе его машина имеет идеальную маскировку. Практически. Она, поискав глазами что-нибудь подходящее, подняла обломок ДСП и прикрыла им номерной знак. Порыскав еще, нацепила на передний знак нечто, что раньше было картонной коробкой. Вот, теперь идеальная маскировка. Разве что, можно стекла побить, но владелец явно спасибо не скажет. Стрейджек, когда она вошла в дом, уже по-хозяйски развалился на диване, закинув ноги на широкий квадратный кофейный столик и, запрокинув голову и раскинув руки на спинке, то ли дремал, то ли просто отдыхал с закрытыми глазами. — Сколько буря продлится? У меня в этой глуши сеть не ловит. Тонкс даже понятия не имела, в какой части паризейского дистрикта они точно находились. Навигация также отвалилась, как и связь с интернетом, стоило им свернуть в пустошь, а продвинутым военным чипом она разжиться не успела. Да и в целом, он ей не требовался: из Лондиниума она выбиралась редко, а там, если не включали глушилки, и обычная навигация работает без сбоев даже под землей. — Часа два. Можешь где-нибудь поспать, если получится. Я разбужу. Она молча кивнула, осматриваясь. И пройдя в две соседние, покрытые вековой пылью комнаты, обнаружила в одной кровать. Присев, с сомнением вновь огляделась: такое себе место для ночлега, даже дрема. Тараканы-то ладно, а вот живность крупнее, особенно крысы, пугали ее достаточно, чтобы согласиться тут реально спать. Встряхнув покрывало и закашлявшись от поднятой пыли с примесью песка, Тонкс все-таки легла. Буря понемногу начиналась, судя по нарастающему вою через деревянную стену и барабанному стуку то ли веток, то ли каких-то мелких камней, а чем занять себя, она не имела понятия. Связи нет, но сидеть и листать старые диалоги или почту не было желания. И она прикрыла глаза, вслушиваясь в непогоду снаружи: вдруг услышит сирены. И все-таки провалилась в дремоту: когда Стрейджек растормошил ее, уже прошло три с лишним часа. «Но хотя бы не вся ночь», — подумала она, покидая временное пристанище вслед за ним. Ее напарник по несчастью обошел свою машину, осматривая, видимо, повреждения после бури. — Ну что, куда сейчас? Оптик мне советовал не ехать в Паризиом. Рим предложил, — спросила Тонкс, заняв пассажирское место. Стрейджек замычал с иронией, заводя двигатель. — Все дороги ведут в Рим, да? — Типо того. — Сейчас я бы предпочел все-таки поспать, — сказал он, выруливая из поселения. — И поесть что-нибудь лучше, чем сэндвич с ветчиной и сыром. Ты? — и глянул на нее. — Полностью за. Переночевав в дыре едва ли лучше, чем предыдущая, и позавтракав горячей лапшой с кофе, Тонкс плюхнулась в тачку и морально подготавливала себя к продолжительному путешествию без движения. Если в Паризиоме она была дважды, то вот в Риме — никогда. И соответственно, знакомых, чтобы скоротать время, тоже не имела. Машина летела по хайвэю на разрешенном максимуме скоростного режима, и Тонкс растеклась, уткнувшись в мобильник. Грозный Глаз молчал с вечера, а в новостях мелькали статьи про вероломную попытку неверных обокрасть и чуть ли ни убить честного и уважаемого канон-инженера. Комментарии, ожидаемо, кишели возмущением толпы: восхваления реакции инквизиции, потешание над тупость преступников и яростные требования найти и засадить их в Цитадель за вопиющую попытку совершить преступление против Церкви, Архонта и аж самого Бога. — Расскажи что-нибудь о себе, что ли, — начала Нимфадора, когда от скролинга ленты разболелась голова, и посмотрела на Стрейджека. Пялиться в окно тоже не прельщало: пустыня простиралась на далекие мили, и этот пейзаж не менялся последние полтора часа вообще никак. Он удивленно глянул на нее, отвлекшись от дороги на пару мгновений. — У меня скучная жизнь. Даже не знаю, что рассказать. — Люди со скучной жизнью понятия не имеют, как прорываться сквозь блокпосты псов, — заметила она. И когда он ничего на это не ответил, продолжила: — Откуда ты знаешь Оптика, к примеру? — Пока ИИ не превратил профессию таксиста в редкий бзик высшего сословия, я крутил баранку. Так и познакомились, когда он решил взломать мою тачку посреди ночи, а я в ней дремал в ожидании заказа. — Оптик пытался угнать твою тачку? Зачем? У него автопарк огромный, чтобы эта колымага его заинтересовала хотя бы на секунду. — Видимо, его вариант побега перестал быть вариантом и пришлось импровизировать. Ну, я и предложил свои услуги в обмен на неплохую сумму, если все окончится удачно. Как видишь, удалось, — он тихо засмеялся. — Слабо себе представляю его, согласившегося на такие условия, — хмыкнула Тонкс. — Он бы тебя, скорее, пристрелил, чем стал даже слушать. — Эффект неожиданности и наличие направленного дула кого угодно заставит согласиться. Плюс у него патроны закончились, как мы потом выяснили. Так что мне, считай, повезло. — Скучная жизнь, да? — она скептически хмыкнула. — Знаешь Оптика, зарекомендовал себя ему, пушка в наличии, еще и от погонь умеешь уходить, — и засмеялась с неверием. — И чем ты сейчас занимаешься? Профиль у тебя нулевой, машина — не выглядит так, будто какую-ту шишку на ней развозишь. — Ничем особенным, — он неоднозначно покачал головой из стороны в сторону, явно не желая это обсуждать. — Водитель, механик. — Ладно. Мы как в Риме: дальше вместе или расходимся? — Как хочешь, — Стрейджек пожал плечами. — Но предупреждаю, что со мной будет скучно. «Это уж точно», — мелькнуло в голове, и Тонкс уставилась на дорогу. — Могу однако забрать тебя на обратном пути, если не решишь там остаться на подольше и вовсе переехать, — неожиданно добавил он через пару секунд. — Сомневаюсь, что захочу. Спасибо. Она вновь посмотрела на него, все еще решая, хочет ли такой компании или же лучше будет в одиночку переждать, пока в Лондиниуме все немного уляжется. Выглядел Стрейджек будто бы из прошлого столетия, и единственным признаком, что он из двадцать второго века или хотя бы конца двадцать первого, был поблескивающий черный нейроимплант на левой скуле. А так даже его внешний вид разил дикой скукой: старый коричневый костюм, такого же цвета, но светлее на пару тонов джемпер с короткой молнией и очки в тонкой темной оправе. Наручные часы без намека на технологический прогресс: обычные стрелочные на нейлоновом ремешке и никакого дисплея, даже малюсенького. Черные взлохмаченные волосы, недельная щетина и реденькие брови. Также сложно было угадать его возраст: он был, одновременно, похож и на двадцатилетнего по живому взгляду, так и на лет сорок-пятьдесят. А уж с учетом, что при наличии желания и денег можно было стать чуть ли не бессмертным, то и год его рождения был покрыт тайной. Тот же Оптик, Грозный Глаз, точно родился еще до Священной Войны, которая захватила весь земной шар, но в особенности Европу в девяностых и пронеслась по каждой стране, превращая большинство городов либо в пепел, либо в призрачное напоминание о былом величии и длинной, насыщенной истории. Итог был неутешительным для большинства европейцев: эта часть света превратилась в две страны, называемые теперь Священной Британской Империей и Коалицией Свободы. Тонкс номинально родилась и, к ее сожалению, никогда не покидала территории СБИ, что возглавлялась единым правителем, Архонтом и Властителем Кода. Его реальное имя до сих пор не было известно никому, кроме, вероятно, самых приближенных, именуемых Понтифексами, Голосами Кода. Она же родилась прокаженной: ребенок волшебников да еще и с редким даром к метаморфомагии. Если хоть одно живое существо за пределами Завесы Нексуса узнает об этом, ее сожгут на костре инквизиции через пару минут под ликование толпы. Любое волшебство было под тотальным запретом и считалось величайшей ересью, угрозой теократическому тоталитаризму, который управлял страной. Люди даже старались не шутить про магию, чтобы, не дай Бог, алгоритмы догм не уловили опасность. И единственным местом, где еще можно было без страха колдовать и говорить про волшебство, была Завеса Нексуса. Завеса, последнее пристанище и тщательно скрываемый оплот магии. Там жил в том числе и папа Тонкс, но она, став совершеннолетней, выбрала большой и неизведанный мир, хотя папа очень долго уговаривал ее отказаться от данной идеи и не только из-за того, что он останется там практически один. Большой и неизведанный мир оказался той еще помойкой и, если бы не подарок отчаявшегося родителя на прощание, сожрал бы, не пережевывая, Тонкс в первые полгода. Подарком был адрес Оптикуса и короткая записка для него же. Это был первый и единственный человек за пределами Завесы, про которого Нимфадора знала, что он такой же — волшебник, который выбрал жизнь за пределами зоны магического комфорта. В каком-то смысле он стал ее вторым отцом, согласившись предоставить ночлег на первое время и дав ей работу. А также научил премудростям маскировки и шифровки, как не попасться в радары инквизиции и алгоритмов. И хоть работа была опасная и противозаконная, но как Оптик заметил в самом начале: «Ты — еще хуже для закона», и с этим было невозможно не согласиться. Да и зарплата несоизмеримо быстро стала намного лучше той, что ей предлагали с учетом отсутствия церковного билета, образования и каких-то приличных навыков современного мира. Римские каникулы, как поэтично назвал это время Стрейджек, пролетели незаметно, что очень удивило Тонкс. Первый день она в одиночку шаталась по улицам, глазея на местных и их моду в виде туник и тог, как в Древнем Риме, и пару раз заглядывая в магазины имплантов и оружия в поисках чего-то интересного. Но на второй день она решила, что повторять вчерашнее нет никакого желания, и заявилась к своему напарнику. Скуку променяла на скуку, но это хотя бы какое-то изменение. Тот не был ни удивлен, ни недоволен на смену ее планов и вторжение в номер. Возможно, даже рад: она то и дело ловила его заинтересованные взгляды на себе, но он почему-то не предлагал потрахаться, что обычно следовало за этими взглядами. Она бы не отказалась, чтобы и скоротать время и унять собственное желание, но он молчал на эту тему, а ей пока не так горело. И в итоге все световые часы они проводили на улицах, которые наполняли гибриды старого автопрома, но напичканного современным железом, а Стрейджек оказался тем еще знатоком в этом вопросе. И главное, рассказывал все не скучно, на удивление. Возможно, попади они на какую-ту выставку автомобилей, он бы говорил без продыху весь день и еще пару после. Квартира в Лондиниуме встретила Тонкс прохладой и недовольно-сонным мяуканьем из спальни с верхнего яруса: ее кот, которому она до сих пор не дала имя, хотя уже прошло два года, как обычно не соизволил даже встретить хозяйку после недельной разлуки. Упав на кровать и пододвинув животное себе под бок, Нимфадора вновь открыла переписку с Грозным Глазом: [Дома. Есть чет для меня?] Она и не надеялась на положительный ответ: ее наемнический рейтинг не просто снизился, а находился в самой глубокой жопе. Возможно, наилучшим решением в ее жизни сейчас было бы собрать вещи и вернуться в Завесу. [Не в ближайший месяц точно. Но советую умерить аппетиты на полгода]. [Что за хуйня вообще произошла? Я точно все сделала как надо]. [Наебка от уебка. Если нужны буду деньги, обращайся]. Тонкс вздохнула, едва пробежавшись по тексту. Хорошо, что Грозный Глаз был адекватным фиксером: он не обиделся на нее и, уж тем более, не заблокировал ни контакт, ни сам профиль в Фиксфейсе через своих дружков, а даже предложил помощь сейчас, когда они вернулись. Святой человек по ее меркам и хуже грязи в сезон тайфунов — по мнению большинства остальных людей этого проклятого мира. [Мы можем разобраться с уебком?] [Зайди завтра в 11 утра], — ответил он через длинную паузу. Она щелкнула кнопкой, погасив экран, и уткнулась носом в жесткую кошачью шерсть. Кот еле слышно мурлыкнул и не сдвинулся с места, только начал медленно качать кончиком хвоста да сжимать и разжмить лапы на ее предплечье, чуть впивая когти. Едва подъехав к дому Оптика, который внешне смахивал на промышленное здание, чем на жилое, Тонкс заметила на парковке развалюху Стрейджека. Робопсы, что расхаживали по территории, просканировали причину вторжения, но продолжили свой патруль. Только единственный, Дамми, подошел ближе и, виляя своим механизированным хвостом и приоткрыв пасть, мигал на нее своими глазами-диодами. Тонкс, припарковав свой мотоцикл рядом с единственной машиной, погладила пса по холодной голове, получила его приветственный тык носом в ногу и направилась к входной двери. Прохождение семиэтапной проверки личности после первой двери: скан лица, зрачков и отпечатков обеих рук, голос, кровь, слюна и три кодовых слова в правильной последовательности, которые менялись каждый день и которые Оптик прислал с утра в самоуничтожаемся после прочтения письме, заняло минут пять, но следом вторая дверь автоматически отворилась. Ее фиксер отличался параноидальностью от всех остальных «работодателей», и это было одной из причин, почему в его штате наемников было всего четыре постоянных человека вместе с Тонкс: остальные не выдерживали, хотя с зарплатой он никого не наебывал, и его процент был не таким уж и высоким, всего тридцать. Вторая причина заключалась в том, что, по слухам, он сотрудничал аж с инквизиторами, что далеко не все наемники принимали. Хотя казалось бы: волшебник и инквизиторы, какое тут может быть сотрудничество? Но даже если это было правдой, что-то подсказывало Тонкс, что это не он ее сдал неделю назад. Как минимум, можно было не устраивать весь этот цирк, а просто скинуть им ее домашний адрес и сказать одно волшебное во всех смыслах слово. В огромном зале-гостиной можно было потеряться: не комната, а прям-таки зал в каком-то магазине антиквариата довоенных жемчужин. И Стрейджек с прятками практически справился, если бы не двигался: внешний вид маскировал его под местный интерьер идеально. Он медленно цедил красный Матапанг и только одним кивком поприветствовал ее. Через пару минут появился и сам Грозный Глаз: огромная махина, на восемьдесят или даже больше процентов состоявшая из железа и прочих сплавов металла. Это был, скорее, робот, чем человек. Ноги, руки — протезы. Оба глаза тоже. Да и в целом, его лицо напоминало робота, на которого натянули кожу с волосяным покровом, но кончик носа кто-то очень аккуратный отрезал тупыми ножницами. Какие протезы скрывались под одеждой и какой хром был внутри — можно только догадываться. На его фоне что Тонкс, что Стрейджек казались если не мошками, то какими-то тараканами. Маленькими и дохлыми тараканами, которые Оптику не составит труда прихлопнуть за один удар. Он кинул короткий взгляд на входную дверь, словно, если бы Тонкс ее не закрыла или механизм не отработал свой алгоритм, тут бы не заорала сигнализация, и грузно опустился на диван напротив. — Значит так, я знаю, что вы в дерьме том еще, но я в похожем. Наш заказчик оказался подставным и уже холодным, когда я нашел его. А изначальный — еретик, о планах которого было известно, кроме точной даты, поэтому-то все пошло по пизде. — Кто? — спросила Тонкс. — Игиллос, но он не местный, из КС, бывшей Германии. Его не видели последние лет пятнадцать у нас, если не больше. — И как его искать? — Никак, Триксел, — отрезал он, грозно глянув на нее. — Ни-как. Целее будешь. — Это все, конечно, очень интересно, — начал Стрейджек и, глотнув кофе, продолжил: — но нам-то что делать теперь? — С тобой все по-старому. А с тобой, — Грозный Глаз вновь посмотрел на нее, — посложнее. Тебе придется на время привыкнуть к заказам мимо Фиксфейса. Ставка, соответственно, ниже. — Да этого же на еду едва хватать будет! — возмутилась она, и от ее напарника донесся смех. — Через меня, не дергайся. Будет хватать и на еду и на жилье. И даже на развлекаловки, хоть и в меньшем количестве. Чуть позже я договорюсь, чтобы твой рейтинг поправили, но, вероятно, на прежнюю высоту придется карабкаться вручную. — Подписки мне оплати тогда уж, — она фыркнула, откинувшись на спинку. — Там около тысячи в месяц. Ну, может, три. Или десять, не помню. — Может, мне еще сказку на ночь почитать, а потом твои заказы выполнять? — Ну, знаешь, это не мой проеб, — Тонкс развела руками. — Проверял бы кто заказчиков получше, мы бы сейчас не разговаривали, а мой рейтинг не был бы в полной жопе. Оптикус молча и недовольно смотрел на нее, и она все же подняла ладони: — Ладно, заткнулась. — Замечательно, ты бы так почаще делала, — он наморщил свой обрубок носа. — У меня есть для вас плевая работенка. Вечером прилетело, вы как раз подходите. — Нас? — переспросила она. — Ну, раз уж вы в примерно одинаковом положении, предлагаю не мять сиськи. Нужен охранник и водитель на переговоры в среду. Окраина шестого радиуса, минимум копов, все, как вы оба любите. Подробности уже на мыле, потом посмотрите. Стрей, возьмешь мою тачку, а то там тело с закидонами. От того донеслось гулкое согласие. Тонкс, опять устроившись с котом под боком на постели под конец дня, вновь и вновь пробегалась по подробностям задания, надеясь выискать среди этого скупого набора информации намек, где и что может пойти не так. Раньше бы она таким не занималась, ведь, и правда, выглядело обычно, но сейчас нервы играли под кожей, будто это ее первый раз. [ДжейДжей, металлург-бизнесъмен с пятого радиуса. Переговоры будут проходить в баре «Шестерка», адрес найдете. Забирать от меня. Требование для охраны: возраст 25+, не девка, хром: нервная система, оптика, броня и нижние протезы. Оружие: минимум два, холодное не в учет. Водитель: опыт вождения 20+ лет, не девка, машина S-класса. Хром: оптика, нервная система. Оружие по желанию]. Тонкс загоготала еще на требованиях к себе. Она не проходила по четырем пунктам: ни возраст, ни пол, а из имплантов подходящие были только оптика в обоих глазах и нервная система для скорости реакции. Этот чумба явно ошибся со своим списком, с такими требованиями надо было идти к военным. Или нахуй. «Еще и отстегнет, дай Мерлин, тысячу», — подумала она. Нимфадора уже далеко не раз встречала таких важных херов: требования, как к элите инквизиторов, а задача и плата… Господи, легче было послать такого нахуй, но сейчас выбирать не приходилось. [Что думаешь?] — пришло ей в первом часу от Стрейджека. [Ты о гиге?] [А о чем еще?] [Вдруг ты из этих о чем думаешь или что на тебе сейчас надето]. И подумав, добавила: [Надеюсь пройдет гладко]. [Тоже]. Тонкс посверлила взглядом экран еще пару минут, но более ее напарник ничего не написал и, едва отправив ответ, вышел из сети. Как будто ее шутки-намека даже не понял. Господи, он что, реально такой же древний мамонт, как Грозный Глаз? Или понял, но иначе. Потеряв в итоге терпение и погасив экран, она отбросила телефон на вторую половину постели и, прижав к себе кота, закрыла глаза. [Что на тебе сейчас надето?] — мобильник дернулся от вибрации через минут десять. [Ты упустил свой шанс идиот. Я уже сплю]. [Как мило, Трикси]. [Еще раз назовешь меня этим шлюшечьим именем и улетишь в блок]. [Так что на тебе надето?] [Страпон. Приходи адрес знаешь. Кв 1102]. [Как мило, Трикси]. «Козел», — подумала она, но из-за возникшей против воли глупой улыбки, блокировать его почему-то перехотелось.