Глава 19. Умная, но глупая.

      Весь день и всю ночь я провела почти без движений. Се Лянь пару раз заглядывал в попытке меня накормить, но я лишь отмахивалась. На следующее утро мне всё же пришлось встать на ноги, но лишь затем, чтобы даос смог сменить повязки на теле Яо. А пока он этим занимался, Хуа Чэн настойчиво отвёл меня в кухню и практически силой заставил хоть немного поесть.       — Маленькая принцесса, — крутя в руке надкусанную маньтоу, протянул Князь, — ты ведь и правда такими темпами себя в могилу загонишь.       — Я в порядке, — унылое ковыряние в тарелке нагоняет на меня сон.       — Смертным нужен сон.       — На том свете отосплюсь.       Вот сказала и тут же усмехнулась. Ага. С моими-то демоническими перспективами не видать мне покоя даже после смерти. Хуа Чэн похоже воспринял мои слова как шутку и вяло улыбнулся.       — Глупая маленькая принцесса… Тебе нужен отдых.       — Не раньше, чем Яо очнётся.       На этом Князь оставил свои попытки убедить меня поспать и даже не стал останавливать, когда я отодвинула тарелку с жаркое и вышла из кухни.       Голова и правда тяжёлая. Возможно, только возможно, если я прямо сейчас лягу, то действительно усну. Но проверять эту теорию я конечно же не буду. Сперва Яо, а потом уже я. От пары бессонных ночей ещё никто не умирал, а вот эта Гришоу или как там звали ту бестию, наверняка погубила не мало жизней. И вообще, какой там рекорд бессонных ночей? Одиннадцать? Надеюсь, мой бравый рыцарь успеет за это время поправиться.       Когда я вернулась на свой «пост», Се Лянь уже ушёл, не забыв опять зажечь треклятые благовония. Я жалобно застонала и с тоской покосилась на тлеющую палочку. Может, это он так молится? Ничего против не имею, но какого чёрта он делает это в моей спальне? Я устало вздохнула и погасила эту вонючую дрянь, а затем вновь опустилась на свою подстилку, и взяла Яо за руку. Свежие бинты больше не были красными ни на одной ране. Я могла лишь догадываться о том как хорошо всё заживает и заживает ли вообще. Но доверие к даосу было велико. Я знаю, что он никогда бы не причинил моему рыцарю вреда. Рука Яо стала заметно теплее, на губах всё ещё виднелись маленькие капельки запёкшейся крови, но они больше не казались такими уж мёртвыми, да и синяки под глазами стали светлеть.       — Выглядишь лучше, — слабо улыбнулась я.       Нет, ответа я не жду. Но слабая надежда всё же теплится в сердце. С другой стороны, ему нужно дать время на восстановление. Я же могу лишь быть рядом. Бесполезная смертная.       — Жаль у меня нет духовной энергии, которую я могла бы тебе передать. Возможно, это помогло бы тебе быстрее встать на ноги. Или хотя бы очнуться. До сих пор больно вспоминать, как ты рухнул на землю прямо перед храмом. Я так испугалась за тебя. И мне до сих пор страшно, сколько бы Хуа Чэн с Се Лянем не убеждали меня в том, что с тобой всё будет хорошо.       Сама с собой разговариваю. Дожили. Я уныло покачала головой и подтянула к себе на колени книгу, которую всё это бессонное время читала. Осталось всего несколько страниц и можно брать следующую. Одной рукой я листала фолиант, другой держала руку спящего Яо. Может это и не лучшее времяпрепровождение, но другого у меня сейчас нет. Я не оставлю его и на минуту дольше необходимого.       Солнце было в самом зените, когда силы окончательно меня покинули. Я прикрыла глаза всего на мгновение, а голова сама собой опустилась на край кровати и сон, наконец, взял своё.       В небесном чате творилась какая-то вакханалия. Все кричали, припирались и разобрать что-либо было попросту невозможно. Но мне и не нужно было. Едва я осознала, что сплю, как тут же стала пытаться проснуться. Я пыталась кричать, заставлять свою подсознание выкинуть меня в реальность, и в какой-то момент у меня это всё-таки получилось. Я словно вынырнула из-под толщи воды. Резко распахнув глаза, я дёрнулась всем телом и тут же посмотрела на Яо. Мой бравый рыцарь лежал на подушке с улыбкой. Я спокойно выдохнула. С ним всё в порядке. Секундочку…       Я медленно повернулась обратно и села на колени, придвинувшись ближе к его лицу. Глаза открыты. Он очнулся!       — Как ты?       — В порядке, — продолжал улыбаться Яо. — Я пол дня здесь провалялся что ли?       Я бросила взгляд на окно. Солнце уже заходило за горизонт и небо окрашивалось в алый последними закатными лучами.       — Полтора, — тихо исправила я.       Яо тут же нахмурился и попытался пошевелить свободной рукой. Судя по выражению на его лице, далось это с болью. Я поспешила уложить его руку обратно на кровать.       — Ты едва в себя пришёл. Не дёргайся сильно, ладно?       — И ты всё это время была здесь? — Не обращая внимания на моё беспокойство, протянул рыцарь. — На полу сидела?       Я слабо улыбнулась и пальцами попыталась размять затёкшую шею.       — Не могла же я тебя одного оставить.       — Тигрёнок… Не делай так больше.       — Не пугай меня так больше и мне не придётся сутками дежурить у твоей постели, — я чуть крепче сжала его ладонь и он ответил мне тем же.       — Ты наверняка голодный. В кухне вроде осталось жаркое, я сейчас принесу.       Я уже почти встала на ноги, но Яо продолжил держать мою руку и мне пришлось опуститься на край кровати.       — Тигрёнок, ты спасла меня.       — Из-за меня тебя ранили, а спасли тебя Се Лянь и Хуа Чэн, — я мягко высвободила свою руку и, стараясь сдержать вновь подкатившие к горлу слёзы, встала на ноги. — Принесу тебе поесть, ладно?       — Ты ни в чём не виновата.       — Эта тварь не появилась бы на тропе, если бы меня там не было. Ты и сам это знаешь. Отдохни.       Я быстро выскользнула за дверь, не дожидаясь ответа. Все вокруг твердят, что я ни при чём, но это лишь потому, что они пытаются меня уберечь от чувства вины, которое рано или поздно сожрёт меня изнутри. Но я знаю, что виновата. Всё из-за меня.       Я шмыгнула носом и направилась в кухню. Принести еду — это меньшее, что я сейчас могу для него сделать. В общем зале никого не было, впрочем, как и в кухне. Может, оно и к лучшему. Побыть в одиночестве для меня сейчас не самый плохой вариант. Я быстро развела огонь в печи и поставила кастрюлю с остатками еды на неё. Пока всё это счастье грелось, я быстро умылась, расчесала волосы маленьким гребнем, который нашла там, где раньше скрывались письменные принадлежности Князя, и уселась на столешницу в ожидании.       В голове пусто. На душе погано. От меня ведь одни неприятности. И чего эти трое до сих пор со мной возятся? Ладно Се Лянь. Как сказал кто-то из небожителей: «Подобрал очередную бродяжку». У этого даоса слишком доброе сердце, чтобы оставить кого-то помирать на улице, если у него есть возможность помочь. Хуа Чэн просто ему потакает. А Яо? Ну вот для чего ему было связываться с такой как я? Открыл в себе потребность в филантропии? Я ведь не была его заданием. С самого начала помощь мне — это был его душевный порыв. Всё же он удивительный. Мне очень повезло встретить на своём жизненном пути именно этого человека. Мог ведь попасться кто угодно или вообще никого. И померла бы я вслед за отцом. Может, об этом говорил жнец? Джиа должна была умереть от болезни, а я заменила её и встреча с Яо была предопределена для меня. Выходит, он моя судьба? Да ну. Бред какой-то.       Жаркое уже должно было согреться. Я спрыгнула со столешницы и открыла крышку кастрюли. Отлично. Сняв с огня еду, я положила щедрую порцию в тарелку и, не забыв прихватить приборы, направилась в жилой блок. Но, стоило мне выйти из кухни, как входная дверь распахнулась и с грохотом ударилась о стены. Я замерла. Это не Хуа Чэн. И вообще не демон. Ситуацию чуть-чуть прояснил голос, который с порога стал орать.       — И ты хочешь сказать, что эта девчонка знает кто на самом деле Хуа Чэн и что ты небожитель?! Ладно Му Цин, я всегда знал, что он с головой не дружит, но ты! Се Лянь, как ты мог допустить такое?!       — Джиа сама поняла кто я. Что до Саньлана, то я никогда не указывал ему о чём стоит рассказывать, а о чём лучше промолчать.       Это что-то вроде полиции нравов небесной столицы? Припёрся проверяющий, отчитывать небожителей и демона за то, что они не сумели скрыть свою личность? Забавно. Главное что бы Се Ляню по шапке за моё любопытство не настучали.       — Вас и на минуту нельзя одних оставить! — Продолжал сокрушаться незнакомец, — Му Цин хвостиком таскается за смертной под личиной Фу Яо. Демон направо, налево раскрывает свою истинную суть, а ты совершенно не умеешь скрываться!       Я застыла. До этого момента ситуация казалась мне забавной, но теперь…       В голове вместо голосов двух небожителей был сплошной белый шум. Му Цин. Фу Яо. Так вот о какой правде он не мог мне рассказать. Это вполне объясняет всю ту околесицу, которую он городил всё это время. Вот же скотина! Не мог сразу сказать?! Или через пару недель, когда понял, что я не стукнутая в темечко оголтелая верующая и не стану требовать от него немедленных чудес?!       А ведь я могла бы и раньше догадаться. Всё было так очевидно. Ну почему я такая тупая…       — Прошу тебя, Фэн Синь, не кричи, — устало потирая переносицу, протянул Се Лянь. — Здесь очень тонкие стены.       Не могу больше стоять тут. К тому же мне нужно отнести Фу Яо поесть. То есть Му Цину. Как я вообще буду в глаза смотреть этому лжецу?!       — И очень тёмные углы, — я шагнула вперёд, выходя из тени.       — Джиа! — Даос вытянулся по струнке, — Как Фу Яо себя чувствует?       — Понятия не имею, — усмехнулась я и посмотрела на плошку с жаркое в руках, — Но Му Цин пришёл в себя.       — Джиа, я…       — Не надо, Се Лянь. Всё нормально. Я отнесу раненому ужин, ладно?       — Конечно, — сдулся даос.       — Рада была познакомиться, Наньян, — я прошла мимо небожителя, осматривая его с ног до головы. — Вы бы так не кричали. У вас тоже большие проблемы с конспирацией.       Фэн Синь на несколько мгновений стал соворыбой, что позволило мне без лишних пояснений ускользнуть от него и скрыться за дверью, ведущей в жилой блок.       Я почти вбежала в свою спальню, совершенно забыв, что там на моей кровати лежит обманщик всея Руси. Ну или всея Азии, я не знаю. Чувство вины за его раны куда-то резко испарилось. Теперь я считаю это кармой.       Так и захотелось швырнуть в него этой тарелкой, и воткнуть палочки в эти бесстыжие глазёнки. Но вместо этого, я натянула на лицо приветливую улыбку и спокойно подошла к своей кровати.       Не стану я сейчас закатывать скандал. Это было бы слишком низко с моей стороны. Он ведь даже убежать не сможет. Потерпи, Му Цин. Вот встанешь на ноги…       Я поставила тарелку на прикроватный столик. Ну вот как мне ему теперь улыбаться и делать вид, что всё нормально? Ещё не хватало его Му Цином случайно назвать. Всю контору спалю.       Ладно. Включаем театральный кружок.       — Давай я помогу тебе сесть, — улыбнулась я.       Фу. От самой себя противно. Играю тут непонятно кого. А я ведь искренне сидела у его постели без сна, дёргаясь от каждого его хриплого вздоха, от каждого болезненного стона.       — Я могу…       Яо, то есть Му Цин, попытался сам приподняться, но скривился от боли и рухнул обратно на подушку. Это карма, парень. Она сука бессердечная.       — Хватит с тебя геройства, — вздохнула я и помогла ему немного приподняться и усесться хоть сколько-нибудь удобно.       Вот в таком положении его можно и покормить. Жаль я не додумалась в жаркое харкнуть по дороге сюда. Теперь уже поздно.       Я присела на край кровати, прихватив с собой тарелку и взялась за палочки. Кормить его ещё… Что б ты подавился, скотина.       — Тигрёнок, — Яо-Му Цин перехватил мою руку и на его лице тут же отразилась боль, — поесть я точно могу сам.       Самостоятельный какой. Сам сяду, сам поем, сам совру.       — Прекращай, — устало вздохнула я, не забыв натянуть на лицо улыбку, — ты много заботился обо мне. Теперь моя очередь.       Яо-Му Цин отпустил мою руку и послушно кивнул. Кушай, не обляпайся. Я подцепляла палочками небольшие кусочки мяса и овощей, а затем осторожно кормила этого мелкого предателя.       Нет, чисто по-человечески мне его жалко. Множественные ранения причиняют боль даже небожителям. И он ведь меня спасал, когда их получал, но всё это сейчас отошло на второй план. Пусть потом за это выпишет отдельное спасибо своему громогласному другу. Два чиновника со средних небес. Ага. Верю. Всему верю.       И чего я такая наивная? И тупая. Всё ведь было на поверхности. И корзины Му Цин с какого-то хера плетёт. И Яо на меня орёт, выдавая то, что мог знать только Му Цин. И небожители сплетни разводят о вечно болтающемся на земле Му Цине. И Яо врёт обо всём на свете. Могла бы догадаться. Подсказок было предостаточно. Но нет. Я тупо игнорировала факты. Может, мне просто не хотелось верить во всё это? Не хотелось даже думать о том, что человек в которого я влюбилась ужасный лжец и он соврал мне даже когда говорил своё имя?       Что с тобой не так, Совершенный Владыка? Почему ты не мог сам мне всё рассказывать? Да и собирался ли? Зачем ты столько раз меня спасал? Ради чего? Правду говорила моя тётка. Все девочки при виде парней надевают розовые очки, а потом удивляются откуда на лице порезы. У меня, видимо, очки были ещё и не прозрачные с кислотно-розовыми линзами.       Тарелка опустела, но я настолько погрузилась в свои мысли, что заметила это только когда палочки уже отбивали какую-то мелодию по дну. Пальцы резко разжались и палочки упали на пол. — Прости, — на автомате выпалила я и тут же дёрнулась поднимать приборы.       А чего я, собственно, извиняюсь? Это я тут пострадавшая сторона. Пусть и кране неуклюжая.       — О чём задумалась? — Слёту понял моё состояние Яо-Му Цин.       — О вечном, — мягко улыбнулась я.       И ведь не соврала. Я задумалась о твоей вечной лжи и о своей вечной тупости. В который раз убеждаюсь, что Хуа Чэн был прав. Я умная, но глупая.       Я подняла палочки и оставила грязную посуду на прикроватный столик.       — Отдохни немного, а я позову Се Ляня, проверить твои раны.       Не могу больше находиться с ним в одной комнате.       — Заживут, — дёрнул плечом Яо-Му Цин и тут же скривился.       — Не дёргайся, прошу тебя, — несмотря на глубокую обиду, мне всё ещё хотелось, чтобы с ним всё было в порядке. — Ещё не хватало, чтобы раны снова открылись.       — Посиди со мной минутку, Тигрёнок.       Ещё и зовёт этим прозвищем. А ведь оно мне нравилось. И до сих пор нравится. Раньше я искренне считала, что вся эта приторно-ванильная хрень хороша только в подростковом возрасте и меня каждый раз подташнивало когда взрослые люди называли друг друга рыбками, зайчиками, котиками и прочей фауной. Но когда он первый раз назвал меня тигрёнком, мне вдруг стало так тепло на душе. И каждый раз это тепло с новой силой разливалось по телу, но сейчас перестало. Мне вдруг стало так безразлично на всё это. Плевать как он меня зовёт, хоть жабой болотной. В ответ на это милое до зубного скрежета прозвище я чувствую лишь пустоту.       Надо продолжать играть свою роль. И быть убедительной. Я улыбнулась и снова присела на край кровати. Провела рукой по его лицу, осторожно смахивая прядь волос со лба. Ни трепета, ни нежности. Лишь холод и отстранённость. И даже по этому поводу я совершенно ничего не чувствую. Вся злость вдруг утихла. Исчезла.       Я будто бы погрузилась под воду. Все чувства стали тихими, едва различимыми. А выныривать мне не хотелось, ведь там, на поверхности, на меня обрушится вся сила разочарования, гнева, презрения. Ох, Му Цин… Что же ты наделал?