Глава 3

6 июня

«Никогда не отказывайся от того, что заставляет тебя улыбаться»

Хит Леджер

      — Мама разговаривала с Бридж сегодня утром. Как я поняла, они собираются вернуться сюда на каникулы…       Телефон у уха успел нагреться, пока я плавилась на шезлонге под безжалостным полуденным солнцем. Вчера усталость накрыла так, что даже написать Еве не смогла — завалилась спать сразу после ужина.       — Это же круто, теперь ты не проведёшь всё лето на своём балконе, — фыркнула Ева в трубку.       По звуку стало понятно, что она куда-то отошла: голос стал глуше.       — Я сегодня иду в парк аттракционов с Элайзой и Эмми.       — С теми самыми твоими кузинами? — усмехнулась я, переворачиваясь на бок и подставляя солнцу спину.       — Ага. По их мнению, я обязана развлекать их круглосуточно.       — Надеюсь, ты хорошо проведёшь время, — улыбнулась ехидно. — Ты планируешь приехать ко мне этим летом?       — Не думаю. Добираться до вас — сплошное испытание. Дай знать, если твой отец вдруг соберётся приехать где-нибудь в начале августа.       В прошлом году Ева прилетела в Чарлстон, а дальше начался квест под названием «доберись до Эдисто-бич и не возненавидь всех людей».​ Едва уговорив таксиста на такую дальнюю поездку, она доехала до места вконец измотанной: мокрая от жары, злая и готовая выдать яростный монолог в трёх актах.       «Почему никто не мог забрать меня на машине?», — Ева ворчала так, будто я лично запретила любому транспорту въезд в город.​ Но мы правда не могли: машина снова заглохла, и маме пришлось сдать её в мастерскую, а Крис был на смене в яхт-клубе. Возможно, работа в тот день стала для него спасением от речей Евы… или просто послужила самым удобным оправданием.       — Хорошо, — рассмеялась я, поднимаясь с шезлонга. — Я собираюсь искупаться, так что созвонимся позже.       Ева что-то буркнула в ответ и сбросила трубку.       Я отложила полотенце и телефон на столик и, шлёпая по мокрому кафелю, пошла к бортику. Море оказалось холодным — как мы с Кенни убедились вчера, — поэтому оставалось лишь зависать у бассейна.       Нырнула с разбегу, позволяя воде с шумом сомкнуться над головой. Мир мгновенно стих, оставив только тяжёлый, обволакивающий покой. Я замерла, чувствуя, как вода выталкивает меня обратно, и до последнего тянула с выдохом, пока в груди не начало печь. Наконец рванув к свету, жадно глотнула воздух, а обгоревшие плечи отозвались резким пощипыванием.       — Эу, лягушка! — донеслось с балкона на первом этаже.       Кенни стоял у перил и стягивал футболку через голову.       — Как думаешь, если я спрыгну отсюда, то расшибусь?       — Можем проверить! — вскрикнула я и подняла руки вверх, удерживаясь на плаву только при помощи ног. Но вскоре погрузилась под воду почти полностью, случайно хлебнув носом воды. — Кх-кх-кх, чёрт!       Кенни уже готов был прыгать, как позади него появилась мама и коснулась его плеча:       — Кенни, спустись вниз и там залезай в бассейн. Не хватало мне ещё кости твои по двору собирать, — она посмотрела на брата, а потом на меня. — Нам нужно съездить до гольф-клуба сегодня. Кенни, можешь сесть за руль, — мама продолжала пристально смотреть на меня. — А ты, Мира, сходи до гостиницы и спроси, нужны ли им работники на это лето. Вам уже не по двенадцать, пора взяться за ум, а не проводить каникулы, как ленивые тюлени.       — Я думала, что могу отдохнуть хотя бы недельку-у-у, — жалобно взвыла я и, опершись руками о бортик, вылезла из бассейна. — Мне правда нужно сделать это именно сегодня?       — Именно сегодня, Миранда. Завтра туда прибегут такие же «ленивые тюлени», только пошустрее — и место будет занято, — мама бросила это через плечо и скрылась в гостиной, даже не дождавшись ответа.       Я замерла с полотенцем в руках, чувствуя, как по спине стекают ледяные капли. В голове уже вертелись едкие аргументы, почему моя карьера горничной может подождать до завтра. Дурацкая привычка быть «удобной» дочерью, похоже, въелась слишком глубоко. Это раздражало даже больше, чем необходимость куда-то идти.       Сжав губы, я выдохнула сквозь зубы и тяжело плюхнулась обратно на шезлонг, чувствуя, как тело почти сливается с раскалённым пластиком.       Солнце беспощадно обжигало кожу, капли воды медленно стекали по шее, оставляя прохладные дорожки, которые почти сразу высыхали. Воздух дрожал над плиткой, пах хлоркой и разогретым кремом для загара. За оградой цикады тянули свою бесконечную песню, а океан дышал ровно и безразлично. Хотелось раствориться в жаре, расплавиться, лишь бы не делать вид, что я взрослая.       После обеда Кенни с мамой уехали в гольф-клуб, а я вернулась во двор. На секунду захотелось просто задержаться на шезлонге, потом не спеша начать собираться, делать всё по-своему. В гостинице мне, конечно, нравилось. В прошлом году там почти ничего не требовали, и выходить на смену нужно было всего пару раз в неделю на несколько часов. Но именно сегодня хотелось оттянуть начало работы, как будто от меня зависело, когда начать.       В конце концов, всё равно собралась, но с лёгкой улыбкой: да, я буду работать этим летом, но по своим правилам.       Гостиница была скорее огромным коттеджем, который притворялся отелем. Внизу — ресепшн, диван и общая кухня, где всегда пахло кофе и чьим-то завтраком; наверху — всего три комнаты, которые летом занимали надолго. Элеонора, хозяйка, жила тут же, и границы между «гостиницей» и «домом» стирались. Туристы, приезжавшие на месяц, так быстро привыкали, что сами начинали хозяйничать: кто-то стриг газон ради скидки, кто-то мыл посуду на общей кухне просто потому, что здесь все становились «своими».       Я поднялась по ветхим ступеням и зашла в дом. На ресепшене никого не было, поэтому позвонила в звонок.       — Бегу-бегу! — послышалось с кухни, и затем в арке появилась Элен. — Мира, вот это да! Вы уже приехали?       Я только улыбнулась и прошла с ней в гостиную, где мягкий кожаный диван выглядел так, будто застал ещё детство Элеоноры. От него тянуло стариной, немного пылью и ещё каким-то сладковатым запахом, который у меня всегда ассоциировался с этим местом. Ноги утонули в пушистом коричневом ковре, и я украдкой схватила пару лакричных конфеток со стола.       Мне нравилась Элеонора. Она умела быть мягкой и заботливой, но в то же время строгой, когда нужно. А ещё Элен пекла потрясающие пироги с лимонами и ягодами, но никому и ни при каких обстоятельствах не давала рецепт, так что мои попытки приготовить нечто похожее всегда проваливались.       — В этом году ты тоже хочешь мне помогать? — спросила Элеонора, ставя на стол чашки с горячим чаем. Она присела напротив, слегка наклонившись и поправив очки. — Сезон только начался, скоро приедет семья. Я ещё не успела подготовить комнаты, так что можешь начать завтра.       — Конечно, могу прийти к десяти, — глоток терпкого травяного чая обжёг мне горло.       Элеонора улыбнулась, прошла за стойку и слегка поиграла пальцами с бумагами.       — В этом году я не смогу платить так же, милая, — сказала она, улыбаясь. — Но обещаю, я тебя не обижу.       — Не страшно, — выдохнула я, улыбаясь в ответ. — Здесь деньги не так уж и важны, покупать нечего.       — Ну что ты, тебе уже пора откладывать на колледж. Ты в следующем году поступаешь, верно? — вернувшись с аккуратно сложенным бумажным конвертом, Элеонора протянула его мне.       Я кивнула.       — Ну вот тем более. Держи. Это оплата тебе сразу за месяц. Можешь приходить, когда тебе удобно…       — Но?..       — Но минимум три раза в неделю.       Мы посмеялись. Элеонора всегда умела делать работу чуть приятнее, чем она есть на самом деле: уют гостиной, запах свежего чая, слегка прогретый солнечным светом ковёр, тихая музыка с радио — всё это создавало ощущение, что здесь можно задержаться хоть на час, хоть на весь день.       Я с благодарностью приняла конверт. Теперь у меня были карманные деньги, и я больше могла не беспокоить маму по пустякам.       — Я тогда пойду. Увидимся завтра, Элеонора! — допив чай, попрощалась и, прихватив конверт и бросив в карман пару лакричных конфеток, пошла обратно домой.       Жара постепенно уступала место вечерней прохладе. Я распутала с бёдер кофту, накинула на плечи, и кожа откликнулась болью, будто кто-то провёл по ней наждачкой. Я пробежалась взглядом по пустой улице: магазин на углу ещё светился, так что заглянула внутрь за солнцезащитным кремом, иначе кожа точно покроется ожогами и слезет.       Дома никого. Кенни и мама всё ещё не вернулись, а значит, ужин был целиком на мне. Кухня быстро наполнилась паром, запахом макарон и жареных котлет, но аппетит так и не появился. Я вяло ковыряла ужин вилкой, через силу откусывая по чуть-чуть, и в итоге почти ничего не съела — почти вся еда с тарелки потом оказалась в мусорке.       Я перебралась на балкон. Плетёное кресло жалобно скрипнуло под моим весом; я обвила плед вокруг ног и, вместо того чтобы почитать что-нибудь, взяла телефон. Экран ослепил в темноте. Палец привычно скользил по ленте, и взгляд выхватывал обрывки чужих отпусков и яркие кадры из городов, пока взгляд не наткнулся на знакомое лицо. Крис.       Это был пост официального аккаунта его школы. Фотография с выпускного, который прошёл пару недель назад. Крис стоял в этой дурацкой синей мантии с дипломом в руке и широко улыбался. Рядом — Луи, который умудрился скорчить рожу даже на официальном фото, и ещё куча парней, которых я не знала.       Я увеличила снимок. В свете праздничных огней Крис выглядел каким-то слишком взрослым. Совсем не тем парнем, который в прошлом году помогал мне отмывать бассейн от дохлых жуков и спорил из-за последней банки газировки.Там, на фото, он уже казался частью другой жизни, в которой его ждали новый город, университет и лекции.       Я быстро закрыла инстаграм и отложила телефон экраном вниз, хватаясь за книгу. Но взгляд скользнул в сторону океана.       С моря тянуло солью и сыростью. Луна подсвечивала пустой пляж и отражалась в воде. Где-то вдали ещё слышались голоса и звуки машин, но они растворялись в воздухе, оставляя только шум воды и ветер.       В доме было слишком спокойно. В игровой не раздавались радостные взвизги Луи, не слышался голос Криса — ни смех, ни крик, ни даже раздражённое «да брось ты». Бассейн тоже был только моим, вода не кипела от чужого присутствия.       И, странно, это ощущение пустоты иногда даже нравилось — хотя сразу же хотелось от него избавиться, как будто признание в этом предало бы кого-то, кто ещё даже не появился.       День за днём ритм дома оставался прежним: одинаковое шуршание страниц, утренние тосты, ленивые прогулки к пляжу. Иногда я ловила себя на том, что иду мимо дома Луи и Криса медленнее обычного, задерживая взгляд на пустой веранде, будто они могли появиться просто потому, что я этого жду.