Глава 4

10 июня

«Я, например, всегда расстраиваюсь, когда думаю о жизни, что не использую свою возможность и теряю драгоценные секунды, а жизнь так коротка»

Вечное сияние чистого разума

      Через три дня у меня день рождения.       Раньше одно только его приближение поднимало мне настроение. Тринадцатое июня всегда было для меня чем-то большим, чем просто дата. С неё начиналось настоящее лето: с обгоревшими плечами, солью на коже, песком, который потом ещё полдня находишь в шортах и на простынях. Это был мой день, целиком мой. Наверное, именно поэтому я всегда благодарила Вселенную за те одиннадцать минут, на которые Кенни опоздал в этот мир. Иначе тринадцатое июня не принадлежало бы только мне.       Почти каждое лето мальчишки устраивали мне маленький сюрприз: просто выдёргивали из дома и везли куда-нибудь, не говоря ни слова до самого приезда. Обычно ничего грандиозного. В прошлом году, например, это был зоопарк в пятнадцати минутах езды, и я вполне могла добраться туда сама. Но рядом с ними даже такая мелочь вдруг превращалась в настоящее приключение.       Но последние два дня я думала не о том, когда я их увижу, а о том, что будет, когда они приедут. Мама уже звонила Бридж, и я знала: рано или поздно они вернутся. Меня пугал не сам приезд, а первый взгляд, первое «привет», то, как Луи, наверное, ворвётся в дом, как всегда, а Крис…       На этом месте мысли каждый раз обрывались.       Я не могла представить нашу встречу нормально. Только кусками: как он выходит из машины, как смотрит мимо меня, как улыбается слишком легко или, наоборот, слишком сдержанно. От любого варианта становилось не по себе.       Всё утро я провалялась в кровати, уставившись в потолок. Он был таким ровным и белым, что в какой-то момент мне стало казаться, будто меня медленно затягивает в эту белизну. Волосы липли к шее, и я который час собиралась хотя бы умыться, но даже перевернуться на другой бок не могла.       Кенни заглянул ко мне только к полудню.       — Пойдём в пиццерию? Возьмём мороженое.       Я даже не повернула голову.       — Не хочу.       Он не ушёл сразу, постоял в дверях ещё немного.       — Ты чего такая? — спросил Кенни наконец.       — Ничего, — ответила я слишком быстро.       Я перевернулась на бок, подтянув к себе край покрывала.       Кенни хмыкнул. Переступил с ноги на ногу, скрестил руки на груди и посмотрел на меня так, будто видел насквозь эту жалкую попытку притвориться, что я просто не в настроении.       — Ага. Конечно, — протянул он. — Значит, ты второй день лежишь пластом и смотришь в потолок просто так.       — Отстань.       — Это из-за дня рождения?       Я ничего не ответила. Кенни постоял ещё секунду, потом качнул головой.       — Или из-за того, что они скоро приедут?       Вот это уже попало ближе, чем хотелось бы. Я даже не сразу нашла, что ответить. Просто уставилась на него так, будто он сморозил ерунду.       — Не неси чушь, — сказала я наконец.       Кенни коротко усмехнулся.       — Ну да. А то я тебя не знаю.       — Серьёзно, Кенни, — я села и посмотрела на него прямо. — Просто оставь меня в покое хотя бы на полчаса.       Он поднял руки, будто сдаваясь.       — Ладно. Не психуй.       Но за дверью он всё равно остановился.       — Они приедут, Мира. И ничего страшного не случится.       Я чуть не рассмеялась. Просто от того, что он говорил с такой уверенностью, будто подобные вещи можно знать наперёд.       — Вот именно это меня и бесит, — вырвалось у меня.       Кенни обернулся.       — Что?       Я рухнула обратно на кровать и отвела взгляд к потолку.       — Ничего. Иди уже за своим мороженым.       Он молча постоял, потом всё-таки ушёл, оставив дверь приоткрытой. Через минуту внизу хлопнула сетка, и в доме снова на какое-то время стало тихо.       Лежать дальше было бессмысленно. Я слушала, как шумит вода в трубах, как за окном орёт птица, и чувствовала, что к вечеру от этого ожидания меня начнёт просто мутить. Так и вышло.       К ужину я всё-таки умылась и пригладила волосы водой, но лучше выглядеть не стала.       Мы сели на террасе втроём.       — Мира, не зависай. Ешь, — сказала она, заметив, что я опять ковыряю вилкой в тарелке. — Со дня на день привезут новый гриль. Сможем пообедать стейками. И сделать хот-доги.       — С персиками? — спросила я, просто чтобы не молчать.       Кенни скривился.       — Фу, нет. Мира, как это вообще может нравиться?       — Ты их ни разу не пробовал. После них обычные хот-доги есть не сможешь, — я легонько стукнула его по затылку.       — Без рукоприкладства, пожалуйста, — мама улыбнулась. — Мы приготовим любые хот-доги. Хоть с персиками, хоть без.       Я показала Кенни язык, а он только фыркнул и вернулся к еде.       — Надо купить побольше булок, — пробормотал Кенни с полным ртом, не поднимая голову. — Если Луи заявится, нам ничего не достанется.       — Булки я и без тебя куплю, — сказала она спокойно. — Тебе бы о мясе подумать. Ты в прошлый раз умудрился его пересушить.       — Это было один раз, — возмутился Кенни.       — Это было три раза, — сказала я.       Он ткнул в меня вилкой.       — Предательница.       Следующие полчаса прошли в каком-то вакууме. Кенни спорил с мамой об учёбе: она заставляла его готовиться к экзаменам; потом мама говорила, что надо купить кукурузу и бумажные тарелки, потому что, если все соберутся во дворе, опять придётся мыть гору посуды. Я слушала вполуха, пока не поняла, что уже несколько секунд смотрю в одну точку.       — Мира? — мама подняла глаза. — Ты вообще слышишь, что я говорю?       — Да, — соврала я.       — Тогда что я сказала?       Я уставилась на неё, потом на тарелку.       — Что нужно купить кукурузу?       Мама покачала головой, но уголки губ у неё всё-таки дрогнули.       — Я сказала, что надо будет поставить ещё один стол, если Бридж с мальчиками приедут к обеду.       До этого момента их приезд был чем-то размытым. А мама уже начала говорить о нём так буднично, будто осталось только достать ещё один стол.       Вилка в моей руке звякнула о край тарелки.       — А, — сказала я запоздало. — Ну да.       Кенни коротко посмотрел на меня, но ничего не сказал. Лишь потянулся за графином, налил воды и как будто нарочно заговорил о какой-то ерунде. Мама слушала вполуха, кивала, отвечала, и всё это шло своим чередом, а у меня от одной-единственной фразы свело живот.       После ужина я помогла убрать со стола, хотя толку от меня было немного. Мама складывала тарелки в раковину, Кенни залипал в телефон, комментируя каждое моё действие. Но его слова пролетали мимо: я всё время прислушивалась к звукам с улицы.       Когда на кухне наконец погас свет, а мама скрылась за дверьми кабинета над очередными статьями, я поднялась к себе с твёрдым намерением лечь пораньше и ни о чём не думать до утра.       Конечно, ничего не вышло.       В комнате было душно. Я несколько раз переворачивалась, сбрасывала с ног покрывало, снова натягивала его, закрывала глаза и тут же открывала. Сон не шёл. В какой-то момент лежать стало просто невыносимо, и я вышла на заднюю террасу. Здесь воздух хоть и не был прохладным, но дышать стало легче. Я села на верхнюю ступеньку и подтянула колени к груди.       Дом за спиной уже затих, только ровно шумел океан, а сверчки стрекотали в траве так настойчиво, словно не собирались давать мне покоя.       Я сидела, глядя на пляж, где под полной луной всё расплывалось и теряло очертания. Она действительно была большой, будто находилась совсем рядом. Каси бы точно сфотографировала её, а папа пошутил бы, что луна похожа на огромный блин. Я даже тихо хмыкнула.       Потом у самой воды мелькнули тени.       Я сначала не придала этому значения. На пляже всегда что-то двигалось. Но почти сразу я поняла, что это не игра света. Там и правда кто-то шёл.       Один силуэт двигался чуть быстрее, широко размахивал рукой, будто разминал затёкшее плечо. Второй держался спокойнее и просто шёл вперёд. Они о чём-то переговаривались, и ветер приносил ко мне только слабый гул голосов.       Я сама не заметила, как поднялась со ступеньки. Вцепилась пальцами в перила, уже догадываясь, кто передо мной.       До меня долетел обрывок фразы, и голоса сразу стихли. Крис повернул голову с короткой задержкой, будто уже знал, что увидит меня.