Глава 10

      Проснувшись первой (как она думала) до будильника (которого не было), Сакура оценила масштабы катастрофы. В чужой квартире, в большой черной футболке и белье, без пижамных штанов и без лифа. Это был ее любимый бра, без косточек, идеально поддерживающий и не сдавливающий грудь, и так бездарно испорчен! Естественно, она отделалась малой кровью, могло произойти, о боже, даже страшно думать об этом, групповое изнасилование, а следом – сломанная психика и годы реабилитации. Она вздрогнула всем телом, стараясь не воспроизводить в памяти вчерашние ужасные события, а сконцентрировалась на насущных проблемах. Ее телефон был уничтожен, она не сможет вызвать такси до дома или написать Цунаде, чтобы взять отгул и прийти в себя. Некогда синие джинсы лежали в ванной и отмокали в холодной воде, чтобы хоть как-то их можно было отстирать от пятен крови. Все было ужасно, кроме…       Кроме мирно посапывающего красивого мужчины, что лежал на боку, подложив руку себе под голову.       Она спустилась с кровати, медленно подошла к Какаши, чтобы осмотреть шов под тугой повязкой. Едва она дотронулась до его плеча своими вечно холодными пальцами, как он тут же проснулся, поймал ее за руку, перевернул через себя, нависая сверху и фиксируя ее ногами. Его крепкие руки тут же обхватили ее шею, сдавливая, отчего Сакура не успела ничего сказать, пискнув, жадно хватала ртом воздух и пыталась отбиться. В его еще сонных серых глазах сверкала сталь.       - Ох, прости, Сакура, - он тут же ослабил захват, понимая, что это не нападение. – Не буди меня так. Тело само реагирует на опасность.       - Ты больной совсем? Тебе следует подлечить свою кукушку от ПТСР. Могу посоветовать коллегу, - отдышавшись, она сверкнула гневными изумрудами, прожигая его насквозь. – Может, слезешь уже?       Ее футболка задралась, обнажая черное кружево, полные бедра и плоский живот. Он мазнул взглядом по извивающейся девушке. Если она будет продолжать попытки, чтобы вырваться, то футболка поднимется еще выше, оголяя небольшую грудь с такими волнительными ареолами нежного цвета. Прям как тот клубничный милкшейк. Какаши хоть и не ел сахар, но от такого десерта не сможет отказаться.       - А ты хочешь? – он слегка отодвинулся, выпрямляясь.       Взяв ее длинную ножку, Какаши провел губами по коленке, поднимаясь выше, потом закинул к себе на больное плечо и даже не поморщился от ужалившей боли. Он наклонился к ее телу, вытягивая ее ногу в растяжке, прижимая к полу, и убрал розовые волосы с лица, чтобы не мешались. Едва сдерживаясь, его тело горело, штаны стали узкими, а по рукам шла мелкая дрожь.              - Хочу, - вся красная от смущения и сексуальности позы ответила Сакура, уже потеряв суть вопроса. Его торс был слишком близко, он сам был слишком близко. Выделялись его тонкие ключицы, мышцы напрягались, становились более очерченные, натянутые. Идеальные. Возбуждение от одного его полуголого вида пронизывал девушку, а влага между ног начинала скапливаться, проступая на кружеве.              - Хочешь, чтобы я ушел? – решил уточнить он, поглаживая по талии, но не поднимаясь выше, чтобы не спугнуть. – Или хочешь, чтобы я продолжил?              Лизнув по ее вытянутой шее и услышав тихий сдавленный стон, Какаши улыбнулся. Он на правильном пути. Немного нежности не помешает, особенно для нее. Сердце стучало как бешенное, отдаваясь звоном в ушах.              - Если ты продолжишь, то швы могут разойтись, - Сакура уже была готова сдаться и окунуться в мир горячего утреннего секса, но ее рационализм взял вверх. – Тем более мне нужно на работу. Поэтому, господин Хатаке, прошу освободить меня из захвата.              Мопс на фоне проснулся и беспокойно пытался выбраться из-под одеяла, недовольно бурча и уфкая.              Ему было все равно на этот порез, он бы даже и не заметил, если бы швы и правда разошлись в процессе, представляя, насколько она может быть тугой и великолепной искусительницей в постели. Но все-таки слез, Сакура тут же поправила футболку на место, и направился в ванную. Сначала принять душ, потом выгулять пса, а там уже можно и подумать, что делать с этой лисицей.              Он заметил замоченные синие джинсы в тазу, перекинул их в стиралку и запустил. Сняв бинты и включив воду, Какаши громко выругался, обжигаясь настроенным кипятком.              - Сакура! Твоюмать! Готовь задницу, буду наказывать! – выкрикнул он, чтобы она его услышала, но в ответ получил заливистый ехидный смех. Настоящая ведьма.              Быстро помывшись и приведя себя в хоть какой-то нормальный вид, он натянул чистые штаны и классическую черную футболку. Было бы неплохо перевязать рану еще раз. Он поискал еще и аптечку и вышел к ней в гостиную.              Подтянув ноги под себя, Сакура сидела на мягком диване и спокойно пила кофе. Ее не напугал его грозный вид, а вот он был готов отшлепать девушку за злую шутку.              - Горячая вода? Серьезно? Снимай штаны, бить буду, - он гневно на нее посмотрел и приблизился.              - Я уже без штанов, если не заметил, - она провела рукой по голым ногам.              - Уже готова, значит. Сама развернешься или тебе помочь?              - Все, отстань. Мне и правда нужны штаны, мои джинсы…              - Да-да, я закинул их в стирку. Потом перекинем в сушилку. Через час будут готовы.              Она посмотрела на часы, прикидывая, успеет до смены или нет.              - Но у меня нет телефона. Отвезешь меня домой? Или вызови такси, я переведу деньги.              - Мой байк остался там, на парковке. Есть идея получше. Я просто позвоню Генме, тот сообщит Ино, что так и так, было вчера нападение, ты – пострадавшая. Она передаст информацию главврачу, тебе выпишут недельную реабилитацию.              - Это не так работает, - ухмыльнулась Сакура. – Тем более у меня последняя неделя перед отпуском, там работы – завались, куча документации и бюрократии. Я не могу прогуливать только из-за того, что мне нечего надеть.              - Вопрос не про одежду, а о твоем состоянии.              - Со мной все в порядке, - серьезным тоном сказала она и отвернулась.              - Мое дело – предложить. Посиди пока дома, я скоро вернусь. Все в твоем распоряжении, кроме дальней комнаты. Там стоит роза в колбе, разобьешь – и меня не станет. Паккун! ГУЛяш!              Мопс дернулся от первых букв, но застыл на месте, скучающе опуская голову на лапки.              - ГУвернантка! Хех, смешной такой, смотри, какой воспитанный. Я ж говорю, что он умный. ГУсеница! – его забавляла собственная реакция на поддразнивания пса, но все-таки произнес заветное слово, выделяя каждую букву. - Г-у-л-я-т-ь.              Мопс на скорости выбежал из комнаты, поскальзываясь на ламинате и заваливаясь на бок. Его коготки цокали при беге, а сам пес шумно дышал, радуясь оказаться на улице.              - Может, там не роза в колбе, а семь трупов бывших жен, прям как в сказке про Синюю Бороду?              - У меня нет бороды, - он улыбнулся фальшивой улыбкой и открыл дверь, выпуская мопса вперед. – В любом случае, не стоит. Все, я пошел.              Сакура допила кофе, помыла кружку, перебирая варианты, что там и правда может быть. Она приняла душ в прохладной воде и напоследок настроила еще больший кипяток, чем оставила вчера. Хе-хе, будет тебе сюрприз за утренние приставания. Почистила зубы, умылась. Стиральная машинка запиликала, оповещая о завершения цикла стирки. Достав из барабана, Сакура оценила, что отстиралось вполне сносно, до дома добраться будет достаточно, и закинула в сушилку еще на 30 минут. В принципе она успевала на работу даже с учетом пробок. Еще не было шести утра, а первые пациенты подтягиваются только к девяти. Телефон придется купить уже после работы, а также восстановить номер сим-карты. Она пыталась спокойно и рассудительно смотреть на мир, не зацикливаясь на вчерашних событиях. Не стоило забывать про дополнительную помощь от отца Ино, который профессионально умеет вставлять мозг на место.              Побродив по большой и пустой квартире, Сакуре было нечем заняться. Она полила деревце, которому уже придумала имя, и поймала себя на мысли, что просто выкрала растение, не заплатив за него. А ее тщательно подобранная посуда так и осталась лежать в корзине рядом с акулами. Возвращаться в ту IKEA уже не хотелось, но чувство стыда за кражу давило на нее. Все-таки придется вернуться и оплатить дерево, иначе она будет корить себя за плохой поступок. Ино бы просто махнула рукой, а Наруто вместе с деревом утащил бы с собой еще и парочку акул с медведем в придачу.              Лаконичный стильный дизайн квартиры хоть и был прекрасен в своей простоте и дороговизне материалов, но не было за что зацепиться глазу. Сакура подергала ручки некоторых комнат, но они были закрыты. И только та, дальняя, запретная, по его словам, манила и притягивала. Если серьезно, что там? Красная комната удовольствий со всеми примочками? Или рабочий кабинет с секретной информацией? Она медленно подошла к двери, волнуясь и не решаясь повернуть ручку. Вдруг все стены и потолок будут обклеены ее фото, как у типичного сталкера, который уже долго следит за жертвой? Она сжала жетоны на цепочке, ища в них силы и смелости. И опустила ручку вниз, раскрывая дверь.              Сакура с облегчением выдохнула. Ничего из того, что она придумала – не было. Длинный книжный шкаф, заполненный виниловыми пластинками, а на тумбе – проигрывать. Некоторые пластинки были не распакованными и явно коллекционными. Напротив стены стоял рабочий стол с дорогим ноутбуком, а рядом с ним пара фото в рамках. Шторы-блекаут не пропускали свет, было слишком темно, но света, что лился из коридора, хватало, поэтому она взяла в руки одну из рамок и всмотрелась в изображение. На старом фото, которое годами уже измялось и немного выцвело, стояло трое человек и счастливо улыбались. По центру парень с темными волосами кого-то напоминал, а рядом стоящий Какаши выглядел молодо, примерно ее возраста, удерживая винтовку. С другой стороны стояла девушка с темными волосами, а ее карие глаза светились смехом. На каждом была темно-зеленая футболка и портупея, в которых лежали либо нож, либо пистолет, похожий на Desert Eagle. Сакура стянула с себя жетоны и внимательно вчиталась в имена.              Хатаке Какаши, его номер из девяти цифр через тире, группа крови первая. Вероисповедание – отсутствует.              Учиха Обито, тот же номер, что у Какаши, только отличается на одну последнюю цифру, группа крови первая.              Учиха? Сакура внимательнее всмотрелась в фото, улавливая черты Саске. Так вот почему парень показался ей знакомым. Но он точно не брат, не отец и не дядя, так как Сакура успела познакомиться со всеми ближайшими родственниками. Возможно, двоюродный или седьмая вода на киселе. Она не могла себе представить, чтобы Саске также очаровательно улыбался для фото, в отличии от его родственника. А этот Обито – любимчик всех женщин, подумала она, почувствовав приятное тепло от его улыбки, что хотелось так же улыбнуться в ответ. Пока Какаши брал своей холодной отрешенностью, Обито – лучезарной открытостью.              Нохара Рин, ее номер был совсем другой, не похожий на номера парней. Возможно, она прибыла в отряд позже или совсем из другой группы. Группа крови вторая.              Тот ублюдок Забуза упоминал об этой девушке, отметив, что ей нравился сначала Какаши, но сделала выбор в пользу Обито. Да тут любая выберет Учиху, кто вообще хочет иметь дела с Какаши? Слишком невзрачная? Сакура с ним бы не согласилась, отмечая природную красоту девушки.              - Я попросил тебя, но ты ослушалась, - сказал Какаши, облокотившись об косяк плечом. Сакура вздрогнула от его неожиданного появления и поставила рамку с фото на место. – Так хочешь, чтобы я тебя наказал?              - Ты сам акцентировал внимание на этой комнате. Если бы не хотел, чтобы ее открыли, то держал бы запертой, - невинно пожав плечами, ответила Сакура, словно в ее любопытстве не было никакой вины. - Как я могла сопротивляться такому искушению?              - Я тоже уже не могу сопротивляться… - тихо добавил он, прикрыв дверь за собой, погружая комнату во мрак, и приблизился ближе, прижимая ее к столу. – Такому искушению.              - Нет, стой! – воскликнула она, когда он приподнял за талию и усадил на край стола, смахивая лишние бумаги и канцелярские принадлежности. – Какаши, о-ох…              Он припал губами к шее, зная, как она сладко реагирует на эту зону, провел рукой по ее талии, сдавливая кожу и задирая футболку, а коленом раздвинул ножки, удобно помещаясь между ними. Сакура пыталась сопротивляться, но тело само выгибалось навстречу его ласкам, требуя большего, ожидая большей напористости, смешанной с нежностью.              - Я запретил тебе, - тихо добавил он между влажными поцелуями гладкой кожи и слегка прикусил. – Остановиться?              Он смотрел на нее черными глазами, уже привыкшими к темноте, приподнял за подбородок. Она хмуро свела брови.              - Остановись, - серьезно сказала она и отвела его руки в сторону. – Почему ты хочешь трахнуть именно меня? Я что, медом помазана?              - Пока не знаю, но не против попробовать, - он облизнул губы и присел, раздвигая ее ноги еще шире. Сакура взвизгнула, оттянула футболку вниз и постаралась поплотнее прижать ноги, но он удерживал за внутреннюю сторону бедер, где кожа наиболее нежная и бархатистая.              - Я сказала «нет», придурок! – она потянула его за волосы наверх, чтобы он встал и не натворил глупостей. – Мы можем просто поговорить без намеков на секс или поцелуи?              - Можем, но позже, - он стал оставлять мелкие поцелуи на ее лице, от которых она пыталась увернуться.              - Нет, сейчас, - она поймала его голову руками и поводила большим пальцем по краю шрама. – Расскажи о себе, расскажи мне о них.              - Не уверен, что тебе нужно это знать, - он убрал ее руки со своего лица и переместил их на плечи. Но Сакура приподняла одну бровь, требуя историю. – Ох, ну слушай сказочку. Я и Обито, два школьных друга-раздолбая из детского дома. Единственным шансом заработать хоть какие-то деньги и выбраться из нищеты – было военное дело. Один из вооруженных конфликтов в соседней стране, не касающийся Конохи, о котором ты даже не слышала, потому что вся информация была засекреченной.              - Погоди. Почему Обито оказался в детском доме? Семья Учиха влиятельна. Не нашлось место?              - Его родители погибли, как и мои, а он сам оказался не нужен остальным теткам и дядьям. Для нас, 12-летних хулиганов, поначалу это выглядело забавной идеей вступить в армию, поэтому я и Обито быстро подписали бумаги и отправились во всей экипировке на боевые действия. Потом к нам присоединился Генма, следом Асума, да-да, именно тот самый муж твоей любимой Куренай. Следом Эбису, а потом Югао, Хаяте, Забуза, Гай, Иккаку и Кохари, - он грустно улыбался, называя каждое имя, и показывал на втором фото человека, кого озвучивал. – Райдо, Торуне, Аоба… Рин присоединилась почти в конце, у нас уже был свой костяк из команд, но руководство решило, что медики продвинут нас к успешному выполнений миссий быстрее.              - Ты убивал, - тихо сказала Сакура, внутренне сжимаясь. Он опасен, но сейчас стоял перед ней, делился сокровенным, пытался раскрыться. – За деньги.              - Ублюдков, которые не жалели ни женщин, ни детей. Зачищал территорию, освобождал из-под завалов. Не ради денег. Ради мира, - он посмотрел на свои руки, как будто они по локоть были в крови.              - Насилие порождает насилие, - грустно добавила она и отвернулась.              Он стянул через голову футболку, обнажая мышцы и тысячу шрамов, что были небрежно нанесены на торс.              – Это из-за гранаты, - он указал на рванный шрам на одном из кубике пресса. – Это снайпер, - круглый белый след с рваными краями с другой стороны. – Два меча прошли сквозь всю экипировку, - крестообразный, самый выделяющийся.              - Я думала, мечи уже в прошлом.              - В любви и на войне все средства хороши. Лезвие ножа прошло насквозь, - он поднял одну из рук и показал, как именно и в каком месте, под плечом, над татуировкой. – Два пулевых на бедре, вот здесь. На груди и руках от ножа, а на спине от осколков стекла. На боку – неудачная растяжка, которую мы не заметили вовремя. Мы многих потеряли. Скучаю по этим болванам.              - Они всегда с тобой, - она положила ладонь на его грудь в области сердца.              - Они мне снятся. Призраки прошлого. Зовут к себе.              Он замолчал. Больше нечего было рассказывать.              - Кем ты работаешь? Повар говорить нельзя, - сразу уточнила Сакура.              - На самом деле – никем. Многие открыли свое дело на вырученные деньги. Эбису открыл тот бар, иногда приглашает поработать барменом, если мне становится слишком скучно. Бывает, таксую, если попросит Генма. Выгуливаю собак, делаю кофе, даже вагоны разгружал. Нигде не задерживался надолго. Иногда сотрудничаю с офицером Нара по выслеживанию преступников. Я ведь Хаунд, - ухмыльнувшись, добавил он.              - Почему ты не любишь больницы?              - Я не хочу об этом говорить, - он посмотрел на счастливое фото троих.              - Это связано с Рин и Обито? – спросила она.              Какаши кивнул и дотянулся до лежащей на столе цепочки. Расстегнул замок, стянул два жетона, оставив только свой, и надел на шею Сакуры, целуя ее в лоб.              - Для тебя. На память, - крепко ее обняв, сказал он.              - Помнишь, ты мне сказал тогда, у бензоколонки? «Чтобы что-то любить – не обязательно всегда это брать с собой». Пришла пора их отпустить.              - Да, и жить дальше.              - Как ты упал с байка и пробил голову? Ты говорил, что расскажешь эту историю, но позже. Лучшего случая уже не найдешь.              - Генма решил устроить челлендж, - он тепло улыбнулся, вспоминая выходку друга. – Сначала была езда без рук, легкотня, потом на полной скорости нужно встать на заднее колесо – тоже без проблем. Он повысил ставки и сказал, либо я делаю, либо нытик. Естественно, такого я терпеть не стал, потому что звание нытика принадлежало Обито, и попытался выполнить его трюк: во время движения встать на сидушку ногами. Все прошло гладко, если бы не маленькая деталь, из-за которой я отвлекся и завалился на бок, приложившись виском.              - И что это была за деталь?              - Засмотрелся на короткую юбку прохожей красавицы, что мне помахала, - он улыбнулся и потер макушку, чтобы взъерошить волосы.              - Ох, ты ужасен, - Сакура закатила глаза. Такой риск, такая глупость! – Надеюсь, ты нашел виновницу и переспал с ней?              - В этом можешь не сомневаться, - хмыкнул он и провел руками по ее бедрам, цепляясь за резинку кружева. – Утолила свое любопытство? – она кивнула, больше нечего было спросить. – Есть еще вопросы? – она покачала головой. - А что насчет тебя, виновница моего спокойствия? Готова сдаться великому Хаунду?              - Как добыча, на завтрак?              - На обед, - его руки поднимались все выше по талии, распаляя прикосновениями. – На полдник... На ужин… И снова на завтрак.              Ну же, соглашайся! Сидишь передо мной, подумал он, в одном белье, изнывающая, но такая строптивая. Острые соски протыкали футболку, а в воздухе витал ее горячий запах возбуждения. Он был уверен, что его руки и оголенный торс действуют на нее, как и на остальных женщин. Но все равно она гневно сверкает своими изумрудами и отталкивает, не принимая чувства, спорит, пытается противостоять, но это гибкое тело выгибается навстречу и томно ожидает дальнейших действий. Он никогда так не хотел ни одну женщину. Был готов на эти глупые ухаживания, цветы и подарки, лишь бы она наконец раскрылась, дала попробовать себя на вкус. Клубничный. Или медовый. Или цветочный. Не важно. Всего один раз, хотя бы на один раз. Тогда можно и помирать со спокойной душой.              «Мне кажется, я влюбился в это прелестное создание» - эхом пронеслось в его голове голоса друзей. Генма и Обито похлопали по плечам Какаши, улыбаясь, словно два болвана-заговорщика, а Асума курил рядом, одобрительно кивая головой и поглаживая бороду. К черту вас! Любви не существует! Так вот же она, шептал голос в его разуме, перед тобой... Смирись, упади в ее объятья, пропади с концами. Побудь обычным человеком. Побудь живым.              - Ты не принудишь меня к сексу, Какаши, - она старалась сопротивляться желанию, но получалось плохо.              - Ты сама хочешь, мне не нужно ничего придумывать, - рука дотянулась до груди и накрыла, сжимая набухший сосок. – Мне остановиться?              «Ох, да пошло оно все к черту!» – это была последняя ее мысль перед тем, как самой притянуть его за плечи для поцелуя. Она запустила руки в его волосы, наклонила голову и игралась с его губами и языком, прикусывая и всасывая в себя. Он только ближе придвинулся, вплотную, чтобы она провела рукой по его телу, царапая мышцы.              Щелкнула пряжка ремня, а Сакура обхватила его ногами, чтобы он не отдалялся далеко и не лишал драгоценного тепла. Она была готова принять его, закатывая глаза, и сдавливала стоны, когда он задрал ее футболку и приложился к груди, энергично водя языком. Кружево промокло насквозь, терпеть не было сил.              Запищала сушилка, обозначая, что ее джинсы готовы к носке. Сакура как будто проснулась от невероятно соблазнительного сна, и сползла со стола.              - Мы еще не закончили, - хрипло сказал он, выпуская сосок из рта и спускаясь рукой к ее трусикам. Она поймала ее на самом крае резинки и покачала головой.              - Мы еще и не начинали. Я опоздаю на работу, - и нежно добавила, проведя рукой по его щеке и очаровательно улыбаясь. – Отпусти меня, Какаши, и, возможно, доведем дело до конца. Когда-нибудь.              - Сейчас, - она снова покачала головой. Заходили желваки на его красивом лице от накопившегося раздражения. Отказывает, когда сама уже готова? Вот же!… – И ты оставишь меня в таком виде?              Он провел рукой по своему телу, акцентируя внимание на набухшем возбуждении. В темноте выделялся только силуэт под трусами, но его размер был впечатляющим.              - Сукеа бы отпустил, - она чмокнула его в губы и выкрутилась в руках, сбегая из комнаты с ехидным хихиканьем.              - Снова этот чертов Сукеа! – ему хотелось что-нибудь разбить, но не найдя ничего подходящего, оделся и направился на кухню, чтобы умыться в холодной воде.              Паккун внимательно следил за беспокойным хозяином, но посматривал на неизведанную комнату, из которой пахло чем-то новым, цветочным. Какаши поймал его взгляд и сердито посмотрел.              - Тебе запрещено ходить в ту комнату, ты знаешь. Кивни, если понял, - мопс уфнул и снова улегся спать. – Хороший мальчик.              - Кто хороший мальчик? – уточнила Сакура, выходя из ванной, в джинсах, завязывая черную футболку на талии в узел, чтобы она не создавала видимость балахона.              Он удивленно на нее посмотрел и поднял брови. Есть какие-то варианты, кроме него?              - Вызови такси, пожалуйста. Я пока обработаю твою рану.              Достав телефон из кармана, он быстро вызвал авто и подал ей в руки аптечку.              - Хм, а ты и правда странный, - добавила она, протирая раствором швы и внимательно их осматривая. – Впервые вижу такую регенерацию. Нитки можно вытащить уже через три дня, может быстрее. Жду на приеме, я с девяти в своем кабинете.              - Очень смешно.              - Ну или попроси одну из своих девиц, они справятся не хуже меня, - она хитро улыбнулась и затянула бинты, хотя в них как будто уже и не было смысла.              - Очень смешно.              Телефон пиликнул оповещением, что такси у дома. Она быстро натянула кеды и у самой двери помахала на прощанье.              - Даже не оставишь поцелуй для хорошего мальчика?              - Только для послушных, - она послала воздушный и выскочила за дверь.              Сердце пропустило удар, болезненно сжимаясь. Для нее он готов стать не только послушным, но и самым верным сторожевым псом с шипастым ошейником и на коротком поводке.              Естественно, он специально упомянул о дальней комнате, разогрев ее любопытство. Он был уверен, что застанет ее врасплох, что и произошло на самом деле, прижмет и возьмет прям на столе, в полной темноте, как и представлял себе уже ни один раз. Но все пошло не по плану после ее вопросов, а следом – из-за чертовой сушилки, что так невовремя закончила работу.              Квартира стала слишком пустой. Он бросил взгляд на инородное для интерьера деревце на столе, замечая имя растения, наспех написанное на горшке черным маркером и женским почерком. Укки, значит. Он дописал в конце «-кун». Паккун и Укки-кун, достойные ребята, чтобы встретить его старость или гниение от одиночества.