Глава-0. Часть-3 «|▧ Кинжал ржав, да промёрз ▧|»

►— Коппер-9 (67-я параллель)...............| ►— Глубокая ночь....................................| ►— Завод JCJenson. Южный склад.........|

Туман…

Сон…

В самой глубине сознания…

— Кинжал-л… ты-ты уверен-рен? — смутный образ паренька в СЕВЕ, сотканный из радиопомех и белёсого марева, прошелестел, сидя прямо перед ним. — Да, — Кинжал ответил твёрдо, до боли сжимая в пальцах горлышко бутылки. — Это единственный выход… для нас. — Сме-ерть… — голос задрожал, заикаясь. — Выхо-од? Не вери-ится… — Или быстро сейчас, или мучительно позже. Минутная тишина. Тьма вокруг сгустилась вязкой дымкой, заполнила всё, окрасила всё в чёрный. Мир вокруг замерцал помехами, как на старом телевизоре, разрезая слух статическим треском. Внезапно образ парня растворился, и из мглы за его спиной вынырнуло нечто. Женская фигура… возможно. Но вместо лица — сияющая пустота, из которой рвалась какофония тысяч надрывных, отчаянных голосов. Она тянула к нему тонкие костлявые руки, захлёбываясь ядовито-зелёными слезами. Капли с бульканьем и шипением оседали на земле маленькими аномалиями — «ведьмин студень». — Нет-нет-нет! Почему ты бросаешь меня?! Я же всё сделала, всё как ты желал… Дитя моё… — она пала на колени, зарыдала так, как рыдает мать, потерявшая своих сыновей. Начался гром и ливень, под существом же всё больше разрасталась кипящая зелёная аномалия. Свободовец лишь успел взглянуть на собственные исчезающие кисти и алую оборванную нить, уходившую куда-то вглубь грудной клетки. Свет погас. Стало невыносимо холодно. И всё же… неважно. Всё растворилось. Туман и помехи поглотила тьма смутного сна. Пробуждение выдалось внезапным. Кинжал ощутил резкий, почти материальный фантомный подзатыльник — он вышвырнул его из небытия сознания. В голове, перекрывая гул пустоты, рявкнули два до боли знакомых голоса: один грубый, «железный», второй — с резким чешским акцентом: — Пятнадцать, три, ноль, два! Протокол шесть! Не спи, «Седой»! Сознание вернулось в тело рывком, будто его бесцеремонно впихнули обратно. Резкий вдох — и ледяной воздух ворвался в лёгкие, словно битое стекло, мгновенно вымораживая носоглотку. Эта колючая боль сработала лучше дефибриллятора, оживив рефлексы, вбитые десятилетиями в подкорку. Тело сработало раньше, чем разум успел осознать реальность. Причиной стали далёкие шаги. Тяжёлое эхо чьей-то перебежки послужило резким триггером. Мраз подскочил. Ноги, хрустнув в коленях, спружинили, правая рука привычным рывком выхватила из-за поясной кобуры верного «Грача». Сухой щелчок предохранителя прозвучал в мёртвой тишине склада, неприлично оглушительно, распространившись эхом. Вслед за рефлексами включился разум. Глаза неохотно открылись, кое-как сфокусировались, дав понять: перед ним — бесконечные ряды огромных металлических стеллажей, заваленных ящиками, едва различимых в непроглядном мраке. Снова эхо. Тяжёлое, множественное, паническое. Перебежка сменилась откровенным бегом. Кинжал механически определил: идут четверо. Впрочем, сейчас его это заботило меньше всего. Он судорожно попытался восстановить цепочку событий: каким чёртом он здесь оказался? Но память превратилась в «белый шум». Осколки образов резали мысли: снорки… прорыв… аномалия… какая-то деревушка… а потом — смерть. Был кто-то ещё. Кто-то важный. Почти родной. Но память захлопнула эту дверь, оставив лишь гнетущую пустоту и странную фразу, застывшую на губах: «Порвалась нить…» Тряхнув головой, он коротким движением активировал встроенный ПНВ. Мир окрасился в ядовито-зелёные тона. Где-то впереди послышалась возня, скрежет и приглушённые крики на английском. Кинжал понимал язык достаточно, чтобы разобрать главное: кто-то в панике пытается спрятаться, спорит и грохочет. — Какого чёрта… — прохрипел старик, и его голос тут же сорвался на сухой кашель. Там, в глубине склада, испуганно засуетились, услышав его. Пересилив ломоту в суставах, Мраз выпрямился, прохрустев каждым позвонком. Руки машинально дёрнулись к плечу за автоматом, но тщетно. В голове всплыло осознание: «Канарейка» в рюкзаке, патронов нет, магазины пусты. Только «Грач». Один магазин. Всего восемнадцать патронов. Он проверил КПК — бесполезно: «железка» даже не включилась. Мысленно выругавшись, он не спеша двинулся на голоса, петляя в лабиринте стеллажей. Склад был странным. Совсем не «зоновским», не советским — чужим, заброшенным и каким-то слишком аккуратным, слишком… западным. На коробках виднелась маркировка «JC», а подписи гласили: «Руки», «Ноги», «Каркас», «Позвонки» и подобное. На стенах начали мелькать плакаты. Но из всех внимание свободовца привлёк тот, где с посиневшей бумаги смотрел карикатурный дрон в серой шинели и каске, подозрительно напоминающей немецкий «штальхельм». Надпись предупреждала: «Не разговаривай с ним первым. Вызови переговорщика». Дальше пошли трупы. Выпотрошенные, изорванные остовы дронов-работяг, разбросанные везде, где только можно и нельзя: в целом виде, по кускам или запчастям, — усеивали пол и полки. Кто-то даже был прибит к стенам. Мраз смотрел на это равнодушно. В глубине души — даже с уважительной усмешкой. Это зрелище не вызвало в нём ничего, кроме холодной констатации факта: это не Зона. И это не его время. Эта мысль пугала… заставляла невольно покрыться мурашками. Вскоре лабиринт стеллажей расступился, открывая вид на свободную площадку. Впереди, боком, стоял грузовик — Мразу он тут же напомнил чем-то HX3 от Rheinmetall MAN, только более угловатый и массивный. А ещё возле него лежал убитый в голову дрон — прямо как с того плаката, только с блокнотом и ручкой в руках. В его кузове под брезентом угадывалось шевеление — те самые «англичане», судя по всему. Внезапно тишину разрезал странный звук, раздававшийся откуда-то спереди. Приглядевшись, Кинжал понял, что там дальше — туннель, из которого начали доноситься странные звуки. Будто бы кто-то неспешно цокал каблуками. Мраз, как на автопилоте, спрятался за грузовик, притаив дыхание. Вскоре раздался жуткий скрежет — металл по металлу. Кто-то вошёл в зал, не скрываясь, полосуя когтями по полу. — Ха-ха-ха, а я уже здесь! — пропел женский голос, сочащийся игривым безумием. — Не прячьтесь… я всего лишь хочу… вас убить. Раздался смех — звонкий, заливистый. Мразу он почему-то показался почти милым. Послышались мерные, цокающие шаги. Цок… цок… цок. Тварь была совсем близко. Пальцы Кинжала вжались в рукоять пистолета. — Хи-хи-хи… Если выйдете сами, я убью вас быстро. Кинжал замер. Неожиданно в воздухе на гигантских крыльях воспарило нечто. Женские очертания, вместо глаз — горящий жёлтый крест, а вместо кистей рук — огромные лезвия. Она кого-то искала… и что-то подсказывало свободовцу, явно чтобы сделать то же самое, что и с уже встреченными дронами. Тут он понял точно: если не вмешаться, ничего хорошего ждать не стоит. В этот момент в его голове снова грянул хор голосов, неумолимый и надрывный: «Нас не спас… жену не спас… пацана не спас, что доверился тебе… Так спаси хоть кого-то теперь!» Голова загудела, будто в мозг вонзили десяток ножей. Но боль стихла так же быстро, как и началась, оставив одну мысль: «Бежать смысла нет — найдёт их, а затем и меня. Вопрос лишь в том — дать бой сейчас или подыхать позже?» Ответ для свободовца был очевиден. Если помирать — то с музыкой. Как подобает ветерану. Аккуратное движение… он высовывается из-за укрытия, ствол «Грача» смотрит на озирающуюся тварь… пара секунд для прицеливания точно в крест — и… — Podívej se na mě! (Посмотри на меня!) — неожиданно даже для себя рявкнул по-чешски Кинжал, привлекая внимание крылатого демона. — А? — тварь резко обернулась. Секунда. Их взгляды встретились: яркий крест и холодные зрачки. Звучит выстрел — точно в дисплей убийцы. Пуля со свистом влетела в голову демонтажницы, точно туда, где у человека был бы лоб. То, что мгновение назад хищно парило в воздухе, со страшным грохотом рухнуло на бетон. Мраз, чувствуя, неожиданно неприятную боль от отдачи пистолета, даже удивился. Он ожидал от «демона» большего. Мысленно сплюнув, он направился к месту падения, про себя отметив: семнадцать пуль осталось. Но стоило выйти на пространство возле грузовика, как демонтажница начала подниматься. Выстрел! Даже малый калибр «Грача» в закрытом помещении прозвучал оглушительно. Но странная девка уклонилась простым, но неожиданно быстрым и резким перекатом. Снова выстрел! Свинцовая пуля прошла в миллиметре от её лица, задев лишь волосы, заставив её на мгновение вздрогнуть. Тем не менее она вскочила, выпрямилась и мгновенно трансформировала кисть в ствол MP5SD. В этот момент свободовец смог разглядеть её: длинная растрёпанная шевелюра до живота, большая колючая чёлка, частично закрывающая лицо, куртка с множеством подсумков и меховым воротником. На ногах — штаны на тонком ремне, закрытые какой-то тканью, а вместо ступней — острые шпильки, оканчивающиеся замысловатыми каблуками. А ещё... он был выше её, примерно, на голову. — А ты, я гляжу, смелый… — протянула она на английском, вглядываясь в Мраза. Тот лишь хмыкнул. — Кто ты? Андроид? Робот? Гёт-тех’авский? — Всего лишь человек, — прохрипел Кинжал на том же английском, едва сдерживая кашель. — Человек! — её голос преисполнился азарта. — Не может быть… Я обязана тебя забрать! — Хм, попробуй… — бросил Мраз, вызывающе поманив её рукой. — Потанцуем, «бессмертная»? Демонтажница рассмеялась, после чего двое обменялись выстрелами. Пуля из «Грача» чиркнула её по лицу, отбив осколок дисплея. Очередь из ПП, в это время, лишь хищно просвистела рядом. Девушка бросилась к Кинжалу, мгновенно сокращая дистанцию. Мраз атаковал первым. Они сошлись в тесном клинче. Пистолет исчез, сменившись ножом. Сталкер работал сериями: резкие, экономные выпады. Он не пытался пробить её броню — он бил по сочленениям. Серия молниеносных ударов. Быстрые, резкие движения: пара отвлекающих выпадов в голову, пока основные удары нацелены на кисти. Всего пара мгновений — и они снова на расстоянии. Демонтажница лишилась пары пальцев, остальные были вывернуты под неестественным углом. — А ты… Не успела она договорить, как получила новый удар в лицо. Увернувшись, демон попыталась контратаковать, но Мраз тут же взял её руку на захват. Применив запредельные усилия, он провернул сустав. Подшипники издали жалобный стон, и локоть девушки вывернулся в обратную сторону. Чуть не закричав, она заменила повреждённую руку на ещё один ПП и дала короткую очередь, оттесняя Мраза. Это дало ей возможность взлететь, перевести дух. Но стоило ей оторваться от земли, как снова раздались выстрелы — чётко по основаниям крыльев. Причём Кинжал видел и стрелял так, чтобы отстрелить их. Застигнутая врасплох, демонтажница, чтобы сохранить целостность крыльев, спикировала на Кинжала, выпустив когти. Но это был «мёртвый номер». Он увернулся и снова пошёл на захват, стремясь выломать конечности. Она выскользнула, будто змея, пытаясь достать его размашистыми ударами когтей. Мраз легко отводил их в сторону, методично пытаясь нащупать слабые места. Со стороны это выглядело как избиение: человек легко читал свою соперницу. Она дралась на любительском уровне — не будь она демонтажником, давно бы была переломана во всех местах. Поняв, что бить по корпусу бесполезно, Кинжал переключился на голову. Дрон смекнула, к чему идёт дело, сделала рывок назад и снова взлетела, запрашивая передышку. Кинжал почувствовал, как выдыхается. Ледяной воздух нещадно вымораживал лёгкие. В его возрасте такие нагрузки не проходят бесследно. Тело отозвалось нарастающей болью. Соперница, посмотрев на человека, снова улыбнулась и сменила кисти рук на два меча. — Вот же… особа, — удивился Кинжал, тоже позволив себе усмешку. Такой хорошей драки у него не было давно. Очень давно. Дальнейшее можно было назвать игрой на выживание. Демонтажница, несмотря на преимущество в вооружении и прочности, не могла подобраться к нему. Он вёл себя резко, мощно — как чёртов робот. Стоило ей пропустить удар — и она получала по полной. Он то пытался выломать ей руки, то пёр на неё танком, стараясь выбить всю дурь. Иногда стрелял — причём так точно, что демонтажница с трудом уворачивалась от свинцовых «подарков», норовивших прострелить голову или суставы. Хотя на всё это она отвечала редкими ударами, которые почти всегда промахивались, оставляя лишь неглубокие порезы на его экзоскелете. Дрону казалось, что человек предвидит каждый её шаг. Каждый удар, каждый рывок. Читает её как открытую книгу. Это вызывало у неё живой азарт. Противник — настоящий, превосходящий, необычный. Кинжал же дрался на чистой силе воле и адреналине, выжимая из себя всё до последней капли. Тело работало по вбитым инструкциям, а в голове железным голосом гремело: «Прорвёмся, Седой… прорвёмся», — в такт всё новым сценариям и пунктам. Бой длился ещё минут двадцать. Она пикировала, искала слабое место, получала сокрушительные вывихи, удары или дырки от пуль. Он оборонялся, пытаясь прибить тварь. Но ресурс адреналина подходил к концу. Мышцы начали подрагивать, он стал пропускать удары, и лишь толстый кевлар кое-как не давал лезвиям когтей добраться до кожи. Порез за порезом, вмятина за вмятиной. Понимая, что долго не продержится, Мраз услышал в голове второй голос, с чешским акцентом: «Дайте я устрою ей перформанс!» Демонтажница снова спикировала. Мраз принял удар на себя. Когти вонзились в его плечи. Но вместо того чтобы отпрянуть, Кинжал буквально прижал её к себе. Её лицо уткнулось ему в грудь. Перехват за талию. Теперь уже лицо Мраза упёрлось в её грудь. Неловкая тишина на пару секунд — и вдруг Мраз резко выгнулся назад. Его позвонки хрустнули, и голова демонтажницы с силой встретилась с бетонным полом. Дисплей вдребезги, шея выгнута под немыслимым углом. Мраз отпустил тело и, превозмогая боль, с трудом выпрямился. Он молча достал пистолет и высадил остаток магазина в голову и корпус замершего дрона. Из ран потекло чёрное масло. «Убили тварь…» — раздалось в голове. А затем его отпустило. Спина всмятку, каждый позвонок гудел, грозясь в любой момент сложиться. Лёгкие горят от холода. Дышать больно. Мышцы — тряпки. Всё тело ныло, уже отказываясь слушаться. Тело болело так, будто он попал под артобстрел и поймал почти все осколки. Сил не осталось. Верный «Грач» выпал из онемевших пальцев, глухо упав на пол. Сталкер стоял, шатаясь, исцарапанный и истерзанный. Как дикий зверь, после ожесточённой стычки. Конец… И тут демонтажница встала. Восстановилась. Снова. Она повернулась к нему и улыбнулась. Мраз попытался собрать последние силы в кулак, но всё, на что его хватило, — сделать неуверенный шаг и рухнуть на колени. Сознание поплыло. — Знаешь, — демонтажница аккуратно положила руку ему на голову, — ты мне даже понравился, человек. Хи-хи. Она легонько провела рукой по его затылку, отвесила почти шуточный щелбан и слегка толкнула. Свободовец безвольно повалился на пол. — И всё же хорошо мы с тобой потанцевали. Девушка села ему на живот, приподняла его голову руками, вглядываясь в тёмные окуляры противогаза. — Хе-хе, чертовка… — прохрипел в ответ Кинжал, уже смирившись и потихоньку отключаясь. Последнее, что он увидел, — любознательный и странно спокойный взгляд. И услышал фразу: — Интересный ты, человек. Мой человек. А дальше — конец. Мраз провалился в тяжёлый сон без сновидений. Сил поддерживать сознание больше не было. Настало лишь смирение. Будь что будет.